Волшебный восток

      — Какие ещё разногласия? — поинтересовался мягкий женский голос.       Когда я обернулась, моему взору предстала госпожа Айгуль, держащая за руку господина Ибрагима. Мальчик радостно улыбался при виде своей бабушки и, кажется, меня тоже.       Я быстро приподнялась и присела в неглубоком поклоне и хотела было остаться стоять, но Валиде-султан рукой показала мне сесть на место. Беспокойно опустившись на мягкий диван, я снова затаила дыхание, так как рядом с Валиде было очень страшно дышать, не то что сидеть. Но вот кто точно моих опасений не подтверждал, так это господин Ибрагим. Он ловко и быстро уселся около Валиде, чем заслужил гневный взгляд от своей матери.       — Не ругайся на него, Айгуль, — улыбнулась властительница гарема, приобняв внука. — Присядь и ты.       Айгуль тут же оказалась рядом с Ибрагимом и, поправив непослушную прядь на его волосах, обратилась ко мне:        — Эрин-хатун, про какие ещё такие разногласия с госпожой Айсу ты говоришь? — она перестала хмуриться и сказала. — Мехмет был у неё сегодня утром и сказал, что госпожа была в отличном настроение после того, как ты вышла из ее покоев.       — Ах, я оговорилась, это просто было небольшое недопонимание из-за того, что я опаздывала к госпоже, потому что мне поздно сообщили, — нервно сглотнув, я продолжила. — Вот она меня и поругала чуток за опоздание.       — Не пугай меня так больше, хатун, — серьезно прогремела Валиде. — Предположительно, это было ожидаемо, что Айсу отчитала тебя за это. Она не любит опоздания. Но не стоило называть это разногласиями.       Кивнула так уверенно, несколько могла, но внутри я прыгала от радости, что не пришлось придумывать причину разногласий. Госпожа Айгуль — моя спасительница!       — А зачем госпожа Эрин ругала? — поинтересовался маленький Ибрагим.       — Ибрагим, это не тот вопрос, о котором тебе следует думать, — Айгуль вновь начала поучать сына. -Извини, Эрин-хатун, он ещё мал и не знает всех приличий и правил. Ох, да как же будет трудно женить его в будущем.       — Не волнуйся об этом, Айгуль, это случится ещё совсем не скоро, — ласково сказала Валиде.       Оторвавшись от разговоров госпожей, я начала наблюдать за господином Ибрагимом. Он буквально был лучиком света, выглянувшим из-за темных туч. Весело болтал ногами и смотрел по сторонам, а когда сообщал о чем-то заинтересовавшем его своей матушке, та лишь глядела на него с усталой улыбкой. Видимо Айгуль-султан очень устает, воспитывая этого славного сорванца. Думаю, когда он вырастет, будет еще тем красавцем.       От присутствия Ибрагима и его матушки мне явно становилось чуть спокойнее. Однако, через полтора часа Валиде пожелала поговорить с Айгуль наедине и поэтому повелела мне уйти, но перед этим отвести господина Ибрагима в его покои. Ослушаться Валиде-султан — это как головы лишиться, поэтому противиться не стала. Аккуратно взяв мальчика за руку, мы вместе с ним вышли из покоев главы гарема. Пришлось идти медленнее обычного, так как маленький господин ходил не так быстро, как я. Обычно мой шаг напоминает бег. Особенно быстр он был в вечернее время, когда тёмные коридоры освещают тусклые огни факелов. Уже было достаточно поздно, поэтому мне нужно было быстрее передать господина в руки его слуг. Так как путь до его покоев мне был неизвестен, сначала нам нужно было дойти до главного зала гарема, а там спросить у Борхана-аги или у одной из калф.       — Госпожа Эрин, а почему Валиде позвала вас к себе? Она вас ругала? — снова задался немыслимым для него вопросом господин Ибрагим.       — Всёв порядке, эфенди, меня ни за что не ругали, — терпеливо объяснила я ему. — И зовите меня Эрин-хатун, так будет правильнее.       — Почему мне все всё время велят говорить так, шагать так, кланяться всем, — грустно протянул мальчик, крепче сжимая мою руку. — М, почему, госпожа Эрин?       — В этом дворце есть свои правила и законы, которые следует соблюдать, чтобы хорошо жить, господин, — серьезно проговорила я, в ответ сжимая руку юного османа. — Когда я только прибыла сюда, тоже задавалась этими вопросами, но сейчас уже почти привыкла ко всему.       — Правда? — когда на его вопрос я утвердительно кивнула, он глянул на меня настолько глубокомысленно, что мне показалось, будто он и не так мал как кажется. Он понимает всю суровость и тяжкость жизни тут, хоть и является шехзаде. — Тогда пообещай мне, что у тебя всё будет хорошо… Но если что-то случится — обращайся ко мне! Я всегда тебе помогу!       Хихикнув от умиления, я ответила:       — Как прикажете, эфенди.       — Не смейся! Я вообще-то серьезно! — гордо ответил он.       Под такие лёгкие и весёлый разговоры мы быстро дошли до внутреннего дворика, где чаще всего можно было встретить Бархана-агу или Фусун-калфу. Тут было холоднее, чем в покоях. Прямо нам навстречу вышел Бархан-ага. Заметив нас, он лучезарно развел руками.       — О, Аллах, кого я тут так поздно вижу, шехзаде Ибрагим! — он кинул слегка недовольный взгляд на меня. — А ты Эрин-хатун, чего не у себя?       — Так господина Ибрагима в покои веду, — съязвила я.       — Цыц, ты мне тут не огрызайся, хатун, лучше давай сюда господина, я сам его отведу.       — Нет! Я хочу, чтобы госпожа Эрин меня отвела! — топнул ногой недовольный шехзаде.       — Как пожелает мой шехзаде, но позвольте указать вам дорогу, — мягко ответил ага, показывая мне рукой, в какую сторону идти.       Мы пошли в сторону, указанную агой. По пути господин Ибрагим начал зевать, и поэтому я взяла его на руки. Хоть мальчик сначала и сопротивлялся, говорил, что он взрослый, но после моих уговоров всё же согласился и позже уже посапывал у меня на плече, обняв за шею. Дойдя до покоев, я передала его служанке, что бережно взяла его на руки и поблагодарила меня.       Путь назад мой был молчалив и тих. Неторопливо дойдя до внутреннего дворика, я свернула к лестнице на верхний этаж. Там, наверху, было темно и мрачно. Хмуро шагнув в эту темноту, я осторожно поднялась наверх. Дойдя до двери своей новой комнаты, отворила тяжёлые двери. Открыть их было трудно, но вот захлопнуть очень легко.       Пройдя в середину комнаты, я опустилась на угловой диван недалеко от кровати. Этот день был слишком большим грузом. От усталости я не могла ничего делать, ни переодеться, ни смеяться, даже плакать сил не было. Глаза закрыла приятная, томная пелена. Это один из тех случаев, когда мне хочется, чтобы сон побыстрее забрал меня. Спасибо ему, ведь так он и сделал.

***

      Пробуждение наступило странно, от громких звуков и чьего-то хождения.       — Так, это ставьте сюда. Аккуратнее, прольешь! — командовал знакомый голос. — А вы чего стоите?! Будите госпожу! — яростнее сказал он же.       После этих слов меня начали легонько трясти за плечо, пытаясь разбудить. Просыпаться очень не хотелось, так как не знаю, когда мне ещё представится случай поспать настолько долго, как сейчас. Спустя еще нескольких потряхиваний пришлось открыть глаза, потому что мне очень не хотелось, чтобы оторвали моё плечо, и из-за того, что у меня изрядно затекла спина. Перед собой я увидела девушку, она показалась мне знакомой. Наверное, видела её в гареме. Оглядевшись и как-будто убедившись, что нахожусь всё ещё на той же тахте, попыталась подняться и ровно сесть. К сожалению, спросонья у меня это сделать не получилось. Поднявшись, я качнулась в сторону и облокотилась о спинку тахты вместо того, чтобы сесть ровно. Девушка от таких достаточно резких телодвижений испугалась и подхватила мою руку, благодаря чему и не ударилась головой об стену.       — Вы в порядке, госпожа? — взволнованно спросила она.       — Д-да, да, просто ещё не проснулась, — охрипшим ото сна голосом процедила я.       Я потёрла переносицу, наказывая себе на будущее больше не засыпать на тахте и думая, почему в моих покоях так много людей. Знакомым голосом оказалась Фусун-калфа, велевшая слугам вносить еду. Заметив, что меня наконец-то разбудили, она махнула рукой, и передо мной тут же поставили тазик, а девушка, стоящая рядом, взяла в руки кувшин с водой. Я подняла руки над тазом, и тёплая вода полилась мне на ладони. Вода привела меня в более менее бодрое состояние, и теперь было легче ориентироваться во всём происходящем вокруг.       На столике недалеко от тахты уже располагалось несколько блюд и питьё. Пахло от всей этой красоты просто изумительно! Кажется, в этом мире больше всего я люблю долгий сон и вкусную еду. Пересев ближе к столу, внимательно начала рассматривать кушанья. Первой меня привлекла углублённая тарелка, в которой были жареные яйца с перцем и ещё какими-то овощами.       — Что это? — обратилась я к Фусун-калфе с горящим интересом в глазах, ведь я ни разу такого не пробовала.       — Мэнэмэн. Это очень вкусно, госпожа, — она показала мне на шёлковую салфетку с хлебом на ней. — Возьмите небольшой кусочек и макните.       Так я и сделала, потому что было больно интересно попробовать. Отломила немного хлеба и осторожно макнула в середину блюда. Попробовав, я изумилась от того, насколько это вкусно. Увидев радость на моём лице, калфа сказала:       — Если вам понравилось это блюдо, вы только прикажите, и его будут подавать чаще, — улыбнулась она. — Пока вы трапезничаете, я кое-что расскажу. Так как ты, Эрин-хатун, теперь фаворитка, у тебя будут не только собственные покои, но и служанки.       Девушка, которая лила воду из кувшина и помогла мне, когда я только проснулась, присела в неглубоком поклоне:       — Меня зовут Фатиха, госпожа, — она робко посмотрела на меня.       — Красивое имя, Фатиха, — рассуждаю я.       — Благодарю, госпожа.       Было странно слышать к себе обращение «госпожа». Взяв в руки чашку с чаем, я вдохнула его аромат, пытаясь принять это. Запах вызывал спокойствие. В эту же минуту в дверь постучали.       — Наверное это ещё одна рабыня, что будет тебе служить. Я отправила её за сладостями, не ожидала, что она будет так долго, — недовольно качая головой, говорит Фусун-калфа.       Когда дверь открылась, в неё тут же влетел медно-русый вихрь. Впопыхах девушка кланяется, запнувшись об юбку, и чуть ли не падает, от чего Фатиха инстинктивно тянется её поймать. Калфа, стоящая недалеко от двери, вздыхает, а девушка наконец-то выпрямляется и под мои удивления произносит:       — Здравствуйте, госпожа, я Рабия, — когда она подняла голову, то тоже удивилась, увидев меня.       — Почему ты опоздала? — немного грозно спросила Фатиха, но я прервала её взмахом руки, которой подозвала к себе Рабию. Она трусит ко мне, а я наклоняюсь к ней и говорю:       — Рада снова видеть тебя.       — И я рада вас снова увидеть, госпожа! — солнечно улыбаясь, говорит Рабия.       — Ох, она ещё очень юна, но надеюсь, она не доставит вам много хлопот, — поясняет Фусун-калфа, но на её волнения я спокойно киваю.       Уверив калфу в том, что всё будет в порядке, я попросила ее покинуть покои. Сначала она сомневалась, но потом с очень довольным лицом ушла, наверное, на кухню за сладостями или отдыхать. Я осталась наедине вместе с новоиспечёнными слугами. Повисла неловкая тишина. Хотя, мне даже слугами их звать было трудно, давно никто не служил мне.       Пока я наслаждалась завтраком, Фатиха и Рабия стояли по краям тахты. Рабия бодро вертела своей маленькой головкой и осматривала комнату, а Фатиха просто стояла, опустив взгляд в пол и сложив руки в виде лодочки. Мне стало как-то неловко и я еле слышно спросила:       — Вам, наверное, тяжело стоять так долго, присядьте, — а ведь так стоять и правда очень трудно, я сама помню, какого это.       Рабия радостно улыбнулась, услышав мои слова, и хотела было со всего маху плюхнуться на тахту рядом со мной, но Фатиха её остановила.       — Рабия! Нет, госпожа, не волнуйтесь, нам не тяжко, — грозно фыркнула Фатиха на Рабию, а потом спокойно сказала мне, что всё в порядке.       Я лишь устало вздохнула, понимая, что старшая служанка слишком упёртая и ни за что не сядет и Рабие не позволит сделать того же.       Быстренько съев свой завтрак и оставив несколько блюд нетронутыми, я решила продолжить заниматься персидским языком. Фатиха в это время стояла рядом и просто смотрела вникуда, а Рабию отправили на кухню отнести поднос с едой, но даже когда она вернулась, то просто встала рядом с Фатихой.       Сначала было трудно расслабиться и спокойно читать. Я постоянно отвлекалась и смотрела на девушек и вскоре, не выдержав, сказала:       — Мне надоело, что вы стоите! Садитесь, пока прошу, а если не сядете, прикажу это сделать!       Лицо Фатихи пронзило ярое непонимание, но от греха подальше она села, а вот Рабия с радостью и легкостью приземлилась на тахту:       — Госпожа, а что вы так усердно изучаете?       — Персидский язык, мне показался он очень интересным, вот и начала учить, — ответила я Рабии.       — Удивленна, что вы продолжаете учиться даже после того, как закончили базовое обучение, — сказала Фатиха. — Многие наложницы после этого ничем не занимаются, лишь бездельничают. По слухам, госпожа Фатима вообще лишь гуляет и деньги тратит на многие ненужные мелочи.       Не зная, как ответить на такое, я лишь глупо улыбнулась. Начав читать, я ушла куда-то глубоко в свои мысли и не заметила, как пролетело время.

***

      Несколько дней спустя я провела в режиме: пробуждение, завтрак, учеба, обед, учеба, — и так до вечера. За это время у меня получилось наладить отношения с Рабией и Фатихой, и теперь мы уже охотно вели разговоры. Также я изучила ту книгу, которую планировала прочитать. Там говорилось о правлении женщин в Османской Империи, и как оно вообще началось. Я узнала оттуда, что престол передаётся по женской линии от матери к старшей дочери, когда второй исполняется двадцать четыре года. Когда назначают будущую наследницу, она на два года отправляется в другой город, чтобы научиться управлять государством в будущем. Также будущая наследница может иметь гарем и несколько жён, но вот сёстры правительницы могут иметь гарем только до того момента, пока не узаконят свой брак. После заключения брака гарем распускается. А её братья вообще могут иметь только одну жену, которая тщательно выбирается либо правительницей, либо Валиде. Ещё оттуда я узнала очень интересный момент насчёт совершеннолетия, тут оно наступает в двадцать лет. Так что по законам этой страны я ещё несовершеннолетняя, и мы с госпожой Айсу нарушили одно правило. И когда я это поняла, то густо залилась краской и стала будто распустившаяся роза. Кроме этого в книге рассказывалось про древние традиции, но так как я в этом плохо разбираюсь, ничего особо и не поняла. Прочитав книгу, я убрала её вглубь одного из сундуков. Так, на всякий случай. В остальное время я изучала персидский, каллиграфию и улучшала свой турецкий, ведя разговоры с Фатихой, так как она являлась прямой носительницей. Я наблюдала, как Фатиха учила Рабию вышиванию, и взяла на заметку, что тоже нужно попробовать.       Последний раз, когда я наблюдала, как кто-то вышивает, был ещё в детстве. Мне тогда было лет одиннадцать, и моя няня очень любила этим занимается. Но, к сожалению, хоть мне и хотелось научиться, я боялась, так что во мне проснуться очень печальные воспоминания. Вспоминала старые, но ласковые руки моей няни и то, как аккуратно, стежок за стежком, она вышивала сиреневые лилии. Последние в ее жизни. После того, как она тогда закончила предпоследний цветок, няня уложила меня спать и, пожелав приятной ночи, вышла из комнаты. Помню, через несколько минут мне послышался какой-то странный звук, похожий на падение. Я не предала этому значение и уснула. Ночью мне захотелось пить, и я пошла за водой к няне. Взяв подсвечник в руку, я вышла за дверь и увидела то, что точно не должна была. На полу лежала няня. Она не двигалась и не дышала. Сначала я пыталась ее «разбудить», но моя попытки были тщетны. Только чуть позже я заметила у неё на платье окровавленный след. Ее убили, прямо под дверью моей спальни. Когда ко мне пришло осознание этого, я быстро заскочила в свою комнату и, схватив платок с незаконченными лилиями, упала на кровать. Я тихо ревела почти всю ночь, прижимая к груди платок. На следующий день трупа уже не было, но остался небольшой след от крови, который, видимо, не смогли отмыть. После этот след напоминал мне об этой ситуации, и я каждый раз содрогалась, вспоминая её.       Так что пока я откладывала занятия вышивкой. Учиться мне нравилось всегда, просто не было возможности, поэтому сейчас я буквально упивалась ею. Я считаю, что девушку красит не только красивое платье, но и ум.       Вот в один вечер Рабия, возвращаясь от Фусун-калфы, сказала:       — Госпожа, вас требует к себе Эке-султан.       Встрепенувшись, я поспешила к выходу, но девушки меня остановили.       — Госпожа, неужели вы пойдёте так? — с ужасом в голосе спросила Фатиха.       — Может, помочь вам переодеться? — спросила Рабия.       — Не нужно, нельзя заставлять госпожу ждать, — сказала я и поспешила к двери, но Фатиха встала напротив меня и развела руки в стороны:       — Прошу вас, Эрин-хатун. Я не могу отпустить вас в этом платье, — жалобно сказала девушка, а Рабия закивала в знак согласия.       — Хорошо, несите другое платье, — вздохнув, согласилась я.       Рабия быстро достала из массивного сундука платье цвета пшеницы. Рукава платья были длинными, чтобы не замёрзнуть. Застегнув последнюю пуговицу на платье, я выпорхнула из покоев. Девушки последовали за мной, как им и полагалось. Спускаясь по лестнице, я заметила на себе много интересующихся взглядов. Но решив, что сейчас это не стоит моего внимания, быстро прошла внутренний дворик и поспешила по длинным коридорам в покои госпожи Эке. Теперь было не так страшно ходить, когда тебя сопровождали. Когда мы дошли до покоев, нам отворили двери. Я увидела Эке-султан, одетую в очень нежное и подходящее ей нежно-зелёное платье, и поклонилась ей. Повернув свой взор немного в бок, я увидела того, кого точно не ожидала. Рядом с Эке сидела её сестра. Айсу-султан смотрела на меня такими же удивленными глазами, как и я на неё.       — Ох, Эрин-хатун, рада тебя видеть! Прошу, присаживайся.       — Вы ведь позвали меня не просто так, госпожа? Что-то случилось? — спросила я, усаживаясь на диван, перед этим поклонившись ещё и госпоже Айсу, которая отвела взгляд. Видимо, она ещё зла на меня. Ну хорошо, раз не хочешь замечать меня, и я сделаю вид, что тебя здесь нет.       — Нет, нет не волнуйся, просто мне захотелось поболтать с кем-нибудь. А также до меня дошли новости, что ты почти не выходишь из своих покоев, вот я и позвала узнать, всё ли у тебя в порядке, — радостно сказала Эке-султан. — Ещё и Айсу зашла ко мне, как раз вовремя. Я так соскучилась по вам.       На слова госпожи Эке о том, что я почти никуда не выхожу, Айсу-султан бросила в мою сторону странный, вопросительный взгляд. Я никак не отреагировала, чем явно удивила её.       — Не переживайте, госпожа, я просто очень увлеклась учёбой, вот меня было и не видать за пределами комнаты, — ответила я, закрывая ладонью край своего рукава, испачканного чернилами, которые, видимо, не смогли отстирать, и успокоила госпожу Эке.       Госпожа Эке просияла после моих слов, даже легонько хлопнула в ладоши. Дальше я рассказала ей, что именно изучаю, и ответила на несколько вопросов. Айсу-султан просто молча слушала и лишь изредка что-то отвечала Эке, если та спрашивала.       Когда мы начали вести разговор о проведении скорого праздника, чтобы отдохнуть, в дверь постучали.       — Кто там? — спросила Эке у своей служанки.       — Пришла Айше-хатун, моя госпожа, — сообщила девушка.       — С чего это вдруг она пришла? Извините, Айсу, Эрин-хатун, я оставлю вас на несколько минут, — сказала Эке, неловко потирая руки и быстро идя к двери.       Служанка вышла вслед за ней, и мы с госпожой Айсу остались одни в покоях. Я старалась даже не дышать в ее сторону и не привлекать лишнего внимания.       Задумавшись о том, что сегодня будет на ужин, я не заметила, как кто-то придвинулся ко мне. В следующую минуту я уже была прижата к спинке дивана, и меня испепеляли очень гневным взглядом.       — Г-госпожа? — спросила я, пытаясь успокоиться.       — Ты так и не дала ответ на мой вопрос, — грубо, даже зло, сказала Айсу-султан.       — К-какой вопрос? — вымолвила я, пискнув от того, что госпожа сильнее сжала моё плечо.       — Тебе ещё нужно повторять?! — почти кричала она. — Почему ты просто ушла? — по слогам спросила Айсу.       Моё дыхание замерло, а сердце, кажется, остановилось. Я не знала, что ей ответить. Что мне было страшно? Или то, что я опасалась того, что захочу большего? Что напрасно начну думать, что я какому-то важна и нужна? Я хочу ответить ей честно, но, увы, эта честность может стоить мне жизни.       — Ну же! Отвечай! — она тряхнула меня за плечо.       — П-потому что… — начала говорить я, но, вскрикнув от боли в плече, не закончила предложение. Госпожа Айсу заметила, что мне больно, и с каким-то диким испугом в зелёных глазах отпрянула от меня.       — Просто дай мне ответ… Не мучай меня… — вздыхая, сказала она, закрывая лицо руками.       — Вы хотите честный ответ? — уточнила я, и, когда она кивнула, продолжила. — Я не хотела оставаться дольше положенного, не хотела, чтобы пошли слухи, — сладкая ложь, что может спасти меня сейчас, лилась из моих уст. Мне не хотелось говорить ей, что я испугалась, это было бы проявлением моей слабости.       Айсу-султан огрела меня пораженным взглядом, явно ожидавшая другого ответа. Я старалась ответить ей как можно жёстче, чтобы было похоже на правду, но, кажется, ей это наоборот показалось грубостью. Уже готовая начать читать мне упреки, она резко вскочила и поспешила к выходу, перед этим метнув мне злой взгляд.       Когда подол её платья скрылся за дверью, меня пробила мелкая дрожь. Говорить неправду очень трудно, но здесь, в этом опасном месте, по другому не выжить. Через несколько минут вернулась Эке-султан и села рядом со мной. Она взяла мою ладонь в свою и посмотрела на меня насколько печальным взглядом, что захотелось зарыдать на месте.       — Айсу резко ушла, она была до жути рассержена. Что случилось? — когда я отвернулась, султанша напористей сжала мою руку. — Эрин-хатун, прошу, скажи мне, что случилось?       Я лишь покачала головой, на что госпожа растерянно вздохнула.       — Ладно, опустим это, — она попыталась изменить тон голоса на радостный, но вышло очень плохо. — Айше очень сильно хочет поехать в охотничий домик в Эдирне, может, поедешь с нами? Развеешься?       — Я была бы очень рада составить вам компанию, но мне нужно спросить разрешения у Айсу-султан и Валиде-султан. Но думаю, что меня отпустят…       — Если ты согласна, то не волнуйся, я попрошу матушку отпустить тебя. Скажу, что мне нужно больше сопровождающих.       — А как же…       — Я же сказала: «Не волнуйся», — перебила меня госпожа. — А сейчас побудь у меня ещё немного, думаю, нам есть о чем поболтать, — улыбнулась она.       Так я и просидела в покоях госпожи Эке до вечера. Поужинав вместе с ней, я отправилась к себе. Когда я вышла из покоев, Фатиха и Рабия тут же взбодрились и последовали за мной. Всё это время они стояли в углу покоев, тихо опустив головы. Когда мы подходили к внутреннему домику, нас остановил Борхан-ага.       — Что такое, ага? — холодно спросила Фатиха.       — Не твоёдело! Это я у твоей госпожи должен спросить «что такое»! — недовольно бурчал евнух.       Я непонимающе потупила взгляд.       — Чего молчишь? — гневно прикрикнул Борхан-ага. — Лучше скажи, почему Фатима-хатун в бешенстве ищет тебя? — спросил он, преграждая мне пальцем.       — Я правда не знаю, что ей нужно от меня!       — Ну раз она кричит на весь гарем твоё имя, то наверное точно ищет тебя! — выкрикнул Борхан-ага. В это время во внутренний дворик, как ястреб, влетела Фатима.       Её глаза горели яростным огнём и, заметив меня, оскалилась. Резко развернувшись, я полетела прямо по коридору. Инстинкт самосохранения у меня работал очень хорошо! Подхватив юбку, я бежала со всех ног, вслед за мной бросилась Фатима.       — Стой! О, Аллах, куда ты побежала! Это же золотой путь! — кричал ага и хотел было побежать вслед за нами, но его кто-то позвал. — Девушки, ну что же вы стоите, быстро за Хазнедар-хатун и Фусун-калфой!       Но мне уже было всё равно, куда бежать, я просто хотела скрыться от разъярённой Фатимы. Коридоры были длинными, и повороты крутыми, а Фатима очень быстрой и злой! Заворачивая за очередной угол, я оказалась в западне и, кажется, пока бежала, подвернула лодыжку. Прижавшись к холодной стене спиной, я ощущала каждую её часть.       — Вот ты и попалась, ведьма! — злостно сказала Фатима, подходя ближе и прижимая меня к стене.       — Прошу, давай просто мирно поговорим. Я знаю, что не нравлюсь тебе… — начала было я.       — Не нравишься? Я тебя ненавижу! — Фатима резко дала мне пощёчину, щека начала ныть. — Из-за тебя мои отношения с Айсу-султан идут под откос! Мне сказали, что сегодня она не желает меня видеть, хотя с утра мне сказали обратное! — она выкрикнула всё это мне в лицо.       Я приложила руку к щеке и потёрла ее:       — Почему ты думаешь, что в этом виновата именно я? — я пыталась быть холоднокровной, но слёзы на глазах меня выдавали.       Вместо ответа я снова получила пощёчину, только в этот раз сильнее. Кажется, рана начала немного кровоточить. Фатима зло усмехнулась и сильно схватила меня за запястье.       — Если снова посмеешь встать у меня на пути, ведьма… — она шептала так, будто бы хотела задушить меня своим шепотом, -ты очень горько пожалеешь… — и после этих слов она гордо зашагала вперёд, шурша своими пышными и праздными юбками.       Опустившись по стене на холодный каменный пол, я уже не контролировала слёзы, льющиеся по моим щекам. Меня всю трясло, а лодыжка и лицо ныли от боли.       — Почему этот дворец так жесток… Кто-нибудь, помогите мне выжить… — всхлипывала я.       Потом я уже не помнила, как оказалась у себе в покоях. Помню лишь темноту, как кто-то большой и тёплый взял меня на руки и после гул и гам слуг.

***

      Возвращаясь от Айсу-султан, больше всего на свете Юсуф хотел выпить очень крепкого кофе, чтобы расслабиться. Госпожа была настолько сердита, что чуть не зарезала его, пока они тренировались. Чтобы не ходить по всему дворцу, юноша решает быстренько проскочить через золотой путь. Спокойно шагая, он начинает слышать странные звуки. Сначала ему показалось, что это стоны, от чего покраснел, но позже разобрал. Кто-то тихо плакал. Он тут же ринулся в сторону плача. Лицо Юсуфа пронзило удивление: хрупкая девушка, зажавшаяся в комок, плакала и что-то лепетала себе под нос.       — Хатун, с тобой все в порядке? — осторожно спросил он, но в ответ лишь тишина.       Подойдя ещё ближе он расслышал:       — Почему этот дворец так жесток… Кто-нибудь, помогите мне выжить…       И сказав это, девушка начала сползать на пол. Видимо, она потеряла сознание. Юсуф был парнем с добрым сердцем и решил не оставлять девушку в беде. Он попытался расшевелить её и поднять на ноги, но ничего не получалось. Тогда юноша просто поднял её на руки.       — Она же просто пушинка. Интересно, она хоть что-то ест… — Юсуф начал разглядывать её лицо, оно было до боли знакомым, но кровоточащая рана не давала понять, кто это.       Вместо того, чтобы пойти к выходу из дворца, он поспешил в лечебницу. Там его встретили с удивлением.       — Иса-хатун, тут девушка… Она…       — О, Аллах, эфенди, вы нашли её! Сюда, сюда! — лекарша обеспокоенно забегала вокруг девчушки и начала обращаться к помощникам. — Ее уже все обыскались. Ну же, Эрин-хатун, очнись! — лекарша начала легонько трясти её.       Юсуф зажмурился. Кажется, он где-то слышал это имя. Это одна из служанок Айсу-Султан. Но что же с ней случилось? Так как юноша стоял почти в самом проходе, залетевшие Борман-ага и Хазнедар-кютай чуть не сбили его с ног.       — Неужели её нашли! Иса, она в порядке? — беспокойно спросила Хазнедар.       — Видимо, её кто-то сильно избил. Но думаю, я смогу ей помочь.       — О, Аллах, что с нами сделает Валиде-Султан! — ворчал ага.       — Успокойтесь все! -кринул Юсуф, — Отнесите ее в покои. Там обработаете раны и сообщите…       — Не нужно, она уже всё знает, — прошептала зашедшая Фусун-калфа. После этого решение Юсуфа точно будет осуществлено.