Этот мальчик

Крис вернулась в бар с тяжелой головой. Перешагнув порог под звон колокольчика на двери, женщина на несколько долгих мгновений остановилась, тупо глядя в одну точку. Она вздрогнула, выходя из ступора, когда дверь громко захлопнулась за ней. Крис вздохнула, сбросив туфли с ног, которые уже немного пульсировали от усталости и долгой ходьбы, повесила плащ и сумочку на вешалку и поплелась внутрь, в зал. — О, Мадам, Вы вернулись! — услышала женщина девичий голосок. Крис повернула голову на звук и увидела весело машущую ей Нади — молоденькую работницу бара, которая пришла работать, кажется, года два назад. — Принеси мне выпить, — сказала вместо приветствия Крис. Девушка несколько секунд стояла, словно раздумывая, стоит ли выполнять ее просьбу, но затем все же кивнула и, цокая каблучками, побежала к барной стойке. Крис добралась до стойки гораздо более тяжелым шагом и, подойдя, буквально плюхнулась на один из высоких стульев. — Что будете пить? — спросила Нади голосом, будто обслуживала очередного клиента. — Виски, — ответила Крис. — Ваш любимый? — уточнила работница с лукавой улыбкой. Женщина лишь кивнула. Она не смотрела на то, как Нади достает бутылку и стакан, но слышала, как стекло ставится на полированное дерево, янтарная жидкость перетекает из бутылки в стакан. Бам. Громкий звук совсем рядом вывел Крис из туманного состояния, и она подняла уставшие глаза. Нади, действительно, налила ей выпить, но между женщиной и стаканом с желанным напитком встала ладонь, поставленная ребром. Крис тупо моргнула, глядя на неожиданное препятствие. — Нади, иди работать, я тут сама разберусь, — произнес властный голос. Крис перевела взгляд с ладони на говорившего. Рядом с Нади стояла Анетта — красивая высокая девушка с черными волосами. Она была чем-то вроде заместителя Крис и второй по старшинству (но не по возрасту) девушкой в баре, после самой хозяйки. Ее пронзительные голубые глаза осуждающе смотрели на Крис. Нади слегка съежилась, кивнула и быстро ретировалась. Анетта отставила стакан в сторону, вне зоны досягаемости Крис и, облокотилась на стойку, испытующе глядя Мадам прямо в глаза. — Ты не напьешься, пока не расскажешь мне все, — стальным голосом сказала она. Всего нескольким девочкам позволялось так разговаривать с Крис. Женщина вздохнула и, поставив локоть на стойку, подперла кулаком щеку. Перстень на среднем пальце неприятно уперся в кожу, но Крис было все равно. — Ну… — начала она. Где-то через полчаса женщина, расписав весь прошедший день во всех красках, закончила свой рассказ. Проговорив все вслух Крис подметила для себя еще парочку важных моментов, которым не придала значение ранее. Она вздохнула и начала длинным красным ногтем теребить царапинку на столе. Анетта рядом с ней стояла, задумчиво жуя губу, смазав этим всю помаду. Тишина продолжалась достаточно долго, чтобы начать угнетать. Первой не выдержала брюнетка: — Ну и? Что ты собираешься делать? — А что я могу? Все, что понадобится, чтобы спасти Роя, — сказала Крис, продолжая свое увлекательное занятие. Женщина специально выбрала именно слово «спасти». Она не питала надежд и иллюзий по поводу альтернативы. Детский дом. Нет, только через ее труп. Анетта цокнула и закатила глаза. — Это, конечно, хорошо, но что значит «Все, что понадобиться»? Нужно ставить перед собой более конкретные цели, понять, что от тебя ждет комиссия по опеке. Анетта, как обычно, подошла к вопросу практично и рационально. Собственно, именно поэтому она и была ее заместителем. Вопрос был логичным и действительно очень важным, но проблема заключалась в том, что Крис не знала на него ответа. — Откуда я знаю?! — выпалила она. — Я без понятия, чего им от меня надо! Брюнетка несколько секунд смотрела на Крис, а затем вздохнула и потерла пальцами лоб. — Крис, включи голову. Ты же сама сказала, что он упомянул что-то о работе, финансах и тому подобном. Они наверняка проверят уровень жизни, достаточно ли место безопасно и обустроено для проживания ребенка. Крис застонала и положила голову на стойку, стукнувшись лбом. — Я живу в баре, половина моих работниц не имеет вообще никакого образования, а по вечерам здесь собирается всякая пьянь, — разочарованно сказала она. Помолчав, женщина тихо добавила: — Многие вообще считают это место борделем. Они не отпустят маленького мальчика в такое место. Анетта присвистнула. — Ты же ненавидишь, когда наш бар так называют. — Ненавижу, — пробурчала Крис, нехотя соглашаясь, — но с их предрассудками ничего поделать не могу. Снова повисла неловкая тишина. Винтики в голове обеих вертелись с максимальной скоростью. — Так, — Анетта громко уперла руки в стойку, — давай решать проблемы по мере их поступления. Во-первых, бар и твоя работа в целом. Крис подняла голову и выпрямилась. Надо собрать мозги в кучку и начать решать проблемы. Анетта, увидев, что Крис стала более внимательной и работоспособной, улыбнулась уголками губ, слегка кивнула и продолжила: — Насчет девочек ты права — у нас действительно есть пара работниц без образования, но с половиной ты явно преувеличила. Эта проблема легко решается: они у нас нигде не зарегистрированы, так что нужно просто попросить их на время проверки тут не появляться. Думаю, они поймут и не обидятся. — А что же делать с остальными? — Думай, что ты у меня-то спрашиваешь? — немного резко ответила Анетта. — И вообще, что тебе не нравится в остальных девочках? — У них нет нужного об… — начала Крис, но Анетта прервала ее. — Я тебя умоляю, — сказала она, закатывая глаза и небрежно махнув рукой, — чтобы быть простой официанткой не нужно иметь специального образования. Достаточно хоть какого-то. А у остальных девчонок, между прочим, вышка. Крис свела брови на переносице. Она-то помнила всех этих девушек еще студентками, старшеклассницами ну, или просто никому ненужными бедными человечками, она и не заметила, как они выросли. Вот ведь! Опять дурацкие сантименты в голову лезут! — У тебя, кажется, что-то связанное с деньгами, да? — спросила Крис у Анетты. — Это называется «экономист», — усмехнулась брюнетка. — О, — тупо отозвалась женщина, — это очень даже хорошо. — Да, у тебя, между прочим, даже повар с медиком в команде имеются, — сказала Анетта, кладя руки на пояс. — Ирен и Клариса, — выдохнула Крис. — Ага, — ответила девушка и подмигнула. — Видишь, все не так уж и плохо. Крис слегка прищурилась и потерла подбородок. — Ладно, предположим, одну проблему мы решили, — протянула она, — но сам бар я никак не переделаю. Анетта на минуту задумалась. Между темных бровей залегла складочка. — Они сказали, во сколько придут? — спросила, наконец, девушка. — Где-то с трех до шести, — ответила Крис. — Хм, в это время в баре мало людей и они еще не пьяные в стельку, — протянула Анетта, постукивая пальцем по губе. — Все самое дикое начинается как раз после шести, так что время играет на нас. Крис задумчиво подняла глаза в потолок. Действительно, у большинства людей хватало порядочности не напиваться в три часа дня, а у остальных просто не было времени, ведь рабочий день, обычно, до шести. — Ладно, предположим, что ты права и клиенты будут вести себя тихо, — рассуждала вслух Крис, — но что делать с нашей «репутацией», — женщина скривилась и показала в воздухе кавычки. Анетта нахмурилась и начала барабанить накрашенными ноготочками по гладкой поверхности барной стойки. — Ты все-таки думаешь, что это может стать проблемой? — спросила девушка. — Я думаю, что лучше перестраховаться, — выдохнула Крис и прикрыла глаза. Надо продумать все до мелочей. — Что ж, ты права, бар есть бар, но если ты так переживаешь, то можно немного «смягчить углы», — сказала Анетта. — Смягчить углы? — переспросила Крис, слегка сбитая с толку. — Я имею ввиду, — начала объяснять девушка, — что одно дело бар с девушками в открытых платьицах и с макияжем, с которыми заигрывают пьяные посетители, а другое дело официантки в какой-никакой форме, с собранными волосами и минимум макияжа. Крис нахмурилась. — Ты думаешь такой дешевый маскарад сработает? — недоверчиво спросила женщина. — Вполне возможно. Тебе ли не знать, что люди судят книгу по обложке. Крис несколько секунд пристально смотрела на Анетту, а затем громко вздохнула. — Правда твоя, — сказала она. — Но не буду же я ради нескольких дней вам всем форму на заказ шить. У меня при всем желании денег столько не наберется! — Крис всплеснула руками. — Да не нужна нам идеальная форма, — отозвалась Анетта. — Достаточно будет чего-то более или менее закрытого и в одной цветовой гамме. — Ага, белый верх и черный низ. Первый раз в первый класс, — усмехнулась Крис. — Не драматизируй, — ответила на замечание женщины брюнетка. — Нужно выбрать какой-нибудь симпатичный цвет и все. Может, голубой? Крис громко фыркнула. — Нет уж, спасибо. Мне голубого в баре хватает. Каждый вечер приходят напиваться, даже форму не сняв, — презрительно произнесла женщина. И без пояснений было ясно, что Крис говорит о часто заходивших в бар после работы офицерах и простых солдатах. Анетта вздохнула и слегка покачала головой. — Ладно, тогда какой цвет ты предлагаешь? — Красный, — без раздумий выпалила Крис. — Ммм, давай что-нибудь более спокойное, — ответила на предложение брюнетка. — Что, думаешь им глазки будет резать? — ехидно спросила женщина. — Крис, — осадила ее Анетта спокойным, но твердым голосом. — Ладно-ладно, — Крис подняла руки вверх в знак мира. — Тогда как насчет фиолетового? — Красивый и достаточно спокойный цвет, — согласилась девушка, слегка склонив голову. — Значит, дресс-код такой: фиолетовое платье ниже колена, с достаточно широкими лямками, чтобы закрывать хотя бы верх плеч, без глубокого декольте и выреза на ноге. Сойдет? — Вполне, — выдохнула Крис, прикрывая глаза. — И волосы. — Что «волосы»? — удивилась женщина. — Должны быть собраны хотя бы в хвост, а не распущены, — пояснила Анетта. — Пожалуй, — согласилась Крис. — Ну вот, с девочками разобрались. Теперь перейдем к ребенку. Надо выделить ему одну из комнат и обустроить ее под детскую. Крис задумалась. У нее было несколько свободных комнат на втором этаже, но какая подойдет лучше всего? — Хм, думаю, лучше всего будет третья справа, — наконец выдала женщина. — Там не так сильно слышно гам снизу и довольно светло. — Да, ты права, — кивнула Анетта. — Но она довольно небольшая… — Не думаю, что ему нужны царские хоромы, — твердо ответила Крис. — Кровать, шкаф, стол и стул туда вполне поместятся. Брюнетка несколько секунд раздумывала, но затем все же кивнула. — У нас есть вся эта мебель? — спросила она. Крис нахмурилась, а затем вздохнула. — У меня нет времени покупать новую, так что боюсь, что придется перетащить из нашей комнаты отдыха, — слегка извиняющимся тоном произнесла женщина. Анетта тепло улыбнулась. — Ничего страшного. Мы переживем. Крис с благодарностью посмотрела на девушку. Ей не хотелось отнимать у девочек место, где они могли немного отдохнуть, но сейчас у нее просто не было выбора. — Хорошо, — выдохнула она. — Ну, раз со всем разобрались, нужно скорее приниматься за работу, — бодро сказала Анетта, распрямляясь во весь рост. Крис решительно кивнула и встала со стула. — Да, нужно позвать всех девочек и все им рассказать, а затем и комнатой заняться. Кто сегодня работает? — Надо посмотреть по графику, — пожала плечами брюнетка. — Тогда иди смотри. Нам нужно вызвать всех и выходных тоже. Анетта кивнула, развернулась и быстро зашагала на поиски заветного графика смен. Крис проводила ее взглядом, пока брюнетка не скрылась за поворотом. Женщина глубоко, решительно вздохнула и направилась к лестнице на второй этаж. Нужно обустроить комнату для Роя в лучшем виде, чтобы ни одна проверка не придралась. Она сделает все, что в ее силах, вылезет из кожи вон, но заберет мальчика к себе. Стакан с виски так и остался стоять нетронутым на барной стойке.

*** Рой лежал, свернувшись калачиком и накрывшись одеялом с головой так, что даже непослушные черные волосы не торчали. Он уткнулся носом в стенку спиной к остальному, враждебному к маленькому мальчику миру. Рою было холодно, очень холодно. Но дело было не в том, что какая-то медсестра не закрыла окно в его палате или больничная рубашка была слишком тонкой. Нет, этот пронизывающий все холод шел изнутри. Откуда-то из самого сердца. Когда ему сказали, что мамы и папы больше нет, они умерли, ушли навсегда, оставив его одного барахтаться в этом недружелюбном мире, внутри Роя будто что-то сломалось. Он замерз. Замерз, казалось, навсегда. Дверь в его палату тихонько отварилась, и мальчик услышал, как кто-то вошел. Он не вынул голову из своего кокона, чтобы проверить кто пришел. Ему было все равно. — Доброе утро, Рой, — дружелюбно сказал доктор Меннер. Рой никак не отреагировал на приветствие доктора. К счастью, доктор Меннер был терпеливым человеком. — Ты совсем ничего не поел. Почему? Действительно, сегодня с утра, когда приезжала тележка с завтраком, мальчик проигнорировал ее так же, как и доктора. Повариха что-то недовольно пробурчала и оставила кашу, бутерброд и какао на прикроватной тумбочке Роя. Каша с какао, наверняка, уже давно остыли. — Не хочу, — тихо ответил Рой доктору. — Что так? Тошнит? Или ты просто не любишь манную кашу? — начал задавать еще больше вопросов Меннер. — Нет, просто, — все так же тихо сказал мальчик, так и не вылезая из своего кокона. Манную кашу он как раз очень даже любил. Она была его фаворитом из всех остальных каш. — Ну, так дело не пойдет, Рой. Надо обязательно хотя бы что-то покушать. Однако мальчик лишь слегка покачал головой, что было едва заметно из-под натянутого по самую макушку одеяла. — Не будешь кушать сам, мы будем кормить тебя по-другому, — раздался еще один, на этот раз, женский голос. Рой напрягся. По-другому? Как по-другому? Свяжут его и будут кормить насильно? Или придумают что-нибудь пострашнее?.. Медсестра, а женский голос, несомненно, принадлежал именно ей, словно прочитав его мысли продолжила. — Да, знаешь, с помощью специального зонда. Эта такая трубочка, которая вставляется в нос и через него еда вводится в организм в жидком виде. По спине мальчика пробежала мелкая дрожь. Да, это действительно было гораздо страшнее. Рой живо представил себе, как ему суют какую-то непонятную трубку и в носу неприятно защипало. Это явно была процедура не из приятных. Да и употреблять пищу, которую будто до тебя уже кто-то жевал, а затем выплюнул, было для мальчика тошнотворно. — Не надо… — тихо почти проскулил он. Слова вырвались сами собой прежде, чем он успел все осмыслить. — Тогда кушай сам, — ответила медсестра. — Если тебе тяжело левой рукой, то мы поможем. Мысль о том, чтобы его кормили с ложечки, очень не понравилась Рою. Он ведь был уже совсем большой! Ему было четыре, нет, даже четыре с половиной года! Мальчик едва заметно покачал головой и начал медленно разворачивать свой кокон, принимая сидячее положение и поворачиваясь к доктору и медсестре. Оба улыбались ему, что, если честно, очень раздражало. — Ну, вот и выполз, — произнес доктор Меннер. — Мне надо тебя осмотреть, а затем ты немного покушаешь, хорошо? Ни сил, ни желания сопротивляться доктору у Роя не было, поэтому он просто покорно кивнул. Доктор подошел ближе и присел на край кровати. Сняв с шеи стетоскоп, он потянулся к больничной рубашке мальчика и задрал ее, обнажая худенькое тельце. Доктор Меннер приложил холодный круг к грудной клетке и стал внимательно слушать. Его лицо теперь было очень сосредоточенным. Рой вздрогнул, когда холод коснулся кожи, но ничего не сказал, а лишь глубоко дышал, следуя инструкциям доктора. Прослушав мальчика спереди и сзади, доктор Меннер отпустил рубашку мальчика. Рой надеялся, что на этом осмотр закончится, но не тут-то было. Доктор достал какую-то странную штуку с чем-то похожим на недлинные провода и надел Рою на руку. На этот раз он приложил круг стетоскопа к руке мальчика, и штука начала туго затягиваться вокруг руки Роя. Это доставляло дискомфорт, даже немного боль, но мальчик старался этого не показывать. Наконец, все измерив, доктор Меннер снял аппарат с Роя и отложил его в сторону. Достав из кармана своего белоснежного халата маленький фонарик, он посвятил им сначала в правый, а затем в левый глаз мальчика из-за чего те начали слегка слезиться. Доктор удовлетворенно кивнул и записал что-то в свой блокнот, который ранее также извлек из другого кармана. — Ну вот, все идет хорошо, сотрясение потихоньку проходит и скоро мы сможем тебя выписать, — он улыбнулся. Но Рой радостного настроя доктора не разделял. Когда его выпишут, куда он пойдет? У него больше нет ни мамы, ни папы, жить один он не может, так что же с ним будут делать? А вдруг его просто выкинут на улицу на произвол судьбы, и он умрет от голода и холода где-нибудь на обочине? Тут хотя бы есть кровать и еда, а за стенами больницы его ждала полная неизвестность. Рою стало страшно. Но тут он вспомнил слова той тетеньки, что приходила недавно и представилась сестрой его папы: Я заберу тебя. Ты не будешь одинок. Обещаю. Не будешь одинок. Мог ли он верить ей? Было ли ее «обещаю» искренним? Он не знал. Хоть она и сказала, что они уже виделись раньше, Рой ее совершенно не помнил. Она была для него чужой. Но был ли у него выбор сейчас? Нет. Если единственная альтернатива тому, чтобы оказаться на улице, была жизнь с этой незнакомкой то, пожалуй, он выбирает второе. Из размышлений его вывели руки доктора, которые снова схватились за его одежду, на этот раз оттягивая его штаны. Мальчик перевел взгляд с доктора Меннера на медсестру. Да, как он и думал. В руке она держала шприц и ватный шарик. Опять укол. Рой не боялся уколов, но и не любил, когда в него тыкали иголками. Однако, сейчас он ничего не мог поделать, поэтому позволил медсестре обработать спиртом место инъекции, а затем вонзить иглу. Но когда она начала вводить лекарство он не смог удержаться от тихого шипения. Это было гораздо больнее, чем предыдущий укол. Казалось, будто медсестра вводит ему кислоту. — Потерпи немножко, чуть-чуть осталось, — попыталась успокоить его медсестра. На ее слова мальчик скривился лишь еще больше. Они звучали как-то приторно сладко и ужасно фальшиво. Наконец, медсестра закончила и быстро вынув шприц, приложила к месту укола еще одну ватку. Доктор Меннер отпустил его штаны и обратился к медсестре. — Ты не могла бы это подогреть? — спросил он, указывая на кашу, стоящую на тумбочке. — Остыло ведь уже. Медсестра изучающе посмотрела на еду, а затем кивнула. Ловко взяв в одну руку тарелку с кашей, а в другую лоток со шприцом она быстрым шагом вышла из палаты. Следом за ней, поднявшись с кровати, вышел и сам доктор Меннер. Рой снова остался в одиночестве. Он не стал снова закутываться в одеяло — скоро должна вернуться медсестра с едой, так что в этом не было смысла. Мальчик просто облокотился на подушку и уставился в одну точку, будто перейдя в режим ожидания. В голове не было никаких мыслей. Рой вообще старался думать как можно меньше, потому что все его мысли, в конце концов, сводились к родителям. Он вспоминал окровавленную маму, роковые слова тети, подтверждающие факт их смерти. От всего этого ужасно болело сердце, будто его пронзали сотни раскаленных ножей. Минут через десять вернулась медсестра. Поставив тарелку на тумбочку, она спросила: — Тебе нужна помощь? Рой покачал головой. Медсестра слегка сузила глаза и бросила на него оценивающий взгляд, но затем все же протянула мальчику ложку. Рой твердо обхватил ее левой рукой и, спустив ноги с кровати, подсел ближе к тумбочке. Однако медсестра не ушла. Она что, так и будет стоять у него над душой и смотреть, как он ест? Рой бросил на нее недовольный взгляд, но так ничего и не сказал, а лишь придвинул к себе тарелку и зачерпнул первую ложку каши. Медсестра одобрительно кивнула, улыбнувшись кончиками губ. Каша оказалась на удивление приличной.