Волшебный восток

      Всю ночь я провела наедине с бессонницей. Как бы я не старалась уснуть, у меня не получилось. Смотря на рядом мирно посапывающую Шюлькыз, мне становилось грустно и глаз начинал нервно дёргаться. Вот везёт же ей, она может уснуть в любой позе, в любом месте, в любое время. Может, спросить у неё, не даёт ли она уроки по сну? На утро я была как разбитое корыто. Еле открыв глаза, я начала заправлять постель и идти на завтрак. Горячие лепешки обжигали рот, а вязкая несолёная каша, после ночи проведённой без сна, казалась самой вкусной едой в мире. Проглотив завтрак, я мельком кинула взгляд на главную массивную дверь. Из неё внутрь главного зала нырнула незнакомая мне служанка. Девушки, с которыми я часто выполняла работу или которые прислуживали нам, к ним всем я привыкла и даже запомнила некоторые имена. Девушка была одета слишком красиво для обычной служанки, и поэтому я подумала, что скорее всего она приближенная кого-то из династии или высших дворян.       На ней была блуза из достаточно хорошего материала, а курди* было синего цвета с вышитыми узорами на подоле. Посмотрев на служанку последний раз, я отвернулась, чтобы ответить на какой-то вопрос Шюлькыз. Я начала жаловаться ей на то, что всю ночь не могла уснуть, а та в ответ лишь смеялась с меня и ругала за то, что я её не разбудила. Потому что, видите ли, мы могли бы поболтать. Прервался наш разговор тем, что ко мне подошла Калфа и шепнула на ухо:       — Тебя требует госпожа Айсу, — и взглядом указала на девушку, стоящую в дверях. Я быстро посеменила к двери под недовольные и непонятливые взгляды Шюлькыз.       Ведя меня по моим «любимым» коридорам, девушка не проронила ни слова, только иногда поглядывала, иду ли я за ней. Мы остановились у уже знакомой для меня двери. Такого страха, как в первый раз, не было, но от осознания того, что я иду получать наказание, особой радости тоже не было. Пройдя в роскошные покои госпожи, мы поклонились. Владелица этой комнаты восседала на красивой резной тахте, обтянутой бархатом. В окружении подушек, расшитых золотыми нитями, она смотрелась как неотъемлемая часть комнаты, и думалось, что если хозяйка её покинет, всё угаснет. Лишь один её взгляд, и все слуги вышли из покоев. Мы с ней остались один на один. Сжимая подол своего платья, я пыталась не смотреть ей в глаза.       — Подойди ближе, — услышала я властный голос и подошла к тахте. — Ближе, — прозвучало ещё раз.       Когда я была на совсем небольшом расстоянии от госпожи, она резко встала и взяла меня за подбородок. Я в растерянности смотрела на неё.       — Куда же подевалась твоя смелость, а? — протянула она. — Не рада наказанию?       Я нервно сглотнула.       — Я-я готова принять любое ваше наказание, госпожа.       — Да ну? Правда? — цинично переспросила девушка. — Тогда я должна хорошенько подумать.       Она отпустила мой подбородок и начала ходить по комнате. Я смотрела на неё и думала, что же она хочет заставить меня сделать. Госпожа Айсу начала подходить ко мне и неожиданно остановилась.       — Придумала. На следующем празднике притворишься моей фавориткой, — улыбнулась она. — А чтобы тебе было легче, перед этим послужишь мне две недели, в качестве личной слуги.       — Н-но госпожа, я же не…       — Молчать, ты сама напросилась, — она схватила меня за руку и притянула к себе так, что я чувствовала её дыхание рядом со своей шеей. — Ты лишь рабыня, тем более тебя подарили мне в качестве перемирия. Думаю, твоя семья не очень обрадуется, если мы нападем на них после того, как они отправили к нам их любимую доченьку.       Эти слова ядом влились мне в душу. Глаза заслезились, а колени подогнулись. Да что она знает о том, чтобы называть меня любимой дочерью моей семьи. Я постаралась взять себя в руки, что у меня, откровенно говоря, не получилось.       — Да что вы знаете, чтобы говорить такое! — крикнула я ей в лицо, глядя на её недоумение и злость.       — Да как ты смеешь… — выругалась она и ударила меня по лицу, от чего внутри меня всё сжалось ещё больше.       Посмотрев на меня, она усмехнулась, плюхаясь на тахту:       — Хах, ты даже не можешь выдержать такое, тебе не выжить во дворце, — её взгляд снова прицепился ко мне. На её удивление, я стояла гордо, с трясущимися ногами смотрела на неё. — Ты даже не плачешь? Да что с тобой не так?!       — Вы меня так просто не сломаете, я вам докажу, — прошипела я. — Когда мне приходить на службу, госпожа? — ядовито спросила я, сглатывая слезы.       — В семь утра, тебя приведут, — ответил мне недовольный голос.       После этих слов я поклонилась и неторопливо вышла из покоев. На ватных ногах я двигалась вдоль стенки. Пройдя совсем немного, я рухнула на холодный пол. Слезы неконтролируемо потекли по щекам. А в моей голове лишь были слова о том, что я сильная, раньше справлялась и сейчас справлюсь, я смогу. Но мои чувства и сердце не соглашались с разумом. Мир вокруг меня казался бешеным огненным шаром. Я не хотела ничего, просто свернуться в комочек и сидеть в тихом, пыльном углу.       Проглатывая рыдания, я попыталась встать и прошла несколько коридоров, стараясь не попадаются на глаза другим жителям дворца и слугам. Остановившись, чтобы снова остановить эмоции, я почувствовала руку на своём плече.       Вздрогнув, я встретилась взглядом с этим человеком.       — Чего это ты тут делаешь, Эрин? — спросила у меня девушка, что ещё пару дней назад казалась мне самым капризным человеком на свете, любившим роскошь и кричать на людей.       Я почтенно поклонилась, утирая слезы.       — Прошу прощения, Эке-Султан, — сказала я хриплым голосом от слез.       Султанша посмотрела на мои опухшие глаза и сказала:       — За мной, живо.       Я последовала за ней, не смея ослушаться. Идя вперёд, госпожа ничего у меня не спрашивала, лишь перед этим попросила опустить голову. По дороге нам встретился евнух, которому приказали принести лечебные травы и несколько кусочков хлопчатой ткани. Вскоре мы оказались в комнате Эке-Султан. В отличие от покоев её старшей сестры, её опочивальня была выстлана светло-голубой плиткой с растительными узорами, и весь интерьер был в более светлых и холодных тонах. Присев на подушки, госпожа похлопала на место рядом с ней. Я смиренно стояла на месте.       — Я не имею права, госпожа, — промямлила я, утирая снова катящуюся по моему лицу слезы.       Девушка скрестила руки на груди и грозно глянула на меня. Я посеменила к ней и легонько присела на край подушек. Наследница династии взяла меня за руку и сказала:       — Я догадываюсь, из-за чего ты льешь эти горючие слезы, и, к великому сожалению, моих извинений будет как капля в океане, — увидя, как мои глаза начали слезиться ещё больше, девушка приобняла меня за плечи. — Ты мне хорошо помогла тогда, да и иногда выполняла какие-то мелкие поручения, тоже хорошо справлялась, так что поплачь. Все имеют право плакать, будь то слуга или сам правитель.       После этих слов я разрыдалась со всей силы. Госпожа Эке лишь терпеливо гладила меня по спине, грустно смотря на меня. А я все не могла нареветься, пытаясь остановиться, чтобы потом не слушать вопросы от Шюлькыз, почему у меня опухшие и красные глаза. Спустя некоторое время, слезы на моих глазах высохли, всё, что я чувствовала, это сухую пустоту.       — Спасибо вам, госпожа, — сказала я, кланяясь чуть ли не до пола. — Извините, что доставила вам неудобства.       Госпожа кивнула, накладывая под мои глаза кусочки ткани, пропитанные лекарственными травами, скорее всего убирающие опухлость.       — Никаких неудобств не было, я сама решила помочь. Честно, хотела бы я взять тебя к себе на службу, но сестра не отдаст тебя так просто, — качая головой, говорила она. — Увы, с этим я ничем не помогу, но прошу, приходи иногда ко мне, мне скучно одной, а ты интересная, красиво волосы заплетаешь, да и песенки, которые ты напевала под нос, когда вытерала пыль, мне очень понравились, — улыбнулась Эке.       Я ещё раз поклонилась, кивая.       — Ну, а теперь ступай, да прибудет с тобой Аллах.       И я вышла за дверь. Мне стало немного легче. Легко не бывает никогда, бывает лишь это ощущение.

***

      Следуя за низеньким евнухом, зевая, я пыталась настроить свои мысли. До сих пор не могу привыкнуть вставать рано. Я даже не успела позавтракать. Из-за раннего утра во дворце было достаточно холодно, потому что кюльханджа-уста еще только начинала свою работу. Именно эта женщина занималась отоплением дворца. Ёжась от холода, я слушала то, что мне говорил евнух.       — Не смей дерзить и выполняй все, что тебе говорят. Часто не смотри на госпожу и не прикасайся, не забывая про этикет. Поняла?       Я кивнула и под его вздох мы вошли в покои госпожи. Евнух поклонился, не поднимая головы, шепнул мне что-то непонятное и вышел. Госпожа Айсу лениво поднялась с постели, поправив своё ночное шёлковое энтари. Я поспешила подать ей воды, дабы она смогла умыться. Рядом с кроватью я поставила золотой тазик, куда стекла лишняя вода. Умывшись, госпожа Айсу спросила:       — Завтрак уже начали готовить?       Я молча кивнула.       Девушка встала с кровати и пошла к зеркалу, обрамлённому золотой рамой.       — Так и будешь молчать и кивать мне весь день? Чтобы ты заговорила, мне нужно приказать? — недовольно поинтересовалась она. На её ворчание я лишь подала дневной энтари, более нарядный. Госпожа фыркнула и сняла ночной. Стараясь не смотреть на её тело, я помогла надеть дневную рубаху. У этой вырез был чуть больше, но сама по себе она была менее длинная. Пытаясь скрыть свои красные как персики щеки, я подала курди. Он был сшит явно из очень дорогой парчи, бордовый цвет оттенял волосы госпожи, а узор с замыслом граната выглядел очень роскошно. Кушак, красующийся на талии, блестел разнообразием драгоценных камней. Посмотревшись в зеркало, обладательница этого шикарного наряда победно улыбнулась.       — Красиво? — неожиданно спросила она у меня. Растерявшись я опять закивала. — У нас это ещё скромно, бывают наряды роскошней. Ну-ка, скажи мне, а какие у вас наряды считают прелестными, ты то должна знать.       Я нервно сглотнула, ведь в жизни не носила ничего, кроме простых платьев в пол, чёрного или тёмно-синего цвета. Пытаясь вспомнить платья мачехи, сестёр и покойной матушки, я все же что-то да рассказала.       — Ну, у нас красивыми считались пышные, достаточно яркие платья с корсетами и кринолинами. Часто некоторые девушки носили платья со шлейфом или даже украшали живыми цветами. Также во времена моей матери были популярны платья-сорочки из лёгкой ткани, — глупо улыбалась я. — Это все, что я могу рассказать, госпожа.       -А расскажи, что ты носила? — с горящим интересом в глазах поинтересовалась Айсу.       Она меня убить хочет своими вопросами. Сейчас мне придётся что-то выдумывать, ведь что ей рассказать? То, что первая принцесса королевства носила простенькие прямые платьица в пол тёмных оттенков? Хотела было я открыть рот, как в дверь постучали. Вот оно, моё спасение!       В комнату вошла девушка с подносом и, поклонившись, поставила его на небольшой столик около тахты. Госпожа Айсу лениво переместилась на тахту и велела девушке уйти. Открыв золотую крышку, из неё повеяло теплом. На фарфоровой тарелке располагалось яйцо, рядом что-то мясное и немного овощей, на отдельной тарелке лежали свежеиспечённые лепешки. Пахло очень вкусно. Мой живот предательски заурчал. Взор госпожи метнулся на меня, и ухмыльнувшись, она продолжила трапезу. В это время я грустно осматривала комнату, думала, что там делает Шюлькыз.       Госпожа ела не спеша, тщательно жуя. Вспоминая себя в детстве, я помню, как меня этому учили, но когда умерла мама, я ела очень мало и быстро, чтобы еду не отняли. В комнату снова входит служанка и ставит на стол две чашки, сладости и железный вытянутый чайник с чем-то очень пряно пахнущим. Забрав грязную посуду, она удаляется.       — Налей мне кофе, — ровным тоном приказывают мне.       Я читала про кофе, слышала, что оно очень дорогое и горькое. Неторопливо наливая горячий напиток в чашку, я невольно бросаю взгляд на госпожу. У неё на лице остались крошки от лепешки, и я рефлекторно тянусь вытереть их.       — Ох, госпожа, у вас осталось немного кошек на лице, — и в нескольких долях секунды я понимаю сотворенное мною. Вспоминая о словах, сказанных мне утром, я подумываю, что придётся делать в этот раз. Но неожиданно моё лицо загорается румянцем и тело немеет. Я быстро стряхиваю крошки, но моя рука все ещё рядом с её лицом. Госпожа прижимает мою руку к её щеке.       — У тебя такие холодные руки, неужели в гареме совсем стали плохо топить? — интересуется она у меня. — Тебе нужно выпить кофе, согреться. Не хочу, чтобы от того, что ты замёрзла, ты не сможешь мне прислуживать и плохо выполнять обязанности и поручения.       Я кое как вырвала свою руку из её хватки и отказалась от кофе. Договорились с ней о том, что согреюсь я с помощью кофе в следующий раз. На это госпожа посмеялась и промямлила что-то себе под нос, при этом странно улыбаясь и косясь на меня. Перед тем как отхлебнуть кофе, она сначала откусила небольшой кусочек чего-то сладкого. Как потом я узнала, это называется рахат-лукум.       — Сегодня меня должен посетить мой дорогой друг, поэтому тщательно приберись в гостевой, — приказали мне.       Гостевой называлась та часть покоев, в которой принимали гостей, устраивали встречи или просто отдыхали. От спальни она отделялась стеной с резной аркой. Когда приходили гости, арку завешивали тканью, балдахином. Часто друзей или родственников принимали в гостевой, которая находилась в покоях. Более знатный гостей, правителей, дальнюю родню принимали в специальных гостевых.       После того, как госпожа окончила завтрак, я унесла поднос сама, так как сейчас начали подавать еду в гареме и было мало свободных людей. Зайдя в тёплую кухню, я поздоровалась с Джошкун-агой. Этот добрый, достаточно полный и всегда весёлый человек был лучиком света в этом тёмном и жутком дворце. Как нам рассказала одна Калфа, его в качестве повара выбрала сама Валиде-Султан.       — Кто к нам пожаловал! Эрин! Давно тебя не посылали на кухню, — улыбнулся мне мужчина, в этот момент мой живот начал урчать ещё сильнее. — О, Аллах, ты хоть что-то сегодня ела?       Я отрицательно покачала головой. Меня тут же усадили за стойку и поставили кашу. Свежую, горячую, вкусно пахнущую специями.       — Как вкусно! Ничего такого как это прежде не ела! — пролепетала я, уминая за две щеки.       — Вот удивляюсь тебе каждый раз. Поговаривают, что ты из знатной-то семьи будешь, и то оно видно: ходишь ровно, эмоции редки для тебя, со всеми вежлива. Но как какая-то простая радость, ты тут же расцветаешь. Чудный ты человек, — подытожил Джошкун.       На это я ничего не ответила, доела кашу и, рассказав, что прислуживаю госпоже, а не работаю сегодня на кухне, быстро отправилась убираться.       — Взрослая не по годам, сразу видно, не видала девка заботы и ласки, — грустно проговорил повар коллеге Омару-аге, тот согласно закивал.       Убираясь в гостевой, то и дело до меня долетали упрёки госпожи Айсу. Из-за того, что задержалась на кухне, она теперь будет ругать меня весь оставшийся день. Протирая пыль с полок, украшенными резными узорами, и слушая упрёки, я нечаянно роняю небольшую фарфоровую вазу. Охая, извиняюсь, пытаюсь быстро собрать осколки.       — Куда ты голыми руками! Дуреха! — кричит мне госпожа и бросается ко мне, оттягивая от осколков вазы. — Тц, всё-таки порезалась.       Я смотрю на свои руки, на них красуются маленькие порезы. Они сильно кровоточат, алая кровь капает на платье, руки жгёт, но боли я не чувствую. Тут в комнату стучат и входит достаточно привлекательный юноша, одетый в дорогой кафтан. Госпожа Айсу вскакивает, когда он кланяется ей.       — Чего ты так рано, Юсуф? — нервно и недовольно спрашивает зеленоглазка.       — Приветствую вас, Айсу-султан, я освободился пораньше и поспешил к вам, моему дорогому другу, — в это время он заметил меня, кланяющуюся с окровавленными ладонями и осколками в подоле. — Ох, кажется, я понимаю, почему ты, такая нервная.       Парень подошёл ко мне и попытался взять за руку. Я боязно отпрянула.       — Не бойся, я хочу помочь, — почему то я поверила его карим, почти шоколадным глазам, и протянула руку, которую перехватила Айсу-Султан.       — Не нужно, Юсуф, не гоже тебе марать руки, — строго сказала она, а мне шепнула. — Живо к лекарю, потом немедля обратно.       Быстро, почти бегом, я дошла до лекарки, прежде я не бывала у неё. Когда меня привезли во дворец, девушек лишь осматривала акушерка, Сайжи-эбе.

Помню, как меня переполняло смущение, когда мне пришлось раздвинуть перед ней ноги для осмотра. Зайдя в лекарскую вся красная то ли от воспоминаний, то ли от бега, меня встретила смуглая женщина в возрасте. Её голову покрывал тёмно-коричневый платок, а рукава энтари, выглядывающие из-под курди, были желтоватого цвета. Низко поклонившись, я показала ей свои ладони. Женщина ужаснулась и, усадив меня на низенькую кушетку, начала греть воду и кидать туда множество трав.       — Как же тебя так угораздило то, пташечка? Боль, должно быть, невыносимая, — я согласно кивала, чтобы не поставить её в шок тем, что я ничего не чувствую. — Вот, опусти руки в воду, будет немного щипать.       Руки обволокла горячая вода, она приятно обжигала и немного пощипывала. После, лекарка аккуратно начала вытирать остатки крови и намазала какую-то мазь.       — В следующий раз будь осторожней, пташечка, — учила меня лекарка, с нежностью обматывая мои руки тканью и завязывай её на меленький узелок. — Ну всё, иди, если что, я всегда тут, моё имя — Иса.       — Спасибо вам большое, Иса, — поблагодарила я.       Женщина, солнечно улыбаясь, проводила меня, пока я спешила обратно. Вернувшись в покои, по пути я встретила служанку, что несла чай и угощения в покои госпожи. Увидев меня, девушка тут же отдала мне поднос и убежала прочь. И откуда ей уже известно, кому именно я прислуживаю? Вроде бы об этом никто кроме меня и калфы, да некоторых слуг не знают. Дрожащими руками я поставила поднос с чаем и угощениями на маленький столик, накрытый скатертью, и встала поодаль госпожи. Её взгляд быстро скользнул на мои руки, и когда увидела, что теперь всё в порядке, выдохнула. Ну или мне так показалось. Я бросила взор на гостя. Это был невысокий юноша с карими глазами, волосами немного темнее, чем цвет его глаз, и веснушками почти по всему лицу. Одет он был достаточно дорого, поэтому сразу было видно, что он не простой человек. К госпоже он обращался просто по имени и на ты, видимо, они и правда очень давно знакомы и долго дружат. От этих мыслей мне стало грустно. У меня не было никаких друзей дома, да и тут не особо много. Хотя нет, чего это я? У меня есть Шюлькыз, Джошкун-ага и Эке-Султан хорошо ко мне относятся, также я сегодня познакомилась с мисс Исой.       Раны на ладонях немного зудели, поэтому наливать чай было затруднительно, и я очень боялась облить господ горячим напитком. Не специально я подслушала разговор госпожи и её гостя. Как выяснилось, он сын одного из полководцев армии, а также они с госпожой вместе обучались владению меча. Задумавшись, я не услышала, о чём они говорили дальше, лишь застала отрывок фразы.       — …вот когда станешь Хранителем покоев, тогда и поговорим! — сказала Айсу-Султан.       Интересно, кто это такой? Хранитель покоев? Странный какой-то титул… Не особо вдумываясь в это, я вновь подлила чаю и погрузилась в свои раздумья.       Когда господин Юсуф ушёл, госпожа строго мне сказала:       — Как так можно было, перед гостем! Тц, иди переоденься, негоже людей своим окровавленным платьем пугать!       Тут же вылетев из покоев, я помчалась в гарем. Зайдя в главный зал, я взглядом нашла Шюлькыз и, когда она посмотрела в мою сторону, рукой показала ей идти ко мне. Девушка быстренько подбежала ко мне, мы вышли в холодный коридор. Осмотрев меня, она всплеснула руками.       — Где тебя так угораздило?! Ты кого разделывала? А с руками что? — после моего краткого рассказа, Шюлькыз пролепетала что-то непонятное и скрылась за дверями главного зала, не забыв меня при этом поругать.       Через пару минут она появилась с чистой одеждой в руках.       — Держи, взяла у Калфы. Это старая одежда одной из фавориток госпожи Айсу, когда она ещё была простой рабыней, — протараторила Шюлькыз. — И вообще, как ты в прислуге у Айсу-султан оказалась-то, а, подруга?       Я неловко улыбнулась, все ещё не понимая, как это дошло до гарема. Пришлось все рассказывать, как есть. Пока мы топали до хамама, я все рассказала под удивлённый возгласы. Зайдя в тёплый джамегах бани, в нос ударил запах масел, разгоряченных от жара. Быстро сменив одежду, я уже было хотела сказать Шюлькыз, чтобы она шла обратно, ведь стирка займёт много времени, но этого не произошло. В джамегах зашла одна из служанок госпожи Айсу и сказала, что ей очень повезло найти меня здесь, и велела мне топать в баню госпожи, чтобы помочь ей с купанием. И идти мне следовало немедленно. Поэтому мне пришлось всучить свою грязную одежду в руки Шюлькыз, обнять её на прощание и под непонимающим выражением лица побеждать в другой хамам. Слава высшим силам, он был недалеко от наших бань, но и не близко, так как она всё же член правящей династии. Зайдя в уже более роскошный предбанник, где плитка на полу сияла ярче солнца, госпожи я не обнаружила. Видимо, она уже в самой купальне, и я угадала, ведь от туда послышался тихий голос с вопросом, кто пришёл. От бега, влажности и жары в банях волосы прилипли к лицу. Убирая липкие пряди с глаз и лба, я зашла в купальню. Ноги ступали по тёплой плитке, хлюпая в небольшом количестве воды.       — Это я, Эрин, — ответила я на ранний вопрос, и мой голос эхом разнеся по помещению. Взгляд упал на спину госпожи, сидевшей в большой купальне, больше похожей на огромную ванну или даже, лучше сказать, бассейн. — Простите, что задержалась.       На мои извинения послышалось лишь недовольное цыканье. Всё таки характер у неё очень сложный, а мне ведь ещё долго ей прислуживать.       Я закатила глаза и, не проронив ни слова, приступила набирать воду в позолоченный тазик. Пришлось развязать ткань с ладоней, чтобы не намочить ее. Раны немного кровоточили, но я лишь сполоснула выступившую кровь прохладной водой из мраморной курны. Набрав тазик почти до краёв, я поднесла его ближе к купальне. По пути я вылила часть воды из-за того, что руки дрожали, а ноги скользили по мокрому полу. Опустившись на колени около купальни, я намочила кесе и натёрла ее душистым мылом. Запах приятно щекотал нос. За всё это время госпожа не проронила ни слова, погружённая в свои мысли она особо не обращала на меня внимание.       Осторожно прикасаясь к гладкой коже девушки, я старалась её не поцарапать, хоть кесе была и не особо жёсткая. Впервые я мыла кого-то помимо себя. Хоть госпожа мне особо и не нравилась, но поцарапать или причинить какие-то неудобства не хотелось. И не только потому что она хозяйка, а я слуга, или из-за того, что меня могут наказать. Но тогда какие ещё были на это причины? Ответа на этот вопрос я сама не знала. Может, просто потому что я обладаю чувством гуманности? Знаю только, что это не от того, что она, как мне показалось, волновалась за меня. Волновалась она скорее за свою репутацию. Она слишком горда, чтобы беспокоиться за кого-то, тем более за меня. Я всё ещё помню те моменты, когда только от одного её взгляда мурашки сами бежали по моей коже. От этих воспоминаний я поежилась и выронила кесе из рук. Мочалка быстро потонула в глубине купальни.       -Ой… — пискнула я, пытаясь достать мочалку, которая упала между спиной госпожи и стенкой купальни.       — Ты даже в купание помочь не можешь, — недовольно пробурчала Айсу, подавая мне кесе.       — Простите, я сегодня что-то больно неуклюжая, — ядовито ответила я, собирающаяся взять мочалку. Тут госпожа резко повернулась ко мне лицом, от чего я пугливо отпрянула от бортика купальни. По её обнажённой груди стекали капли воды, оббегали соски и падали на дно. Мои щёки тут же заалели, и я закрыла глаза руками, при этом взвизгнув от увиденного.       — Дерзит мне, так еще и пялится, — дерзко сказала госпожа. — Если уж смотришь на такую красоту, то хоть глаза не закрывай. Меня заводят такие взгляды, — последняя фраза прозвучала почти беззвучно, но моё лицо покраснело ещё больше. Госпожа же, совершенно спокойная, прошагала в сторону гёбек ташы. Прильнув к мраморному многоугольному возвышению всем телом, она подозвала меня ближе.       — Сегодня вечером можешь уйти раньше.       — Как прикажете, Айсу-Султан.       После, госпожа приказала мне натереть ей спину маслами. Открыв хрустальный бутылек с ароматным маслом, я вылила немного на руку. Лёгкими, круговыми движениями начала втирать в кожу госпожи.       — Порезы достаточно большие…       — Если вам неприятно, госпожа, я могу прекратить или позвать другую служанку.       — Не нужно.       Встав, чтобы взять с полки другой флакон, ноги начали путаться в мокром подоле, от чего я чуть не упала. Взяв другую приятно пахнущую жидкость, я начала втирать и массировать ноги госпожи.       После банных процедур я помогла госпоже одеться и мы направились в покои. Госпожа села на диван в гостевой и махнула мне рукой. Откланявшись, я вышла. Вернувшись в главный зал гарема, глазами начала искать Шюлькыз, её нигде не было, потому я просто села неподалёку от того места, где мы обычно сидели.       Прислушавшись, шепотки так и вливались мне в уши. Наложницы смеялись, глядя на меня, шептались, от чего мне стало не по себе.       — Ты Эрин, м? — спросила меня неожиданно подошедшая девушка, на её вопрос я не ответила. — Чего молчишь, а ну-ка отвечай! — крикнула она, расставив руки в боки, от чего стала походить на надувшуюся индюшку.       — Ну я, и что тебе даст эта информация? — спокойно ответила ей я, крутя в руках локон своих волос.       К этому моменту к девушке подошли ещё несколько наложниц.       — Да как ты смеешь дерзить Фатиме-хатун! Она фаворитка Айсу-Султан, — разъяснила мне одна из наложниц.       Фатима гордо вскинула голову на эти слова.       — Слышала, ты в служанках у госпожи, да поговаривают, она сама тебя выбрала, — Фатима резко села рядом со мной и посмотрела мне в глаза. — Только попробуй её соблазнить, чтобы место моё отнять, я эти твои голубые глазёнки выцарапаю!       Я холодно кивнула ей, и это, кажется, её ещё больше разозлило. Легко встав с подушек, я прошагала прочь от них. Выйдя в коридор, взор мой упал на небольшой каменный фонтанчик. Он такой маленький в этом огромном дворце, прямо как я. Горько усмехнувшись, я побрела на кухню. Там-то меня всегда рады видеть.

***

      Вскоре после месяца службы у Айсу-султан я уже привыкла. В хорошем настроении она была достаточно благосклонна и иногда отпускала раньше. Когда же к ней приходила фаворитка или другие наложницы, моего духа и быть рядом не должно было. Фатима-хатун всё так же бросала на меня сомнительные взгляды. В свободное время я училась, усердно изучала турецкий и начала интересоваться персидским языком.       Как-то в свободное время я снова побрела на кухню, полюбилось мне это место. На полпути повстречала Шюлькыз. Чуть не стукнувшись лбами, она радостно заключила меня в объятия.       — Как твои раны, до сих пор болят? — поинтересовалась у меня девушка, беря мои руки в свои.       — Не сильно, благодаря мисс Исе скоро все пройдёт.       Шюлькыз радостно мне улыбается и вытаскивает что-то из-за пазухи. Она разворачивает ткань, и на ней оказывается та сладость, что госпожа Айсу очень любит кушать с кофе. Эта сладость тут же оказалась у меня во рту.       — Мм, Шюлькыз, — промямлила я, жуя, — что это?       — Это называется рахат-лукум, господа очень любят эту сладость. Джошкун-ага угостил. Правда вкуснятина?       — Да, очень вкусно! — для меня эта сладость правда казалась очень замечательной, так как за всю свою жизнь я почти не ела сладостей.       Хихикая посреди коридора, мы не услышали приближающихся шагов.       — Чего это вы тут бездельничаете? — послышался властный ровный голос. Обернувшись, мы с Шюлькыз увидели Валиде-султан, рядом с которой стояла Айсу-султан.       Мы низко поклонились.       — Эрин, за мной, а ты иди делом займись, — приказала дочь Валиде-султан. Глянув на свою госпожу, моим глазам представился достаточно злой и недовольный взгляд. Перед тем, как последовать за ней, я тихо кивнула Шюлькыз и ещё раз низко поклонилась Валиде.       — С вашего позволения, я пойду, — повернулась Айсу к своей матери. Та кивнула ей, и мы двинулись вперёд по коридору. А сзади послышалась ругань Валиде на Шюлькыз.       Придя в покои госпожи, она повелела всем уйти. Мне стало страшно, что я в этот раз натворила? Спокойной расхаживая по комнате, Айсу начала наматывать вокруг меня круги. Я съежилась, сложив руки лодочкой.       — Сядь, — властно приказала мне хозяйка покоев, осторожно присев на диван. Ни одна моя мышца не расслабилась. Госпожа села рядом со мной, шурша юбкой своего платья. — Бездельничала, ела сладкое, так ещё и с какой-то рабыней весилилась, — пересказала все мои действия госпожа. Внезапно, как снег на голову, она повалила меня на диван. Нависая надо мной всем своим телом, она сказала:       — Ещё раз увижу такое, будешь на одной воде неделю сидеть. Ты моя и смеяться можешь только тогда, когда я скажу, бездельничать только когда я повелю, — я лишь кивала, зажмурив глаза, но от выделенного «моя» меня посетило непонимание. И вообще, чего это она разозлилась на такой пустяк, как смех?       — Язык проглотила?       — Слушаюсь, госпожа, больше такого не повторится, — удовлетворившись моим ответом, она отпрянула от меня, и я смогла ровно сесть.       — Скоро состоится большой праздник в честь приезда моего брата, — оповестила она меня, все ещё недовольным голосом. — Не забудь, ты идёшь со мной.       Я кивнула, стараясь не смотреть ей в глаза.       — Вам сейчас что-нибудь нужно, госпожа? — осторожно спросила я.       — Нет, оставь меня.       Не смея противиться, я нырнула за дверь, прочь ушла как можно скорее. Оказавшись по ту сторону покоев, я закрыла лицо руками. Опять моё лицо полыхало. Что со мной происходит? Не в силах мириться со своими мыслями, я поспешила прочь от покоев.

***

      Спокойно сидя над книгой, никого не беспокоя, я отдыхала. Сегодня меня снова отпустили раньше, на что остальные слуги госпожи были, честно говоря, вообще не рады. Рядом со мной посапывала Шюлькыз, облокотившись на моё плечо. Как она мне рассказала, в тот раз Валиде-Султан её сильно отругала. Но за то, что Шюлькыз смело приняла свои ругания, Валиде взяла её к себе на служение, сказала, если хорошо службу справлять будет, навсегда останется. На её вопрос, что делали со мной, ответила, что тоже отругали за бездельничество. Не буду же я ей рассказывать, как меня прижали к дивану.       Вдруг к нам подошла уже привычная Фусун-калфа. Я уже было хотела разбудить Шюлькыз, но калфа покачала головой.       — Не нужно, пусть спит. Ты нужна, пошли.       Аккуратно, чтобы не разбудить Шюлькыз, я встала и пошла вслед за калфой. Когда мы начали приближается к баням, я спросила:       — Куда мы? Мы же недавно ходили.       — Надо, заходи. Тебя госпожа Айсу велела привести.       Мои глаза округлились от удивления. В шоке я вошла в баню. Почему госпожа захотела видеть этой ночью меня в покоях, а не одну из своих любимец. Панура я сидела в бане, пока несколько девушек послали меня тщательно вымыться. Я сидела и думала, что же меня ждёт.