Тайное не станет явью

Рафаэль поймал целую гору мелких и вкусных рыбешек с жесткой чешуей на ужин и скинул улов в таз для на чистку малому. Возмущение Майка оставил при нем, ссылаясь на и без того огромной несправедливости в наказуемости. Хулигана уже не перевоспитать, и проучать его только за то, что тот посмотрел на сэнсэя «слишком надменно и дерзко», — перебор. По всем возможным меркам морали и адекватности. И в этот раз, столкнувшись со Старейшим после рыбалки, получил выговор на пустом месте. «За излишне горделивую осанку, не присущую сдержанным крадущимся», – передразнил про себя фальшиво забияка. Он любил старика по-своему, уважал как человека преклонных лет, учителя и друга мастера Сплинтера. Но причин терпеть все предвзятые выходки пухляша не находил. Не всегда получалось заткнуть пасть и не отпустить колкость в адрес коротышки наглеца. Чьи-нибудь нервишки после такого обязаны были пошатнуться, помимо Рафовых. За этим сорвиголова отправился в спальню. Леонардо отжимался на одной руке, заложив вторую за панцирь. Судя по вспотевшему телу, тренировался довольно долго. Глава Хамато в последние дни все свободное время только и делал, что или затачивал клинки (а их у Трибунала пруд пруди, увешаны оружием все стены), ставшие острее самой тонкой иглы на свете, или без конца отжимался до изнеможения, с каждым подходом увеличивая нагрузку. Обязательно уединялся, где приходилось. Рафаэль вошел в комнату без стука и бесцеремонно присел на брата, как на скамейку. Старший даже не шелохнулся в сторону и не прогнулся ниже нужного. Наклонившись к лицу лидера, бунтарь прошептал: — Че, Бесстрашный, опять представляешь, как будешь пехать свою принцессу? Равновесие ниндзя в синем нарушила не масса громилы, а тяжелые по смысловой нагрузке для тонкой натуры старшего грубые слова. Физически шаткое положение лидер удержал. Лео зафиксировал позу в планке, поменяв руку. Мышцы напряглись, по телу пошла мелкая дрожь. — Убери свою задницу с моего панциря, Раф, – прошипел он опасно спокойно. – И не смей так выражаться. Младший будто не слышал предостережение и продолжил, насмехаясь, испытывать брата: — Знаешь о том водопаде, который на юго-западе? — Гм-гм, – промямлил недовольно командир, чувствуя подвох по ехидному тону хулигана. — Я рыбачил неподалеку и стал свидетелем, как твоя русалка там вздумала искупаться в чем мать родила. Представляешь себе эту картину? – тянул слова забияка, говоря громче нарочно. Он ощущал, как старший затрясся подобно осиновому листу на ветру. – Иду я такой с рыбой в сети, улов, кстати, так се, одна мелкотня. А она, значит, деваха футовская ненаглядная, там своими выпуклостями светит средь бела дня! Развартница! Но ты не переживай, чикуля не в моем вкусе, – хмыкнул Рафаэль от того, что Леонардо завибрировал как массажер. – Я безразлично умотал от греха подальше поскорее поделиться, так сказать, впечатлениями с тобой. Что, думаешь, такая соска-нереалка со мной вытворит, если узнает, что я подглядывал, чтобы передать те во всех подробностях, какого цвета и насколько выпирают ее… Последняя капля — нервная система Леонардо не выдержала, и он рухнул. Рафаэль же вовремя сориентировался, подгадав, когда встать за мгновение до падения. Нагло, иронично лыбясь, словно довольный, гордый собой шкодник, здоровяк протянул руку. — Трепло, – процедил старший с беззлобным смешком, принимая помощь. Став, насупился, надулся как обиженный, обманутый ребенок. Злился, психовал, но не на младшего, а на себя. Потеря собственного контроля расстраивала и выбешивала главаря ниндзя похлеще, чем непристойное поведение брата. Он опять чувствовал, что не достоин нового учения. Словно возвращался в прошлое, когда умения объективно еще находились намного дальше от совершенства, чем теперь. Идеала, которого день за днем постепенно, с огромным трудом достигал. Но при первом же промахе неотвратимо становился на несколько шагов назад. Неизбежно рост чередовался с регрессом — закон бытия, с которым лидер не в ладах. Леонардо упрямо верил, не принимал, что ни в чем нельзя совсем обойтись без падений. Не так часто же по крайней мере разочаровываться в своих способностях, показывающих, насколько он все еще зависим от страстей, будто подросток! Однако смирение и принятие неудач, подвигающие принципы и устои на задний план, тоже элемент мастерства. Так что Леонардо вдохнул поглубже. — Ты все придумал? – выдохнул он, считывая по роже бунтаря вранье во имя издевки. — Естессна, – подтвердил кивком громила. – Кроме одного. — Чего? – Лео облизнул вмиг пересохшие губы, в горле застрял ком. Нет, он бы не простил Рафа за то, что он во все звериные очи вылупился на потенциально его женщину абсолютно нагишом. В то время как сам видел Караи такой лишь урывками в порыве ее плотских утех с другими. — Ну, я правда ходил на рыбалку, – хитренько пробасил забияка. – За что Майки меня проклял. — Раф, – твердо, со всей серьезностью настаивал Леонардо. — Ладно, – похлопав по плечу старшего, сжалился младший, – не дрейфь, святоша. Ниче такого я не увидел просто потому, что Караи только направлялась к водопаду, когда я уже смотал сети. Беги, может, еще успеешь насладиться зрелищем без регистрации и СМС. — Раф… ты… – поджав губы, раздувая ноздри, лидер грозно помахал пальцем, вперившись в самодовольное выражение лица. После короткой паузы кровь от щек Бесстрашного отхлынула, и воин скромно поблагодарил, свесив с облегчением голову на грудь: — Спасибо за толчок. — Да не за что! Обращайся, горе-казанова! – махнул рукой темперамент. И брата потревожил не зря, и самому легче стало. – Вали уже! Леонардо кивнул и с уверенным, сосредоточенным, решительным взглядом выбежал из спален. По пути чуть не снес Ликорис, пришедшую Майку на помощь в чистке рыбы: для удобства и чтобы не завонять кухню, младший вынес улов на улицу. Что ж, в кои-то веки бандитка оставила свою подопечную в покое, Бесстрашному это только на руку.

***

Караи у кромки воды не оказалось. Лео обнаружил девушку подальше, на возвышенности. Грациозная куноичи отрабатывала приемы с катаной, представляя, что выступы каменных глыб ее враги. Завораживающее, восхитительное, сногсшибательное зрелище. Опасное и ядовитое, но сладкое и вызывающее неотвратимое привыкание. Однако синеглазый Хамато достаточно налюбовался издали, чтобы игнорировать знаки судьбы сейчас. Наследница клана Фут так же всегда искала уединения, как и мутант. Вот только чаще прикрывалась протеже, чтобы покинуть круг общения и не столкнуться один на один с неизбежным. Сегодня выдался исключительный случай. Оба словно не сговариваясь разошлись по разным углам по привычке, чтобы сойтись по воле высших сил в конкретный, избранный ими же, миг. Ничего не мешало пообщаться на личные темы раньше. Не одно удобное обстоятельство подворачивалось для приватной беседы по душам, если рассудить объективно, ибо прочее — отговорки. Ниндзя тихо прошмыгнул к подножию горы в пещеру, чей выход находился на отвесе, где танцевала с клинком обворожительная смертоносная Караи. Немного поплутав по темным лабиринтам, Леонардо вышел на свет, нарочно зацепив камушек ногой. Услышав шорох, Караи опустила клинок и, стоя спиной, произнесла на японском с ехидным смешком: — Не прошло и ста лет. — Как ты поняла, что здесь я? – Хамато поддержал выбор языка общения. Ему до жути нравилось, как менялись интонация и тембр голоса девушки, красиво говорившей на исключительно чистейшем японском. Воображение строило ряд не совсем неприличных ассоциациций. – Я был заметен? – его уязвляло, когда навыки не находили подтверждения успешного выполнения задач перед Караи в особенности. Перед ней парень не имел права на промахи. — Нет. Но так, – сделала логическое ударение женщина, – смотришь только ты. Где край твоей выдержки? – задалась она риторическим вопросом с иронией. – Как долго ты будешь таращиться на мою спину, Леонардо? Куноичи вложила катану в ножны и обернулась. Ее точеное лицо исказила пугающая ярость. Девушка стояла. Парень не подходил. Она молчала. Он бездействовал. Они просто прожигали друг друга яркими взглядами, искрящимися молниями. Насколько Караи выглядела огненной, настолько же казался Леонардо ледяным. Два изящных противоречия, спутанные между собой мощным незримым притяжением. Они понимали, что чем сильнее противоборство ему, тем крепче и навсегда сцепятся. Точка невозврата пройдена. — Поговорим? – чуть склонив голову к плечу, предложил лидер. — Давно пора, – когда речь заходила о текущих делах, голос Караи становился бесстрастнее и тверже. Воспользовавшись ситуацией кое-что уладить, проголосила: — Пока не поздно, приструни своего младшего брата, глава Хамато. Нечего руки распускать перед Ликорис. Я на нее возлагаю большие надежды. — Плевать я сейчас хотел на их отношения! – внезапно вспылил Леонардо. Воина прорвало. Он стремительно наступал на куноичи, отбрасывая на нее монструозную тень. Караи не отпрянула ни на миллиметр, и ни капли не изменилось выражение Ороку. Нависнув над ней, Синий, высоко вздымая грудь, простонал рыком: — Расставим наши точки над и! С выражением глубокого облегчения девушка поддалась ближе и прожурчала мягко: — Дождалась. Тогда действуй. Я в твоем распоряжении. Резкая смена напускной, безжалостной ненависти на проявление настоящих, искренних чувств застали ниндзя врасплох. Бесстрашный смутился, но глаз с женских очей не опустил. Он впервые увидел в них танго силы и слабости. Караи никогда не позволяла себе выдавать беспомощность и уязвимость. Потому что никогда никому не доверяла, готовясь к предательству. Ее вера в идеалы некогда разрушились из-за приемного отца, а слово чести с чужих уст потеряло смысл. Кроме одного голоса. — Ты нужна мне, Караи, – признался Леонардо с дрожью, впервые произнося сокровенное вслух. Он робко положил обе руки на лопатки и изгиб спины девушки, едва коснувшись ее. – Я люблю тебя. Стань моей! Парень прижал подругу крепче и, обведя линии вожделенного тела, поменял руки местами. Женщина податливо встрепенулась от настойчивого поглаживания и ответила: — Я тоже люблю тебя, Леонардо. Мое сердце давно отдано тебе. Забирай же и тело! — Те-тело?! – упавшим тоном прохрипел ниндзя. Лео опустил обе руки, отпрянув, словно обжегся, облизнул пересохшие губы. В ступоре до него туго доходил смысл. Парень глупо моргал, тяжело сглатывая подступивший в горле ком потрясения. Его парализовало, сковало одной единственной навязчивой мыслью, в реальность коей поверить сложно. Истукан разве что не пускал слюни в отключке сознания. Оцепенел из-за внезапного прямого контекста. Вот так вот сразу: признались и к делу?! Караи обняла Лео насколько хватило растяжки за карапакс и панцирь, приподнялась на носочки и толкнула носом черепаший. Выждала, ловя мгновение чистой, непорочной любви, пока ниндзя осознавал происходящее, чтобы начать действовать. Но растерянный по-прежнему Леонардо не двигался и молчал. Теряя терпение, куноичи проскулила: — Целуй же, болван! Вспыхнув, как от магического заклинания, воин будто провалился в бездну сбывшихся мечт. Прорычав, подарил себе первый в жизни страстный, знойный поцелуй, а Караи — незабываемый, не просто с существом иного вида, а с по-настоящему любимым. Входя в раж, осмелел. Жадно изучал женские прелести, напористо ощупывая каждую выпуклость и ложбинку, прикрыв глаза. Осязал и запоминал чувственный образ, подобно слепцу, ощущениями, а не зрением. Девушка так возбудилась, что даже через одежду подушечки пальцев мутанта нащупывали самое сокровенное. Леонардо опускался все ниже и ниже, медленно, но целенаправленно приближаясь к табуированному участку. Караи отвечала на каждое похотливое напористое прикосновение вздохами и мелкой дрожью, пробегающей по всему телу наплывом умопомрачительных волн. В порыве жажды плоти она вскинула голову, разорвав длинный головокружительный поцелуй, и тут же Лео впился в открывшуюся шею. Девушка, выгибаясь, простонала. Она повисла на руках воина, как игрушечная. — Нет, это не правильно. Только не так, – прорычал сипло Леонардо и поднял зазнобу на руки, как неразумное дитя. Приходя в себя, лидер вернул и контроль над своей звериной сущностью. – Караи, любимая Караи, я хочу, чтобы тебе было комфортно, – мутант прикоснулся губами разгоряченного лба. – В такой час ты заслуживаешь теплую мягкую постель в шелках, а не холодный жесткий каменистый утес. — А ну поставь меня, дуралей! – вырывалась куноичи. Бесстрашный, вылупившись от резкой перемены, послушал женщину и аккуратно опустил на ноги. – А как же с милым рай в шалаше?! Ты не подумал о том, что следовало спросить меня сперва, где и с кем мне уютно?! — Вот оно что, – ревниво хмыкнул глава Хамато. Взыграло мужское самолюбие и властность лидера. – Я лишь пополняю твою коллекцию… «партнеров по бизнесу»? С диковинкой можно и в навоз ради этого прилечь, лишь бы не упустить возможность? – парень закрылся, сложив руки на груди. Суженные в щелочки глаза зло полыхали. Ниндзя мысленно пробегал по черному списку любовников Караи, вычеркивая по очереди каждого из жизни. — Ты невыносим! – закричала Караи. – Да как ты не поймешь, что для меня никто не имеет значения, кроме тебя, Леонардо! На кой мне бездонные банковские счета и пушистые перины, если я не… не… Стиснув зубы и поджав губы, Караи опустила голову. Волосы закрыли ей лицо, плечи напряглись. Леонардо, осознав ошибку, потянулся к девушке, чтобы отодвинуть пряди и вернуть зрительный контакт, без которого погибал вместе с ней. Но куноичи перехватила мутанта за кисть, не позволив показать слезы. Только одна предательская капля стекла по щеке и упала прямо на ногу черепахи. Синего ошпарило, будто кислотой. Этот невидимый шрам останется с ним надолго. — Прости, – произнес лидер виновато. Попытался сгрести вороновые локоны свободной рукой. Но и ее наследница Фут цепко сдержала. Если бы хотел, применил силу и принудил посмотреть на него, но позволил девушке защищаться. Караи обмякла и встряхнула головой. Заплаканное раскрасневшееся лицо врезалось в мутанта обухом. — Зачем мне целая империя, если я несчастлива?! – договорила Караи надрывно. – Ненавижу откровения, из-за которых кажусь слабой! Но только перед тобой я готова пойти даже на демонстрацию своих недостатков! А ты мне про какие-то физические неудобства талдычишь! Да и вдруг мне наоборот понравится?! Коря себя за причиненную обоим боль, Леонардо обнял женщину. Она не сопротивлялась, истерически зарыдала самым страшным образом: не громко, навзрыд, а немо, но очень сильно. Поразмыслив, воин вытолкнул: — Так бросай преступный мир в прошлом и оставайся со мной, Караи, чтобы быть всегда настоящей. — Не могу. Кем бы не являлся господин Ороку Саки, я дала слово чести продолжить его дело. Я выполню обещание, чего бы мне это не стоило. Ведь для меня он в первую очередь справедливый отец, во вторую истинный мастер, в третью уважаемый мафиози и только в четвертую, самую незначительную, свихнувшийся инопланетянин. На моих плечах тысячи людей, перед которыми лежат мои обязательства. К тому же, я зачахну без хитросплетенных интриг и коварных ухищрений, – призналась наследница клана Фут, вытирая слезы. — Для этого не обязательно иметь нелегальную почву в бизнесе, – заметил Леонардо. – Подумаем вместе, как сохранить твое, назовем это, призвание, но исключить криминал? – лидер не мог поверить, что понес околесицу. Способствовать расцвету клана Фут! Оправдать существование добрыми помыслами. Немыслимо! Слышали бы его братья. А все ради любви к особе, возглавлявшей ненавистную семью. Прислуживать не предлагал, но после сегодняшнего инцидента, помани его Караи, вероятно, сдался бы, сложив катаны к ее ногам не раздумывая. – Несогласные с новым уставом всегда могут покинуть клан. На их места придут другие. — Могущество и репутация клана Фут заключается в его вездесущем контроле во всех слоях жизни, а не количестве воинов, – высказывала свою точку зрения Караи. – Ниндзя по определению связаны напрямую с ее неприглядной стороной и существуют только благодаря человеческим порокам, из которых крадущиеся извлекают для себя выгоду. — Но мы с братьями отличаемся от общепринятого понятия воинов тени, – напомнил Лео. – При этом придерживаемся его положений и законов. — Вы, клан Хамато, вообще вне всяких категорий, – окончательно успокоившись, шикнула хохотливо куноичи и, похлопав ресницами, пораженно добавила: — Сколько козлов! — В смысле? – оторопел лидер, закусив губу. Он был упрям, как баран, но сравнение с козлом задело. – Знаешь, это намного обиднее, чем пренебрежительное «рептилия». — Серау. Японские горные козлы. Целое стадо, вон там, – кивнула Караи куда-то наверх. – Милахи, правда? Леонардо посмотрел туда же, куда смотрела девушка с интересом. С высока серые мохнатые рогатые копытные вопросительно уставились на утес с человеком и непонятным существом. Один из них, самый крупный, заблеял, остальные хором поддержали. Леонардо и Караи засмеялись.