Просто я работаю волшебником

А этого-то какой черт сюда принес?! Антропоморфный кот и похожая на кошку девица – это… это… «Передоз милоты», – всплыл в памяти наиглупейший мем, и Кар похолодел: он тупеет прямо на глазах. Дежурный почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и обернулся: песец улыбался. Леон ввалился в кабинет и, ни капельки не смущаясь (коты – они такие коты), подсел к столу. – С Новым годом! – И принялся, как фокусник, извлекать из пакета разнокалиберные пластиковые контейнеры. – Это, как говорится, от нашего стола вашему столу. – И добавил чуть ли не с нежностью: – Лилечка постаралась. – Лилечка?! – Кар почувствовал, что свирепеет. – Если бы ты знал, сколько таких маленьких глупых котят она на тапки пустила! – А сколько? – желтовато-зеленые глазищи с самым невинным видом вытаращились на Кара. – Понятия не имею, – признался он, чувствуя, что в своем воспитательном порыве несколько переборщил. – Но рисковать на твоем месте все равно не стал бы. – Да какой риск? – Леон скомкал пакет и метко запустил импровизированным снежком в урну. – Милейшая дама. И готовит – просто ур-р-р… Кар наконец-то собрался с мыслями – и понял, что его так насторожило и разозлило: если глупый кошак под Новый год угодил в добрые руки Лилии Витольдовны (увы и ах, не без помощи самого сэра Чипендейла Карнеги, который не всегда бывает достаточно благородным), а сейчас обретается здесь, значит и пресловутые добрые руки в комплекте со всем остальным – где-то неподалеку. Старая ведьма своего не упустит. А все, что к ней попало, приобретает статус «своего» – сразу, безоговорочно, приговор обжалованию не подлежит. Только ее для полного счастья и не хватало. – Где она? – прохрипел Кар. – Кто? – искренне не понял Леон. – Лилечка в пальто или каком другом лапсердаке! – заорал дежурный и ткнул в грудь жертве и виновнику, единому в двух лицах, кулаком. С бокалом. Леон понятливо наполнил склянку. – Ну и какого такого эдакого, спрашивается? – ласково поинтересовались все оттуда же, из коридора, и Кар ощутил запоздалый порыв закрыть дверь, заколотить ее и забаррикадировать – чтоб уж наверняка. – Плачьте, лимончики мои кислые, Чиполлино пришел. Образ оказался более чем уместным: шеф скинул старомодное, но довольно стильное длиннополое пальто и предстал перед растерянными подчиненными в трениках и сизой – когда-то, должно быть, ультрамариновой или вроде того – футболке с надписью «Boss». По-хозяйски прошелся вдоль стола вправо-влево, разглядывая странное изобилие поверх очков, – неуловимо похожий на кота ученого, которому влом заводить песни и сказки говорить. «Ненавижу котиков», – подумал Кар. – Я-то думал, что в наших пенатах передохли уже меценаты… Неужто и самый бывалый из них подхватил этот вирус?! Кар мысленно попросил прощения у песца: вдруг из-за мутации у зверя шестое чувство обострилось, и он в самый неподходящий момент припомнит человечку мысленное покушение на тушняк? А неподходящий момент, ежели учесть общую тенденцию, может настать в самое ближайшее время: бывалого начальника и стервозную секретаршу белочки от рифм не отвадят, тут кое-кто повнушительнее нужен… –За чей счет гуляем, я спрашиваю? – не повышая голоса, рявкнул шеф. Это его любимый трюк, что-то вроде чревовещания, только еще страшнее. – И какого хрена здесь, а не дома? – Ведьмы любят котиков, – поделился давними и устойчивыми подозрениями Кар. – И, как выяснилось сегодня… то есть уже вчера, не любят козлов. Это ответ на оба вопроса. – Насчет козлов понятно. – Шеф нервически потеребил бородку, и стало ясно, что он не отделяет себя от стада. Вполне возможно, ему об этом тоже нынче (то есть вчера) напомнили – и потому он, вместо того, чтобы смотреть «Голубой огонек» с супругой медитирует на разноцветные огоньки, скользящие по карте. – Мне интересно знать, кто та ведьма, которая настолько любит котиков? – Лилия Витольдовна, – чистосердечно признался Леон, то ли стыдясь своего дебюта в роли мартовского кота, то ли гордясь им. – Это она все наготовила? – Взгляд, мгновение назад ласкавший стол, стал задумчивым… настороженным… испуганным. – Шеф, вы тоже думаете, что там яд? – поспешил уточнить Кар, в котором боролись вожделение и подозрение – и первое побеждало. – Да мы все это кушали, я со стола забрал… ну, чтобы не пропадало… – промямлил шелудивый кошак – и тотчас же попал в перекрестье двух очень недобрых взглядов. А Хелло Китти вдруг повеселела, взобралась на подоконник, раздвинула жалюзи и принялась корчить кому-то рожи. – А что делала в это время Лилия Витольдовна? – уточнил шеф. – Ну, когда ты закусь со стола сгребал и по контейнерам раскладывал? – Спала, – кажется, до Леона только сейчас начало доходить, что он где-то накосячил. – Хана тебе, рыжий, – констатировал шеф. Белкомонстр номер два, который в этот момент гордо, с видом выполненного долга шествовал к своей клетке, шарахнулся назад, к двери. – Да я не о тебе, солнышко, – высокое начальство, почти не наклоняясь, одной рукой сцапало зверушку за загривок, а другой почесало за ухом, – иди отдыхай. – Может, все ж таки закусим? Пока тихо? – с тоской спросил Кар, видя пред собою уже не Леона, а пару тапочек, пушистых, золотистых… и на каждом – по большому желто-зеленому глазу. – Разливай… терпила завтрашний. Шеф прочувствованно откашлялся (сигнал «Внимание всем»), давая понять, что пьянка закончилась, начинается культурное мероприятие. С неизбежными тостами. – Уважаемые коллеги, от имени руководства и от себя лично хочу поздравить вас с Новым годом и, как водится, пожелать дальнейших успехов. Мы верим в вас, ведь не может быть случайностью то, что аббревиатура названия нашего отдела – ВИП, что означает… – Отдел воспитания литературных посредственностей, – похоже, Леон решил, что терять ему уже нечего. – Стыдитесь, юноша, – с мягким упреком промолвил начальник, – вы не настолько глупы, чтобы повторять то, что говорят в кулуарах. Отдел вспомоществования и поощрения – иного нет и не будет! Цель и смысл нашего нелегкого труда в том, чтобы ни один литератор, обладающий мало-мальским дарованием, не потерял веру в музу, не утратил бодрости духа, что позволит ему взойти на Парнас, припасть к Иппокрене и ощутить на своих губах живительный вкус… – Да здравствует наш любимый шеф, и швец, и жнец, и музам отец! – благородный сэр Чипендейл Карнеги отважился форсировать события – пока живительная влага в бокале не вскипела под его сладострастным взглядом. – Ур-р-ра! – с воодушевлением подхватили кот и кошка – и незамедлительно припали. Бедняга Кар едва не поперхнулся: электроника недвусмысленно сообщила, что сразу в трех точках города неведомые любители слова готовятся надругаться над музами в особо циничной форме: один вот-вот напугает девушку низкопробным мадригалом, второй оскорбит соседа дурно пахнущим фельетоном, а третий уже вовсю читает рэп с балкона, беззастенчиво эксплуатируя образы классической поэзии. Пришлось выпускать не только обеих оставшихся белочек, но и – о ужас! – песца. Тот заложил вираж, заставив Кара испуганно отпрыгнуть, и умчался в ночь. Дежурный внезапно понял, что больше и минуты не проживет без глотка свежего воздуха и капли никотина. Вернулся – будто вышел с передовой во второй эшелон. В гирлянде огоньков на карте мелькало все больше красных – раз, два, три… семь! Но все зверушки в разгоне, а значит, единственное, что можно предпринять, – накатить еще по одной. Чем благородный сэр Чипендейл Карнеги и занялся самолично: одного взгляда на Леона хватило, чтобы понять: котенок изрядно разомлел, не сказать осоловел… эх, молодежь! Шеф тоже не побрезговал включиться в процесс. Решительно заявив: водочка – не виски, не джин, не ром и даже не текила, русскую водочку полагается закусывать не ведьмовскими салатиками, в которые Моргана знает что понапихано, а честной селедочкой пряного посола, нырнул в свой кабинет и вынырнул с добычей, умопомрачительный запах которой уверенно перебил все прочие. В другой руке – нож, внебрачное дитя ланцета и мачете, подмышкой – картонная папка. Довольно ловко уронил папку между двумя тарелками, лишь слегка задев край одной из них (Хелло Китти зарычала, увидев трехвершковую надпись «Отчет»), нежно уложил рыбешку, огладил серебристый, с чернью, бочок, как маркиз де Сад филейку юной пейзанки, и занес нож. Все – даже вернувшийся песец, даже Гелла-Катарина, вдруг забывшая, что следует обижаться на всех мужиков в целом и на пренебрегающего ее секретарскими трудами шефа в частности, – завороженно следили за работой профессионала. – Что застыли? – режиссерский басок шефа прервал немую сцену. – Угощайтесь. А ты, – ткнул пахнущим селедкой перстом в нос песцу, потом – в алую точку на карте, – работай давай. Песец умчался. Кар и восхитился – каков профессионал! – и огорчился: сам-то он, дежурный, вроде как уже и не нужен. – И вот какого такого эдакого, а? – в своей обычной манере поинтересовался у вселенной шеф. – Зверюга вполне себе самонаводящаяся, не белка какая-нибудь. Не, сел на хвост и сидит, лентяй меховой. – И отсалютовал вбегающей палевой белочке полупустым бокалом, одновременно указывая новый маршрут.