Больничный/Sick day

Энди опускает голову и надеется, что першение в горле—это просто аллергия на что-то в воздухе. Может, духи Джослин или лосьон после бритья того парня из доставки, мимо которого она проходила несколько минут назад. Но она теряет надежду. Она почти уверена, что вот-вот заболеет. По крайней мере, на этот раз это определенно не ее вина. Ну, почти. Она дважды проверяет копию статьи, а затем проверяет ее в третий раз, прежде чем кивнуть головой. До сих пор она так тщательно следила за всем написанным, что ни у кого не было возможности придраться к её продвижению в редакцию. Похоже, она им нравится; она достаточно хорошо вписывается, работает по многу часов и поддерживает жалобы на Миранду всякий раз, когда это уместно. Она остается крошечным винтиком в огромном колесе, но это лучше, чем носить кофе или юбки. Хотя у новой должности есть свои недостатки. Самый большой из них — это расположение ее стола. Она больше не находится на расстоянии 3 метров от Миранды. Но есть и преимущества. Она больше не подчиняется непосредственно Миранде; теперь между ними примерно три ступеньки персонала. Морально это кажется хорошей идеей, но с юридической точки зрения она не уверена, что это имеет значение. По крайней мере, нет никаких обвинений в фаворитизме, потому что теперь Миранда и Энди достаточно мало контактируют. Время от времени Энди чувствует запах духов Миранды в конференц-зале или видит её в её кабинете по пути на обед. Энди немного сожалеет о том, что не часто застает ее, но это небольшая цена, которую приходится платить. Это был правильный шаг по множеству причин, не последней из них является повышение зарплаты. Она не огромна, но дает ей некоторую свободу и немного денег на покупки, которые она обычно не делает. Но когда-нибудь она захочет их сделать, так что деньги поступают на сберегательный счет и ежемесячно приносят мизерную сумму процентов. Никто не может сказать, что она безответственная. Впрочем, они могли бы сказать и другое, если бы знали лучше. Но они не говорят, и Энди планирует оставить все как есть. «Ап-чхи!» Чихание удивляет ее так сильно, что она не может сдержаться и украдкой оглядывается по сторонам, не заметил ли её кто-нибудь. Джослин хихикает; это было достаточно громко. Она говорит: «Будь здорова». — Спасибо, — хрипит Энди, хватая салфетку. Она старается не хмуриться. Она снова чихает, а потом еще раз. Да блять. «Забавно, должно быть, здесь что-то происходит», — говорит Найджел, проходя мимо. «Хм?» — говорит Энди, вытирая нос самым изящным из возможных способов, хотя через несколько мгновений она уже сморкается в салфетку. «Миранда только что чихнула десять раз подряд. Мы были на телефоном совещании с Гескьером, и мне пришлось отключить телефон. Она просто чихала и чихала.» Он задумчиво смотрит на Энди, и выражение его лица заставляет ее насторожиться. «Может быть, ты что-то от нее подхватила?». Она улыбается, стараясь изобразить невинность и нотку горечи, подобающую бывшему помощнику. «Ну, мне больше не нужно каждый день приносить ей кофе, так что я сомневаюсь в этом. Ты же знаешь, что я проходила мимо нескольких чихающих детей на ужине прошлым вечером…» «О, конечно. Мы все знаем, как ты любишь «Olive garden»*, — говорит он, весело взмахнув рукой. «Я уверен, что хлебные палочки, единственное блюдо там, которое ты теперь можешь есть, стоили того». Энди раздраженно закатывает глаза. Это время от времени помогает в качестве способа защиты. Она сильно повзрослела с тех пор, как приехала в Нью-Йорк, но вывести её из себя до сих пор не так уж сложно. «Отлично. Тогда не буду утомлять тебя подробностями.» Она действительно не будет. Найджел вряд ли хотел бы это услышать. «По крайней мере, сегодня пятница, так что ты можешь прийти в себя в уединении своего собственного дома», — растягивает слова Найджел. «Не то чтобы ты сегодня рано уйдешь. Нам понадобятся некоторые рекламные объявления для Lanvin, поэтому тебе нужно будет получить ценовую выписку от аксессуаров». «Поняла», — говорит Энди, радостно отодвигая свой стул от стола. Все, что угодно, лишь бы избежать потенциального разоблачения. Когда она хватает свежую салфетку, ее телефон жужжит. Она поднимает его и быстро просматривает, прикрывая от любопытного взгляда Найджела. «Наша маленькая Энди кого-то подцепила на свой крючок?» — спрашивает он, и хитрая улыбка расплывается на его лице. Это дружелюбно, и Энди знает, что она должна подшучивать в ответ. «Может быть», — говорит она, хлопая ресницами. «Скажи ему, если ему станет скучно, чтобы он пришел ко мне. Я уже давно не был на рыбалке.» Энди открывает рот, чтобы дать наводящий на размышления ответ, но напоминает себе, что сейчас он больше ее босс, чем был раньше. «Без комментариев», — говорит она с усмешкой, и он хихикает. «Наверное, это правильная идея. Приступай к этим руководствам после того, как поболтаешь со своим любовничком, хорошо? Сделай это быстро». «Да, сэр», — отдает она честь и исчезает в белом коридоре, где она может проверить сообщение в уединении. «BR*» написано ярко-красными буквами. Энди облизывает губы. Ее дыхание становится затруднительным, и она быстро оглядывается, чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто-нибудь. Никого нет, поэтому она кладет телефон в карман и несется по коридору. Она выходит через стеклянные двери «Подиума» и направляется прямиком к лестнице, поднимаясь наверх. На 20-м этаже есть ванная, в которой не так много посетителей, потому что этаж занят только наполовину, так что время от времени она туда заходит. И запирает дверь. К тому времени, как она поворачивает замок, она потная и нервничает. К тому же, она чувствует, что ей немного жарко. Однако она не уверена, откуда взялся этот жар, и это заставляет ее смеяться. Даже для ее собственных ушей этот звук звучит сексуально. Миранда ждет, прислонившись к двери кабинки, и от одного ее вида у Энди перехватывает дыхание. Она выглядит немного бледной, и на мгновение Энди задается вопросом, все ли в порядке. Но потом Миранда сгибает палец, и кровь Энди устремляется к вискам, и она походит ближе для поцелуя. Он приятный и у Энди бегут мурашки по спине. Миранда щекочет эрогенное место у основания её позвоночника, и Энди дергается в ответ. Они целуются еще немного, пока Энди не начинает задирать облегающую юбку Миранды. Когда они возвращаются в самую большую кабинку, где у них уже было несколько свиданий, Энди дергает за молнию. Она захлопывает дверь кабинки, не заботясь о том, что их заметят. Если бы в комнате были камеры, их бы уже поймали несколько раз. В первый раз, когда это произошло здесь, они не добрались до кабинки. Прижались друг к другу, полностью одетые, прислонившись к стене, для невероятно быстрого, почти одновременного оргазма. Конечно, в тот момент они сделали это только один раз, и прошло три дня, прежде чем у них появилась возможность встретиться снова. У Энди остались очень теплые воспоминания об этой встрече, и мысль об этом подпитывает ее сейчас, когда она водит пальцами по Миранде. «Хей», — выдыхает она прямо в рот Миранде. «Боже, ты очень мокрая». «Мм», — говорит Миранда, откидывая голову на холодный металл. «Это… о, да, вот тут». Миранда накрывает руку Энди, и ее скользкие пальцы, как всегда, заводят Энди. Она кусает Миранду за плечо, чтобы не закричать, все время потираясь о бедро редактора. Их ритм похож на музыку, на танец, и Энди пробивается сквозь него. Ей нравится, как Миранда направляет ее, и когда Миранда ускоряется, она изо всех сил пытается сдержать чихание. Однако это не работает, и она наклоняет голову в сторону и… «Ап-чхи!» «Ох-ах-ха», — хихикает Миранда, она все еще близко, но отвлеклась, на мгновение сбив ритм. Она снова смеется, пока Энди не наклоняется, чтобы яростно укусить ее за шею. Миранде нравится, когда ее кусают; Энди думает, что дополнительный риск обнаружения через засос делает это более возбуждающим. Таким образом, укус не является наказанием за смех над Энди, но он выполняет свою работу, напоминая Миранде, что она должна кончить, и кончить жестко, что она и делает очень скоро после этого. Когда она заканчивает, Миранда держит голову Энди обеими руками, одна из которых влажная от ее собственного пота и смазки. Энди чувствует этот запах, и она ненадолго выпадает из реальности, прежде чем Миранда нежно целует ее. Это любимые поцелуи Энди; до оргазма Миранде не нравится много языка. Ее губы податливы и восхитительны, так что это не большая потеря. Когда они только начали, это было своего рода откровением-быть такой нежной, так как большинство парней, с которыми она встречалась, целовались грязно. Но Миранда-это все о губах, поэтому в моменты, когда ее язык касается языка Энди, по её телу проходит электрический заряд, точно как в первый раз. Теперь Миранда стала свободнее, и ее поцелуи стали более мягкими, более открытыми. Энди это нравится, особенно то, как она сосет её нижнюю губу, как будто это самый сладкий леденец на палочке. Их языки соприкасаются друг с другом, и Энди дрожит, когда рука Миранды опускается, чтобы расстегнуть ее облегающие брюки. «О», — говорит она, резко вдыхая, когда Миранда без предупреждения проскальзывает внутрь. «Ап-чхи!» Энди чихает, затаив дыхание. «Прости. О да, так хорошо, — выдыхает она, наклоняясь, чтобы найти более походящий угол. «Хотя это твоя вина». «Это не так», — говорит Миранда, хотя они обе знают, что это так. Кэссиди вернулась домой с простудой три дня назад и передала ее Кэролайн. Сейчас им почти лучше, и они уехали к отцу на выходные. Завтра будет первая свободная суббота, которую они проведут вместе с октября, и даже если они будут кашлять и чихать друг на друга, Энди планирует заниматься сексом как можно больше. Так будет лучше для них обеих. По крайней мере, так она говорит себе. При сексе вырабатывается окситоцин или что-то в этом роде, что повысит их сопротивляемость к болезни. «Это слишком, о», — скулит она, двигая бедрами с закрытыми глазами. «Я почти…» У Миранды перехватывает дыхание, и она снова целует Энди, потому что ей нравится целоваться, когда она кончает. Энди думает, она любит слышать, как сильно Энди нравится, когда она её трахает, поэтому Энди старается сделать это так хорошо, как она только может. Каждый звук поглощается голодным ртом Миранды, пока она не чувствует, как он стенки влагалища плотно сжимаются, и она бьется в конвульсиях, пока не оседает на теле Миранды. Она остается там около минуты, пытаясь унять сердцебиение и восстановить дыхание. «Приходи сегодня вечером через черный ход», — шепчет Миранда. «Я не знаю, во сколько принесут Книгу». «Хорошо», — вздыхает Энди. Она светится еще целых тридцать секунд, пока не вспоминает, где она и что должна делать. «Черт, я должна кое-что сделать. Мне пора возвращаться.» Миранда приподнимает бровь, и ее губы соблазнительно изгибаются. «Кое-что?» «Рекламные списки для Lanvin. Очень впечатляюще, я знаю.» «В «Подиуме» важна каждая работа, дорогая», — мурлычет Миранда. Энди знает, что должна быть счастлива, что Миранда не смотрит на нее свысока, но все, что она слышит, — это слово «дорогая». Она целует Миранду и крепко обнимает ее. --- К 7 вечера того же дня Энди чувствует себя хорошо и по-настоящему больной; простуда бьет по ней так же сильно, как и в случае с девочками. Энди радуется, что их сегодня не будет дома, хотя они оказались нормальными детьми. Ужасно избалованными и надменными, конечно, но Энди уверена, что если бы она росла в их среде, она была бы такой же. Найджел сегодня больше не бросал на нее насмешливых взглядов, хотя, возможно, следил за ней пристальнее, чем обычно. Его особенно интересует ее мобильный телефон, который не вибрировал с момента ее маленького свидания тем утром. Миранда больше не будет ей писать; она подождет, когда Энди приедет, когда сможет, и этого ей достаточно. Из всех вокруг Миранда лучше всех понимает требования её рабочего графика, который в лучшем случае непредсказуем. В худшем случае неадекватен, но она напоминает себе, что большую часть времени, когда она работает допоздна, Миранда тоже, так что они все равно бы не встретились. Это очень, очень слабое утешение. Час спустя ее зрение затуманивается, и она опустошает уже половину коробки салфеток. — Кыш, — говорит Найджел, подходя к ее столу. «Ты закончила. Увидимся в понедельник». «Но я…» «Я не хочу подхватить чуму. Я надеюсь, что ты как можно меньше прикасалась ко всему, что есть в офисе.» «Так и есть. Я уверена, что скоро мне станет лучше. Она набирается смелости и спрашивает: «Миранде сегодня стало хуже?» Найджел оглядывается через плечо будто использует автоматический защитный механизм. «Нет, она казалась совершенно здоровой после своего маленького инцидента на конференции». Энди задается вопросом, насколько «совершенно» — это притворство. Возможно, это действительно была аллергия, но Энди в этом сомневается. Она говорит: «Я не удивлена. Не думаю, что вирусы хорошо выживают в ледяном климате». «Ох, потише», — напевает Найджел с хитрой ухмылкой. «Тебе повезло, что она ушла. Она могла бы сбить тебя с ног, если бы услышала это.» «Без сомнения», — говорит Энди и решает, что послушает Найджела и на этом закончит. «Спасибо, Найджел. Увидимся в понедельник—приятного вечера». «Я уверен, что у меня он будет лучше, чем у тебя», — говорит он и направляется в свой кабинет. Она наблюдает за ним несколько мгновений, задаваясь вопросом, действительно ли он не догадывается, хотя это, так или иначе, не имеет значения. Если он и знает, то никому не сказал, и не похоже, что они делают что-то противозаконное. Не совсем. Энди решает, что, возможно, стоит на всякий случай распечатать свое конфиденциальное соглашение, и напоминает себе, что любой секс, который был в офисном здании Элиас-Кларк, не был на территории «Подиума». Она фыркает при этой мысли, затем чихает три раза. В метро полно народу, так что она не может сесть. Это понятно. Она прислоняется к столбу и старается никого не забрызгать микробами, но на нее все равно бросают несколько непристойных взглядов. Ей так и хочется закричать: «Это не моя вина! Дети моей девушки просто рассадники бацилл!», но сдерживается. Изо всех сил. За модным таунхаусом Миранды есть переулок, узкий и темный, на котором очень мало пешеходов. Она обычно всегда так заходит, и хотя это ее удивляет, она не возражает против того, чтобы хранить все в тайне. Сначала она была уверена, что это будет напрягать, но оказалось, что ей все равно. Так будет лучше для них обеих. Энди не нужно чувствовать себя социально неполноценной, а Миранде не нужно ни перед кем оправдываться. Это лучшие отношения, которые у нее когда-либо были, к её удивлению. Даже когда Миранда умалчивает о чем-то важном, если Энди достаточно настойчива, все выливается наружу. Это самая шокирующая вещь, которую Энди узнала о Миранде; она гораздо мягче и уязвимее, чем кажется. Когда Энди думает о том, что было у них с Нейтом, у нее возникает несколько угрызений совести. Но когда она проводит время с Мирандой, эти сожаления растворяются в воздухе. Тогда нет ничего, кроме Миранды и их двоих вместе, и это кажется абсолютно правильным. Она отпирает калитку в сад, затем заднюю дверь в дом. На кухне тихо, но на плите кипит суп. Его немного, но Энди вполне хватит на ужин. Она надеется, что Миранда не будет возражать, если она поест сегодня вечером в постели, потому что она планирует подняться по ступенькам ровно один раз. И она чувствует себя слишком одиноко, чтобы есть здесь, на пустой кухне. Она бросает себе в миску немного крекеров и начинает долгий путь на третий этаж. Наверху она поворачивается ко второй двери слева и открывает ее ногой. Миранда лежит в постели и выглядит такой же несчастной, как и Энди. Какое-то мгновение они смотрят друг на друга, пока Миранда жалобно не стонет. «Я больна». Энди ставит свой поднос на тумбочку, прежде чем раздеться. «Мне очень жаль, милая. Если тебя это утешит, я тоже чувствую себя ужасно.» Ее пижама висит на задней стороне двери в ванной, и она натягивает ее. Она отдает прохладой на ее разгоряченной, чувствительной коже. Вернувшись в спальню, она ставит поднос на матрас и забирается в кровать, стараясь не пролить суп. «Спасибо за ужин». «Пожалуйста», — отвечает Миранда, прижимая запястье ко лбу. Она смотрит на Энди. «У меня были такие планы на сегодняшний вечер», — печально говорит она. Энди так же разочарована. Ей так нравится, когда Миранда строит планы на будущее. «Может быть, завтра мы почувствуем себя лучше». «Мм», — говорит Миранда, но в ее голосе нет уверенности. «В любом случае, это досада». Энди улыбается и легонько гладит Миранду по плечу. «По крайней мере, мы можем страдать вместе». Она усмехается, когда Миранда закатывает глаза, и оглядывает элегантную комнату. «Знаешь, я только что вспомнила, как впервые спала в этой комнате. В последний раз, когда я болела.» Это вызывает у Миранды улыбку. «Ах, да. Слава богу, мне было куда тебя пристроить. Я думаю, ты могла бы превратиться в маленькую лужицу, если бы я осталась в Ницце еще на один лишний день.» «Зная тебя, на один лишний час», — язвит Энди. «Знаешь, это действительно одна из самых милых вещей, которые ты когда-либо делала для меня. До сих пор.» Она одаривает Миранду широкой улыбкой, хотя чувствует себя дерьмово, потому что ее сердце знает, что Миранде не все равно. И это все, чего она хотела. Чтобы Миранде было не все равно. «И я понятия тогда не имела, что это твоя комната». На лице Миранды появляется высокомерное выражение, но Энди видит в нем тщательно скрытое веселье. «Ну, тогда я не собиралась признаваться в своих чувствах». «В чувствах?» Энди ворчит, откусив кусочек крекера. «У тебя были чувства ко мне?» — поддразнивает она. Это частая тема для разговоров между ними; Энди нравится слышать, что тогда она была не одинока в своем желании. «Боже мой, ты невыносима», — хрипит Миранда. «Оставь меня в покое». Энди хочется рассмеяться, но она сдерживается. «Ты же знаешь, что у меня тоже были чувства». Она задумчиво смотрит в потолок. «Я всегда буду задаваться вопросом, не повысила ли ты меня только для того, чтобы залезть ко мне в штаны». Фыркнув, Миранда поворачивается на бок. «Обычно все происходит наоборот, дорогая», — отвечает она. «И если бы ты не была так одержима правильной пунктуацией, ты бы, конечно, не продвинулась. Я бы помогла тебе найти что-нибудь в другом месте. В конце концов, прошло больше года, и это все, что для этого нужно». Остекленевшими глазами Энди вспоминает, как они с Мирандой двигались навстречу друг другу в ту ночь, когда Миранда рассказала ей о повышении. Последовал их первый поцелуй, короткий, но страстный, с обещанием, что, как только Энди уйдет, их будет больше. Гораздо больше. Но Миранда подумала, что им следует подождать, поэтому Энди согласилась и на это. Она улыбается, воспоминания о ее фантазиях все еще сильны даже после нескольких месяцев отличного секса. К тому времени, когда они действительно занялись любовью, Энди уже мысленно оттрахала Миранду тысячью способами, и реальность действительно очень хорошо соответствовала ожиданиям. «Я знаю, о чем ты думаешь», — говорит Миранда, засовывая руку сзади в пижамные штаны Энди. «Я тоже об этом думаю. Я просто ничего не могу сделать». Она раздраженно фыркает. «Завтра», напоминает ей Энди. «Или в воскресенье». Она допивает остатки супа и ставит поднос на пол. «А пока нам просто нужно поспать». Она прижимается под одеялом прямо к Миранде, поворачиваясь лицом к бледной шее. Там немного жарко, из-за их лихорадки и естественного тепла тела, но довольно приятно. И она действительно думает, что лучше, чтобы они спали вместе, даже если Миранда будет ворчать на ее за то, что она пинала ее ночью или не давала ей спать своим чиханием. «Ты что-нибудь взяла?» Энди кивает. «Тайленол ПМ*». «Хорошо. А теперь не двигайся в течение следующих двенадцати часов». Энди удовлетворенно вздыхает и потирает бедро Миранды. «Да, мэм». Она закрывает глаза и с нетерпением ждет, когда ей станет лучше, и всего, что будет после этого.