Больничный/Sick day

Люсьен-первый человек, с кем говорит Энди, как только она решает уйти из «Подиума». Она пробыла там достаточно долго, и хотя ее следующий шаг может погубить ее карьеру, она готова. Очевидно, Миранда тоже готова. Именно она спрашивает Энди, как долго им придется продолжать то, что Энди называла «большим открытием». «Что?» Энди пронзительно закричала, когда они лежали рядом друг с другом на огромной кровати. Они оба читали—Энди развернутое эссе в «Нью-Йоркере», а Миранда, как обычно, Книгу. «Мне просто интересно, как долго ты хочешь держать это в секрете». Миранда провела аккуратную маленькую линию своей красной ручкой поперек раздела текста, который считала ненужным. «Я не возражаю подождать дольше, но это зависит от тебя». Энди что-то пробормотала, не было никаких предпосылок, просто прямой вопрос, ни с того ни с сего в тишине комнаты. «Зависит от меня? Ты это не серьезно.» После этих слов Миранда оглянулась, опустила очки для чтения и сказала: «Я совершенно серьезно». «Но я думала… я думаю—» Энди остановилась, сбитая с толку. «Я думаю, что это должно быть решение, которое мы должны принять вместе». Миранда фыркнула. ” Что ж, считай, что моя половина решения принята», — она поправила очки на носу и вернулась к своей работе. «Если ты хочешь, чтобы я начала, скажи только слово. Дай мне знать, когда будешь полностью уверена.» Уверенность-это последнее, чего Энди нужно достичь; она была уверена, что любила Миранду уже больше года. Принятие-вот что ей нужно. Дело не в ее отношениях, а в принятии того, что она не сможет контролировать реакцию общества на них. После нескольких недель беспокойства, как только Джослин узнала о них, Энди свыклась с этой мыслью и решила, что сейчас самое подходящее время, как и, впрочем, любое другое. Особенно теперь, когда она знает, что Миранда готова. Обычно Миранда не намекает, когда ей что-то нужно, — она просто говорит Энди, чего именно она хочет. Ее прямолинейность часто оставляет мало места для интерпретации. Примеры: «Я хочу ту баклажановую блузку на свой день рождения. Она из новой коллекции повседневной одежды Донны Каран; позвони Зигфриду в магазин на Мэдисон и попроси, чтобы её доставили.» Или: «Побрызгайся сегодня Malizia Black. Я хочу знать, чего мне ждать после ужина». Это делает жизнь намного проще, чем когда она была ассистенткой, когда Энди постоянно пыталась угадать, что нужно или чего хочет Миранда 18 часов в сутки, а остальные 6 продолжала думать об этом. Через две недели после их чрезвычайно короткого разговора в постели Энди думает, что пришло время двигаться дальше. Вскоре после того, как она допивает свой утренний латте, она входит в кабинет Люсьена и закрывает дверь. Он удивленно поднимает глаза. «Доброе утро», — говорит он, затем хмурится, когда видит выражение ее лица. «Тебе нужно поговорить?» Энди кивает. Она уже решила, что скажет, но составление другой половины разговора никогда не было ее сильной стороной. «Хотя тебе это может не понравиться». Люсьен хмурится еще сильнее и отодвигает свой ноутбук. «Только не говори, что уходишь», — твердо говорит он, затем смотрит в потолок на продолжительное молчание Энди. «О, merde. Как раз тогда, когда все шло так прекрасно». «Я еще не ухожу», — уверяет его Энди. «Я, ну, я надеялась, что ты сможешь помочь мне поискать что-нибудь, что могло бы мне подойти. Что-то за пределами «Подиума».» «Но, Энди, я думал, ты была так счастлива здесь. Ты никогда не жалуешься, ты всегда веселая…» В ответ на ее недоверчивый смех он добавляет: «По крайней мере, ты всегда кажешься веселой, и ты исключительна в своей работе. Невозможно подделать такую преданность. Я был уверен, что ты тут надолго.» Он вздыхает и откидывается на спинку сиденья. «Что изменилось?» Это вертится у нее на кончике языка; после того, как она доверилась Джослин, кажется безопасным сказать ему об этом. Она сопротивляется этому порыву. «Моей целью всегда было больше писать, писать серьезно, в долгосрочной перспективе. Я могла бы попробовать работать внештатно, но мне так понравилось быть частью команды, что я хотела бы заниматься этим дальше, просто не в моде». Его брови поднимаются. «Но ты же знаешь моду. Ты так же хорошо разбираешься в дизайнерах, как и все здесь, за исключением Найджела и Миранды.» Энди качает головой, отрицая это, хотя ей больно это делать. Она потратила огромное количество времени, изучая коллекции прошлых десятилетий, в том числе несколько вечеров дома, просматривая библиотеку Миранды из номеров «Подиума» в офисе наверху. Она сосредоточилась на поставленной задаче, делая все возможное, чтобы убедить всех, что она разбирается. «Я много знаю о моде, но я не живу и не дышу ею. Мне неприятно так с тобой поступать, но я просто… жажду чего-то большего». Люсьен долго смотрит на нее, и Энди задается вопросом, подозревает ли он что-нибудь. В конце концов он бросает взгляд на свой компьютер. «Я узнаю. Не могу поверить, что делаю это для тебя. Найджел убьет меня. Нет, я убью себя прежде, чем он убьет меня». Смеясь, Энди говорит: «О, прекрати. С тобой все будет в порядке. И кто знает, сколько времени может потребоваться, чтобы найти что-то еще? Я счастлива здесь, и мне нравится эта работа. И коллектив, в котором я нахожусь.» Она ненадолго начинает беспокоиться. «Ты же не собираешься меня уволить, не так ли?» «Смешно», — бормочет он, качая головой. «Если бы я не обожал тебя так сильно, я бы никогда не согласился на это. И, конечно, твой уход поможет тебе заработать больше грязной прибыли, после чего ты можешь вернуться в «Подиум» и попросить еще больше. Так устроен мир, так что подумай о том, сколько ты хочешь зарабатывать, ладно?» «Хорошо», — отвечает Энди, думая, что это может быть идеальным планом. Уходи, раскройся, наберись опыта, возвращайся. Работай и живи с Мирандой открыто. Звучит как мечта. «А теперь иди. Я должен немного погоревать наедине». Его руки возвращаются к клавиатуре, и Энди поднимается и встает со своего места из-за звука, который издает его компьютер, когда приходит электронное письмо. «Поняла. Дай мне знать, если что-нибудь узнаешь, хорошо?» «Не дам. А теперь кыш.» — он машет рукой, и она уходит с ухмылкой. Все прошло гораздо лучше, чем она ожидала. Она задается вопросом, как долго ей придется ждать. --- Проходит четыре недели, а Энди просматривает объявления о вакансиях в Интернете, ни разу не попросив Миранду помочь. Она ни в коем случае не будет вовлекать ее в поиски. Однажды утром во вторник Люсьен останавливается у ее стола и направляется в свой кабинет. Надежда вспыхивает в груди Энди, и она следует за ним. «Итак», — начинает Люсьен, опускаясь в свое кресло. «Моя подруга, Анна, работает помощником редактора в Vanity Fair, и она ищет помощника». У Энди замирает сердце. «Я действительно не хотела бы начинать все сначала в качестве ассистентки… “ «Нет, нет, помощница редактора. Это хороший шаг. Несколько месяцев назад у них была вереница увольнений, и у нее не хватает рабочих рук. Это риск, я буду честен—они сильно сократили свой персонал за последние три года. Но Анна чрезвычайно компетентна, и я рассказал ей все о тебе. Она хотела бы поговорить с тобой, если возможно, на этой неделе.» Энди вдыхает, изо всех сил стараясь контролировать странное сочетание нервозности и возбуждения, которое только что охватило ее. «Ух ты. Серьезно, Люсьен. Вау. Это… удивительно». Он выглядит неубежденным. «Подиум» сейчас процветает, Энди. Миранда хорошо справляется со своей работой, и независимо от того, как часто Ирв жалуется на нее, в этом году она сократила расходы, не потеряв при этом численность персонала. Я не знаю, пользуется ли «Vanity Fair» тем же успехом». Энди не хочет говорить ему, что деньги не имеют такого большого значения; хотя она ежемесячно вносит свой вклад в счета, она ни в чем не нуждается. И, к ее удивлению, ее это действительно устраивает. Быть зависимой — это не то, к чему она стремилась в детстве, но, как оказалось, это удивительно успокаивает во взрослом возрасте. Она также знает, как сильно Миранде нравится баловать ее, так что тут трудно устоять. «Я не так уж беспокоюсь о долгосрочной перспективе-кто знает, куда движется бизнес. Думаю, что это отличная возможность. Я бы с удовольствием с ней связалась. Он протягивает ей визитку. «Позвони ей сегодня, как сможешь». Она смеется. «Я позвоню ей прямо сейчас!» «Хорошо, хорошо», — хмурится он. «Только не здесь. Я не хочу слышать о начале моих страданий из первых рук. Я не знаю, как мы собираемся заменить тебя». «Спасибо, Люси. Ты никогда не узнаешь, как сильно я это ценю». Он почти улыбается, но скрывает это раздражением. «Перестань быть милой и уходи, у меня есть работа». Она уходит, хватает свой телефон и направляется на 20-й этаж. Она останавливается в коридоре с блокнотом в руке, недалеко от ванной, где они с Мирандой обычно «проводили время». Пять минут спустя она вешает трубку и пишет Миранде. «Ты занята?» Она ждет тридцать секунд и получает ответ. «У тебя есть несколько минут.» «BR?» — отвечает Энди с усмешкой. На самом деле она не планировала сегодня чем-то заниматься, но это неплохое место, чтобы сообщить ей хорошие новости. Ответ не заставляет себя долго ждать: «Будь прямо там.» Энди ждет, и у неё появляется идея. Толстыми буквами она нацарапывает табличку и засовывает ее в крошечное пространство между узким матовым окном двери уборной и деревянной рамой. «НЕ РАБОТАЕТ», — гласит надпись. Это может не сработать, но, вероятно, все же сработает. На самом деле, даже Миранда колеблется из-за этого, тихо постучав, прежде чем Энди откроет дверь. «Привет», — протягивает она, сияя. Миранда приподнимает бровь. «Привет». Между ними возникает забавный момент неловкости; прошло несколько месяцев с тех пор, как у них был быстрый дневной секс, но Миранда достаточно быстро вспоминает и подходит для поцелуя. «О, — вздыхает она, — я и забыла, как сильно скучала по этому», — мурлычет она. Последовал еще один поцелуй, и еще один, прежде чем Миранда загнала их в их обычную кабинку и заперла дверь. Энди тепло, когда руки Миранды гладят ее зад, короткие ногти царапают мягкий хлопок ее брюк. Когда Миранда покусывает ее за ухо, тепло превращается в жар, и она счастливо вздыхает. Они целуются еще немного, их ритм медленный и устойчивый, прижимаясь друг к другу, прежде чем Энди начинает расстегивать молнию Миранды, чтобы она могла засунуть руку под юбку спереди. Это гораздо удобнее, чем стягивать ее; они научились избегать складок на ткани, когда это возможно. Миранда прикусывает нижнюю губу в безмолвном стоне, когда рука Энди касается кожи, влажной и опухшей. «Без проникновения сегодня», — бормочет Миранда, и у Энди с этим нет проблем. Она находит свою цель и кружит вокруг, поддразнивая, чтобы завести Миранду. У Миранды перехватывает дыхание, и она запрокидывает голову назад, чтобы Энди атаковала ее горло лёгкими укусами. Ноги Миранды раздвигаются, когда она сильнее прислоняется спиной к стене, пока Энди творит свою магию. Блузка Миранды тонкая и мягкая; она не может лизнуть ее, потому что оставила бы заметное мокрое пятно. Вместо этого она просто опускает нос, оставляя след губной помады на бледной коже Миранды, пока не достигает соска. Миранда подпрыгивает, накрывая руку между ног. «Так хорошо», — шепчет она, пока Энди, посасывая сосок, ведёт ее к оргазму, который застает Энди врасплох. Обычно это занимает немного больше времени; Миранда, должно быть, уже была готова, когда Энди написала. Когда она отрывает голову от блузки Миранды, она замечает оставшуюся красную полоску и тянется за туалетной бумагой, чтобы вытереть ее. Но Миранда не хочет ждать, пока Энди ототрет ее; вместо этого она хватает её за голову и пожирает ее рот. У Энди перехватывает дыхание, когда Миранда опускается на землю, расстегивая на ходу брюки Энди. «Не надо… твои колени… “ «Не волнуйся», — говорит Миранда с мрачной ухмылкой. «Это не займет много времени». Энди ничего не может сделать, кроме как кивнуть, когда Миранда прижимается к ней своим ртом, поглощая ее целиком. Энди не за что держаться, поэтому она прислоняется к стене и пытается не завизжать, когда Миранда щелкает языком туда-сюда. Миранда не шутила—она действительно увлечена этим сегодня, и ее гул восторга посылает вибрацию через Энди, которая начинает приближаться к оргазму. «Сейчас, сейчас», — выдыхает она, «о да», и снова «Сейчас», и вот она там, ее крик приглушен, когда она прикрывает рот рукой. Она глубоко вздыхает, и ее охватывает удовлетворение. Несмотря на то, что у нее такие важные новости, она хочет еще немного насладиться этим чувством. Она осторожно помогает Миранде подняться с пола, отряхивая немного покрасневшие, но в остальном невредимые колени. «Я не могу поверить, что ты это сделала», — смеется Энди, наконец-то добравшись до красной полоски помады на груди Миранды. «Только для тебя», — говорит Миранда, и Энди знает, что это правда. «Это было неожиданно, но вовремя. Я надеялась, что мы сможем найти немного времени наедине этим вечером.» «Может быть, мы все еще могли бы», — говорит Энди с едва заметной ухмылкой. «Я думаю, я готова к этому». Прошло много времени с тех пор, как у них было два раза, и Энди полна надежд. Особенно сегодня. Миранда улыбается, и Энди знает, что сегодня они засидятся допоздна. «Это было бы неплохо». Она наклоняется для поцелуя, мягкого и приятного. «Эм, это было не все, о чем я хотела, эм, поговорить с тобой», — говорит Энди, ненавидя портить настроение, но зная, что Миранда занята и ей придется вернуться в офис. «Что?» «Это про Люсьена. Сегодня он дал мне наводку на работу». Лицо Миранды не сильно меняется, но Энди замечает проблеск предвкушения в ее глазах. «Оу?» «В " Vanity Fair». Помощницей редактора.» «Хм», — говорит Миранда. «Тебе это интересно?» «Безусловно. Ты серьёзно думала, что нет?» «Дело не в этом», — уверяет ее Миранда, заправляя прядь волос Энди за ухо. «Дело только в том, что редакция исключительно ориентирована на детали и не предоставляет больших возможностей для креатива. Мне бы не хотелось, чтобы твой творческий потенциал был подавлен.» Энди пожимает плечами. «Конечно, но это " Conde Nast», и как только я устроюсь, кто знает, может быть, что-нибудь в «Нью-Йоркере» откроется. Я могла бы попытаться познакомиться с людьми …» «Дорогая, ты встретишь важных людей. Не беспокойся об этом, — говорит Миранда, и Энди вспоминает, что она не только ищет новую работу. Она будет постоянно держаться за руку Миранды на публике. На вечеринках, и ужинах, и благотворительных мероприятиях, и кто знает, где еще. «Я просто не хочу, чтобы ты импульсивно прыгала на первую открытую вакансию. Хорошенько подумай об этом, прежде чем сделать выбор. Хорошо?» «Конечно», — говорит Энди, благодарная за поддержку. Не то чтобы она ожидала чего-то другого. «Хотя я думаю, что у меня бы это хорошо получилось. Люсьен меня уговорил.» «Я не знала, что ты говорила с ним. Насчет того, чтобы поискать что-то для тебя, — говорит Миранда, и Энди слышит невысказанный вопрос в ее голосе. «Я только сказала ему, что хочу расширить свой выбор. Вот и все.» Миранда кивает. «Я полагаю, он был очень разочарован». Энди ухмыляется. «Немного. Но жить будет.» «Я не услышу ничего, кроме жалоб, пока мы не найдем тебе замену». «Эй, я еще не получила место в «Vanity Fair» «Дорогая, — прерывает ее Миранда поцелуем, — ты получишь эту работу. Все, что тебе нужно будет сделать, это войти в дверь и сказать «да». --- Энди не может в это поверить, но Миранда права. Ее первое собеседование состоится в среду днем, а второе-в следующий понедельник утром. Наконец у нее есть пятнадцатиминутное собеседование с главным редактором, и на следующий день ей звонят с предложением. Это хорошо, но дома Миранда настаивает, что она может еще лучше. Энди ведет переговоры, и через два дня она получает солидную прибавку к своей нынешней зарплате и письмо с предложением о работе в руке. Энди смотрит на него, логотип Vanity Fair мерцает перед ней знакомым шрифтом. В ее животе зреет огромное чувство возбуждения, смешанное с некоторой потерей. Она провела более трех лет, мечась по белым коридорам «Подиума», в первые дни балансируя между кофе и блузками, а затем с распечатками, ноутбуками и статьями, нуждающимися в редактировании в последнюю минуту. За эти годы она стала собой, ее аморфный творческий порыв перерос в прочную карьеру, которая будет продолжать крепчать по мере того, как она будет заниматься этим дальше. Ей приходит в голову, что это конец комфорту и безопасности на работе, где всем управляет ее возлюбленная, и это вызывает у нее небольшую дрожь дискомфорта. Однако это необходимо, и это поможет ей сосредоточиться на выполнении серьёзной работы. Она улыбается, вспоминая ночи, которые проводила в начале своей карьеры ассистентки, в ужасе от одного неверного шага, который отправил бы ее обратно в большой плохой мир, безработную и разоренную. Слава богу, ей удалось продержаться, иначе, где бы она была сейчас? Она не говорит Люсьену, или Джослин, или кому-либо еще о предложении до того, как уйдет с работы. Вместо этого она забирает его домой, подписывает и проводит несколько приятных минут, фантазируя о том, что еще впереди. Она сохраняет новости до тех пор, пока Миранда не вернется домой той ночью. Ее терпению приходит конец в тот момент, когда она слышит, как Миранда открывает дверь, и она бросается к ней и сразу же все выплескивает. «Я же говорила тебе», — отвечает Миранда, когда Энди помогает ей снять пальто. «Я знала, что они захотят нанять тебя. Ты идеально подходишь для этой работы, и им повезло, что ты у них есть». Миранда раскрывает объятия, и Энди входит в них. «Я очень, очень горжусь тобой». Слезы наворачиваются на глаза Энди; она чувствует благодарность, счастье и надежду. «Спасибо, Миранда. Я так люблю тебя». Она шмыгает носом, и Миранда крепче прижимает ее к себе. «Фу», — слышит она с расстояния в несколько ярдов и слегка хихикает, когда Кэссиди проходит на кухню. «Скажите мне, когда это закончится». Миранда целует Энди в шею, ее губы задерживаются за ухом. «Это даже близко не конец», — выдыхает Миранда. Энди кивает головой, прижимаясь ближе. «Ты сама это сказала, милая».