Мой ласковый и нежный зверь

      Кажется, будто время само не знает, что делать с этой неделей — то оно праздно тянется по часам, то безумно летит вперёд со скоростью света. Вечер четверга Каллен проводит в компании Хоука с Андерсом, а также их игривого пса весом почти в шестьдесят килограмм; кобель воспринимает мужчину не иначе как своего в доску. Невозможно укрыться в доме, не будучи обслюнявленным с ног до головы, но, по правде говоря, Каллену это нравится.       Температура на улице все так же высока — хороший повод устроить барбекю. Нацепив на себя новый фартук, Хоук берет готовку мяса в свои руки. Андерс же просто нарезал ему овощи, попутно рассказывая об общей с соседями теплице, которую лично помогал строить. Ближе к концу вечера он показывает Каллену коробку с крошечными котятами и их мамой-кошкой под столом на кухне. Кошка выглядит расслабленной, она довольно зажмурилась, когда Андерс почесал ей за ухом.       — Не хочешь взять одного, когда подрастет? — спрашивает он.       Каллен колеблется. Он как-то задумывался на этим, что было бы здорово взять домой питомца. Последний раз у него был кот ещё в детстве, однако теперь, когда здоровье дало резкую слабину, подобная идея больше не казалась хорошей.       — Лучше спроси у Кэсс и Жози, — отвечает он.       — Уже, — улыбается Андерс. — Они возьмут кофейного полосатика с носом-сердечком.       Каллен понимает, что выбрал бы его тоже.       На следующий день ему позвонили из клиники. По телефону милая девушка уточнила дату начала химиотерапии, а также кратко ввела в курс дела к чему стоило готовиться в будущем. Вместо того, чтобы поехать домой, Каллен решает отправиться на сеанс пятничной медитации в одиночку. Посещать ее дважды в неделю казалось излишним, но ему нужно было ощутить молчаливое соучастие. Мужчина понимает, что Дориан не придет, ведь они уже встретились ранее во вторник, потому что у него были другие планы на сегодня, однако глубоко внутри он не теряет надежды, что возможно…       Разумеется, его там не было. В ту ночь Каллен плохо спит.       Субботним утром он просыпается до восхода солнца. Розовый рассвет такой обнадёживающий — это единственное время дня, когда не изнываешь от духоты жары. Легко позавтракав, блондин уезжает в город. Они договорились встретиться у парка со множеством тропинок, теряющихся глубоко в местных горах, и когда Каллен глушит машину на запыленной парковке, Дориан, выпустив Титанию, уже запирал дверцу серебристого «Порше» 90-х годов выпуска.       — Да ладно, — бурчит Каллен. Он выходит из хэтчбека, приветливо помахав рукой.       Завидев его издалека, Титания радостно замахала хвостом. Дориан был в солнцезащитных очках и вцепился в дорожную кружку так, словно сама мысль выпустить ее из рук могла стоить жизни.       — Утро, — говорит он. Не хорошее, просто утро.       Каллен смеётся и подаётся вперёд, чтобы поцеловать ворчуна в щеку, прямо под родинкой. Он чешет Титанию за ухом.       — Хорошая машина, — хвалит он, указав на «Порше» кивком головы.       — Ой, ты об этой рухляди? Согласен, если она едет, — отвечает Дориан. — Что случается не часто.       — Так, получается, это ты повернут на машинах, — говорит Каллен, когда они идут к тропе.       — Ладно, признаюсь, мне нравится как она выглядит, но с моей стороны будет нечестно, если у тебя сложится впечатление, будто я что-то смыслю в ней. Кроме внешнего вида. И ещё как водить. — Дориан оглядывается по сторонам, очевидно прикидывая опасность обстановки — на парковке никого, машин нет — и отстегивает поводок. Удивительно, но собака шлепает за ними по пятам, вместо того чтобы пулей броситься вперёд.       — Я всегда скептически относился к машинам, у которых двигатель в багажнике, из-за сомнительной безопасности, — признается Каллен, — но готов поспорить, мотор у них… то, что надо.       Наклонив голову, Дориан чуть опускает очки и смотрит на мужчину поверх них.       — Если обещаешь не гонять, то я как-нибудь дам тебе порулить.       Они медленно поднимаются по пологой, хорошо вытоптанной дорожке, пока не увидели просторное поле. Как по сигналу Титания бросилась бежать в полную мощь, гоняя туда-обратно по высокой траве, не менее чем с бешеной скоростью. Она выглядела обезумевшей и в то же время грациозной; необычайно красивое и такое же нелепое животное. Девочка радостно скачет и принюхивается вокруг, пока Дориан с Калленом прячутся в роскошной тени нескольких сосен.       Даже если учесть, что Дориан оделся по-простому, он все равно выглядел куда круче Каллена. Нарядись тот как на званый ужин — все равно не будет и в подмётки годиться усатому джентльмену, одевшемуся на прогулку с собакой.       — Выглядишь красиво сегодня, — подмечает он.       — Господи, помилуй день, когда я надел треники с кроссовками оказался днём, когда мне сделали комплимент. — Компаньон снял очки, встречаясь с ним взглядом — его слова не всерьез.       Фыркнув, Каллен толкает его локтем под ребра.       — Я впечатлён, вот и все.       — Естественно, потому что я впечатляющий. — Дориан прислоняется к нему, задев плечом. Он улыбается от уха до уха.       Рядом никого нет, так что Каллен решает ласково обнять его за талию и легко целует в губы. Словно в отместку, Дориан пихнул руку Резерфорду в задний карман шорт и сжал ягодицу, от чего тот едва ли не подскочил. Поцелуй углубился, хотя все такой же пробный и неуверенный. Услышав рядом с собой шорох несущихся к ним лап, мужчины отпрянули.       К ним вернулась Титания, а немного погодя вместе с криками на тропинке появилось трое велосипедистов, и Дориан отступил, чтобы удержать собаку за ошейник, пока ребята не проедут.       — Порой здесь можно гулять и так ни с кем и не встретиться, — проговаривает он, тряхнув головой. — Ну конечно же в тот день, когда я решил привести сюда мужчину, все сразу же решили приехать в парк.       Словно по закону жанра на тропе стали появляться люди.       Утро расправляет свои широкие крылья и на улице становится теплее, они решают вернуться назад, пока не исчезли все тени деревьев. Рядом с парковкой Дориан мешкает и вытягивает из кармана телефон.       — Черт.       — Что-то не так?       Он тяжело вздыхает.       — Мне… нужно вернуться на работу на пару часов. Там такой бардак в последнее время. — Дориан застучал пальцами по экрану. — Твою ж… — Он убрал телефон. — А я уж было надеялся пообедать с тобой.       — Ах. — Каллену интересно, конец ли это. Неужели Дориан наконец-то понял, насколько блекло он выглядит в этих зеленых шортах цвета хаки и старой голубой футболке с прорехой под мышкой. Однако домой возвращаться слишком рано. И чтобы оправдать заминку, ему придется чем-то заняться. — Ну, у меня ещё осталось пару дел на сегодня. Ты мог бы… написать мне, когда закончишь, и если я ещё буду в городе, то, ну… — Он чешет затылок, боясь, что это прозвучало отчаянно. Несколько секунд Каллен уверен, что Дориан скажет «нет, спасибо, я всего лишь пытаюсь избавиться от тебя, а это — любезный намек».       Его руки касается ладонь.       — Чудесно, — говорит Дориан. — Прости, что так получилось.       От подступившего облегчения Каллен снова может дышать.       — Нет, нет, я понимаю.       Дориан пристегивает к ошейнику Титании поводок.       — Я напишу тебе. Надеюсь, освобожусь не слишком поздно.       Они расходятся, и Каллен размышляет, как лучше скоротать время.       Дела — надуманные или реальные — прекрасно подходят для того, чтобы развеяться. Весь день он катается по городу, покупая по мелочи вещи в чулан, туалет, душ или в ящик для инструментов. Около трёх по полудню Каллен перекусывает сладкой булочкой и латте, почитывая газету на крыльце шумного кафе в торговом центре. Он пытается часто не заглядывать в мессенджер. Искусством убивать время он владеет профессионально, он не против подождать на случай, если Дориан напишет ему, и не хочет, чтобы мужчина подумал что блондину надоело и он просто уехал домой. Каллен как раз блуждал по бутику в поисках нового пододеяльника — обновка, вот уже пять лет возглавляющая список его покупок, правда, купить ее все никак не доходили руки — когда ощущает вибрацию от пришедшего сообщения:       «Наконец-то освободился. Всё ещё хочешь встретиться?»       Он выжидает подходящего момента, пока не садится за руль, чтобы ответить.       «У тебя через 30 минут?» — Отложив телефон, он заводит машину.       «Скоро будем», — появляется парой минут спустя, пока Каллен подчеркнуто медленно едет к мосту.       Мужчина с собакой как раз слоняется без дела в маленьком садике рядом с многоэтажным домом, когда он подъехал.       — Боже, да ты провел целую экспедицию, — говорит Дориан, заметив пакеты. — Не оставляй их в машине.       — У вас тут машины обворовывают? — переспрашивает Каллен, доставая все пакеты разом.       — Бывает иногда. — Дориан придерживает для него дверь в подъезд. — По правде, мне просто любопытно, что ты там накупил.       Они поднимаются по ступенькам в квартиру, где их уже дожидалась на кухонной тумбе тарелка с сыром, оливками, а также багет и бутылка вина.       — Красное подойдёт? — Дориан поднимает штопор.       — Ещё как.       Разлив вино и с бокалом терпкого напитка в руке, он принимается не спеша разглядывать покупки Каллена.       — «Лаш»? * Серьезно? — Дориан рад открытию.       — Это все Кэсс и Жози, — признается Каллен. Прошлым Рождеством девушки подарили ему три мыла в качестве подарка, к чему он отнёсся весьма скептически, пока обычное мыло не закончилось и не пришлось попробовать это. С тех пор дороги назад не было.       Сев рядом с ним на диване, Дориан хватает мужчину за руку.       — Неудивительно почему ты всегда так приятно пахнешь. — Потянувшись к следующему пакету, он заглядывает внутрь. — Ты вполне можешь оттолкнуть меня, если здесь есть что-то не для посторонних глаз.       Каллен пожимает плечами и смеётся.       — В этих пакетах нет ничего интересного.       — Ой, ну даже не знаю. — Дориан вытаскивает пачку новеньких хлопковых трусов и подчеркнуто поднял ее на уровень глаз.       Каллен живо выхватывает упаковку у него из рук. Он уже позабыл, что покупал белье.       — Ах! Вот это другое дело! — Из того же пакета Дориан достает серые джинсы и футболку персикового цвета с треугольным вырезом. — Ни за что бы не подумал, что это твой цвет, — он подносит футболку к щеке Каллена, — хотя нет, как раз-таки твой.       — На нее была скидка.       Дориан рассмеялся.       — Не против примерить, чтобы я вынес вердикт?       Посмеиваясь, Каллен отхлебнул вина. До него дошло, что Дориан не шутит.       — Ты… ты серьезно?       Его усы быстро дернулись.       — Повесели меня.       Таким образом Каллен оказывается в спальне Дориана, и переодевается в новую одежду. Он покупал ее с целью носить каждый день и быстро испортить на какой-нибудь стройке. Если от лечения у него ещё останутся силы работать. Долой тоску; Каллен прогоняет мысли прочь. Осмотревшись, что снял все бирки с наклейками, он возвращается в гостиную.       Дориан стоит рядом с диваном, лениво скрестив руки на груди. Он по-прежнему держит бокал, и вскидывает брови.       — Неплохо. Повернись.       Каллен фыркает, но Дориан настойчиво вертит пальцем, так что ему не остаётся ничего кроме как повернуться.       Отставив вино на верхнюю полку — явно, чтобы Титания не смахнула бокал своей метелкой — Дориан подходит ближе и поправляет низ футболки.       — Джинсы слегка великоваты, — отзывается он.       — У меня, как бы это сказать, пузико выпирает, когда я сижу, — признается Каллен, ощущая как щеки заливаются румянцем.       — Что, это? — самими костяшками Дориан проводит от его пупка до пояса джинсов. — Выглядишь солидно, — говорит он. — Мне нравится.       — О, хах, правда?       Отступив назад, Дориан окидывает его взглядом сверху-донизу, задумчиво облизнув мясистую нижнюю губу. Наконец, мужчина улыбается.       — Очень. — Он подбирает бокалы вина и кивком приглашает сесть на диван.       В залитой солнцем квартире весьма дружелюбная обстановка, а поздние предзакатные лучи придают месту богатую дымку. Они болтают, кокетничают и приговаривают бутылку вина. В какой-то момент Дориан предлагает заказать ужин, доев который Каллен неосознанно задумывается, не пора ли уходить. Целый день между ними то и дело загоралась искра, которая сразу же тухла, не дав разгореться огню, и это явно делалось неспроста. Его как будто держат на очень коротком расстоянии. Дориан не выглядит скучающим или незаинтересованным, однако все так же остаётся недосягаемым. Тут да сям уворачиваясь от прямых подкатов, но ничего не проясняя.       Наконец Дориан со звоном ставит пустой бокал на полку рядом с диваном и шумно вздыхает.       — Не хочешь куда-нибудь пойти? — интересуется он.       — Куда-нибудь?       — Да. Ну, знаешь. Вырваться. — Дориан улыбается. В его глазах плещется ласка. — Как, скажем… потанцевать?       Это именно то, чего он боялся. Каллен чешет затылок и неловко смеётся.       — Разве похоже, что я умею танцевать?       — Ой, да брось. Любой может стоять там и, потея, лениво покачиваться. Ты как раз вписываешься.       Каллен тяжело вздыхает, наконец он кивает.       — Потом не говори, что не предупреждал.       Вместе они проходят несколько кварталов, пока не доходят до клуба, с только начавшей вырисовываться толпой желающих войти, однако Дориан приветливо кивает вышибале, тот отвечает тем же и подзывает их поближе. Они тихонько обмениваются парой фраз, после чего мужчина взрывается хохотом, хлопает его по плечу и разрешает обоим пройти. Похоже на какую-то давнюю договоренность; Каллен не спрашивает.       В клубе громко. И очень людно. Ему кажется, что в течение часа обстановка здесь станет ещё оживленней. Пять лет назад он бы остался стоять на пороге, потому что путь внутрь пришлось бы выбивать с боем. Каллен следует за Дорианом к барной стойке, где тот интересуется, чего бы он хотел выпить.       — Удиви меня, — произносит мужчина ему на ухо. Дориан нежно обхватывает Каллену затылок, давая понять, что понял намек, и поворачивается к бармену, чтобы сделать заказ.       Толпа начинает сгущаться по обе стороны от стойки, а танцпол — не иначе, как бесформенная масса двигающихся там тел. По мере того как начинает расти темп музыки, он все больше пополняется изголодавшимся по танцам людьми. Дориан движется так, словно попал в свою стихию. Даже то, как он передает деньги бармену выполнено бесподобно и без единой осечки. Каллен хотел было сам оплатить выпивку, но Дориан только мотнул головой, улыбнулся и пододвинул к нему минутой спустя какой-то освежающий коктейль с водкой.       Они отходят в относительную тишину в уголке рядом с роскошными диванами, чтобы понаблюдать за танцующими. И, в основном, Каллен наблюдает за Дорианом. Тот кажется совершенно непринужденным, ни один волосок не выбивается из его прически, а кожа блестит в разных оттенках неонового света. Его оголенное плечо плотно прижато к плечу Каллена, а взгляд скользит по потоку человеческих тел, упиваясь им.       Это тонкая перемена, но вскоре музыка становится на несколько децибел громче. Как в молчаливом согласии все спешат на танцпол, а те, кто оказался на грани драки — обязательно ее затевают. Они стоят достаточно в стороне, чтобы никому не мешать, но что-то в басовой линии тревожит Каллена, от чего он невольно сжимает и разжимает пальцы в кулак. Уже почти что десять лет прошло с тех пор, когда он держал в руках автомат, но предвкушение войны до сих пор охватывает его цепкими коготками. Каллен зажмуривается, чтобы прогнать это прочь. Чья-то рука касается его спины, и он содрогается, слегка выплеснув напитка себе на футболку.       — Все хорошо? — отзывается ближе у его уха Дориан.       Каллену удается кивнуть. Почти, думает он. Почти.       — Мы можем уйти, — самыми губами выговаривает Дориан и указывает на выход. Он выглядит озабоченным, так что Каллен машет головой и улыбается. Нужно только привыкнуть, как со сцеплением — знаешь, что не сразу сможешь плавно переключить передачу. Он пригубил выпивку и смотрит на Дориана, на то, как тот буквально искрится зарядом силы. Каждая частица его тела кричит, что он хочет двигаться. Понимая, что он для него как пятое колесо, Каллен бы отправил его танцевать одного, однако заметил как сразу несколько мужчин посмотрели мимоходом на его компаньона так, как бы Каллен хотел чтобы посмотрели на него.       Становится все громче. Дориан поднимает взгляд и внезапно оживляется, когда меняется музыка. Залпом допивает напиток и указывает Каллену идти за ним, чему тот не против. Пальцы путаются в пальцах, и мужчина тащит его за собой на танцпол.       Это безумие. Только об этом Каллен и может думать, когда они пробираются где-то в середину толпы. Это место оглушает, людей очень много. Они зависли в куче потных тел, — выбирай кого хочешь, — и каждое плавно покачивается в такт музыке. Каллену едва удается нащупать ритм, когда Дориан хватает его за бедра, он движется так, словно это ответ на все жизненные заботы. Каллен покачивается вслед, поспевая за ним, но потом сбивается. Отыскать ритм ему помогает Дориан, когда, все также держа его за бедра, направляет движения блондина.       Каллен выпил недостаточно, чтобы ощущать себя собственником, но Дориан даже и не думает останавливаться. Наоборот, он шагает ближе и обвивает руками мужчину за плечи, покачивая бедрами из стороны в сторону. Поначалу все кажется беззаботным, но вскоре становится очевидно, что он словил убийственный ритм и ни разу не пропустил ни единого бита. Это даётся ему так же легко, как и дышать: когда замедлиться и когда ускориться, а когда — резко качнуть бедрами. Каллен же изо всех сил старается хотя бы шевелить плечами в такт.       Похоже, Дориан хорошо проводит время, а потому Каллен думает о том, чтобы своими неумелыми потугами хотя бы не мешать мужчине получать удовольствие. По крайней мере, мелькает у него в голове, он не наступил ему на ногу.       Следующая композиция на порядок медленнее, в зале тускнеет свет. Резкие перемены цветов дают о себе знать все реже и реже. Дориан прижимается к нему ближе, сильнее обвив руки Каллену вокруг шеи, и продолжает покачиваться. Пол гудит от низких частот, пробирающихся по стенам и между ними, будоража Каллену кровь. Он прикрывает глаза и забывается в мгновении, стараясь забыть, что все это может значить. Стараясь забыть все, кроме пота и дыхания мужчины в его объятиях, и как блестит от света его смуглая кожа. Как его губы продолжают терзать поцелуями подбородок и шею Каллена.       Каждая следующая песня кажется ещё медленнее, сексуальней, и Дориану это на руку. Он уж точно не Аполлон — имеет недостатки, но мягкость его тела обманчива. Под ней скрываются стальные мышцы, крепкие и отчётливые, способные сокращаться в таких позах, о которых Каллен даже не догадывался; неуловимые повороты и выпады, прижимающие их ближе друг к другу, от чего Каллен задается вопросом, не нарушают ли они какой-то закон о приличии. Близость его тела, весь этот жар и пот, кажется потрясающим, и к черту всякие законы.       Басовая линия становится гуще, достигает пика, и Дориан отворачивается от Каллена, не разрывая объятий он все так же качает бедрами и торсом в такт музыки. Мускулы на его животе сокращаются и расслабляются под ладонями Каллена, прямо под тонкой майкой. Это самое близкое к сексу ощущение, что испытывал Каллен за последние несколько лет. Такими темпами он сомневался, что сможет уйти с танцпола, не поставив себя в неловкое положение. Чего уж стоит говорить о поездке в такси. Дориан тянется назад, запускает пальцы Каллену в волосы и медленно и ритмично доводит его до белого каления, крепко прижимаясь задницей к его паху. Возбуждение больно упирается Каллену в ткань джинсов, он упивается испариной на шее Дориана и понимает, что тот знает прекрасно о его животном желании. И хотя Каллен едва ли танцует, стоя как вкопанный, у него уже перехватило дыхание. Дориан снова поворачивается и прижимается к нему, по-прежнему покачивая бедрами под стать басовой линии.       Его губы всего лишь в нескольких сантиметрах от губ Каллена; а может и меньше. Но вместо того, чтобы поцеловать мужчину, он прижимается ими к его шее и начинает посасывать, сильно, а после легко прикусывает кожу.       Каллен не может расслышать слов музыки, но это уже не важно. То, как двигается Дориан, скользя о него вверх и вниз, говорит само за себя. Музыка достигает пика, а Дориан кренит Каллена на себя. Тот уже завелся, потерялся в моменте и двигается в такт музыке, потому что это хорошо. Но эффект, который это оказывает на него, кажется незначительным.       Он продолжает искать поцелуя, но Дориан всегда успевает увернуться. Песня подходит к концу, переходя в нечто быстрое, и Дориан прижимает губы к уху Каллена:       — Хочешь уйти отсюда?       Ему приходится собрать все работающие извилины воедино, чтобы просто кивнуть.       Все происходит как в слайд-шоу. Они на улице; в такси. Дориан посасывает бьющуюся жилку на шее Каллена, а тот собирает все крохи своего самообладания, чтобы не наброситься на него прямо в этой машине. Либо отпихнуть его, либо ответить на ласки. Дорога занимает всего лишь пару кварталов, и когда автомобиль останавливается у дома, Каллен сует водителю наличные раньше, чем успевает достать бумажник Дориан. Парнишка заслужил хорошие чаевые, вытерпев такое представление на своем заднем сидении.       Они задерживаются в двери. Дориан уронил ключи. А Каллен тихонько молится, что терпение его не лопнет, и он дотянет до квартиры.       В подъезде Дориан хватает его за руку и быстро ведёт за собой.       И вот оно: он поднимается наверх.