Overcharge

      Принцесса Селестия была… Немного разочарована, мягко говоря. И дело вовсе не в осточертевшей утренней овсянке, которая входила в её меню, ибо поддерживать фигуру как-то надо. Дело даже не в том, что манник, который должен был незначительно скрасить завтрак, был кем-то безжалостно уничтожен ночью. Дело было в ответе, полученном от «звёздных». Не то чтобы Селестия ожидала положительного ответа… Но такого агрессивного отказа — точно нет. Справедливости ради, картинки, пускай и выполнены простым карандашом, от того выдержаны в серых тонах, нарисованы со вкусом и в определённом стиле. Художник своё дело явно знает. Но вот содержание удручало. И огорчало. Это чувство сродни тому, которое возникает, когда кто-то пытается откусить протянутое копыто помощи, а ведь фактически так и было! Как иначе интерпретировать картину, где «звёздный» молотом убивает единорога (не аликорна? Художник не потрудился как-то отобразить крылья)? И этот символ из закорючек и треугольника на лбу… Или вторую картину, где «звёздный» душит другого единорога, и при этом другие звёздные в масках этого единорога колют странными копьями? Под изображённым — письмена… Селестия не могла понять, что там такое написано, но она догадывалась. Веяло от этой надписи агрессией, злобой. Проблема языка (или языков?) или проблема посыла? Морды «звёздных», неприкрытые масками, так же выглядели зло. А что соратники Уолкова сделали с её собственными картинками, старательно нарисованные её пером? Все аликорны были пронзены мечами, по гербу бежит трещина. По мнению что передавшей ей эти бумаги Кейденс, что видевшей эти изображения Луны, послание имеет вполне понятный смысл: война. То, чего бы принцессе бы хотелось избежать. — Да как они посмели! — бушевал голос в голове Селестии. — Ты ведь столько старания вложила в эти картинки, а они! Варвары! Вандалы! Ещё и эти… угрозы! Да они вообще знают, кому они бросают вызов? — Ты сейчас говоришь точь-в-точь как Луна, — с грустной улыбкой ответствовала дневная принцесса. — И нет, сомневаюсь, что знают. — Гр-р-р, не напоминай. Между нами нет никакого сходства, — досадливо проговорил голос. — Ладно, отложим. Я ведь правильно понимаю, что по факту только их незнание спасает от расправы? — И моё желание мира. Они действительно не понимают, кому отправили это. Посмотри на значок на лбу этой несчастной. — Те закорючки. Вижу. — И как я и говорила Луне: силовое решение только кажется простым. На деле мы потеряем намного, намного больше, чем мы могли бы получить. И опять же, рассказ Зекоры про пса Уолкова: он ведь без брони спокойно расправился и с мантикорой, и со стаей древесных волков. И это после многолигового перехода. Хотя бы из этих соображений следует рассматривать силовое решение как крайнюю меру. — Справедливо, — гораздо спокойнее отозвался голос. — Большой моей ошибкой было отправлять предложение так: сразу и в таком виде. Если они продолжают принимать нас за своих врагов, то становится понятно, почему их ответ оказался таким… Агрессивным. Нужно было для начала разъяснить им, кто мы. — И тогда твои действия… — Можно было бы пойти ва-банк и прийти туда самой, но это их только спровоцирует… На ненужные ни нам, ни им действия. Хм, знаю! — Пошлёшь туда свою ученицу? Я многое понять могу, но ты же не на столько безумна! — Не совсем… А, то есть посылать туда Зекору — не безумие? — Ну, судя по всему, уже нет: она ухитрилась заручиться покровительством самого Уолкова, да и его пёс перестал на неё собачиться, что уже немало, согласись. — Так-то да… В прочем, посылать Твайлайт я и не собиралась. Она кобылка, конечно, любознательная, но тут как бы любознательность не сыграла с ней злую шутку. Нет, действовать я теперь буду постепенно и аккуратно.

***

      Последующие два дня после возвращения от «звёздных» Зекора не уходила далеко от дома: долечивала свои ноги, здраво рассудив, что у команды Уолкова пока нет в ней нужды, сама она пока имеет некоторые финансовые запасы, а больница располагает должным количеством снадобья, так что травница никому в ближайшее время не понадобится. Кроме того, она пыталась переварить произошедшее. А размышлять было над чем: прежде всего над поведением «звёздных». Как показалось самой травнице, приняли её неоднозначно. С одной стороны, её однозначно были рады видеть Степан и Саймон. Уолков был удивлён, Жан тоже, Сева проявил равнодушие. Туров же… Туров её, видимо, чуть не убил. Зекора догадывалась, чем именно. Что-то сначала громко бахнуло, запахло сгоревшей пиротехникой и позади что-то цвиркнуло, обдав ноги зебры каменной крошки. Она слышала о подобном оружии, но, как она могла судить, оно было в основном несколько больше. И Туров попытался её именно из такого убить. Не то чтобы это было новостью, испугалась травница скорее громкого звука, а не самого факта. Тем не менее, это всё равно удручало. Впрочем, зебра всё равно не ставила себе цель понравиться вообще всей команде Уолкова. Сам Уолков, по крайней мере, к ней относился скорее нейтрально. Зекора была благодарна псу: тот снова спас её, заставив этого «звёздного» промахнуться своим громким гавом. Кто бы знал, как бы вёл себя его хозяин, если бы не этот четверолапый «механизм».       В целом, поход вызывал у зебры неоднозначное впечатление, не считая покушение Турова. С одной стороны, принесённый ею провиант пришёлся «звёздным» однозначно по душе. И Уолкову она помогла. Но с другой она краем глаза имела честь лицезреть его ответ. Она не могла понять, как? Как и почему можно вообще отвергать предложение о мире? Они не поняли, от кого было послание? Или просто-напросто их страна находится в состоянии войны с Эквестрией? Маловероятно. В прочем, даже это какой-никакой результат. По меньшей мере, это не последний её поход, скорее всего, так что начало положено. И хорошее начало. В этом зебра убедилась на примере пса, точнее на примере его поведения по дороге домой.       Обратный путь, выбранный Зекорой, был несколько короче, но не менее опасным: как никак, Вечнодикий лес. Однако вновь спасибо Уолкову за то, что послал вместе с ней своего механического пса. Несмотря на то, что по пути им никто не встретился, толи из-за везения, толи из-за самого железолапого, его присутствие было скорее нужным и успокаивало. Кроме того, за время перехода Зекора обнаружила, что отношение пса к ней несколько изменилось. Он больше не порыкивал на неё, он охотно подставлял ей спину, когда травница уставала и начинала отставать. Кстати, благодаря тому что Уолков надел на пса броню, излишнюю для леса, по мнению Зекоры, поездки стали гораздо комфортнее, ибо броня хоть и была металлической, но закрывала собой выпирающий из спины металл позвоночника и несколько расширяла спину. Кроме того, сам пёс перестал быть для неё какой-то неотвратимой и неумолимой угрозой. Чем дольше длился их путь, тем чаще Зекора ловила себя на мысли: она гораздо меньше боится самого пса, нежели его удивительных способностей. Да и в целом, пёс пусть и выглядел сосредоточенным и серьёзным, но гораздо более дружелюбным. Должно быть, он её простил из-за того, что она помогла его хозяину. Более того, когда они дошли до домика Зебры, она могла поклясться, что железолапый на прощание ей махнул хвостом. Если это не означает, что пёс перестал рассматривать её как врага, то у Зекоры больше не было идей. Зебру так же не удивила реакция принцессы Ми Аморе, которую она посетила с докладом. Оный вызвал у молодой аликорницы смешанные чувства. Её обрадовали возвращение «посла доброй воли», успешное восстановление контакта и что со «звёздными» всё в порядке, «охота» пса на фауну Вечнодикого — ужаснуло, как и поведение Турова. Так же Зекора отдала тубус с рисунками, предупредила об их содержимом и откланялась. Дальнейший маршрут: аптека, где знахарка продала набранные вместе с Саймоном и неиспользованные травы, и больница, где не без удовольствия узнала, что жеребёнок идёт на поправку. И, наконец, дом, куда она добралась ближе к ночи.       Утро третьего дня началось для Зекоры сравнительно спокойно. Закончив со своими утренними делами, она совершила небольшой моцион по окрестностям, не без удовлетворения отметив зажившие, наконец, ушибы. Теперь травница спокойно может избегать опасностей леса старым добрым способом: убеганием. Как говорят у неё на родине: «Рождённый бегать сожранным не будет». Вот только солнце нынче какое-то уж больно яркое…       По возвращению домой знахарку ждали посыльные принцессы. На сей раз, в дополнение к тубусу, кстати, большего размера, чем в прошлый раз, дип.миссия расщедрилась на продовольственные запасы в виде овощных и фруктовых консерв местного, в основном, производства и, внезапно, тортик. Маленький. Такой, по слухам, принцесса Селестия употребляет в качестве полуденного перекуса. Чтож, с этим будет сложнее: тортик предмет мягкий. Но донести его будет не лишним, ибо, как могла судить Зекора, звёздные иногда намазывали свои галеты чем-то похожим по запаху и консистенции на яблочное варенье, да и сахар кусками таскали явно не просто так, так что врученное ей кондитерское изделие, возможно, придётся адресатам по вкусу. Приняв груз, травница отправилась в путь. Вот только чем дальше в лес, тем тяжелее было двигаться. И солнце жарит… Что во имя духов с ним сегодня? Какое-то слишком яркое… Травница остановилась. Светобоязнь. И скованность движений. Она поняла, что что-то подхватила. К сожалению, других симптомов не было, но это, скорее всего, пока. А задачу выполнить надо, от неё ведь зависит очень многое, так что Зекора продолжила движение, на сей раз стараясь держаться тени.

***

      Следующие два дня после ухода зебры прошли для красноармейцев плодотворно. Они продолжили обустройство лагеря. Так, например, жить переехали в ещё сохранившиеся внутренние помещения замка. Из экономии места спали в общей комнате, хотя Волков взял себе отдельный чулан, где мог спокойно уединиться и подумать. Эти помещения были тщательно отдраены, трещины в стенах замазаны глиной. Появились даже самопальные кровати, правда, из брёвен и лапника. Кроме того, во внутреннем дворике начали возводить баню с глиняной печью. Медикаменты подействовали как надо, так что полное выздоровление бойцов было вопросом времени. И только Волков всё ещё маялся желудком, хотя, вроде как, организм практически полностью переработал и/или утилизировал «мутировавшую» кровь. По крайней мере, температура спала, и лимфоузлы уменьшились, не без помощи зекориных компрессов.       Кроме того, была продолжена разведывательная деятельность. Красноармейцами была обнаружена широкая и бурная речка. И чистая до кучи, судя по просвечивающему дну и снующим туда-сюда рыбам. Здесь с разведчиками, а ими тогда были Денисов и Туров при сопровождении кибернетического пса, случилась забавная ситуация: давно не мывшиеся десантники, принимая во внимание чистоту речки («А если там яд, а рыба выведена стойкой к нему?» — ехидно поинтересовался Гусар, на что Ломоносов ответил: «Не говори ерунды. Тут вона какое течение, всё давно уже в океан отнесло»), решили не отказывать себе в удовольствии искупаться и выполоскать портки. Кибервосточник так же прогулялся в воде на мелководье (плавать по причине переизбытка железа он, увы, не мог). Так что после импровизированного банного дня оба десантника развесили своё имущество на ветвях деревьев и улеглись на солнышке. Пёс же, отряхнувшись, последовал их примеру, растянувшись на траве. Идиллическую картину испортила высунувшаяся из воды голова на длинном змеином теле. Речной «морской змей», как он был в последствии назван, с усами, которым бы позавидовал любой сом, с любопытством оглядел отдыхающих, их место стоянки. Был облаян охреневшим псом, после чего попытался что-то сказать и скрылся под водой. О речке и об инциденте было доложено командованию. Командование доклад к сведению приняло и решило действовать аккуратно и со всеми возможными предосторожностями. Так что вскоре остальные вымылись и выстирались. Речного змея на сей раз никто не встретил. Но в ходе короткого обсуждения оба свидетеля, понятное дело, обсуждение проходило, когда остальные купались, пришли к выводу: змей разумен. Возможно, как та зебра. А вот откуда он такой разумный взялся — не решили.       Так же разведка показала ̶в̶с̶ю̶ ̶г̶л̶у̶б̶и̶н̶у̶ ̶м̶е̶с̶т̶н̶ы̶х̶ ̶г̶л̶у̶б̶и̶н̶, что территория, занимаемая лесом, огромна. На сколько — понять ещё предстояло. Были обнаружены болота и гористая местность за ними. Их разведку ещё только предстояло провести: далековато они находились от базы красноармейцев, чтобы вот так, сходу туда сунуться. Больше в лесу интересных мест найдено не было. Зато были обнаружены очередные представители местной «экспериментальной» фауны. Волки, странные волки, словно поросшие какой-то зеленью. По крайней мере, со стороны именно так и казалось, но они по какой-то причине не нападали на разведчиков: завидев сопровождавшего их Чицкого, они стремглав убегали. Так что понять, какого, собственно, хрена, возможности не представилось.       Ко всему прочему было обнаружено кое-что важное. Патрули эпсилоновцев. Их не было. Вообще. Ни воздушных, ни пеших, ни мотоциклетных. Это несколько напрягало. Как и отсутствие радиопереговоров врага. Что это? Безалаберность, беспечность? Или враг попросту забыл об их существовании? Или решил сделать ставку на переговоры? Это, кстати, вероятно, учитывая, что по души красноармейцев не пришли эпсилоновские солдаты. Что бы это ни было, время покажет. А к тому времени красноармейцы окончательно отойдут от биологической атаки и покажут, что происходит, когда в лесу окапываются советские партизаны. Конечно, к тому времени у советов уже разовьётся окопное мышление, и им будет жаль оставлять обжитые руины, но это будет крошечная жертва, на которую можно и нужно пойти. К тому же это банально рационально.       Утром третьего дня, как и оба предыдущих, началось с распределения обязанностей: Денисов и Карамазов были отправлены в дозор в разных направлениях, Чицкой в качестве подвижного резерва патрулировал пространство между ними, дроны «Ужас» по причине севших батареек изображали мебель (или ёмкость для воды: верхняя часть панциря, по причине монолитности, прекрасно для этих целей подходила), Акылбаев взял на себя приготовление пищи из того что было, остальные продолжали дальнейшее обустройство лагеря. Нужно было достроить баню. Пускай неподалёку и протекает речка, но есть разница, где мыться: в ней или в бане? Кроме того, на них лежала ещё и задача по добыче продовольствия, так что по завершению сегодняшнего плана по строительству «строители» должны были попытать счастья в рыбалке и охоте. Благо, какие-никакие навыки в этом вопросе у них были.       Патруль же обоих дозорных проходил спокойно. Несмотря на то, что пока ничего не было обнаружено, оба были начеку, ибо каждый понимал важность их задачи. Пускай их и мало, но предупредить о внезапном продвижении врага они могли, и кроме того, чем больше местной хищной фауны они перебьют, тем лучше будет для лагеря. С волками пускай и возникнут проблемы, ибо они твари умные, по доброй воле на более сильного противника не полезут, но остальные интеллектом явно не блещут. Правда, со странными «химерами» и «птицезмеями» встреч пока не было, так что смена проходила в спокойной и безмятежной обстановке цветущего леса.       Примерно в таких обстоятельствах и произошла встреча Гусара и Зекоры.

***

      Вот как на зло! Именно сегодня, когда бедную травницу накрыла неведомая хворь, на неё напали древесные волки. Ни раньше и не позже. Адреналин по началу позволил игнорировать слабость и тяжесть от груза, потому она сравнительно легко ушла от стаи, но чем дальше она бежала, тем скованнее её были её движения, тем гуще был туман перед её глазами. Ноги у Зекоры слабели, голова кружилась, но она из последних сил пыталась держать темп, всё отчётливее понимая, что этот поход станет для неё последним. Травница отчётливо слышала хриплое дыхание преследовавшего её древолка, как вдруг внезапно она услышала голос: — Ey! Zekora! Suda davay!       Ориентируясь больше на слух, чем на зрение, травница свернула в сторону «звёздного», понимая, что если он ей не поможет, то ей не поможет никто.

***

— Эй! Зекора! Сюда давай! — крикнул Гусар, завидев преследуемую крупными волками зебру и приветственно помахав ей рукой. «Вот так встреча, — подумал рядовой. — И что она здесь в очередной раз забыла? Ладно, потом узнаем, помочь надо».       Денисов двинулся навстречу бегущей в мыле Зекоре, приветственно ей кивая, захлопывая бронеколпак на своей голове и подавая напряжение на разрядное устройство. Теперь волками придётся пройти мимо готового к бою тесла-десантника, чего последний как раз допустить и не хотел.

***

      Пробежав мимо идущего ей встречным курсом, судя по доспеху, Саймона, травница недолго смогла поддерживать темп и, запнувшись о корень, упала. Тортик при этом не пострадал. Отдышавшись и разогнав туман перед глазами, Зекора тоскливо посмотрела в спину «звёздного», обнаружив побоище. Снова.       Саймон явно решил, что самым верным способом помочь зебре в сложившейся ситуации будет разогнать стаю преследовавших её древесных волков, ибо, простерев правую верхнюю лапу в повелительном жесте, он послал ветвистую молнию в сторону стаи, накрыв ею сразу пятерых хищников. Они забились в конвульсиях, их плоть рвалась и обугливалась, шерсть горела кости ломались, из пяти глоток доносился леденящий кровь надсадный вой, и всё это слилось в единую какофонию боли и разрушения, длившуюся, правда, пару секунд, прежде чем трупы волков упали на землю, изуродованные молнией. Это сбило с остальных спесь… Но не со всех: пара самых отчаянных, отойдя от шока, попыталась было прорваться, но была встречена Саймоном. Первого хищника он отшвырнул от себя пинком под рёбра, кажется, сломав их. Второго он ударил сжатой правой лапой, и это привело к не менее разрушительному эффекту: маленькие молнии пробежали между странным устройством на лапе «звёздного» и древолком, когда сжатая лапа первого коснулась последнего, и хищника с отвратительным звуком разорвало на куски. Оставшиеся хищники решили не испытывать судьбу и ретировались. На случившееся травница смотрела как-то больше с облегчением, что ли? Кажется, она начинает привыкать к методам «звёздных».       Тем временем, Саймон ударил верхними лапами друг об друга, от чего между ними проскочила маленькая молния, подошёл к недобитому древолку, откинув колпак с головы, и лёгким движением лап свернул ему шею. После чего, взвалив пока ещё труп себе на плечо, подошёл к Зекоре, снял с неё сумки, тоже закинув их через плечо. Отойдя от шока, травница, указав на волка, сказала: — Саймон, жив ещё волк. Оживет — зубами «щёлк», и нет твоей головы. Живучи они сильно, увы. Хищник потому ещё опасен, и дабы твой подвиг не был напрасным, доберись до ядра, иль отдели ему голову. Иначе оживёт он ко времени скорому.       Саймон же явно ничего не понял, ибо в ответ он наклонил голову набок, будто прислушиваясь. Зекора совсем забыла, что он языка не понимает… Потому она отломила веточку и начертила просьбу…

***

— Ты чё, сбрендила? Нет, не буду портить тушу. Лидер наверняка её изучить захочет. Мне, к примеру, тоже интересно, что это такое. Да и целая шкура нам не повредит… Не смотри на меня так! — воскликнул рядовой, столкнувшись с проникновенным укоризненным взглядом зебры. — Ладно, потом разберёмся. Товарищ майор! — обратился Денисов в эфир. — Входе патрулирования встретил преследуемую волками Зекору, вступил в бой, потерь нет, захватил целый труп одного из них, ожидаю дальнейших распоряжений! — Недолго мы без неё скучали… Сопроводи её в лагерь. Волк порос травой? — Так точно! — На сколько целый? — Сломаны рёбра и свёрнута шея. — Тогда и его доставь сюда. Дальше не калечь. — Слушаюсь! Пошли уже, — обратился рядовой уже к зебре.

***

      Оставшийся путь до лагеря «звёздных» прошёл для зебры спокойно. Если бы не тяжесть в конечностях, туман в голове и светобоязнь, этой прогулкой она сполна могла насладиться. «Звёздный», в отличие от мехопса, пускай и шёл широкими шагами, но двигался куда более степенно, размеренно и неторопливо, потому Зекора от него не отставала. Этому так же способствовало то, что Саймон нёс её груз, свой инструмент и тушу волка на себе, что, кстати, не доставляло ему никаких неудобств, по крайней мере, временных. Броня «звёздного» явно не была простой, и это относится не только к закреплённому на его лапе молниемётному устройству. Она явно усиливала владельца: в её ушах до сих пор звучал треск ломающихся рёбер древолка. Так что не мудрено. Зекора бы не удивилась, если бы Саймон без проблем понёс ещё больший вес. Или саму зебру. Но от этого удовольствия она бы отказалась, по крайней мере пока: древолк. Травница не знала, что там на уме у боевого музыканта, но по какой-то причине он решил его не добивать. Так что тварь всё ещё оставалась опасной. Или была уже мёртвой, если ребро пробило «вересковое сердце», или «ядро» по-простому. Учитывая силу, с которой «звёздный» лягнул волка, не исключено, что он его банально раздавил. Кстати о самом звёздном. Всю дорогу он не умолкал, говорил так, будто Зекора могла его понять. Это не раздражало, нет. Его голос звучал как-то живо, бодро, доброжелательно. Видимо, он рад был видеть травницу. Это подтверждалось весёлым выражением мордашки Саймона, ибо бронеколпак по окончанию боя он как поднял, так и не опускал.

***

— Ты, Зекора, не боись, — разглагольствовал Гусар. Ему зебра откровенно нравилась. В его глазах она заслуживала доверия. Но кто он, а кто Лидер… В прочем, он тоже явно не планировал в её отношении ничего плохого. По крайней мере пока. — Все эти местные хищники — противники на один зуб для нас. Твои хозяева тоже. Вот увидишь: встанем на ноги, Лидер придумает какой-нибудь хитрый план, мы нападём с четырёх стороны и победим! Конечно, что-то, может быть, пойдёт не так, но нас это не остановит! Конечно, тебя беспокоит твоя дальнейшая судьба, но я так скажу: ты сейчас по большей части нам помогаешь. Наверняка, в ущерб себе. А Лидер это ценит. И пока не ты не дашь повод заподозрить нас в обратном… Пока не утвердишь нас в подозрении, вот. Пока ты этого не сделаешь, ты под его протекцией. И не бойся Ломоносова: он парень хоть долбанутый, но умный и своё место знает, тебя не тронет, если Лидер не даст команду. Хотя он может проявить инициативу… Тебе всё равно нечего бояться. Так что, как найдём транспорт и точно определим координаты, мы отправимся домой, и тебя с собой заберём. Будешь новым талисманом батальона наравне с Чицким… Конечно, у нас не так тепло, как тут, Мать-Россия, как никак, холодная страна. Но ничего, всем батальоном тебе шубейку справим…       За этими речами обратный путь прошёл незаметно. От груза рядовой ввиду бронескафандра проблем не испытывал, и никакие хищники больше не пытались покуситься ни на аппетитный бочок зебры, ни на буйную головушку красноармейца. Так что у них сполна получилось насладиться местными красотами.       Вскоре перед взором красноармейца и его сопровождающей показались развалины замка, из которых раздавался дробный перестук топоров. В воздухе разливался аромат чего-то съедобного. Рядовой принюхался. — Старшина наш, поди, великий суп наварил. Здорово! Пойдём, — обратился рядовой к зебре.

***

      Тем временем, пока Денисов сопровождал Зекору, Карамазов и Чицкой возвращались в лагерь, а Акылбаев заканчивал колдовать над импровизированным казаном, который представлял собой верхнюю часть панциря дрона «Ужас», остальные пытались дендро-аргильным методом строительства превратить эти руины во что-то, что можно было бы худо-бедно оборонять. В планах были постройка ДЗОТов со стороны единственного, каменного, моста, подвесной уже убрали за ненадобностью, и укрепление стен. Не то, чтобы это как-то помогло при массированном штурме, эти руины было бы проще разбомбить с воздуха, но раз противник до сих пор этого не сделал почему-то (как предполагал Волков, по причине отсутствия авиации), то ДЗОТы могли бы позволить бойцам продержаться первое время.       Волков, пусть и испытывал слабость, вызванную вынужденной голодовкой, но с лихвой компенсировал её мощью своих кибернетических имплантов и протезов. В одну каску ворочать тяжеленные каменные валуны? Не проблема. Орудовать топором часами напролёт? Топор быстрее сломается, чем киборг устанет. Выкопать траншею «от забора до обеда»? Лопата будет отполирована до блеска землёй. Майор, кстати, предполагал, чем он займётся после войны: на стройке. Или грузчиком. А что, сила есть, и немалая. Стране ведь всё равно нужны рабочие руки после войны. И нынешняя ситуация только подтверждала предположение Волкова, без его силы всё было бы несколько тяжелее. Конечно, когда в дело вступал бронескафандр, работа спорилась куда лучше, но в бронескафандре ведь не везде пролезешь, даже у него есть предел. А по слухам выживших после Кашмира, китайцы смогли запилить какой-то очень гибкий модульный бронескафандр, каким-то образом ухитряющийся сжиматься во что-то очень компактное… Тем временем на стройку пришёл исполняющий обязанности повара Акылбаев. — Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, — сказал старшина, оглядев стройку. — Дождёмся остальных, тогда и сядем, — пророкотал киборг, после чего вернулся к работе. Нужно было достроить первый ДЗОТ рядом с мостом. Акылбаев тоже присоединился. Лениться он не любил, особенно когда работа шла на общее дело, даром что старшина, а лентяев презирал, и очень быстро прививал любовь к труду своим подопечным, далеко не только пряником. Кнут он тоже умел применять. Благо, не всегда приходилось.       Пока суд да дело, к лагерю подошли остальные. Доложив о прибытии, двуногая часть отряда прошла к складу, дабы избавиться от бронескафандров. Денисов по пути зашёл в холл, дабы скинуть там свой груз. Чицкой же поприветствовал Зекору гавом, при этом как будто улыбаясь. Квёлая по какой-то причине зебра кивнула псу в ответ. — Шабаш, бойцы. Айда обедать, — пророкотал Волков, втыкая лопату в землю.       После чего бойцы прошли на «кухню», роль которой исполнял холл. Посередине оного стоял очаг, огороженный камнями. На камнях побольше покоился перевёрнутый панцирь дрона, в котором булькало нечто жидкое супообразное. Огонь под «казаном» уже потух, так что кипел суп, скорее, на остаточном жаре. Бойцы расположились вокруг очага и, обнажив ложки, приступили к трапезе, поочерёдно опуская приборы в «казан». Волков при этом налегал на бульон. Зекора же аккуратно прикорнула в уголке, на заблаговременно постеленный для неё лапник. — Товарищ старшина, разрешите вопрос? — спросил Туров. — Ия. — Я, конечно, не ставлю под вопрос Ваши кулинарные способности, но что мы едим? — Сам не видишь? Суп! — Великий суп! — хохотнул Гусар. — Скорее щи. — Я имею ввиду, что там булькается. Хотелось бы знать, что я ем. — Да всё что вы принесли, то я приготовил. Согласен, на вкус так себе. Но что-то мне подсказывает, что последнее, чем бы ты хотел болеть, так это цингой: витаминки из сухпайков имеют свойство заканчиваться. Как и принесённые яблоки. — Так может мы совершим небольшой рейд на территорию врага? — И спровоцируем его на ответные меры? — рыкнул Волков. — Нет. Сейчас, пока в военном плане ему дела до нас нет, лучше всего сидеть и не отсвечивать. Кстати о яблоках, что там зебра притащила? — Консервы, товарищ майор, — отрапортовал Денисов. — Овощные, судя по картинкам. Много консервов. Опять тот же тубус. И что в той коробке, я не проверял. Но пахнет вкусно.       На лицо Акылбаева было страшно смотреть. — То есть, я зря тут продукты переводил? — Ничего не зря, — рассудил киборг. — Консервы на крайний случай оставим. Они, как никак, длительного хранения. Так, после обеда разбираем груз и нужно будет достроить ДЗОТ. Джанибек Бауыржанович, мне не нравится зебра. Какая-то она квёлая. Осмотри, потом к нам присоединяйся. Туров, Воробушкин, патрулирование на вас. Остальные — жду на стройке.

***

      Покончив с обедом, Волков направился к туше волка. Красноармейцы проследовали за ним: всем было интересно, что там у этого зверя под шкурой. Вскрытие проводить киборг решил на краю обрыва: проще будет утилизировать труп. К удивлению Волкова, туша шевелилась. — Сто тридцать второй, что ж ты волка не добил? — Дак он мёртв был! Я лично ему шею свернул, — возмущённо ответил Денисов. — Видимо, плохо свернул.       Киборг повторил экзекуцию, после чего отнёс странного волка к краю пропасти, распластал на спине, занёс свой боевой нож и вскрыл грудную клетку. Хлынувшая из разреза кровь вперемешку с какой-то зеленоватой жидкостью, наряду с треском ломаемых вручную рёбер, не смутили Волкова. Явно поплохело разве что Воробушкину: тот позеленел и пошатнулся. Плечо ему подставил стоящий рядом Туров, на что Воробушкин благодарно ему кивнул. Остальные же отреагировали более спокойно. — Вы только посмотрите, — тихо проговорил Акылбаев, — на всю эту зелень!       А посмотреть было на что. Пусть внутренние органы, вроде как, и не отличались от таковых у обычных волков, но весь организм подобно кровеносной системе и наравне с ней увивали странные белесо-зелёные ростки, которые пронзали собой внутренние органы и порой пробивались сквозь шкуру, становясь уже полноценной растительностью или корой. Эта кора местами покрывала шкуру волка подобно панцирю, майор как раз один такой кусок плоти с древесиной срезал. Внимательно рассмотрел его, сковырнул дерево. Оно буквально вросло в плоть. Отложив образец в сторону, киборг продолжил ковыряться в потрохах волка. И доковырялся: некоторые кости были покрыты чем-то древесинообразным. Однако самое весёлое было расположено под лёгкими. Нечто похожее на позеленевший картофель со слегка мясистой структурой было тем, из чего эти ростки и произрастали. — Оте кызыгы… — Занятно… — протянул Карамазов. — Симбионт или паразит? — А для технически неграмотных? — спросил Волков. — Оно существует за счёт своего носителя, или у них существование взаимовыгодное? — Скорее последнее, хотя не исключено, что это отдельный орган: гляди, оно тоже кровью питается… Так, Воробушкин, хорош кисейную барышню изображать. Бери бумагу и карандаш, это дело нужно зарисовать! Остальные… После того, как Волков раздал поручения, красноармейцы разошлись по делам. Володя и Всеволод Чеславович сортировали консервы, впечатлённый Акылбаев осматривал зебру, Гусару было дано задание «копать траншею отсюда до обеда и в глубину до ядра планеты». Воробушкин же зарисовывал то, что показывал Волков, в особенности этот странный орган. Потом с подробным описанием планировалось сдать всё это в Академию Наук. В идеале бы, конечно, найти живого волка и провести серию опытов на нём, но это потом. Закончив с волком и сбросив труп в пропасть, майор выслушал рапорт касательно продовольствия. — И ещё, товарищ майор, — добавил лейтенант по завершению отсчёта. — Тубус. Вернее, его содержимое. — Что там? — спросил Волков. В ответ рядовой передал ему несколько листов бумаги. На первой была изображена физическая карта мира. Однако… Волков географию знал на жиденькую четвёрочку, но в чём он точно был уверен, карта мира выглядит «немного» не так: очертания морей, океанов, рек, озёр не сходятся совершеннейше, надписи на непонятном языке, не похожем ни на один язык мира. Однако кое-что его на этой карте выдуманного мира привлекло. Границы одной страны были от руки жирно выделены синим, столица в ней отмечена жирным кругликом. Самое забавное: местоположение тесла-десантников, как понял Волков, так же было отмечено нарисованным от руки кругликом с молниями по обе стороны от него. И исходя из этого выходило, что занесло их недалеко от некой столицы некой страны. Архистранно. И это было не самым странным: дальше были копии, как понял Волков, из справочника коневладельца, правда, с сюрпризом. Вместо нормальных изображений всяких пород или «внутреннего мира» лошади майор имел честь лицезреть… — Конь, крылатый конь, рогатый конь, кожистокрылый конь, тулпар… И сопроводительная надпись на ненашенском. — Первые три это, скорее, конь, пегас и единорог, товарищ майор, — откликнулся Воробушкин. — Аналогичных первым трём тварюшкам я имел честь лицезреть, когда наблюдал за зеброй, — сказал Туров. — Правда, что это значит — не знаю. — Это я помню. Так, а это что? Письмо какое-то… — С письмом поаккуратнее, товарищ майор, — сказал Карамазов. — Не могу знать, что с ним, но оно явно было подвержено пси-воздействию. — Ну-ка…       Взяв письмо в руки, Волков внезапно почувствовал раздражающий зуд в голове. Это не «штырь» от направленного пси-воздействия, подобное Волков часто наблюдал, когда подвергался воздействию «ауры», площадного пси-воздействия на жаргоне. Источником оного мог быть мощный псионик уровня Юрия, башни «Чтец разума», исполняющие у Эпсилон функцию радара раннего обнаружения, и объекты, излучающие остаточное псионическое излучение так как ранее подверглись сильному пси-воздействию, например, от пси-доминатора, устройства, способного накопить заряд псионической энергии достаточной мощи, чтобы локальным пси-штормом снести небольшой город и навсегда подчинить воле Юрия его жителей.       Однако было в этом письме кое-что странное. Письмо пси-фонило только со стороны текста. С обратной стороны пси-фона не наблюдалось. Сам текст, кстати, был написан от руки, красивым и витиеватым почерком, но сходство используемого в нём алфавита с таковым в «справочнике» было налицо. — Занятное чтиво. И непонятное, — Волков бросил письмо в угли. На всякий пожарный. А после обратился к Воробушкину. — Готовь писчие принадлежности. Вечером будем ответ готовить. — Кстати об оных, отправитель, видать, ответа как раз ждёт, — сказал Туров. — Прислал бумагу.

***

      Отправив лейтенанта на стройку, а рядовых — в патруль, Волков обратился к старшине: — Что это с ней? — Понятия не имею. Просто квёлая, но это может быть связано с переутомлением. Вообще, странно, что это заметили даже Вы. Лошадь так-то внешне не выдаёт своего самочувствия: эволюционно выработалось. А тут… Это может говорить о том, что она при смерти. — Может, застрелить из милосердия? — Застрелить всегда успеем. Опять же, эта зебра столь же схожа с нашими коняшками, сколь от них и отличается. К примеру, ни одной лошади долго лежать нельзя: отёк лёгких и смерть. Этой же подобное не грозит: вспомните день нашего прибытия. Кроме того, обычная лошадь при ушибах будет стоять. Так что может, она так действительно на переутомление реагирует. Может, больна чем. Но это время покажет. Говорю же, она принесёт нам ещё немало сюрпризов. Сейчас нужно обеспечить её питьём… Эх, жаль, панцирей у нас только два. — Не проблема, выдолбим корыто, — сказал Волков, после обратился в эфир. — Рядовой, есть для тебя работа…       Акылбаев уже не слушал, он смотрел на глядящую на него своими раскосымим голубыми глазищами Зекору, думая о чём-то своём. Аккуратно проведя рукой по её щеке, он еле слышно пробормотал: — Сен кым болсын?

***

      К отбою корыто было выдолблено, ДЗОТ был достроен, ответ был готов. Он представлял собой снова агит.плакат, нарисованный рукой Воробушкина. На оном были изображены Рабочий и Колхозница с одноимённой статуи, только вместо серпа и молота они держали в руках земной шар. Спиной к ним, отделённый жирной вертикальной чертой и словно отзеркаленный, стоял Юрий, властным жестом держащий так же земной шар. Разница была в том, что первые словно поддерживали его, аккуратно и бережно держа его в своих сложенных чашечкой ладонях, второй буквально впился пальцами в несчастный геоид, от чего по его поверхности шли многочисленные трещины, и от него отваливались куски. Под всем этим — надпись на двух языках, русском и английском: «Мир будет либо красным, либо мёртвым!» Второй плакат изображал давящий статую Юрия двуствольную четырёхгусеничную легенду советского танкостроя: танк ИС-666 «Апокалипсис». Надпись на этом плакате гласила: «Армагеддон на пороге!» На третьем Воробушкин изобразил красноармейца на фоне разрушенной, но по-прежнему узнаваемой Москвы. Красноармеец как будто звал за собой, что подтверждалось надписью: «За нами — Москва! Перед нами — мир!»       Зебра же, увы, ничего не ела, только пила, много и жадно. Однако самое главное в установлении диагноза случилось на другой день. По подъёму и завершению утренних дел Волков распределил работу и вместе с остальными красноармейцами спустился в холл. На завтрак доедали вчерашний суп, кроме того, в дело пошёл тортик, дабы не пропал. По окончанию завтрака Туров в сопровождении Чицкого был направлен на рыбалку (с транспортировкой улова тот пообещал разобраться), Карамазов и Воробушкин — на стройку. Акылбаев же, прежде чем присоединиться к остальным на стройке, занялся осмотром пациентки. Волков спустился вниз позже: ухаживал за псом, потому не без удивления застал осматривающего Зекору ветеринара. Чицкой, принюхавшись, с какой-то тоской посмотрел на зебру. — Определил, что с ней? — Да нет, товарищ майор. Симптомы странные. Света боится, двигается как-то не так. И эти тёмные потёки вокруг носа. — Это гнойные выделения, собака больна чумкой. Если я правильно понимаю, в лёгочной форме. Пошли уже, — на автомате проворчал Волков. Он уже хотел было пойти дальше, как до него дошёл смысл сказанного. Киборг повернулся к красноармейцу и его подопечной, встретившись с удивлённым выражением лица бывшего ветеринара. — Штаны Сталина!.. — Собака? Чумка? — Собачья чума, она же болезнь Карре. Симптоматика как раз для неё и характерна, но этим только собаки болеют! — Откуда Вы… — Я, может, не как ты, высококлассный ветеринар, но собаководом считаю себя не зря. Кое-что знаю. Но опять же, это моё предположение. Что с ней на самом деле — скажет только грамотный специалист, а я не кинолог. Вообще, странно, что ты ничего не предположил. — Я на мыт по началу грешил, но там нет светобоязни, да и температура не так сильно скакнула. Высыпаний нет, в районе глотки повышения температуры нет, лимфоузлы в порядке. Грипп тоже не подошёл. Ничего не подошло. Как лечить это, товарищ майор? — Нашёл специалиста… Так, — киборг задумался. По-хорошему, пристрелить бы её, чтоб не мучалась, но. Зекора, как бы то ни было, помогла им и лично Волкову, во второй раз передала красноармейцам продовольствие, выступила связующим звеном… и всё это с риском для своей жизни! Волков не знал, напал ли на неё кто в день её первого к ним визита, но вчера зебру спасло только своевременное вмешательство тесладесантника. Так что не помочь ей было бы чернейшей неблагодарностью, тут даже на Генерала как на авторитета ссылаться не надо. — Собачья чума лечится симптоматично, и потенциально вылечить её можно и в домашних условиях, отпаивая отварами и составом из яйца, мёда и водки. Если это она, конечно, и если это не какая-нибудь лютая форма. Корыто с водой, как я погляжу, она уже вылакала? — Ия. Один только вопрос. Если это чумка, то от кого она заразилась?       Взгляды обоих опустились на восточника. Восточник с недоумением посмотрел на людей в ответ. — Причина, по которой я ту книжечку знаю досконально. Чицкой ей если и болел, то до пятьдесят первого года. Это, конечно, может быть и молниеносная форма, но он жив, да и подхватывать ему было не от кого… С другой стороны, его кровь — это та ещё смесь всяких вакцин, составов, микстур экспериментального характера: ему по роду деятельности приходится контактировать с кровью потенциально больных всякой дрянью, потому его иммунитет подвергся самым обширным улучшениям. Может, в этом дело. Так, у нас из трав остались только ромашка и зверобой. Сделай-как пока отвар. — Слушаюсь! — Лишним не будет даже при неверном диагнозе. Вообще, зебре может помочь только специалист. Увы, у нас таких нет. Остаётся только…

***

— Вот что ты за человек такой, Зекора? — ворчал Семён. — Не могла позже заболеть? Тащить мне тебя теперь. — Не тебе, а вам обоим, — рыкнул Волков. — Меньше разговоров, шире шаг! Чицкой, Сусанин ты недоделанный, мы точно той дорогой идём? — Гав, — бодро ответил пёс. — И всё равно, идти нужно было через танк. — Г-р-р-р, — недовольно проворчал кибервосточник не сбавляя ходу.       Оставалось только отнести Зекору к этому самому специалисту. Проблема была только в одном: этот чёртов специалист — эпсилоновец. А значит кто? Враг. И в этой ситуации подобное предприятие — риск. Огромный. Но учитывая, что эта зебра сделала ради него и его бойцов — Волков был готов на этот риск пойти. При обнаружении врага планировалось просто-напросто положить Зекору на землю и спешно отойти. А в огневой контакт вступить потом. При иных обстоятельствах. Когда надобность в эпсилоновцах отпадёт.       Экспедиция состояла из трёх лиц и двух морд. Первую морду, Зекору, несли на носилках Денисов и Воробушкин. Им прикрытие составлял Волков. Кроме того, он осуществлял контроль операции, как никак, хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам или лично проконтролируй. Остальные красноармейцы оставались в лагере, готовые к возможной атаке врага. Вторая морда, Чицкой, играла роль проводника. Вот только самого Волкова очень смущал избранный кибервосточником путь. Он ведь точно помнил, что танк находится в другой стороне. Справедливости ради, Зекора этот лес явно знает, и она водила пса по, видимо, более короткой дороге. И он ведёт сейчас по ней.       Реакция красноармейцев на предстоящее предприятие была неоднозначной. С одной стороны, какую-никакую благодарность к Зекоре они всё же испытывали, и было за что, но с другой она не стала для них ещё полноценно своей, чтобы ради неё сунуться хоть чёрту в пасть (кроме Гусара. Пускай он и ворчал, но ему зебра явно нравилась). Или в стан врага. Вот ради Чицкого бы сунулись. Или ради Акылбаева. Или самого Волкова. В прочем, киборг пользовался непререкаемым авторитетом, потому «майор сказал «надо!», рядовой ответил «есть»!», и вот отряд движется к домику зебры.       Долго ли, коротко ли, но добрались бойцы до места назначения. При чём путь, по которому их вёл кибернетический пёс, был действительно короче. Намного короче. Так что не мудрено, что солнце ещё не перевалило за полдень. Чицкой принюхался к воздуху и тихо заворчал. — Тут неподалёку кто-то есть. Будьте осторожны, — тихо рыкнул киборг. — И плакат с Рабочим и Колхозницей лучше с собой заберите. Не пришло для него время. — Слушаюсь.       «Одно странно, — подумал майор. — Будь это враг, Чицкой бы рычал более зло. А так он будто просто предупреждает о том, что тут кто-то есть и невраждебный. К чему бы это?»       Аккуратно поставив носилки на землю и сняв бронескафандры, дабы можно было без проблем втиснуться в дверь домика, рядовые занесли пациентку. Волков же остался на страже рядом с входом, дабы прикрыть рядовых случись что. Киберпёс по приказу майора засел в кустах. Случись переполох — будет элементом неожиданности. Враг, конечно, и так знает: где Волков — там Чицкой, и наоборот. Вот только это знание ещё никому не помогало.       Через пять минут красноармейцы покинули помещение. — Степан, ответ оставил? — Так точно. — Хорошо. Снаряжайтесь. — Стёп, а ты нафига плакат с Рабочим и колхозницей нарисовал? — спросил в процессе Семён. — Честно говоря, не знаю. Показалось, что он будет уместным. — Наоборот, весь посыл бы сбил. Наша агитационная атака должна как минимум показать: нас не сломить, мы будем сражаться до последней капли крови. Этот плакат какой-то слишком мирный, что ли? Ничего, я его сохраню, — пообещал киборг. — А почему сразу не сказали? — Хорошо проделанная работа не должна пропасть даром. Пускай украшает казарму       Вновь забравшись в бронескафандры, бойцы собрались было обратно в лагерь, но майор не пустил: ему было любопытно понаблюдать за действиями эпсилоновцев. В своём любопытстве Волков преследовал так же и практический интерес: по нашивкам можно было определить, кто конкретно засел за пределами леса. Стилизованный глаз — значит одно из подразделений корпуса «Пси», стилизованный скорпионий хвост — террористы из ячейки «Скорпион», спирали ДНК, образующие своеобразные соединённые друг с другом своеобразные «бензольные кольца» — любители всякой генетической хрени из корпуса «Гавайи», буквы «HQ» — подразделения сил обороны Штаба Эпсилон. У каждого подразделения армии Эпсилон — свой арсенал, своя тактика, стратегия… И свои слабости. Так, к примеру, мозгоклюи из корпуса «Пси» во всём полагаются на телепатию. Боевых псиоников в их частях более всего, а связь у них даже на дальние расстояния осуществляют телепаты! В годы Третьей Мировой советы оценили по достоинству телепатическую связь: отклик моментальный, заглушить невозможно, прослушать невозможно, нет нужды во всяком оборудовании, которое может сломаться. Не забывая, само собой, и классические рации. И что работало хуже всего против бойцов Волкова? Телепатия и контроль сознания, особенно против кибердуэта. И подобный ключик можно подобрать к кому угодно. Главное определить, к кому подбирать. Когда красноармейцы заняли позицию, Волков тихо скомандовал: — Чицкой, голос!       Пёс оглушительно гавкнул, потом ещё раз и ещё, и на поляну перед домиком осторожно вышли… — Перун всемогущий! Лошади! — удивлённо проговорил Денисов. — Тихо! — шикнул киборг. — Глаза вас не обманывают, я их тоже вижу. Продолжаем наблюдение…       И действительно, на поляну вышел отряд боевых коней, облачённых в пластинчатую броню с головы до ног. Весьма любопытно, что из лбов некоторых из них торчал полноценный рог, прикрытый спереди своеобразным щитком. Масть разглядеть было проблематично, а вот хвосты «радовали» разнообразием расцветок. «Красят зачем-то», — решил киборг. И вели они себя по-человечьи, что ли? По меньшей мере, в их действиях наблюдалась логика: шестеро из них словно попытались отгородить собой домик Зекоры от остальной части леса, один сунулся по началу было во внутрь, вышел, а потом поскакал куда-то. — Учитывая количество металла, — с нетерпением прошептал Денисов, — эффект от замыкания будет весёлым. — Если, конечно, это именно то, что мы видим, — как можно тише отозвался майор. — Это ведь может и морок… — Волков пригляделся к стоящим на поляне коникам. — Трищ майор, а… — рука майора заткнула рот рядового. На недоумённый взгляд Волков ткнул в сторону лошадей и указал на свои уши. Гусар пригляделся… Уши лошадок подобно локаторам словно пытались что-то обнаружить, а сами лошадки подозрительно насторожились и потихоньку отступали к ближайшим к ним деревьям. Сомнений не было: услышали! Человеку подобная дистанция неподвластна, только собакам или…       Тем временем на поляну прискакал ранее удравший коник. О чём-то переговорив с одним из единорогов («Видимо, главный у них», — решил киборг), часть рогатых отошли к домику. Из него неторопливо, пошатываясь и щурясь на солнце, вышла Зекора и так же неторопливо отправилась к лесной опушке, как мог судить Волков. Остальные кони отошли вслед на ней, прикрывая. Майор обратил внимание на различие в габаритах: зебра была несколько меньше своих сопровождающих. — Ч… Что это только что было, товарищ майор? — спросил Воробушкин. — Понятия не имею. Давайте-ка проследим за ними. Что-то у меня появились сомнения в показаниях Турова. Покинуть скафандры!       «Расчехлившись» и оставив Чицкого охранять снаряжение, красноармейцы аккуратно двинулись вслед за кониками. Достигнув опушки, они залегли в кустах, и пред их взором предстало удивительное зрелище… — Пока разницы между докладом и наблюдаемым не вижу, — прокомментировал Волков виды городка. — Трищ майор, цель десять часов, — шепнул Денисов, видимо, заметив что-то.       Направив свой взгляд в указанном направлении, киборг обнаружил там стоящую в тенёчке карету, запряжённую четвёркой цветастых лошадей и украшенную символом в виде странного цветка. В неё забиралась Зекора в сопровождении другой лошади, чуть крупнее, одетой в белую попону с тем же цветком и повязкой на морду. Карета тронулась, и Волков, пронаблюдав посредством за ней и городом какое-то время, скомандовал отход. Дорога в лагерь прошла в тишине.

***

      По возвращению в лагерь Волков держал военный совет касательно произошедшего. Ничего нового предложено не было, однако Волков потом отдельно посовещался со своими рядовыми и пришёл к выводу: увиденное ими было что угодно, но не морок, не псионическая маскировка. Не было странных рябей, не было сбоев, полупрозрачные силуэты не выдавали заводов, фабрик, не было слышно рёва двигателей, лязга гусениц… Штаны Сталина, когда ветер подул в их сторону, то принёс с собой запах чего-то съестного. Это всё заставило майора задуматься и со скрипом прийти к неожиданному выводу: а не является ли это поселение коней, собственно, поселением коней? Вели они потому что себя уж больно разумно, осмысленно… И тогда это снова возвращает их к вопросу: где они? На присланной карте, которую сейчас вертел Волков, было отмечено их примерное местоположение, но проблема опять же в том, что таких континентов на Земле нет и не было, пусть майор и знает географию на жиденькую четвёрку, но всё же в ней худо-бедно ориентировался. И буквы. Непонятные, ни на что не похожие. Всё это приводило киборга к выводу, столь же очевидному, сколь невероятному, и, скорее, абсурдному. Моментально отметённому, но застрявшему в голове подобно камешку между шестерёнок какого-то механизма. Их закинуло на другую планету. Марс обитаем? Давно? Там же голый песок, спускаемые модули «Марс» подтвердят!       Было ещё кое-что. Если ничтожная вероятность того, что это действительно поселение разумных коней, свершится, и если Зекора действительно подхватила собачью чуму, и если эти разумные лошади к этой бацилле восприимчивы… То не означает ли это, что он, Александр Алексеевич Волков, прославленный комбат, герой Советского Союза, собственноручно, получается, желая помочь той, что помогла ему и его бойцам, обрёк целое поселение на смерть от неизвестной болезни, совсем как это делают сейчас прихвостни Юрия? И вот тут майор словил очередной парадокс собственного мышления. Его больше возмущала не сама мысль того, что он, по факту, применил биологическое оружие против нонкомбатантов. На это-то ему было плевать с высокой колокольни. Применил и применил, нехорошо, конечно. На войне законы молчат, пусть он и старался придерживаться правил приличия. Больше не ради себя, а ради того, чтобы его батальон не превратился в неудержимую и неуправляемую кровожадную ораву, не потерял почёт и уважение среди трудового советского народа, в том числе и тех родных его бойцов, кто ещё оставался живым и со свободной волей, и среди всей Красной Армии… Проще говоря, для поддержания морального духа на нужном уровне, дабы батальон не потерял в боевой эффективности. Его возмущала мысль о том, что подобным образом он поступил как те, выше кого он себя считал. Как поработители, как ублюдки и сволочи из Эпсилон. И казалось бы, чёрт с ним, тем более что эти разумные лошадки, весьма вероятно — эпсилоновский эксперимент. «Тем более, если эксперимент, — подумал Волков. — Генерал бы помог. Значит решено, помогу, чем смогу».       Помимо этого, на совете было решено прочесать лес на предмет ближайших к лагерю волчьих логов и подсократить популяцию вредителей. Нанести, так сказать, превентивный удар пока они сами не напали и не поживились мясом. Была ещё одна причина, по которой Волков настаивал на проведении данной операции. Если верить Денисову, у волка были переломаны рёбра и свёрнута шея, однако он явно шевелился, когда киборг подошёл к нему, да и рёбра пришлось ломать по новой, пускай они и были явно хлипче, чем предполагалось изначально. Из этого следовала лютая регенерация, позволяющая пережить весьма серьёзные повреждения, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два и понять взаимосвязь этой регенерации и той зелёной «картофелины». И это делает волков опасными тварями, не говоря про их совершенно чудовищные размеры. Согласно докладам Денисова, некоторые особи спокойно обгоняли по габаритам Чицкого, а он-то среди своей породы благодаря генам (в большей степени) и киберпротезированию (в меньшей) считался аномально крупным (к лёгкому сожалению Волкова, недостаточно крупным для верховой езды. Так бы было кому тащить на своём горбу более чем полутонную тушу майора). И уничтожение их — вопрос выживания. Потому бойцы полным составом сейчас двигались на поиск хищников. Задача, поставленная майором, сводилась к тотальному уничтожению любой встреченной особи: волк, волчица, волчонок. Никто не должен уйти. Рядовой состав от этой перспективы был не особо в восторге: волчат им всё же было жалко. Акылбаев и Карамазов, являясь более прагматичными в данном вопросе людьми, к вопросу подошли гораздо спокойнее. Что же до Чицкого, то для него не имело большого различия, кто попытается встать на пути его хозяина.       Красноармейцы приготовились, вымазавшись в грязи и траве. Увы, это всё что они могли сделать. Дальше же… А дальше любой вменяемый охотник отхлестал бы горе-истребителей хворостиной, и правильно бы сделал, ибо у красноармейцев опыта охоты не было вообще (кроме Карамазова, но там вообще другая стезя). Флажки? Трещотки? Линия огня? Знание местности? Это не про них. Справедливости ради, наличие бронескафандров простило бы им множество ошибок, а мощное оружие не оставило бы волкам никаких шансов. На что, кстати, и был расчёт. Роль загонщика исполнял Чицкой. Бронированный киберпёс по запаху вёл за собой тесла-десантников, идущими походным шагом.       И вот, наконец, настал час. Выведя бойцов к некой лощинке, киберпёс замер, тихо предупреждающе зарычав. — Волки близко, — обратился в эфир майор. — Направление ветра? Туров сорвал травинку и поднял её в воздух. — На нас, товарищ майор. — Просто прекрасно. Великолепнейше. Рассредоточиться! Но держитесь ветра. Готовьтесь к атаке. Чицкой! Туда! Ждать! — скомандовал Волков. Вскоре десантники заняли свои позиции и Волков, сверив часы по хронометру, обратился в эфир: — Всем приготовиться! Внимание! Чицкой, шугани их! Отлично, они в панике! Бойцы, вперёд! Зачистим в ноль!

***

      После зачистки лощины десантники разбили в ней временный лагерь дабы набраться сил перед обратной дорогой. Они сволокли трупы куда подальше, развели костёр. Отобедать решили принесёнными зеброй овощными консервами. Отобедав и затоптав костёр, бойцы начали было собираться, как Воробушкин увидел какое-то шевеление в стороне. Это были никем не замеченные волчата. Маленькие, лохматые, носики-пуговки, глазки-бусинки, шерсть немного кучерявится. — Товарищ майор, тут это… — Рядовой, отойди! — когда ничего неподозревающий Степан исполнил требуемое, киборг дуганул по волчатам. Ввиду массы их маленьких телец и высокой мощности разряда, дуга сожгла их на месте. — Но… Зачем? — произошедшее шокировало рядового. Сразу видно, городской. — Кто это были? — Волчата… — Нет, рядовой. Это будущие вредители. Да и сами бы они тут не выжили. — Мы могли бы их с собой забрать… — Сколько волка не корми, он всё равно в лес смотрит. Да и провианта у нас не так чтобы много. Так, хорош лясы точить. Возвращаемся в укрепточку.       Повинуясь воле своего командира, десантники двинулись в обратном направлении. Один лишь Воробушкин стоял растерянный над тем местом, где чуть раньше были щенки. Как-то раньше он об этом не задумывался. Не слишком ли это жестоко? Хотя у них и так служба далеко не гуманная, как ни крути. Но ведь есть разница: убивать на войне потому, что там враг, или вот как сейчас? С другой стороны, логика в поступке командира однозначно была. Жестокая, прагматичная, но была. Степан вообще предполагал, что с точки зрения Волкова это могло быть актом гуманизма. Справедливости ради, раньше рядовой перед подобной дилеммой не стоял, всё же Пятьдесят четвёртый это не карательный батальон. Но как там было в Париже? Первое в Третьей Мировой появление Волкова? Не зря же после операции «Перезарядка» его среди войск Альянса наций прозвали «Парижским мясником»? Что если не только за разгромные потери французов при перевесе в живой силе далеко не на стороне киборга?       Размышления рядового прервал окрик Волкова: — Рядовой! Тебе особое приглашение нужно? — Виноват! Иду…       Когда Воробушкин поравнялся с остальными, к нему подошёл его старшина и аккуратно похлопал по плечу. Как и все остальные, он нёс свой шлем в специальной сумке на бедре, потому рядовой без труда разглядел в проницательном взгляде Акылбаева нотки обеспокоенности. — Ты в порядке? — Да как сказать… — Не пытайся очеловечить животное. Обычно это плохо заканчивается. Сейчас я расскажу тебе одну историю. Читал ли ты повесть «Коксерек»?