Король и шут

      Ниточка тянулась. Незримая. Тонкая, как паутина, и прочная, как канат. Передавались флюиды, заполнялся эфир. Шёл обмен. Чем? Чем-то. Сердцами.       — Да здравствует Адриан Третий!       Прогремело над ухом и…       Связь оборвалась. Мир приобрёл объём, звук. Время вернулось. Фабиан заметил людей, услышал возгласы и гимн. Увидел, что смотрит на короля.       Это был король?       Король?!       Определённо король — король поражённо смотрел на него. И вроде бы даже споткнулся. Уже ушёл далеко, почти к самому трону, но оглянулся и нашёл глаза. Во взгляде смешались удивление, неверие, смятение и желание, чёрт возьми, знать, что это было.       Король что, почувствовал то же самое?       Да, похоже.       Король? Господи, король.       Нет, не может такого быть. Король — мощь и величие, король — искусственность и пластмасса. А тот парень…       Тот парень просто… космос.       Сердце билось как маятник, ноги размякли, в паху потеплело, а в животе…       Тот парень… он так хорош.       — Ларды и лади, — разнеслось под сводами ровным голосом Адриана Третьего, — рад приветствовать вас. Мира и согласия!       — Мира и согласия! — грянула толпа, распрямляясь. — Да здравствует ваше величество!       Затем установилась тишина, квартет опустил смычки. Монарх стоял за трибуной, будто сотканный из света, падающего из окна под косым углом. За ним жердями стояли церковные сановники, военные чины и самые родовитые дворяне. Изабелла присела на малый трон. Ей принесли принца Шарля, он безмятежно спал на руках.       Король начал приветственную речь. Отпечатанная на листах она лежала на трибунке, но Адриан почти не пользовался ею, говорил без бумажки и смотрел на подданных. Опять доброжелательно улыбался, ничем не напоминая того обалденного парня, и голос лился легко и свободно, тогда как у Фабиана каждый мускул дрожал.       Неужели примерещилось?       Нет, навряд ли — он же помнит возникший трепет в груди. Трепет был реален.       А значит, король теперь — его?       Тот парень точно его.       Боже, как дождаться окончания, чтобы найти, обнять?       Кого, короля?       Того парня.       Фабиан топтался от нетерпения, пялился на монарха, впитывая его образ, светясь от счастья. Они будут вместе. Вместе. С тем парнем. Он знал это точно.       А если не будут — что маловероятно — у него останется один взгляд. Взгляд, о котором он мечтал. Взгляд короля. Взгляд, перевернувший всё представление о сюзерене.       И…       Ещё один. Блять!       Король посмотрел на него снова! Посмотрел! Прицельно на него! Нашёл в толпе!       Фабиан чуть не умер от счастья.       Король перевёл взгляд на всю массу подданных. Не запнулся ни на секунду. Говорил о значении праздника, о развитии Гелдера, достижениях науки и искусства, вкладе в процветание страны представителей разных сословий. Слова лились из него рекой, с выражением, он почти не подсматривал в бумаги. Искренне от души или заучил наизусть?       Морелли не вслушивался в усиленный микрофонами голос, доброжелательно, отечески вещающий в тишине — мысли утекали в другую сторону. К восхищению. К невероятности происходящего. Он не сводил глаз с человека за трибуной и в них двоилось — то был король, то другой парень. Его парень. Фабиан не понимал, как такое странное могло с ним приключиться, как он внезапно смог запасть на… И не хотел тратить время, чтобы понять. Просто смотрел на свою половину и сливался с ней.       Король… Он тоже смотрел. Его взгляды становились всё чаще. Были тяжёлыми и удивлёнными. Будто он не хотел смотреть, но его тянуло магнитом, а он противился, но всё равно не мог противостоять, поворачивал голову и находил обращённый к нему упоённый взгляд. И тоже не понимал, почему его тянет. Делал усилие и отрывал взгляд, даря своё высочайшее внимание всем подданным, а не только одному.       Или… обо всём король догадывался. Как не догадаться, когда в груди пожар?       Адриан Третий, отдать ему должное, ни разу не отвлёкся, не выдал своё внутреннее смятённое состояние, речь его текла плавно и гордо, с акцентами в нужных местах. Он говорил, наверное, час, за это время скамьи и стулья вдоль стен заполнились гостями старшего возраста. Сидели и люди помоложе. Но основная масса стояла, выказывая уважение к монархии и монарху.       Король ушёл с трибуны, его место занял кардинал. Адриан не сел на трон, а присоединился к епископам, военным командирам и герцогам, стоявшим позади. Одобрительно кивал чужим выступлениям, затем торжественно вручал ордена и медали, удостоверения о присвоении почётных званий, давал награждённым целовать руку. Потом были ответные благодарности подданных и презентация двух социальных проектов с трансляцией на выдвижном экране. Принц Шарль всё это время преспокойно спал, хотя звучали и аплодисменты, и музыка.       Мероприятие закончилось неожиданно. Фабиан только вошёл во вкус ежеминутных взглядов короля, как заиграл гимн.       — Лади и ларды! — привлёк внимание церемониймейстер. — Пожалуйте в банкетную залу!       Лакеи открыли двери и выстроились, указуя путь. Часть людей сразу потянулась туда. Фабиан помедлил, собираясь приблизиться к королю, но того окружили герцоги и церковники, прочая элита, а когда они расступились, короля уже не было — он покинул залу через боковую дверь.       Изабеллы с ребёнком тоже не было. Всех проворонил, пока пропускал то одного гостя мимо себя, то другого, да ещё раскланивался с виконтом Круэли, сыном своего непосредственного сюзерена.       В Тронной зале больше делать было нечего, да и людей оставалось всего ничего, все постепенно перетекали в банкетную, и Фабиан последовал их примеру.              Банкетная зала располагалась напротив и поражала роскошью. По периметру стояли столы разной формы, застеленные скатертями с королевской символикой. От количества закусок на многоярусных фарфоровых блюдах разбегались глаза. Дамы неспешно подходили и брали что-то, делая вид, что не голодны. Мужчины вели себя смелее, но тоже сильно не налегали.       Фабиану было не до еды. Он взял у официанта бокал шампанского и прогулялся, надеясь встретить короля или королеву, а если их нет, то каких-нибудь знакомых, чтобы присоединиться к ним и поболтать.       Адриан Третий отсутствовал. Изабелла, уже без малыша, нашлась за одной из колонн, беседовала с двумя пожилыми учёными, получившими сегодня звания почётных деятелей науки. Вмешиваться в разговор было некорректно, и Фабиан пристроился поодаль, пил шампанское и ждал. Поблагодарит свою благодетельницу и попросит протекции для работы во дворце.       Тогда он сможет часто видеть короля.       Того парня.       Почему же он исчез сейчас, тот парень? Между ними же проскочила… искра?       Нет, между ними проскочила буря.       Так где же он сейчас?       — Лард Морелли? — к нему подошли сбоку. Вышколенный гвардеец в парадном мундире, высокий и крепкий молодой мужчина.       — Чем могу служить? — отозвался Фабиан, поворачиваясь. Догадка кольнула, пуская сердце в радостный пляс. Ну конечно же!       — Следуйте за мной, лард.       Гвардеец бесстрастно развернулся и устремился на выход. Морелли, вернув на поднос почти пустой бокал, незамедлительно отправился за ним. Поймал на себе несколько любопытных взглядов, хотя основная масса гостей и придворных продолжала заниматься своими делами.       Шли сравнительно долго. Сначала по прямой через анфиладу, потом на этаж выше по лестнице и наконец по коротким извилистым коридорам. Пришли в светлое фойе, из которого дальше вела всего одна дверь и перед ней с двух сторон стоял караул. В углу размещался стол, похожий на секретарский, у стены под картинами — три софы, столик с журналами. Помещение, за исключением гвардейцев, пустовало, шаги разносились гулко.       Фабиана повели прямо к двери. Приближаясь, он прочитал надпись на табличке — «кабинет для аудиенций».       Что же, он сейчас получит аудиенцию у короля? Настоящую аудиенцию? Один на один?       С тем парнем?       Со своим парнем.       Сопровождавший постучал и затем распахнул дверь:       — Входите.       Фабиан хмыкнул и переступил порог.       На секунду у него возникло сомнение, а не завлекли ли его в ловушку? Вероятно, искра ему от восторга померещилась, а король просто узнал в нём любовника Изабеллы и теперь собирается покарать. Недаром рядом столько гвардейцев.       А, да ну и пусть.       Фабиан вошёл, и дверь за ним закрылась.              Кабинет был сумрачным, всего в два окна, и каким-то сумбурным в расположении мебели, с ноутом на консоли и турецким напольным ковром — всё, что успел заметить Фабиан, пока его взгляд не упёрся в спину короля. Адриан Третий стоял в трёх метрах перед ним, положив руку на спинку винтажного золочёного кресла, вторая пряталась под свободно спадающей мантией. На густых чернявых кудрях лежала корона, не та громоздкая, что была на церемонии — тонкий обруч с широкими зубцами и без камней. Подбородок задран, плечи расправлены, каблук выстукивает нетерпеливый ритм.       От чего его величество так напряжён?       Сомнение снова кольнуло, но предвкушение смело его волной. Затопило счастье! Благоговение! Он в одной комнате с королём! Наедине! Какая честь, господи!       Подмывало кинуться, сцапать в объятия, слиться взглядами, поддаться безумию, но Фабиан изо всех сил удерживал мысль, что перед ним вседержавный монарх. Опустился коленом на ковёр, игнорируя бархатную подушку, и уставился в затылок монарху — вот он я, весь ваш.       Адриан Третий перестал отстукивать ритм. Пальцы с перстнями соскользнули со спинки и спрятались под мантией. Голова медленно повернулась, взгляд упал через плечо, зацепил краем.       Фабиан улыбнулся во все тридцать два, источая чёртову преданность и гадая, кто с ним сейчас — сюзерен или тот парень.       Король повернулся лицом — брови нахмурены, взгляд прожигал.       Две оценивающих секунды, и его величество сдвинулся с места. Как в замедленной съёмке обошёл вокруг, не сводя внимательных глаз.       Фабиан вертел за ним головой, сердце учащённо билось, в груди разрасталось тепло. Он чувствовал себя дрессировщиком, к которому примеривается крупный хищник, ведёт немой диалог, испытывает на прочность. Ему нечего было скрывать, он открыл себя всего нараспашку — пусть смотрит, пусть проверяет.       Король остановился перед ним, продолжая смотреть, продолжая оценивать, и…       Вдруг бросился на колени.       Дальше у Фабиана затмило рассудок, тело действовало машинально, на инстинктах. Жаркие рваные поцелуи и такие голодные ласки, будто ни один из них двоих никогда в жизни не трахался и тут дорвался. Одежда летела в стороны, помехи сметались с пути. Они кидали друг друга на стены, столы, в кресла, зажимали, целовали, боролись, пока вновь не оказались на полу, на расстелившейся поверх ковра мантии. Складки смятого бархата неудобно врезались в спину.       Но Фабиан отметил сей факт лишь краем сознания и на долю секунды — в бешеном темпе парень перевернул его на четвереньки и, мазнув слюной, впихнул, стал ненасытно драть, издавая невнятные стоны, толкая на себя. Фабиан только и успевал подмахивать, мысленно подгоняя «Ещё! Ещё!», выворачивал шею, чтобы посмотреть на его лицо и усмехнуться. Пот струился по позвоночнику, головку болтающегося члена щекотал горностаевый мех.       Безумие. Безумие. Животный секс. Нереальный.       Помешательство. Никогда такого не испытывал.       Парень просунул руку и обхватил его ствол, но сам захрипел, толкнулся сильнее, напрягся и обмяк. В заднице пульсировал его член.       Фабиан дал ему мгновенье, затем извернулся и сам пристроился сзади. Парень послушно, опираясь на локти, поднял зад. Фабиан плюнул на пальцы, растёр по анусу и втиснул. Узко! Как узко! Как хочется его!       Оргазм был на подходе, от тесноты слепило глаза. Фабиан набрал скорость, вгоняя глубже и глубже, шумно выдыхая боль наслаждения, и кончил, до упора натягивая за бёдра.       Уф.       Он свалился на ковёр. Совершенно поражённый, удовлетворённый и счастливый.       С пониманием, что всё произошло так, как надо. Что всю жизнь мечтал об этом. Только этого и хотел. С самой первой подростковой эрекции ждал именно такого партнёра. Именно этого.       Парень зашевелился, переворачиваясь на спину, и громко сглотнул над ухом.       Морелли нехотя разлепил глаз и покосился, разглядывая безмятежный точёный профиль с влажной кудряшкой на лбу. Потом поднялся на локте, провёл пальцами по его горячему бедру к упругому прессу с дорожкой волос.       — Я люблю тебя.       Парень… то есть король, сфокусировал взгляд. Накрыл пальцы ладонью, останавливая у лобка. Потянулся к губам и властно поцеловал, затем упал затылком на мантию.       — Не знаю, как так случилось… но я тоже люблю тебя.       Они снова улеглись спокойно. Бешеная гонка выжала соки, организм требовал отдыха, хотя вся встреча длилась минут пятнадцать всего, наверное. Больше требовалось восстановить моральные, а не физические силы. Осознать. Прочувствовать.              Они лежали, отдуваясь и почёсываясь. Фабиан расправил под собой мантию, лениво напоминая себе, что ёрзает голым задом по парадному одеянию правителя страны. Однако и сам правитель рядом попирал символ своей власти аналогичным образом, так что нестрашно.       Туман в голове рассеивался, а произошедшее всё равно казалось сказкой. Губы улыбались, а глаза, точно, светились. Душа стремилась к человеку под боком, будь он хоть королём, хоть нищим, хоть самим чёртом. Обожает его, и точка.       Король приподнялся, накрыл их бёдра алым подолом с меховой опушкой, подставил руку под голову. Выражение лица у него было счастливым и с ехидцей, такого ни одна фотография не запечатлела.       — Так ты Фабиан Морелли? — полюбопытствовал он. Вот и светские разговоры. Высочайшая аудиенция.       — Третий сын барона Лорена Морелли, — представился Фабиан. Переплёл их ноги. — К твоим услугам, Адри… Блять, наверно, я должен называть тебя «сир»?       — Должен, — подтвердил король и с вызовом поднял бровь.       — Ладно, — дёрнул своими Фабиан, — буду называть тебя так, А… дри… Дри. Буду называть тебя "сир", Дри.       Король вытаращился, челюсть отвисла в восхищении.       — Как? Как ты меня назвал?       — Дри.       — Да кто так сокращает моё имя? Оно так не сокращается! Моё имя вообще не разрешается сокращать!       — Я знаю, Дри.       Они рассмеялись и тут же замолчали. Посмотрели друг на друга и бросились в объятия, слились в поцелуе, жёстко лаская. Ноги запутались в мантии, ковёр внезапно кончился, пришлось оторваться и переползти с твёрдого паркета на хоть какую-то подстилку. Дри подложил под голову подушку для коленопреклонений.       — Ты даже не поприветствовал меня, — напомнил он, возясь под боком. — Не склонил предо мной головы. Да-да. Это жуткая дерзость. А первое, что я от тебя услышал — признание в любви.       — Я от тебя тоже. Ты правда любишь меня?       — Ты только что трахнул меня — это не доказательство? Вдобавок, у меня такое впервые.       Фабиан оторопел:       — Ты никогда с мужчинами?       — С мужчинами было, — почесал живот Дри. — Много раз. Но всегда я их. А меня, знаешь ли, ещё никто не посмел. До тебя.       Информация застала врасплох и изумила. Фабиан сел, приложил ладонь ко лбу, осознавая масштаб натворённого. Он трахнул не просто парня — короля. Своего государя. Правителя страны. В каком-то смысле лишил его девственности. Как некогда королеву. На такое безрассудство ума могло хватить только у него, капец. А мама ведь предупреждала вести себя поскромнее.       Он опустил руку.       — Почему не остановил?       Король пожал крепкими плечами.       — Слишком хотел тебя, чтобы отвлекаться. Слишком. Тебя.       — Какая честь… Вижу, я оправдал твои ожидания.       — Ты самонадеян.       — Этого у меня не отнять.       Они опять поцеловались. На этот раз долго и тягуче. Фабиан улёгся лопатками на горностаевый мех, Адриан устроился между его ног. Члены затвердели и приятно терлись друг о друга и о животы, разнося волны возбуждения. Классная аудиенция…       Фабиан резко разорвал поцелуй, упёрся ладонями Адриану в плечи, не давая снова нагнуться, обернулся на дверь.       — А если кто-нибудь войдёт? Ты запер? Я не помню, чтобы…       — Никто не войдёт, — улыбнулся Адриан. — Я приказал, чтобы меня не беспокоили ни под каким предлогом.       — Ты… с самого начала знал, что мы будем трахаться?       — А ты разве нет?       — С того момента, как поймал твой взгляд, — согласился Морелли. — Это было как…       — Торнадо? — подсказал Дри, играя с его волосами. — Водоворот? Взрыв?       — Ну, я хотел описать иначе — искра, буря, безумие. Слышал такое выражение? Химия. Но на взрыв и водоворот тоже похоже.       — Да и кто ты такой, чтобы спорить с королём?       Адриан усмехнулся и, подавив слабое сопротивление придерживающих рук, завладел губами. Фабиан обнял его и обвил ногами, а потом перекатил, ненавязчиво меняя их местами. Тело хотело большего, чем поцелуи, и он верил, что никто не посмеет нарушить приказ короля и войти, только запоздалая осторожность молоточком билась в мозгу.       Он прервал ласки и сел. Оглядел своего голого сюзерена, задержался на счастливых глазах. И потряс головой, смеясь и чертыхаясь.       — Что? — поинтересовался Адриан, тоже принимая сидячее положение.       — Да так… Когда смотрю на тебя, у меня словно в глазах двоится. Всё время забываю, что ты король. Ты не похож на Адриана Третьего — Адриан совсем другой.       — Величественный?       — Искусственный. Нарочитый. Пластмассовый как манекен. Лард Доброжелательность.       Адриан хлопнул ресницами.       — Постой, ты сейчас назвал меня манекеном?       — Не тебя, — Фабиан опять уложил его на спину и принялся целовать шею, ключицы, — короля. Он совершенно инертный. Бревно.       — Ты сейчас наговорил на десять лет в Колоне, — томным шёпотом предупредил Дри, снова подминая под себя и потираясь порядком возбуждённым членом.       — Ты же не сообщишь ему? — отвечая ласками и поцелуями, поинтересовался Фабиан.       — Ему?       — Королю. Не раскроешь меня перед ним, Дри? Я почитаю его и уважаю, жизнь за него отдам, но я и вправду вижу вас как двух разных людей. Аж диссонанс. Ты страстный, Дри. Ты огонь. Пожар. Моё безумие. Ты просто… нечто.       Слова выговаривались с трудом и иссякли, горло заняли стоны — покрывавший шею мстительными укусами Адриан добрался рукой до его члена и интенсивно дрочил. По всем конечностям разносились приятные импульсы, руки и ноги сладко покалывало. По позвоночнику бежал ток, выгибало дугой, и бёдра двигались навстречу кулаку. А хитрюга, нависая над ним, веселился.       От ощущений сносило крышу.       И ещё от одной, проскальзывающей на грани сознания мысли, что ему дрочит сам король.       Невероятно, да. С ним не может быть король. Но это король. Хоть он и не похож.       Кайф обламывала незапертая дверь.       Морелли усилием воли заставил себя подняться на локтях, а потом отобрать у Дри — и у себя — разбухшую, лоснящуюся смазкой, чувствительную донельзя игрушку.       — Пожалуйста… А если сюда войдут?       — Не войдут, — повторил король, однако руки убрал. Посмотрел на дверь. — Ты прав. Приказ не нарушат, но дворец полон гостей, меня ждут. Сколько мы уже здесь? — Он повертел головой в поисках, наверно, мобильного, но штаны и рубахи были разбросаны слишком хаотично, тянуться за ними не стал.       — Минут сорок-пятьдесят, — подсказал Фабиан. И добавил с сожалением: — Тебе пора.       — Пора, — подтвердил Адриан, не спеша выполнять решение. Смотрел в глаза. Потом улыбнулся и поднял руку к его волосам, провёл по ним от макушки к кончикам, пропустил сквозь пальцы. — У тебя классные кудри.       — У тебя тоже, — вернул комплимент Фабиан, вполне искренний.       Они наклонились друг к другу и поцеловались.       — Сорок минут? — отстраняясь, спросил Адриан. — Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь. Мне легко с тобой и потрясающе.       — Ты читаешь мои мысли, Дри. Ты как моя родная душа. Вторая моя половинка. Со мной ничего подобного не было раньше.       Адриан скользнул ладонью по его бедру к колену и отодвинулся, вытянул из-под трона трусы. Морелли последовал его примеру — встал, собрал и свои, и королевские вещи, отдал Адриану его часть, быстро оделся сам. Рубаха и костюм помялись, но сумасшедший секс с обалденным парнем стоил того. Стоил и большего. Вообще всего.       И что теперь? Прощание? Как-то не верилось, что они смогут расстаться.       Но решение оставалось за королём — он главный.       — Слушай, Фабби, — застёгивая ширинку, позвал Адриан. Дождался внимания. — Мне не хватило того, что было сейчас. Ты не против продолжить в Рыбацком домике? Это мой личный дворец, моё убежище.       Фабиан подпрыгнул от радости.       — Против ли я? Ты шутишь? Я за тобой на край света!       Адриан засветился, хотя голос сохранил твёрдость:       — Тогда езжай туда. Охрана тебя пропустит, я распоряжусь. Какая у тебя машина?       — Чёрный «Камаро».       — Отлично, запомню. Адрес знаешь?       — Кто же не знает резиденции короля?       Адриан кивнул.       — Езжай и чувствуй там себя как дома. А я отбуду повинность на банкете и приеду. Часа через два или три.       Завязывающий перед зеркалом платок Фабиан обернулся.       — Я сначала тоже заскочу на банкет, ладно?       — Там толпы гостей и скучные разговоры. Уверен, что хочешь?       — Меня скукой не испугать, — сказал Фабиан. Замялся и признался: — Я просто хочу есть. Зверски проголодался с утра. И горло пересохло.       — Хм, — смутился Адриан. — Ну да, я как-то не подумал. Молодец, что не постеснялся сказать. Тут есть бар, — он махнул рукой на угловой шкаф, — коньяк, виски, мартини, ром.       — Я не буду спиртного раз за рулём, и так шампанского глотнул. Сока хватит или газировки. — Морелли уступил место перед зеркалом, помог поправить воротничок. — Ой, я, наверно, должен был тебе прислуживать при одевании?       — Я уже взрослый, умею одеваться, — отшутился король, — но с мантией и вправду помоги. Неудобная, зараза, вещь.       Они синхронно повернулись к центру комнаты и растерянно притихли. Использовавшаяся как подстилка мантия выглядела совсем не величественно.       — Благо на ней спермы нет, — сказал Адриан. Поднял мантию, встряхнул и попытался разгладить складки ладонью. Взъерошенный горностаевый мех хорошо поддавался, да и бархат после некоторых усилий возвращался в божеский вид. Фабиан забрал мантию, оказавшуюся прилично тяжёлой, тоже хорошенько встряхнул, а после накинул королю на плечи, защёлкнул застёжку и расправил полы.       — Сбылась моя мечта о службе пажом, — Фабиан выровнял последние складки, отошёл на шаг и взглянул на получившееся произведение искусства. — Ты король? Реально король? Мне не снится?       — Король, король, — усмехнулся Адриан. Повертел головой, наклонился за кресло и достал закатившийся за него золотой с зубцами обруч. Надел на макушку. — Вот теперь точно король. Ладно, Фабби, мне пора идти. Перекуси и отправляйся в Домик — мне уже не терпится присоединиться там к тебе.       Дри жарко чмокнул его в губы и направился к двери, а когда остановился перед ней и обернулся, взгляд его приобрёл безапелляционную королевскую властность.       — Ты ведь знаешь, что надо молчать?       Это был совершенно другой Адриан. Не Доброжелательность, не весельчак Дри. Третья ипостась была сама Твёрдость, граничащая с Жестокостью. Опасный хищник, который уже проявлялся в начале аудиенции, а сейчас показал себя во всей смертоносной красоте.       — Клянусь, ваше величество, — без притворства склонился Фабиан, прижимая ладонь к середине груди. Такой король будоражил кровь в разы сильнее, такому королю нельзя не подчиняться.              В банкетной зале он вновь увидел доброжелательного монарха. Прошло минут пятнадцать, прежде чем король счёл нужным появиться. Фабиан уже подкрепился закусками, которые заставляли столы в избытке, и промочил горло, вспоминая безумство в уединённом кабинете и разглядывая гостей. Дамы и господа развлекали себя шампанским и разговорами, к еде почти не притрагивались, вероятно, уже наевшись, пока король терял голову с новым знакомым.       Фабиан завидовал сам себе.       Помпезность и торжественность двора по-прежнему манили его, но теперь потеряли первостепенность. Все мысли занимали король и новые, совершенно неожиданные и совершенно восхитительные чувства.       Любовь.       Обожание с первого взгляда.       — Король Адриан Третий, — объявил герольд, и все присутствовавшие склонились. Фабиан снова наблюдал из грациозного поклона.       Король вошёл с величественно поднятым подбородком.       — Доброго вечера, ларды и лади! Прошу извинить за отсутствие — возникли неотложные дела.       — Да здравствует король! — зашумели со всех сторон, выпрямляясь.       — Да здравствует король! — повторил Фабиан, пряча за восклицанием усмешку: уж он-то знал, чем занимался его величество. Да и что скрывать, приятно было сознавать себя «неотложным делом» самого государя.       Адриан Третий прошествовал вглубь залы, вокруг него тут же собралась свита, ему поднесли алкоголь на золочёном подносе — не шампанское, а, судя по форме стакана, коньяк. Фабиан захотел тоже подойти, но быстро передумал и остался у стола с пирожными. К королю подходили простые подданные, нечасто получавшие приглашение ко двору, выражали почтение, рассказывали о своих трудах во благо Гелдера.       Возможно, сегодня у них была единственная возможность пообщаться с сюзереном, быть замеченными им. Они спешили и польстить ему, и похвастаться своими достижениями, и напроситься на комплимент или ещё какую честь. Фабиан прекрасно их понимал, полтора часа назад сам был в их числе. К чему сейчас лезть вперёд и отнимать чужой звёздный час, когда и так только что безраздельно пользовался вниманием короля, да ещё каким! Услышал от него «люблю».       Фабиан до сих пор поверить не мог.       Жевал эклеры и любовался своей второй половиной. Адриан не бросал на него взглядов, весь поглощённый раздачей доброжелательных улыбок учёным, педагогам и спасателям, но думал, без сомненья, о нём. Адриан был королём — снисходительным, терпеливым отцом своему народу. Ставил общественное превыше личного. И его застывшая на одной эмоции манера держаться уже вызывала гордость.       Ведь король им мог достаться алчным, разнузданным, глупым и наплевательским.       Нет, Адриан Третий не манекен. Он человек. Очень хороший человек, который даёт каждому подданному веру в свою значимость для короля.       Наверно, увидеть разницу получилось легко, потому что теперь знал сюзерена настоящего, в их близкой встрече «без галстуков» — живого, пылкого, с юмором.       Ещё, Фабиан только сейчас заметил, что на короле другая мантия. Похожая, но чуть отличающаяся по оттенку и ширине пелерины. И рубашка тоже другая, на тон темнее.       Обида кольнула, но он мигом с ней справился, приписал переодевание Дри в заслуги. Так правильнее, так честнее по отношению к людям. Негоже являться перед ними в одежде, на которой кувыркался с любовником.       Кстати, пора выполнять высочайшее распоряжение.       Запив эклеры лимонадом, Фабиан вышел в холл и, спросив дорогу, нашёл выход из дворца, а затем и на парковку. Сумерки ещё не сгустились, но фонарики горели. Вдоль самшитовых аллей, у фонтанов гуляли одинокие парочки. Было красиво, сказочно, однако Фабиан выехал из ворот без печали — его ждало продолжение чуда.              За ажурной оградой дворца в распростёртые объятия принял мегаполис. Напряжённый трафик, снующие пешеходы, мелькающие витрины, светофоры, непрерывный городской гул — будто и не было размеренной тишины Летнего дворца. Будто королевская резиденция живёт отдельно от столицы — в параллельном мире или изолированном пузыре временного пространства.       Будто часы пробили полночь, и карета превратилась в тыкву, а приключения во дворце — в плод разыгравшегося воображения.       Король заметил его в толпе?       Король трахался с ним?       Король влюбился?       Разве такое возможно?       Да!       Да! Да! Почему бы нет?       Фабиан понимал, что самомнение у него сейчас зашкаливает, но ведь он всегда был хорош. И внешне, и внутренне. На него многие западают, почему бы и не король?       Разве не едет он сейчас в личное убежище его величества?       Эйфория не отпускала, росла, ширилась в груди, выпирала со всех сторон. И, разобраться, не совсем из-за короля — это всё любовь. Он влюблён! Взаимно влюблён! Влюблён в самого потрясающего человека в мире!       А то, что этот человек король — чистая случайность, приятное совпадение. Куда более удивительно то, что он мужчина.       Темнело. Разгорались гирлянды фонарей, свет фар сильнее бил по глазам, насыщеннее становились цвета реклам — синие, красные, зелёные. Фабиан свернул на улицу Ремесленников, проехал вдоль пышного массива парка, из которого торчало колесо обозрения с медленно движущимися кабинками, обогнул лодочную станцию и оказался в северном пригороде. Небоскрёбы и кричащие дворцы сменились на усадьбы поскромнее, исчезли торговые центры, уступив маленьким магазинам и лавкам, прибавилось клумб и детских площадок.       Рыбацкий домик находился почти на окраине, в зелёном оазисе с живописным прудом, садом и лужайками для пикника. Наверно, там было что-то ещё типа поля для гольфа или трассы для мотогонок, но этого Фабиан не знал. Рассуждал только о том, что открывалось взору с дороги. Как раз выехал на неё.       Он сбавил скорость и перестроился в крайний ряд, предвкушая. По правую руку плыл метровый символический забор, окружавший территорию, за ним хаотично высились деревья, а там, где они обрывались, темнел на фоне лилового неба трёхэтажный дворец, в шутку или из-за компактности прозванный домиком.       Фабиан направил «Камаро» на подъездную дорожку и с неким мандражем затормозил у закрытых чугунных ворот. Никогда не смел приближаться сюда и теперь не был уверен, что не наглеет.       Над воротами горели два желтоватых фонаря. Из прилегающего к калитке помещения вышел мужчина в чёрной форме, с кобурой на поясе — охранник. Оглядел машину и высунувшего из окошка водителя.       — Лард Морелли?       — Да.       Ворота поползли в стороны — напарник, оставшийся внутри привёл в действие механизм. На территории вспыхнули фонари.       — Проезжайте, ваша милость. Вас встретят.       Фабиан поблагодарил и с замиранием сердца въехал на мощёный двор, разглядывая отделанный природным камнем дворец, покатился к мраморной лестнице. Не знал, где оставлять машину, но чувствовал: где бы ни оставил, ругать его не станут.       Он припарковался в двух метрах от ступеней и вылез из салона, с ощущением, что он та самая диснеевская принцесса, которую пригласили на бал. Трепет ощущался острее, чем днём перед приёмом, потому что там он был одним из сотен, а здесь — уже главным героем романа.       Воздух в пригороде был свежее и густо пропитался ароматами цветов и всяких растений. Немного несло тиной. Квакали лягушки и стрекотали сверчки. Двор в глубине обрамляли хозяйственные постройки, отсыпанная гравием тропинка вела куда-то в ночь, вероятно, к пруду. Вдали искрились огни городского центра, а над Домиком, на почерневшем куполе неба тут и там рассыпались звёзды.        — Лард Морелли, — немолодым спокойным голосом позвали сзади, от дворца.       Фабиан повернулся. На второй сверху ступеньке стоял мужчина в ливрее, возрастом под шестьдесят.       — Лард Морелли, я Луис, личный слуга его величества, — лакей поклонился. — Его величество распорядился помочь вам устроиться.       — Спасибо, — наклонил голову Фабиан, — помощь будет очень кстати.       Он взлетел по ступенькам и прошёл вслед за Луисом в большой холл, откуда широкая лестница вела наверх. Мебели было мало, и она была современной, на стенах висели картины с баталиями и охотничьими сюжетами, пол устилала натуральная доска, освещение сочетало люстры и точечные светильники.       — Его величество обычно отдыхает с друзьями в Трофейной зале на втором этаже, — сказал Луис, — но вам разрешено прогуляться по дворцу и выбрать любую комнату на свой вкус. Если что-то понадобится, лард Морелли, я к вашим услугам.       — Просто Фабиан, — отмахнулся он, — не люблю официоза. Постараюсь разобраться сам, чтобы тебя лишний раз не тревожить.       Луис, как показалось, одобрительно улыбнулся. Поклонился и ушёл в дверь под лестницей.       Фабиан сделал круг по холлу, бегло рассматривая картины и статуэтки, затем устроил индивидуальную экскурсию по жилым этажам. Насчитал около тридцати зал и комнат, в некоторые заглядывал одним глазом, в других задерживался, чтобы рассмотреть детали — арсенал холодного оружия, коллекцию бабочек под стеклом, чучела медведей, рысей, кабанов. Прошёлся по спальням, гадая, какая из них его величества, и представляя, как на этих огромных кроватях с балдахинами бывший принц развлекался с двумя, тремя девчонками.       И с парнями?       Про парней Шонти не рассказывал. А король упоминал.       Фабиан не чувствовал ревности: всё, что было раньше, теперь неважно, они оба ступили на новый этап.       Дизайнерская мысль вызывала восхищение. Минимум помпезности, больше простых, функциональных решений. Домашний уют вкупе с изысканной строгостью.       Вот какое оно — убежище короля. Его характер. Его дух.       Фабиан впитывал каждую мелочь, читая по ним любимого, узнавая его, проникаясь им.       Он попал и в Трофейную залу, оценив удобный диван и плазму во всю стену, и разнообразие алкоголя в баре. Выйдя на балкон, увидел слуг, разгружающих из микроавтобуса коробки с едой. После нашёл туалет и ванную комнату в приглянувшейся спальне, беззастенчиво обмылся, воспользовавшись гелем и шампунями, полотенцами. Просушил волосы феном, укладывая кудри пышнее — надо же, они понравились его величеству!              Когда он вышел из ванной, надев обнаруженный там белый махровый халат, посреди спальни стоял расстёгивающий рубаху Адриан.       — Ого, — присвистнул он, — да ты умеешь правильно встретить своего короля!       Король и сам встречал под стать: рубашка расстёгнута до половины, галстук змеёй висит на плечах, мантии с короной нет и в помине, туфли где-то забыты, только ремень не ослаблен. Но последнее, Морелли был уверен, лишь из-за недостатка времени, Дри явно намеревался потереть ему спинку.       — Вообще-то я собирался переодеться в свои щегольские вещи, — Фабиан кивнул на стул, куда повесил свой костюм, — но безмерно рад угодить вашему величеству.       — Не переодевайся. Дарую тебе привилегию ходить передо мной голым.       Фабиан фыркнул, развязывая пояс. Дри шагнул к нему, и они соединились в поцелуе, почти сразу переходя к жарким ласкам. Попадали на пол халат, галстук, рубаха, ремень рванул из пряжки, вжикнул замок ширинки, брюки сползли по бёдрам. Руки управлялись на ощупь, в крови кипела животная похоть, телами правила страсть. Он хочет своего парня — вот всё, что Фабиан знал.       Дри кинул его спиной на кровать, заскочил сверху, не прекращая целовать и кусать. Смазал, перевернул и впихнул. Ничуть не унял похоть — только разжёг. Трахал, с силой насаживая на себя, издавал рычащие звуки, всхлипывал, пока с вскриком не кончил. Свалился на кровать в коленно-локтевую. Хрипло дыша подал прятавшийся в простынях тюбик.       Фабиан, уже пристраиваясь сзади, подмигнул — говорить был просто не в состоянии. Взял, мазнул и вошёл. Продвигался внутрь плавно, помня, что для Дри это всего второй раз, но нетерпение гнало вперёд, и скоро он уже вколачивался, дёргая за бёдра и в голос стонал. Кудри падали на лоб, лезли в глаза, но в голове были лишь узость и сладость, сладость и узость.             Оргазм подступил быстро. Фабиан толкнулся до упора и спустил, выдыхая. Руки и ноги задрожали под кайфовой волной. Он дал секунду блаженству и соскользнул на кровать, не разбирая вдоль неё или поперёк. В мыслях царила удовлетворённая пустота.       Поворочавшись, Дри лёг рядом. Сглатывал слюну, почёсывал грудь и яйца.       Постепенно ватная утомлённость рассеивалась, вернулись способности двигаться и мыслить. Под боками явно ощутились складки сползшего на пол вместе с одеялом покрывала и шёлк простыней. Вернулось чувство времени.       — Дри?       — Да, Фаб?       — Я люблю тебя.             — А я тебя. Я люблю тебя, Фабби.       — Я ещё никогда никого не любил как тебя.       — А я вообще никого никогда не любил.       — Я именно это и хотел сказать. Я полюбил впервые.       — И навсегда.       — Навсегда.       Они замолчали. В комнате стемнело до черноты, через стекло пробивались звонкие сверчки и лягушки. Воздух наполнился мускусом, под балдахином нечем было дышать. Сердце наполняло счастье.             — Дри?             — Да, любовь моя?             — В следующий раз надо заниматься этим помедленнее.       Они повернули друг к другу головы и рассмеялись. Да, с темпом малость загнули. Фабиан не помнил за собой такой прыти и ненасытности, чтобы дважды подряд срывало крышу и не оставалось места ни ласкам, ни поцелуям, ни нежным словам, а им владели бы непреодолимая похоть, грубый сексуальный голод. Хорошо, что впереди длинная ночь.       — Ты хочешь ещё, Фабиан Морелли? — поддел Дри. Поднялся над ним на локте, почти неразличимый в темноте.             — Безумно, — Фабиан коснулся его гладкой щеки, завёл за ухо попавший под пальцы локон. — Снова и снова. Хочу тебя. Хочу видеть твоё лицо.       — Лицо могу устроить, — фыркнул Дри. Извернулся и дёрнул за шнурок над высоким изголовьем. Вспыхнул ночник. — Ну как?             — Лучше, — согласился Морелли. — Теперь нужен ракурс.             Он подскочил и завалил Дри на спину, навис, всматриваясь в лукавую довольную физиономию, затем приник губами к шее. Отдохнувший член тяжелел, и снова похоть застилала глаза. Хочет. Хочет до одури. Нет, медленные игры не для них.              ***       Фабиана разбудила мелодия. Приглушённая, энергичная, какой-то американский рок. Снизу, из-под кровати. Очень удобной кровати.       В которой лежит один, растянувшись на животе, и обнимает пустую половину матраса.       Блять…       Фабиан резко вскинул голову, распахивая глаза. Сказка кончилась? Принц тоже превратился в тыкву? Или в мышь? Просто оставил его и ушёл как от однодневной забавы?       Увидев галстук в кресле, Фабиан понял, какой он тупица: мобильник трезвонил не его, а из-за двери ванной доносился шум воды. Ванной, куда они ночью пошли освежиться, а закончили взаимными оральными ласками.       Мелодия играла.       Фабиан подвинулся к краю и свесился с кровати. Смартфон лежал возле тумбочки, и в нём всего лишь сработал будильник. Семь ноль две. Да-да, уже утро, свет бьёт в не завешанные окна, но такая, чёрт, рань. Поспали-то всего ничего.       Он протянул руку к сенсорной кнопке отключения звонка, но в сантиметре над экраном заколебался — всё-таки мобильный не просто чужой, а… короля. Почти священный предмет.       Хотя он же не полезет в государственные тайны и личную жизнь, а просто проведёт пальцем по экрану.       Фабиан так и сделал. Потом улёгся обратно на подушку. Спать хотелось невообразимо, глаза же скользили по комнате, подсовывая обрывки ночи. Бутылка «Хеннесси» на тумбочке, распитая на треть. Халат, брюки, носки, рубашка на полу в дорожках света. Пачка сигарет. Где-то в столовой накрытый ужин, на который времени так и не нашлось. Цветы в горшках, бордовые, в цвет балдахина, шторы. Зеркала. Солнечные зайчики на стенах.       Ярко разгорающийся день стирал эйфорию, выталкивал в реальность, заставлял трезво оценивать вещи, будущее.       Вчера они больше целовались и трахались, чем разговаривали, а когда говорили — лишь ворковали.       Из ванной бесшумно вышел Адриан. Голый, с полотенцем на голове. Увидел направленный на него взгляд и расплылся в улыбке.       — О, привет! Ты уже проснулся? — Он приблизился, скидывая полотенце на пол, наклонился, поцеловал в губы. — Доброе утро.       — Доброе, — улыбнулся в ответ Фабиан. Подтянулся повыше, садясь к изголовью. — Я отключил твой будильник. Извини, что похозяйничал.       — Ерунда, — Адриан опустился на край кровати, поднял мобильный, полистал и отложил на тумбочку к бутылке. Обернулся через плечо. — Извини, забыл сам отключить: проснулся раньше. Не хотел тебя будить: ты очень живописно спал.       — Надеюсь, слюни не пускал? — усмехнулся Фабиан.       — Только причмокивал, — подначил Адриан. — Я любовался твоими кудрями. И твоей прекрасной задницей. Она мне дико понравилась. Я бы с ней продолжил сейчас, но, к сожалению, у меня в десять совещание с министрами. Понедельник. Всегда замороченный день. Пора ехать. А ты спи, если хочешь, позволяю.       — Спать хочется, конечно… Но вообще-то я через два часа тоже должен быть на собеседовании. А, по правде, меня сейчас интересует только одно. — Фабиан отодвинулся от подушек. — Что будет дальше, Дри? Праздник кончился, настали будни, ты — король, меня ждут в Озре. Я знаю, чего я хочу, но решать можешь лишь ты.       Дри может желать отношений с ним, а вот Адриан Третий вряд ли подвержен прихотям.