Волшебный восток

      — Не уходи, прошу… — грустно протянула госпожа Айсу, потянув мою руку на себя.       — Всё хорошо, госпожа. Я всего лишь иду зажечь свечи и взять сменную одежду для вас, — сказала я так, как-будто объясняла маленькому ребёнку.       Даже в темноте я видела её недовольное лицо. Пришлось успокаивать и уговаривать её несколько минут, чтобы она отпустила меня. Перед тем, как пойти зажигать свечи, я решила накрыть её одеялом, потому что в комнате было достаточно прохладно. Поправляя край одеяла, я не заметила, как госпожа снова взяла мою руку. И поэтому, когда я поддалась назад, чтобы уйти, не смогла особо сдвинуться. Госпожа достаточно сильно дёрнула меня за руку, и я повалилась на неё. Честно сказать, я очень испугалась от такого её действия. Лежа на ней, я дрожащим голосом спросила:       — Госпожа, что вы делаете? Пожалуйста, отпустите, я же делаю все это для вашего же блага, — при этом я попыталась встать с неё, но другой рукой она обхватила меня за талию и прижала. От неё пахло вином, что, кажется, действовало не только на того, кто его пьёт, но и того, кто просто находится рядом. Было очень неудобно и неловко находиться в таком положении, и, кажется, это поняла не одна я. Госпожа Айсу, приложив все усилия, перевернулась, и теперь я оказалась под ней.       — Госпожа?..       — Молчи, — ответила она мне, а я начала ёрзать, чтобы попытаться выбраться, но она сразу же это пресекла, упёршись своей коленкой мне между ног и одной рукой подняла и крепко держала мои руки. Теперь я точно не смогу так просто выбраться. Это будет очень сложно сделать из-за усталости от праздника, щербета и длинной юбки, которая путается в ногах.       — В прошлый раз ты слишком сильно сопротивлялась, и я не смогла, — неожиданно прошептала госпожа, гладя меня другой рукой по щеке.       — Госпожа, прошу вас, не нужно… Тем более, я уже полностью получила своё наказание, — нервно ответила я, озираясь на её руку.       — Зато я своё наказание хочу получить навсегда, — грустно усмехнувшись, сказала она, глядя мне прямо в глаза.       Медленно, словно заходящее солнце, она начала наклоняться к моему лицу. В попытках предотвратить то, что сейчас произойдёт, я попыталась выдернуть одну руку из её хватки, и у меня получилось, потому что госпожа немного ослабила хватку. Я прижала мою ладонь к её рту и было уже хотела выдохнуть, что сейчас, может, смогу с ней договориться. Но она предприняла то, чего я вообще не ожидала. Госпожа лизнула мою ладонь, задевая шрам. От неожиданности я отдернула руку, а она, воспользовавшись этим, поцеловала меня. Она буквально впилась в мои губы. Я не могла сопротивляться, тело обессилено обмякло, и уже не хотелось сбежать. Странные чувства окутывали меня. Оторвавшись от моих губ, Айсу-султан осмотрела моё платье. Она начала быстро расстегивать пуговицы, находившиеся спереди.       — Госпожа, стойте… Мы не можем.       Но она лишь ещё раз чмокнула меня в губы, чтобы я не говорила. Девушка начала целовать мои ключицы и шею, при этом уже почти расстегнув все пуговицы. Стянув с меня курди, а затем и блузку, я осталась в одном энтари. Все ещё одаривая моё тело горячими поцелуями, она взглянула на меня, съёжившуюся от смущения.       — Не бойся, хватит этих метаний… — сладко прошептала мне она, скользя руками по моей талии и спине. — Мне кажется, энтари здесь лишнее.       Когда она захотела снять его, я схватилась за нижнее платье, не давая ей этого сделать. Она немного оторопела, а потом хихикнула. Быстро скинув с себя красиво расшитый жилет, она сказала:       — Чтобы ты не так стеснялась, я тоже избавлюсь от лишних вещей, не поможешь мне?       Я молча потянула руки к пуговицам на её курди и начала их расстегивать. «Что со мной? Что я делаю?» — думала я, но тело хотело другого, и, кажется, что на самом деле я тоже хотела этого, просто это пряталось где-то в подсознании.       Вскоре госпожа так же осталась в одном энтари, только её было полупрозрачное, ночное.       — Вы не… — хотела поругать её я за то, что та не поменяла ночное на дневное, как это требовалось, но она снова поцеловала меня, аккуратно, чтобы я не испугалась.       К удивлению, я углубляю поцелуй, и наши языки переплетаются. Мы отрываемся друг от друга, только когда кончается воздух. Меня так и тянет к ней. Она слишком притягательна, слишком великолепна. Мой взгляд так и бегает по ней, но я резко отвожу его. Сердцебиение учащается.       — Чего ты так волнуешься? Предвкушаешь дальнейшие? — хитро спрашивает она, гладя меня по груди.       — Прошу, давайте остановимся, пока не поздно, — пропищала я.       — Уже слишком поздно останавливаться, — ответила она мне и мягко сжала мою грудь, от чего я взволнованно вздохнула. Госпожа Айсу начала оставлять влажные следы от поцелуев, начиная от груди и заканчивая в области живота. Она задирает подол моего энтари. Я же стесненно поднимаю и скрещиваю ноги, преграждая ей путь.       Но она, применив немного силы, раздвигает их. Госпожа наклонилась ко мне, а её рука прикоснулась ко мне в том самом месте. Она начала целовать мою шею, отвлекая от её поглаживаний внизу.       — Расслабься, иначе я сделаю тебе больно. Поверь, я этого очень не хочу, — томно прошептала она мне в шею.       Её пальцы гладили мой клитор, а губы шептали слова успокоения. Она начала спускаться ниже, бережно проникая внутрь. Все было как во сне. Внутри меня бушевало море эмоций. То, что она делала со мной сводило с ума. Она не спеша двигает пальцами и, начиная проникать глубже, заботливо спрашивает:       — Тебе не больно? Не молчи, если будет неприятно, — госпожа целует ложбинку между моей груди и сладко-коварно говорит. — Ну же, отдайся мне полностью.       Кажется, ей тоже приятно только лишь от того, что она делает со мной, глядя на моё лицо. Медленно двигая пальцами, надавливая на чувствительные точки внутри, она слушает мои тихие стоны, которые я усиленно пытаюсь сдержать. Мне приятно, но в то же время, зная о том, что она почти насильно делает это со мной, становится так горько и даже мерзко. В душе каркают и кружатся вороны, показывая своё недовольство, а тело извивается от удовольствия.       — Не сдерживайся, я хочу слышать твой милый голосок, — ласково просит она меня, ускоряя темп.       — М, г-госпожа… — протягиваю я перед тем, как меня с головой накрывает волна удовольствия. Тело обессилено расслабляется на шелковой простыни. Кажется, что воздуха очень мало.       — Для первого раза достаточно, но, если бы не сопротивлялась, сил бы было больше, — сказала госпожа Айсу, целуя меня. — Твои губы словно сладкий персик, все никак не могу ими насытиться.       Переставая нависать надо мной, она ложится рядом и притягивает меня к себе.       — Мы устали, так что закончим на этот раз, — гладит она меня и накрывает теплым одеялом.       На этот раз? А что, будет ещё один? Жар от происходящего всё ещё со мной, я не могу так просто уснуть после такого. Что мы только что делали… Ах, а если кто-то слышал? Поползут жуткие слухи, и меня разорвут живьём. Госпожа же тем временем уже спокойно погружается в сон, и вскоре начинает слышаться сопение. В своих метаниях я не замечаю, как засыпаю. Но сон этот коварен, он водит меня за нос и кусается. Я ворочаюсь и недовольно мычу. Бегу от чего-то, тёмного и страшного, но в дали виден белый свет, к которому я тяну руки. Но спонтанно все заливает темнота, и, вздрогнув, я открываю глаза. Ещё явно ночь, в комнате такая же темнота, та единственная свеча давно потухла, прямо как я. Госпожа несильно меня держала, и тогда я приняла решение. Сбежать, скрыться в темноте, уйти. Бесшумно убираю расслабленную руку госпожи с меня и сажусь. Быстро найдя свои вещи среди раскиданной нами одежды, надеваю их и тихо начинаю подходить к двери. Чтобы не издавать лишних звуков, обувь не надеваю, иду босиком. Уже стоя у двери, я оглядываюсь и смотрю вглубь комнаты, пытаясь рассмотреть фигуру госпожи. Но тут же обрываю себя от этих попыток. Это случилось совершенно случайно, спонтанно, просто потому что ей нужно было заглушить разбушевавшуюся страсть, а под руку попалась только я. Но почему она тогда шептала мне все те нежные слова? Зачем?.. Глаза от чего-то стали важными, но я лишь смахнула лишнюю влагу и вышла из покоев. Надеюсь, больше не нужно будет ходить сюда каждый день. И с этими мыслями я тихо двинулась в гарем. Ушла так, словно меня и не было, будто я просто уложила госпожу спать и вернулась в главный зал. Ничего не было.

***

      Напевая себе под нос незамысловатую мелодию, я несу корзину с бельём в прачечную. Вчера, когда вернулась в гарем, просто легла спать, и сегодня также. Просто буду выполнять ту работу, что говорят калфы. Просто забуду, что было. Ведь своё наказание я уже, так сказать, отработала. Зайдя в прачечную, я оставила её работницам белье и поспешила приниматься за другое поручение. Нужно было с чем-то помочь одной наложнице. Подходя к дверям главного зала, я услышала, что там происходит какая-то суматоха, и чей-то знакомый голос. Зайдя в зал, увидела Лале, одну из служанок Айсу-султан. Она что-то спрашивала у девушек.       — Вы не видели Эрин-хатун? Она срочно нужна мне! — услышала я, подойдя ближе.       — Так вон же она, — сказала одна из девушек.       Лале обернулась к двери и увидела меня. Её лицо сразу перестало изображать беспокойство, и она выдохнула. Подбежав ко мне, она взяла меня за руки и сказала:       — Госпожа немедленно требует тебя к себе! А ещё, почему ты не пришла прислуживать ей утром, как обычно?       — Я не могу прямо сейчас пойти к госпоже.       — Ах, нет, Эрин-хатун, ты не понимаешь. Госпожа сейчас ужасно злая и раздраженная, она сказала, что если я не найду и не приведу тебя, то она вышвырнет меня из дворца! — жалобно сказала девушка.       — Понимаю, но я не могу вот так бросить порученные мне дела. Передай госпоже, что я приду к ней, как только закончу с поручениями, хорошо?       — Но…       — Никаких «но», — отрезала я и поспешила прочь.       Может, это было и жестоко вот так оставлять Лале, но я не очень хочу сейчас видеться с госпожой. Надеюсь, за это время её не выгонят из дворца.       Поднимаясь на этаж фавориток, чтобы помочь той девушке, которой я обещала, я захожу в предпоследнюю комнату на этаже.       — Здравствуй, Эрин, спасибо, что согласилась помочь, — сказала девушка, собирая свои вещи в сундуки.       — Мне не сложно, Эфра-хатун, но я не думала, что буду помогать тебе собирать вещи, — удивленно сказала я, присаживаясь рядом и начиная складывать тонкую шаль. — Почему тебя выселяют?       — Мне сказали, что так как госпожа Айсу редко зовёт меня к себе, меня переселят в более скромную комнату, и я снова буду жить с соседкой, — грустно улыбаясь, говорит Эфра.       — Оу, сочувствую…       — Не нужно, если так случилось, то на то воля Всевышнего.       После мы лишь перекидывались несколькими фразами, а когда до конца собрали вещи, я ушла. Я пыталась затянуть это дело, спрашивая что-либо, но девушка не особо разговорчива, потому мой план не удался. Шаги мои были тяжёлыми, прямо как и камень на сердце. Мне не хотелось думать о том, что произошло. И после этого идти к госпоже было страшно и неловко. Но, наверное, это чувствую только я, для неё, скорее всего, всё в порядке. Ведь меня тут и за человека не считают, я рабыня, лишенная свободы. Никогда не знала, что это. Свобода — такое легкое слово, как же хочется её почувствовать. С самого детства я всегда была заперта в клетку, находясь в своем дворце, и редко посещала светские приёмы и праздники, но, будучи принцессой, могла хотя бы передвигаться по своему дворцу и делать то, что взбредёт в голову, но воспитание этого не позволяло. А здесь, в этом ледяном дворце, я даже выйти не могу без разрешения. В этой жизни я никогда не смогу стать свободной. Так я и не заметила, как ноги привели меня к выходу в сад. Озираясь по сторонам, я не могла понять, как тут оказалась.       — Эй, ты что, потерялась? — послышался мелодичный женский голос. — Может, тебе помочь?       Обернувшись, моему взгляду предстала девушка лет двадцати пяти. Она стояла ровно, гордо глядя на меня. Её внешность была немного необычная для меня. Волосы были коротко стрижены, доходили они только до начала шеи. А карие глаза у неё были настолько тёмными, что нельзя было разобрать, какая у нее эмоция. Девушка немного странно говорила по-турецки, видимо, она родом не отсюда. Одета была не скромно, но достаточно сдержанно.       — Ты язык проглотила?       — Нет, нет, госпожа… И вы правы, я немного заблудилась.       — Видимо, ты новенькая, я тебя здесь раньше не видела, — сказала девушка, разглядывая меня. — Меня зовут Кютай, я здесь хазнедар. А как твоё имя?       — Эрин, госпожа.       — Эрин? Я не ослышалась? — переспросила Кютай, но на мой отрицательный ответ лишь сказала. — Тогда, мне есть о чём с тобой побеседовать, пойдём со мной, — сказала она и махнула мне рукой.       Я послушно последовала за ней. Шли мы недалеко и буквально через минуты три оказались перед дверью. Она достала из поясной сумочки ключ и, вставив в замок, прокрутила три раза. Зайдя внутрь, сразу почувствовался аромат крепкого чая. На полках виднелось два красивых сервиза и много мешочков. Видимо, ей нравится чайное искусство. Комната была небольшой, но очень уютной, выполненной в бежево-серых тонах. Хазнедар усадила меня на маленькую тахту и налила чай. Сама же начала перебирать бумаги на столе и что-то записывать.       — И так, вот то, о чём я хотела тебе поведать, — сказала она, закончив написание чего-то. — Отныне твоё жалование повышенно и ты будешь получать его два раза в месяц, а не один.       От этой новости я чуть не выронила хрупкую чашку и уставилась на хазнедар в полном недоумении.       — Что? Чем я это заслужила?       — А ты разве не знаешь? — ответила она мне вопросом на вопрос, но, когда Кютай не увидела на мне познания в этом, лишь странно улыбнулась и сказала. — Ну, тогда не буду портить сюрприз.       — Прошу вас, скажите, иначе меня будут мучить раздумья об этом целый день!       Но Кютай снова покачала головой и подлила мне чаю.       — Допивай и торопись туда, где тебя ждут, — отмахнулась она загадкой.       Положив в свою сумку то, что она писала, девушка поправила причёску и повернулась по мне.       — Я выведу тебя к кухне. Дальше, думаю, ты найдёшь путь.       Допив пряный чай, мы вышли из комнаты. Хазнедар закрыла её на тот же ключ. Проходя мимо выхода к саду, я задала вопрос:       — А почему ты живёшь так рядом с садом?       — Люблю природу и свежий воздух. Особенно, когда работаю, — грустно глянув на выход, она продолжила. — Это малый сад дворца, в нём прекрасно, но не так, как в центральном саду. Ты уже была там?       — Нет, я и в малом то не была. Не думаю, что нам можно туда ходить без разрешения.       — Жаль. В следующий раз, если придёшь ко мне, постараюсь провести нашу встречу в саду, — улыбается она.       Улыбка на моём лице появилась сама по себе. Мне нравится Кютай, она хоть и серьёзная, но очень честная и добрая. С ней легко найти общий язык, ну так мне кажется. Почти всю дорогу мы разговаривали, так что, когда оказались около кухни, мне стало грустно. Как я поняла по её рассказам, Кютай достаточно занятая, потому не думаю, что буду видеть её очень часто. Распрощавшись, мы разошлись, я отправилась на поиски Лале. Во-первых, чтобы убедиться, что она все ещё во дворце, а во-вторых, нужна ли я ещё Айсу-Султан. Нашла я верную служанку госпожи Айсу не сразу. Расспросила евнухов и несколько человек с кухни, ответов не получила. Фусун-калфа тоже ничего особо мне не сказала, так как даже за день ещё не видела Лале. В итоге я нашла её дремлющей на деревянной лавочке, около покоев госпожи. Аккуратно начала трясти девушку за плечо, пытаясь её разбудить. Она резко и испуганно вздрогнула и раскрыла глаза. Её взгляд сначала метался в разные стороны, а потом уставился на меня.       — Лале, чего ты тут делаешь?       — Госпожа сказала, что без тебя она меня не впустит и вообще будет все время у себя, пока не увидит тебя. Она даже от еды отказывается! — взволнованно сказала Лале, вцепившись мне в руку.       — Как это от еды отказывается?.. Даже кофе не пила с утра? — тут уже начала волноваться и я.       — Да, даже его не пила.       Ахнув от искреннего удивления, я присела рядом с Лале. Это уже что-то серьёзное. Тут даже моё сердце начало взволнованно биться. Но почему ей настолько важно, чтобы я явилась к ней? Собрав все свои силы и чувства в кулак, я сказала:       — Хорошо, я пойду к госпоже, — если о том, что она отказывается от еды, узнает Валиде, нам несдобровать. — Лале, ты пока сходи на кухню и принеси чего-нибудь.       Девушка живенько поднялась с лавочки и поспешила выполнять мою просьбу, а я постучала в покои Айсу-султан. Когда ответа не послышалось, мне пришлось просто зайти.       — Госпожа, вы меня звали? — мой голос предательски начал дрожать, когда я зашла в покои, оглядываясь по сторонам.       — Звала, — послышалось из-за балдахина. Значит, она в спальной зоне.       — Прошу прощения, что не смогла сразу прийти… Думаю, будет лучше, если…       — Почему ты просто ушла? — перебил меня жёсткий голос, но, когда я ничего не ответила, послышалось лишь недовольное мычание. — Сегодня вечером собери свои вещи и… Хотя нет, ничего, на этом всё, оставь меня.       — Как прикажете, госпожа. Но, прошу вас, поешьте, — когда в ответ снова послышалась тишина, я лишь развернулась к выходу. — Лале принесёт вам обед.       Выпорхнув из покоев, мне хотелось рыдать. От чего-то непостижимого, непонятного. Почему так больно? От чего? Я не должна это чувствовать. На всей скорости я поспешила вперёд. Хотелось убежать как можно быстрее, как можно дальше. Казалось, стены давят на меня. Заворачивая за угол, врезалась в кого-то высокого и твёрдого.       — Осторожно, — сказал знакомый голос. Подняв глаза, я увидела господина Мехмета.       — Здравствуйте, эфенди, — поспешно присела я. — Извините, что налетела на вас.       — Ничего, — он начал приглядываться в моё лицо и неожиданно выпалил. — Вспомнил! Ты же та наложница, что была с сестрой на празднике!       — Всё верно, эфенди.       — Ты из её покоев? — в ответ на вопрос я кивнула. — Ну, раз ты от туда, то у неё сейчас должно быть прекрасное настроение, — смеясь, сказал Мехмет, от чего заставил мои уши покраснеть.       — Не думаю. Госпожа Айсу сейчас не в лучшем настроении.       — Как же так? Ты, вроде, очень даже симпатичная, — сказал господин, потирая подбородок. — Ну ладно, иди. Я с ней поговорю, и она тут же придёт в себя.       Султан Мехмет двинулся к покоям, я же в противоположное направление. Буквально летя по коридорам, незаметно для себя я пришла к входу в зал гарема, но, не успев туда войти, меня куда-то затащили. Оказалось, это Фусун-калфа, схватившая меня. Как выяснилось, это её комната и ей явно что-то нужно.       — Что случилось, Фусун-Калфа? Зачем так делать? — отдышавшись, сказала я.       — Если бы я тебя так не затащила, ты бы меня слушать не стала и убежала бы. — Присядь, — говорит она и почти силком усаживает меня на диван, усыпанный небольшими подушечками.       — Ну говори, я вся во внимании.       — В общем… Как бы правильно выразиться… — мнется калфа.       — Хватит топтаться на месте, говори! Мне ещё вещи собирать… Хотя собирать-то и нечего особо.       — Как это нечего? А платья и украшения?       — Разве они не казенные? — тут уже удивилась я, немного привстав от удивления и выронив подушечку, которую держала в руках на случай, чтобы отразить своё недовольство на ней, а не на калфе.       — Ни в коем разе, все твоё. И можешь не волноваться, всё принесут и подготовят.       — Ну уж надеюсь, но зачем мне это всё с собой? Куда это всё носить? Наверное, на рынок, чтобы купцов к себе привлечь.       — Как куда носить? На праздники, прогулки, да к госпоже в покои, — она усмехнулась. — Ну в крайнем случае по этажу фавориток можешь походить, чтобы на тебя другие наложницы поглазели.       — А? Этаж фавориток?       — Да. Уже забыла, что стала одной из любимец? — тут она задумалась, хмуря брови, потом посмотрела в небольшое окошко, из которого виднелась маленькая часть красивого вида, и снова перевела своё внимание на меня. — Ты так удивилась, что переезжаешь. Думала, тебя из дворца выселят?       Утвердительно кивнув, я заставила её громко смеяться и, кажется, даже до слез. Мне думалось, что от её хохота потухнет свеча, стоящая на небольшом столе.       — Если бы тебя выселяли, стали бы поднимать жалование? Его подняли в… — увидев мое лицо, все еще выражавшие шок и одновременно «Я знаю про жалование», Фусун-калфа начала объяснять дальше. — Проще говоря, нам приказали переселить сегодня вечером на этаж фавориток, поэтому, видимо, тебе и сказали собрать вещи, но не пояснили практически ничего.       Всё ещё отходя от удивления, я задумалась. Ведь правда, зачем меня выгонять, если мне повысили жалование. Что же я такая глупая. Мысленно ударяя себя по лицу, я поднялась с мягкого дивана.       — Что же, если на этом все, я могу идти?       — Да, но никуда не уходи из главного зала, после обеда я приду за тобой.       Я аккуратно перелистывала страницы книги и меня отвлек шум в центре зала. Сначала я не обратила на это внимание, но когда пришлось перечитывать текст по несколько раз, оторвала глаза от книги. Шум исходил от предсказуемого мной человека. Она быстро ходила туда-сюда чуть ли не запинаясь о свое длинное платье. Кричала и махала руками, что-то гневно рассказывала своей служанке. Было легко догадаться, кто это был. Конечно же Фатима. Мне тут же захотелось уйти, но я плачевно вспомнила, что мне сказала Фусун-калфа. Я мрачно вздохнула. Воздух в присутствие этой женщины будто бы становился тяжелее и напряженнее. Дышать в ее присутствие — как яда глотнуть. Попытавшись снова вникнуть в книгу, я потерпела сокрушительное поражение. И когда до моего уха долетело что-то про наложницу, которой подняли жалование и сразу выделили отдельные покои, я отложила чтение насовсем. Как бы мне ни было неприятно видеть и находиться с Фатимой, я решила прислушаться. Несмотря на то, что она, скорее всего, злобно рассказывает слухи, они могут быть весьма полезными. Я навострила слух и подвинулась чуть ближе к центру зала, но так, чтобы меня не заметили.       — Зелем, ты представляешь, какой-то девушке после всего одной ночи с госпожой сразу же выделили личные покои и увеличили жалование! Говорят, что в целых три раза! — бедная служанка, боявшаяся что-либо возразить своей злившейся госпоже, лишь кивнула. — Это нелепица! Я так долго добивалась всего, что у меня есть, а какая-то пигалица так легко это получила! Так ещё и вовсе может занять моё место! Я её уничтожу!       По спине покатился холодный пот. Кажется, она говорит про меня. И как слухи так быстро разлетаются? Теперь мне несдобровать. Пока не стало ещё хуже, поспешу скрыться. Тихо, словно тень, начала двигаться в ту сторону, где раньше просто спокойно читала. Я почти уселась на прежнее место, как меня окликнули:       — Подслушала и в тихую уходишь, как не стыдно! — насмешливо сказала Фатима. — Хотя по сравнению с той девушкой из слухов, даже она лучше тебя будет.       — Кто знает, может этой девушкой окажусь я, а? — цинично сказала я, вскинув подбородок.       На мой ответ любимица Айсу лишь ухмыльнулась и со смехом удалилась на этаж выше. Ну ничего, пусть пока сидит на этаже фавориток до поры до времени, но скоро она упадет от туда так же быстро, как и поднялась. Гневно открыв книгу, я оказалась на странице, до которой еще очень далеко. Название главы даже на первый взгляд притягивало и интриговало. «История и начало правления женщин в Османской Империи, » — кричало название. Но взвесив все «за» и «против», я приняла решение ознакомится с этой частью книги, не находясь под пристальными взглядами других наложниц. И как у меня вообще оказалась эта книга? Не припомню, чтобы я одалживала у Фусун-калфы или Айше-хатун. Как она ко мне попала — это очень интересно. Но пока я её не прочитаю, никто не узнает, что она у меня есть.       Еле дождавшись окончания обеда, мне нетерпелось увидеть Фусун-калфу. Сгорая от ожидания, я начала нервно теребить часть своего платья.       — Чего сидишь нервничаешь, счастливица? -послышалось где-то сбоку. Обернувшись, я увидела свою драгоценную подругу, Шюлькыз.       — Шюлькыз? Давно мы с тобой не виделись. И почему ты назвала меня счастливицей? Ты что, знаешь про…       — Конечно, знаю, я ведь теперь на службе у Валиде-султан, а все дела гарема проходят только после её одобрения. Ты бы знала, как госпожа Айсу долго ругалась с ней из-за всего этого.       — Дальше можешь не продолжать, — вздохнула я. — Ты сама как? У тебя всё хорошо?       — Ага, не волнуйся за меня, я достаточно живучая, — на её вопрос я слабо улыбнулась. — Когда переедешь на этаж фавориток, будем видеться чаще.       — С чего такие выводы? Тебя же не приставят ко мне, — удивление уже который раз за этот день сияло на моем лице.       — Разумеется, не приставят. Но госпожа приказала мне присматривать за тобой и разрешила видеться почти в любое время.       Я будто бы почувствовала легкость во всём теле и как бабочка вспорхнула к Шюлькыз. Заключив ее в очень крепкие объятия, из моих глаз чуть не полились слёзы. Наконец-то я смогу чаще видеть дорогого мне человека, моего самого близкого и первого друга.       — Ну-ну, всё, — похлопала меня по спине девушка. — Эрин, ну правда, хватит, а то задушишь меня, — наигранно кашляя, Шюлькыз заставила меня выпустить её из своих тисков. Дальше наш разговор, к сожалению, не продолжился, так как Шюлькыз нужно было идти к Валиде, а за мной пришла Фусун-калфа. Под завистливые взгляды перешептывающихся наложниц, мы вышли из зала и поднялись по небольшой каменной лестнице, которая вскоре открыла нас девушкам снова, только наверху.       Когда кого-то в гареме делали особенным — это было значимое событие, все глазели с особым вниманием. Становление фавориткой так же являлось таким событием. Когда мы остановились перед дверьми моей новой комнаты, я почувствовала что-то неладное. Но, решив, что это просто маленькое волнение, смело перешагнула порог, насколько могла. Покои были достаточно просторными, но тёмными. Даже бежевые стены не давали комнате дополнительного света. В воздухе витал запах грусти и каких-то благовоний, что по-видимому использовал бывший хозяин. И было что-то знакомое здесь, мебель стояла не на своих местах, будто её поставили впопыхах. Приглядевшись, меня осенило. Сегодня утром здесь я помогала Эфре-хатун собирать её вещи для переезда. Моё лицо исказилось от наполняемых меня чувств. Меня поселили в её комнату, сделав отдельные покои. Мне было известно, что Эфра-хатун жила с соседкой, но та заболела и из-за этого находилась у лекарши. Поэтому скорее всего их обоих переселили в другие покои. Но зачем из двухместной комнаты мне сделали личную? Я бы спокойно могла жить с соседкой. Оглядывая место, где раньше по бокам стояло две кровати, я тяжко прикрыла глаза. Заметив это, Фусун-калфа крикнула слугам заносить все нужные вещи быстрее и повернулась ко мне:       — Тебе что-то не нравится? Если это так, можно переставить мебель или… — она не договорила, я оборвала её на полуслове.       — Нет, не нужно, просто раньше тут жили целых два человека, а их выгнали из родной для них комнаты и поселили одну меня. Понимаешь, меня мучает совесть.       — Какая ты странная, любая другая бы прыгала от счастья, при этом зная о том, что сама будущая повелительница об этом приказала, — сказала калфа, но тут же отвлеклась на евнухов, которые столпились у двери. — Ну как вы несёте! Сейчас же всё внутри перевернётся! О Аллах, за что ты так со мной!       Будущей повелительницы? О ком это она? Неужели о Айсу-Султан? Но разве не её мать сейчас правит империей? Нужно расспросить кого-нибудь, кто может знать об этом. Думаю, можно узнать у Айше-хатун или у её госпожи Эке-султан, но выяснить у второй будет сложнее. Я не могу просто так прийти и начать её расспрашивать. Тут в голове всплыла мысль о книге, которую я отложила для чтения в уединении. Если вспомнить название той главы, то тогда, по сути, там должно быть что-то про правление, правила, традиции и про саму Османскую Империю. Удивительно, что я не сразу поняла, про что эта книга. Хотя с полустертым названием на обложке и предисловием больше похожим на сказку даже мудрец бы не сразу догадался, про что она. Угрюмо сев на кровать, я опёрлась локтем на колено и положила голову на ладошку. Как же трудно осознавать, что теперь я буду жить одна в отнятой у кого-то комнате. Не будет слышно шепотков, смеха и вечных ночных разговоров и приемы пищи я буду принимать одна. И что мне теперь вообще нужно будет делать? Конечно, без дела я сидеть не буду. Но правда, чем мне заниматься? Прислуживать никому нет надобности, сопровождать тоже. Ну, если так и пойдёт, наверное, займусь учёбой. Я оглядела покои еще раз. Было много полок, и евнухи занесли целых два сундука почти под край набитых чем-то.       — Что это?       — Твои вещи, для начала, -сказала калфа, убеждаясь, что всё занесли и ничего не забыли. — Через два дня тебе подберут и выделят трёх слуг, а на сегодня я приставлю тебе кого-нибудь из гарема.       Выслушав еще несколько новых пунктов моей жизни, я попросила Фусун-калфу оставить меня одну. Мне нужно подумать, как жить дальше. Став одной из фавориток, ты должна из кожи вон лезть, чтобы выжить. Наложницы не отдадут своё место просто так и могут устранить соперницу, если им это понадобиться. Но ведь изначально это просто было моим наказанием за наглость. Госпожа хотела проверить, смогу ли я выдержать такую роль и, убедившись, решила меня ещё помучить. Тогда не имеют никакого смысла все её нежности, снисхождения за мелкие проступки, подарки в виде того же платья. Во дворце все считают госпожу Айсу очень строгой и серьезной, даже в некоторой мере жестокой. Почему же она так относится ко мне? Чего она хочет? Я уже ничего не понимаю. На эти вопросы мне самой не найти ответа, и спросить не у кого-то. С ними мне нужно идти к Айсу-султан. К моему страшному и слишком притягательному сну. Во всех этих раздумьях, я не заметила, как облокотилась на резную балку кровати. Балдахин легко накрыл меня, создав ощущение усыпляющего тумана. Так я почти провалилась в сон, но сделать мне это не дали крики снаружи. Опять в гареме поссорились и затеяли что-то. Именно это пришло мне в голову первым, но, когда послышался детский визг, меня уже и след простыл из личной комнаты. Летя вниз по лестнице, я чуть кубарем не покатилась с неё. Быстро забежав в общий зал, мои глаза расширились то ли от гнева, то ли от непонимания ситуации. Из-за столпотворения никто не заметил, откуда я пришла, да и в принципе никто особого внимания на меня не обратил. Сначала. Моему взору предстала ужасная картина. Несколько старших наложниц кричали и замахивались на кого-то маленького. Ребенок сжался в комочек и дрожал, пытался им ответить, но в ответ девушки либо злостно смеялись, либо оскорбляли его. Остальные просто глазели и ничего не делали. В груди защемило. Казалось, от злости в легких не хватало воздуха. Меня переполняло недовольство. В ту же секунду мои ноги сами повели меня в эту гущу. Растолкав зевак, я сумела рассмотреть этого маленького человека. Это была низенькая девчушка с медно-русыми растрепанными волосами и взглядом, наполненным слезами. Она еле держалась, чтобы не заплакать. Из-за оскорблений её хрупкие плечики подрагивали.       — Ты такая никчемная, не можешь нормально ни учиться, ни прислуживать, а уж о покоях госпожи и не думай! Зря я тогда заступилась за тебя! — с этими словами высокая девушка замахнулась на неё. Удар почти достиг лица девушки, она в страхе зажмурилась, готовая принять пощечину. Я со всех своих сил и скорости двинулась к ней. Успев перехватить руку высокой девушки, на меня посыпалось множество взглядов. Не могу терпеть, когда обижают тех, кто слабее.       — Что вы делаете? Она же меньше вас, как так можно?! — почти кричу я на наложниц, прижимая девочку к себе и чувствуя, как пояс моего платья становится мокрым. — Тут над человеком издеваются, а все остальные просто глазеют! Придёт Фусун-калфа — я ей все расскажу, — ругала я тех зевак, кто стоял позади. Обидчицы девочки в моих руках, скалясь, поспешили удалиться. Остальные расходились более медленно, но после моего угрожающего взгляда ускорились. Еле доведя спасённую девочку до моих покоев, я усадила ее на маленький диванчик недалеко от кровати. К сожалению, из-за необустройства мне даже воды ей дать не удалось .Присев рядом, я прошептала:       — Эй, тише, сейчас все хорошо, — чтобы мои успехи не пошли крахом, я начала поглаживать ее по спине. — Тех злодеек больше нет, успокойся.       — С-спасибо, что спасли меня г-госпожа, -шмыгая носом пропищала девочка.       Сейчас, приглядевшись, стало понятно, что ей где-то двенадцать-тринадцать лет, просто она очень худенькая и невысокая. Подол платья был изодран, и это было очевидно, потому что одежда была явно ей велика. Было видно, что за ней никто особо не заботится и не приглядывает.       — Как тебя зовут, милая? — аккуратно спросила я.       — Р-рабия, госпожа, — пропищали мне в ответ.       — Скажи, Рабия, почему они издевались над тобой?       — Девушки решили п-проверить, смогу ли я прислуживать кому-нибудь, а в итоге оплошала… — грустно протянула она.       Слушая ее и гуляя глазами по полкам, я заметила на одной из них гребень. Неожиданно встала, чем изрядно удивила Рабию, но вскоре быстро села к ней обратно, когда взяла расчёску.       — Повернись-ка ко мне спиной, — девушка настороженно сделала то, что я сказала, и гребень нежно начал расчесывать ее медные густые волосы. — Хочешь, чтобы тебя больше не обижали? — Рабия прошептала согласие и я продолжила. — Тогда научись отказываться и вовремя обращаться за помощью, в этот раз я сама доложу об этом Фусун-калфе.       — Благодарю вас, госпожа.       Закончив расчесывать волосы Рабии, я повела девчонку к узорному зеркалу. Она довольно заулыбалась и начала мне кланяться. А когда, благодаря моим убеждениям прекратить, успокоилась, послышался вопрос:       — Госпожа, можно узнать ваше имя, чтобы я могла молиться о вашем здравии и благополучии?       — Моё имя Эрин. А теперь пойдем, отведу тебя в спокойное место, а сама пойду к Фусун-калфе. Но перед этим вот, держи, — я вложила ей в руку тот самый гребень.       Изумленная, она приняла подарок и вновь начала сыпать на меня водопад благодарностей и поклонов, из-за чего я еле смогла вытащить её из покоев и пойти к главной смотрительнице гарема.       После того, как я отвела Рабию в спокойное место, а именно на кухню, потому что там точно лучше, чем в главном зале наложниц, мой путь состоял в том, чтобы найти смотрительницу. Её не было ни в своей комнате, ни на кухне. Она как сквозь землю провалилась. Бегая по коридорам туда сюда, неожиданно наткнулась на двух неизвестных мне служанок. Завидев меня, они тут же встрепенулись и зашептались между собой. Впрочем, я к этому привыкла, ведь меня особо в этом дворце не жалуют. Далее одна из них почти вплотную подошла ко мне и, почти приказывая, сказала:       — Иди за нами, тебя Валиде-Султан желает видеть, немедля.       О нет, еще и этой коварной женщине я зачем-то понадобилась. Да снизойдёт на меня ее милость. С этими мыслями я послушно двинулась за девушками, что явно были не особо довольны нахождением рядом со мной, но ослушаться приказа не могли. Идя за служанками, я уже представляла, что меня ждет, и думала, как буду из этого всего выкручиваться. Мне нельзя ссориться с Валиде, наоборот, мне нужно попытаться заслужить её доверие и, может, даже покровительство.       Волнение и страх переполняли меня, хоты мы только подошли к дверям покоев. Девушки, обменявшись шепотками, грозно глянули на меня и открыли двери. Внутри было прохладно, огонь в камине слабо трещал, почти гас. Но хозяйку комнаты это явно не волновало. Стоя перед властительницей гарема, я пыталась стоять ровно и не показывать того, что я нервничаю. Девушки, которые привели меня, лишь поклонились госпоже, но внутрь заходить не стали. Значит, Валиде не хочет, чтобы наш разговор слышали лишние уши. Медленно, я начала подходить к Валиде-султан, чтобы поцеловать подол ее платья. Присев и взяв в руки край роскошного платья, я поцеловала его, властительница гарема довольно улыбнулась.       — Я рада, что ты научилась подобающе себя вести. Присядь-ка, — похлопала Валиде рядом с собой.       Боясь неизвестно чего, я села на резную тахту рядом с ней. Женщина слишком добро смотрела на меня, от чего по спине пробежали мурашки. Поправив платье и сложив руки на коленях, я пыталась не показывать своих опасений. Валиде взяла с небольшого серебряного столика щербет и отхлебнула немного. Даже от такого простого ее действия я дергалась, ожидая, когда она уже наконец-то начнет полноценный разговор.       — Я позвала тебя, чтобы поздравить с тем, что ты стала любимицей моей обожаемой дочери, — она начала легонько вертеть стакан с щербетом в руке. — И надеюсь, ты справляешься с теми наказаниями, что я повелела тебе, — она покосилась на меня.       — Да, госпожа, — неуверенно прошептала я, чем заставила её посмотреть на меня недовольным взглядом, требующим объяснений.       — Честно признаться у нас с Айсу-султан возникли некие разногласия… Поэтому…       — Какие еще разногласия? -послышался голос, которого я точно не ожидала услышать.