Этот мальчик

Первое, что увидел Рой, когда очнулся, был свет. Он ярко ударил в затуманенные черные глаза, отправляя волны острой резкой боли в тяжелую голову мальчика. Рой скривился и сузил глаза. Его сильно тошнило, а невыносимая боль в правой руке сводила с ума. Мальчик попробовал пошевелиться, но боль пронзила и руку и голову одновременно, и Рой издал тихий звук, похожий на что-то среднее между хныканьем и стоном. Появились голоса. Они окружили мальчика, но он не мог понять, что они говорят или сколько их было. Они говорят с ним? Ему нужно как-то ответить? Сквозь щелочки глаз мальчик не мог ничего разобрать, поэтому Рой набрался сил и распахнул глаза шире. Перед глазами все плыло, мир был нечетким, словно потерял фокус, но мальчик смог различить несколько, почему-то синих, фигур. Кто они? Где мама и папа? Он боится, ему страшно… Рой хотел уйти куда-нибудь подальше, убежать, спрятаться, забиться в угол и не вылезать, пока мама не придет и не заберет его, объяснив, что происходит, успокоит… Новая попытка движения вызвала еще один приступ сильной боли и Рой снова захныкал. — Пришел в себя, — услышал Рой голос откуда-то сверху. Они все же говорят о нем? Но зачем он им? Что они от него хотят? В своем затуманенном нечетком мире, Рой различил лицо одной из фигур, которое склонилось над ним, внимательно изучая. — Малыш? Ты меня слышишь? Малыш… Это они ему? Но он ведь уже не малыш, он совсем взрослый! Однако глаза, смотрящие на него, были слишком серьезными, а сил спорить у мальчика не было. Он открыл рот, намереваясь хоть что-то ответить, но получился только какой-то непонятный хрипящий звук, лишь отдаленно напоминавший человеческую речь. Но фигуре этого было достаточно, судя по выражению набирающего фокус лица. Рой различал все больше деталей. Например, он понял, почему фигуры синие — на них была какая-то синяя униформа с серым крестом, на которой было еще что-то написано, но Рой не смог бы разобрать что, даже если бы умел нормально читать. Мальчик понял, что он в машине, вот только не в их, а какой-то другой, непонятной. Почему он здесь? Что от него хотят все эти синие люди? А самое главное, где мама с папой? Его метания прервал ужасно яркий свет, появившийся сначала в одном глазу, а затем в другом, оставив после себя желтые пятна. Кто-то что-то кому-то прокричал, отчего голова закружилась сильнее, отправляя крышу машины в дикий хоровод. Ком тошноты подступил к горлу, предупреждая о себе кислой слюной во рту. Рой знал это чувство. Так обычно бывало, перед тем, как его стошнит. Нужно ли ему сказать об этом этим людям? Когда он ездит в машине с родителями, он всегда говорит, когда его укачивает. Но это машина не его родителей, да и самих родителей рядом нет. Однако времени подумать малышу не дали, тошнота достигла своего пика и кислая слюна грозила вот-вот смениться чем-то гораздо менее приятным. Рой издал какой-то непонятный звук — для привлечения внимания или он вырвался случайно — это не важно, главное, что одна из фигур все же приблизилась к нему, начав внимательно осматривать. Но оказалось слишком поздно. Мальчика свело в небольшом спазме, а в следующую секунду вырвало. Рою повезло, и первый приступ тошноты был не сильный, да и не ел он ничего, так что мальчик не задохнулся. Но он почувствовал, что это еще не все. Вокруг него засуетились люди, малыша схватили твердо, но аккуратно и перевернули на бок не больной руки. Новый приступ тошноты, но на этот раз Роя уже вырвало хотя бы не на себя. Мальчик не видел, куда его рвет, да ему было и не важно. Ему просто было очень плохо. Голова кружилась в диком темпе, горло и пищевод горели огнем при каждом новом позыве, от натуги в краях черных глаз выступили слезы. Рой не знал, сколько это продолжалось, мальчику показалось, что целую вечность, но вот, кажется, его желудок выставил наружу все, что смог и рвота прекратилась. Рой в изнеможении прикрыл глаза. Он слегка подрагивал, на лице выступил пот, из-за чего пряди темных волос прилипали ко лбу. Малыш инстинктивно, забыв о людях вокруг него, подтянул ноги к груди и сжался в «позу эмбриона». Слезы потекли по щекам. Мальчик тихо всхлипнул. «Мама… Папа… Где же вы?.. Мне так больно, так страшно». Люди вокруг него что-то говорили. Они разговаривали друг с другом, но затем, кажется, обратились и к самому Рою. Но мальчик не ответил. У него не было не сил, не желания. Голова стала тяжелой, боль в руке и голове начала нарастать. Мир снова потерял фокус, а затем, к краям сознания Роя и вовсе подступила тьма, которой мальчик не стал сопротивляться. Он закрыл темные, усталые глаза, надеясь убежать от всего этого, как от страшного сна, а затем проснуться в маминых теплых любящих объятьях.

***

Крис в жизни очень повезло — она никогда не была в больнице. В детстве были только поликлиники, с всякими диспансеризациями и прочим. Даже аборт в своем темном прошлом она делала у одного врача-друга семьи вне стационара, так как ее родители не хотели, чтобы кто-то что-то узнал. Так сейчас, стоя в приемном отделении, она слегка растерялась. Куда ей идти? К кому обращаться? Женщина застыла на месте, беспомощно вертя головой. Однако оказалось, что взять с собой работника государственного учреждения было не такой уж плохой идеей. Гектор уверенно пошел к стойке, за которой, как оказалось, сидела средних лет медсестра в темно-синей хирургичке, короткими темными волосами, неплохо уложенными, как заметил наметанный глаз Крис и серьезным, сосредоточенным лицом. Она что-то писала в какой-то карте. Работник нотариальной конторы подошел к посту и быстро, без прелюдий, начал излагать суть дела: — Нам нужно увидеть одного пациента, — ровным голосом сказал он. Медсестра вскинула голову и, несколько секунд поизучав Гектора взглядом пытливых зеленых глаз, спросила: — А Вы кем являетесь пациенту? — строго спросила она. Гектор достал из кармана какое-то удостоверение и те самые два листочка, скрепленные степлером. Листы он дал протянувшей руку медсестре, а корочку оставил, просто показывая ее медсестре. Ей пришлось слегка привстать, чтобы разглядеть, что написано в удостоверении. Убедившись в личности работника, она опустила глаза на листочки. Внимательно пробежавшись по ним взглядом, она задала следующий вопрос: — Где сам родственник? Гектор слегка отошел в сторону, открывая вид на стоявшую на несколько шагов позади Крис. Медсестра слегка нахмурилась и обратилась к женщине: — Ваш паспорт, пожалуйста, — вежливо попросила она. Крис опешила, но подчинилась и, подойдя к стойке, дала медсестре паспорт, который, собственно, после посещения нотариальной конторы далеко и не убирала. И тут сплошная бюрократия… Медсестра открыла паспорт на главной странице и, быстро пробежав по ней глазами, снова перевела взгляд на листочки. Едва заметно кивнув, скорее себе, чем Крис, она протянула документ обратно женщине. Крис взяла его и как-то уже машинально убрала в сумочку, даже не посмотрев, куда именно. — Когда произошла авария? — спросила медсестра. — Вчера днем, — холодно ответил Гектор. Медсестра снова кивнула и потянулась к стоящему рядом с ней телефону. — Подождите секундочку, — попросила она и, сняв трубку, набрала какой-то номер. Десять секунд ожидания, а затем медсестра заговорила: — Здравствуйте, это с сестринского поста приемки. К нам вчера привезли мальчика, автомобильная авария. Зовут Рой Мустанг. В каком он отделении? — секунда молчания, — А корпус? — Еще секунда. — Все, поняла, спасибо. Медсестра с тихим щелчком положила трубку и снова повернулась к Крис и Гектору. — Травматологическое отделение, корпус номер четыре. Там тоже есть сестринский пост, так что вам помогут и дадут больше информации. Гектор кивнул и, бросив сухое «спасибо», развернулся и пошел к выходу. Крис встрепенулась, и тоже пробормотав какую-то благодарность, побежала за работником нотариальной конторы. Корпус номер четыре найти оказалось не легче, чем кабинет двести пять. Они плутали по маленькому городку, который назывался детской больницей, рассматривая указатели, пытаясь понять, куда же им идти. Наконец, все же, они таки нашли нужный корпус. На этот раз, войдя, Крис сразу начала искать глазами тот самый пост, о котором говорила медсестра и наткнулась взглядом на стойку, очень похожую на ту, что была в первом здании. Женщина сделала шаг вперед, навстречу новой информации, но Гектор оказался быстрее и уже прошел половину пути до поста. Крис, громко стуча каблуками по полу, быстро зашагала за работником. За этим постом сидела медсестра уже постарше, ее хирургичка была приятного салатового цвета, длинные русые волосы аккуратно собраны крабиком на затылке. На этот раз медсестра сама заметила идущую к ней парочку, и первая задала вопрос подошедшим. — Вы к пациенту? — деловито спросила она. Крис неосознанно кивнула, а Гектор облек ее согласие в слова. — Да, — твердо ответил он и, кажется, хотел добавить что-то еще, но медсестра не дала ему, прервав. — К Рою Мустангу? — уточнила она. Крис слегка оторопела от такой осведомленности. Видимо, ей позвонили и предупредили об их приходе, пока они тут плутали. — Да, — снова повторил работник нотариальной конторы, слегка нахмурившись. Видимо, ему не понравилось, что его перебили. Медсестра кивнула. Снова телефон. Снова ловкие пальцы с ногтями, стриженными под ноль, набирают номер, стуча по уже затертым кнопкам. Снова диалог, который со стороны Крис превращается в монолог. — Здравствуйте, доктор Меннер. Вчера поступил мальчик, фамилия — Мустанг. Он Ваш? Угу. Тогда они пусть к Вам поднимаются или Вы к ним сами спуститесь? Хорошо, тогда ждем. До свидания. Медсестра снова обратила все свое внимание на Крис и Гектора. — Подождите несколько минут, доктор сейчас подойдет. Можете пока присесть, — она указала на пару стульчиков у стены. Гектор кивнул и быстро развернувшись, пошел к стульям. Крис последовала его примеру. Аккуратно подобрав под себя платье, она села на жутко неудобный стул. Очень хотелось курить. С каждой прошедшей секундой она осознавала, что все больше и больше хочет увидеть Роя. Почему? Откуда вдруг эта странная потребность? Крис не знала, но сгорала от нетерпения. Наконец, она увидела, что к ним идет доктор, в белом, незастегнутом халате, под которым была бордовая хирургичка, каштановыми волосами и зелеными, пронзительными глазами. Он был на удивление красив, поэтому Крис не могла точно определить его возраст. Доктор подошел к ним и мило улыбнулся. — Здравствуйте, — дружелюбно поздоровался он, — меня зовут доктор Меннер, я лечащий врач Вашего мальчика. Крис этот человек понравился, он располагал к себе. Женщина улыбнулась. В кои то веки Гектор не стал лезть вперед нее, и Крис смогла представиться: — Очень приятно, я Крис Мустанг, тетя Роя. Доктор кивнул. — Тогда пойдемте. Я еще не делал утренний обход, так что, как говорится, совместим приятное с полезным. Приятное? Крис едва заметно нахмурилась. Будет ли ей приятно видеть разбитого жизнью племянника? А как отреагирует сам Рой на ее появление? Они ведь, по сути, особо и не знают друг друга… Однако вслух женщина ничего не сказала, лишь мило улыбнулась и последовала за доктором. Идти им надо было, как оказалось, на третий этаж. Поднятие по ступенькам на удивление сильно измотало Крис. Она уже находилась сегодня вверх и вниз. Нужный им этаж был раскрашен в светлые, довольно приятные цвета. На стенах были наклеены наклейки и картинки с всякими животными, персонажами из детских книжек, цветочками. Женщина заметила что-то вроде игровой зоны с хаотично разбросанными игрушками (только мягкими), раскрасками, цветными карандашами и другими вещами, которые могли бы порадовать детишек, по воле случая попавших сюда. На этом этаже тоже был свой пост. У него стояли две медсестры, обе довольно молоденькие. Одна из медсестер, милая блондиночка, сидела за постом и улыбалась, а вторая, огненно-рыжая, облокотилась на стойку и что-то увлеченно рассказывала другой. Доктор Меннер позвал их: — Девочки, кто-нибудь из вас, пойдемте со мной, надо ребенка проведать. Это прозвучало как-то так неофициально, что Крис даже удивилась такой атмосфере. Медсестры переглянулись и рыженькая отлипла от поста и присоединилась к их маленькой группке. Доктор кивнул и продолжил свой путь по коридору. Наконец, они остановились у заветной палаты. «Номер шестнадцать… — рассеянно прочитала Крис. — Число, в которое родился Рой…». В голове вдруг что-то щелкнуло, и Крис похолодела. Вот и все. За этой дверью ее маленький, потрепанный, несчастный племянник, чье будущее сейчас полностью в ее руках. Женщина сглотнула. Узел холодного, липкого страха завязался в животе. — Мисс Мустанг? Голос доктора вырвал Крис из размышлений. Она встрепенулась и повернула голову. Доктор Меннер вопросительно смотрел на нее, будто ожидая именно ее разрешения войти в палату. Крис слегка нервно улыбнулась и зачем-то кивнула. Однако доктору этого было достаточно, и он толкнул дверь в палату. Комната была небольшой, но светлой, напротив двери было окно, свет пробивался сквозь жалюзи. В палате было четыре койки, однако занята была всего одна — дальняя слева. На кровати, под тонким больничным одеялом лежал комочек, никак иначе это назвать было нельзя, к которому тянулся провод капельницы, исчезая где-то под одеялом. Что-то кольнуло Крис прямо в сердце. Доктор подошел к кровати и мягко, но требовательно позвал: — Рой, я знаю, что ты не спишь. Вылези из-под одеяла, пожалуйста. Долгое время ничего не происходило. Крис начала думать, что доктор ошибся и мальчик все еще спит, но вдруг комочек начал шевелиться. Сначала из-под одеяла показалась голова. Это было какое-то смешение белых бинтов и черных, как смоль, но очень растрепанных волос. Потом показалась правая рука и Крис нахмурилась. Она была на перевязи. Затем, мальчик начал медленно подниматься, принимая сидячее положение. Одеяло упало на колени, и Крис полностью увидела состояние мальчика. Голова у Роя была перебинтована, коже еще бледнее обычного, на щеке большой пластырь. Правая рука была на перевези и прибинтована к телу, надежно фиксируя руку и плечо. Приглядевшись, Крис увидела, что на немного торчащее из повязки запястье, была наложена лангета. К левой, видимо, здоровой руке, тянулся провод капельницы, закрепленные цветным пластырем на локтевом сгибе. В общем, мальчик выглядел весьма помятым. Крис незаметно закусила губу. Смотреть на племянника в таком плачевном состоянии оказалось сложнее, чем она думала. Хотя, а чего она, собственно, ожидала? Здоровых людей не кладут в больницы. Мальчик напряженно, недоверчиво и слегка испуганно переводил взгляд черных глаз с одного человека на другого. Если цель визита доктора и медсестры он понимал, то кто эта женщина и хмурый дядька и чего они от него хотят мальчик не знал, а потому боялся. — Рой, как ты себя чувствуешь? — все так же мягко спросил доктор. Мальчик молчал, исподлобья оглядывая присутствующих. Впрочем, доктора молчание Роя никак не смутило, и он продолжил опрос: — Как ты думаешь, тебя еще будет тошнить? Рой немного помолчал, кажется, прислушиваясь к себе, а затем слегка качнул головой. — Отлично. А что насчет головы? Болит? Кружится? Еще одна пауза и мальчик выдавил тихое «немного». Врач кивнул и что-то записал в непонятно откуда материализовавшийся в его руках блокнот. — А рука болит? — снова спросил доктор Меннер. — Да, — тихо ответил Рой. На этот раз он среагировал быстрее и ответил сразу, что, видимо, говорило о том, что мальчику действительно больно. Доктор едва заметно нахмурился. — А где именно, сможешь сказать? Рой почему-то покачал головой. — Не знаю. Крис удивилась. Как это так «не знаю»? Он же сам признался, что рука болит, так пусть скажет, где именно, а не будет усложнять доктору Меннеру жизнь. Она перевела взгляд на самого доктора, но его, похоже, такой ответ мальчику ничуть не смутил. Он повернулся к медсестре и, вырвав из своего блокнота листочек, на котором что-то написал, всучил его ей. Медсестра быстро пробежалась по нему взглядом и, кивнув, быстрым шагом вышла из палаты, а доктор, наконец, приступил к делу, по которому они все здесь и собрались. — К тебе пришли гости, — сказал он, указав, в первую очередь, на Крис. Взгляд испуганных черных глаз впился в нее, страстно изучая. Конечно же, в них не промелькнуло и маленькой искорки узнавания. Сама Крис застыла на месте. Мысли в голове бешено метались. Что ей делать? Что говорить? «Так, Крис, успокойся, — пыталась охладиться она. — Ты взрослая женщина, в твоей жизни было много трудностей, так неужели ты не справишься с такой ерундой, как разговор с обычным ребенком?». Однако как бы она не убеждала себя, ей казалось, что все ее предыдущие трудности ничто, по сравнению с этим. Так, надо выходить из ступора, а то она только сильнее накручивает себя и все больше пугает ребенка. Крис едва заметно выдохнула и натянула самую дружелюбную улыбку, на которую только у нее хватило сил. — Привет, — нерешительно сказала она. Черные глаза, не моргая смотрели на нее. — Меня зовут Крис Мустанг. Я сестра твоего папы, твоя тетя. Рой свел темные бровки к переносице, обрабатывая полученную информацию. Наконец, он заговорил: — Я тебя не знаю, — только и сказал он. Эти несколько слов ударили по Крис, почему-то причинив сильную боль. Однако ее улыбка не дрогнула. — Мы уже виделись с тобой раньше, но ты был маленьким, поэтому и не помнишь, — просто сказала она. Женщина надеялась, что этого объяснения малышу хватит. Наступило молчание. Мальчик вдруг перестал сверлить ее взглядом и опустил голову. — Скажи, — вдруг тихо начал Рой, — это правда, что мама и папа… что они… — было видно, что мальчику было трудно произнести то, что он хотел сказать, но он все же собрался с силами, — что мама и папа умерли? Он вскинул голову и впился в Крис взглядом, изучая каждую черточку ее лица, ища ответ на свой вопрос. Женщина застыла. Нет, нет, нет… Она не хотела быть тем, кто сообщит мальчику эту роковую новость! Но скрыть это от него уже не получится, да это и было бы скорее пыткой, чем актом милосердия. Но нет. Крис не хотела, смотря в эти ищущие темные глаза, говорить, что, да, его родителей действительно больше нет, и он остался один. Однако кому, как ни ей, теперь единственному родному для Роя человеку сообщить эту новость. Ведь она просто убегает от ответственности, перекладывая ее на кого-то другого. Лишь бы не она… Но именно она сейчас здесь, стоит перед мальчиком и она пришла сюда по собственной воле. Сказать, что она знала, чего ожидать было бы ложью, но она взрослая женщина и должна уметь справляться с последствиями своих решений. Крис слегка поджала накрашенные губы. Ей придется это сказать. Она знала, что это разобьет, разрушит весь мир мальчика, но она должна. — Да, — на удивление твердо ответила она. Добавлять ничего она не стала, чувствовала, что не нужно. Рой, кажется, перестал дышать. В его глазах завертелся вихрь эмоций, но затем они все стихли и глаза будто остекленели. Стали пустыми, как сердце мальчика в тот момент. Он опустил голову, пряча взгляд. Крис молча наблюдала за ним. Ее собственное сердце разрывалось на кусочки, смотря на мальчика. Наступила тишина. Долгая, мучительная тишина. Она давила на женщину, грозясь расплющить своей тяжестью. Крис думала, что мальчик начнет плакать, проявит хоть какие-то эмоции, но он просто сидел вот так, смотря на свои колени, но, кажется, ничего не видя… Повинуясь какому-то неизвестному порыву, Крис вдруг сделала шаг вперед к койке мальчика, затем еще и еще. Подойдя, она присела на край, рядом с Роем. Она не понимала, что делает, но ее руки сами потянулись к маленькому, раненому тельцу и, на удивление аккуратно, помня о повязке на одной руке и капельнице в другой, обвились вокруг него, в немного неловком, но искреннем объятии. Мальчик вздрогнул, но вырываться не стал. В этот миг в голове Крис что-то щелкнуло, словно расставляя все на свои места, и она поняла, что ни за что теперь его не отпустит, не оставит одного. Этот мальчик вдруг превратился из большой, очень не вовремя появившейся проблемы в нечто очень дорогое, чему Крис не даст пропасть. Все еще крепко обнимая Роя, она повернула голову и посмотрела работнику нотариальной конторы прямо в глаза. — Я беру мальчика под свою опеку, — стальным, уверенным голосом сказала она.