Die Gegenkraft: Перерождение

      Дорога была ужасной. Простая, проселочная, с множеством ям и выбоин, она явно не располагала к быстрой езде - и если бы не этот факт, то мерный шум работающего двигателя юркого Кубельвагена уже давно, наверное, усыпил бы госпожу криминального инспектора. Но спать, однако, времени не было - вот-вот она должна была прибыть в конечный пункт назначения.       Неприятности просыпались на голову Астрид фон Зальм одна за другой. Сперва ее зачем-то перевели с уже хорошо знакомых мест рейхскомиссариата Московия, где она работала в отделе крипо по городу с трудновыговариваемым названием Ршеф - и где добилась значительных успехов - и дали новый пост, на этот раз в крипоштелле города Ковеля, что находился в генералбецирке Волынь-Подолье рейхскомиссариата Украина. А не успела фрау Орднунг (прозванная так сослуживцами за страсть к порядку, превосходящую порой все разумные пределы) толком принять дела, как вот уже ее отправили на первое задание, причем даже не особенно по ее профилю! Впрочем, к этому она уже могла привыкнуть за годы службы - хроническая повсеместная нехватка людей, а уж тем более специалистов в своих областях, уже давно стала притчей во языцах Великогерманского Рейха. Как бы то ни было, ей объявили, что она переходит во временное подчинение СД-Аусланд, и начальник СД Ковеля, штурмбаннфюрер Леонард Штайнмайер, скорчив недовольную мину, скороговоркой поставил задачу - в селе Билый Яр Ковельского района убит староста, некто Юрий Любомирский. Убит, едва успев приступить к обязанностям, и, судя по всему, это постаралась шайка бандитов. На немой вопрос почему господин штурмбаннфюрер уверен, что замешаны именно бандиты, начальник СД буркнул, что дом старосты был ограблен, после чего поскорее выпроводил госпожу фон Зальм из своего кабинета, распорядился предоставить ей Кубельваген и двух сопровождающих шуцполицаев, и наказал поскорее заняться этим вопросом, так как сам рейхскомиссар Прютцманн уже неоднократно высказывал крайнее недовольство разгулом бандитизма в рейхскомиссариате, из-за чего срываются все экономические планы, кои на текущий 1961 год внезапно оказались еще амбициознее (и, стало быть, невыполнимее), чем обычно.       И вот теперь, после нескольких часов езды, инспектор, судя по картам, уже находилась недалеко от села. Значительную часть пути сопровождающие Астрид шуцполицаи, которых звали Дитер и Хуберт, развлекались праздными беседами о том-о сем, но под конец троица ехала в затянувшимся молчании. - Вы когда-нибудь бывали в Прорском Колоссе, фрау фон Зальм? - внезапно нарушил это молчание вахмистр Хуберт, тогда как Дитер, ведущий машину, в очередной раз сквозь зубы выругался, напоровшись на очередную кочку.       Вопрос подчиненного не сразу достиг ушей криминального инспектора. Она уже давно перестала обращать внимания на болтовню спутников, и просто смотрела по сторонам, иногда болезненно морщась от очередного скачка автомобиля. Мысли женщины явно витали где-то далеко, и даже красивые виды, казалось не особо занимали ее, однако услышав, что обращаются именно к ней, Астрид повернулась к Хуберту, поправив папку в жестком кожаном переплете, лежащую у нее на коленях. - Это который на острове Рюген? Да, конечно, бывала. Когда у меня был выпускной в школе жен, то мы поехали туда всем выпуском. Там очень красиво. А почему вы спросили? - В самой Проре я не бывал, фрау фон Зальм, - с явным сожалением заметил Хуберт, - Надеюсь когда-нибудь получить туда путевку КДФ! Но вообще в тех местах доводилось бывать, и вот тамошние леса мне чем-то напомнили эту местность. Он обвел рукой вокруг и ухмыльнулся. - Правда, места там более... Гостеприимные, скажем так.       Ещё раз обведя взглядом окружающий пейзаж, Астрид медленно кивнула, как будто каким то своим мыслям. Смахнув с папки невидимую пылинку, она взглянула на Хуберта внимательно и немного изучающе. - Да уж, похоже на то. Давно тут служите? Вообще-то фрау фон Зальм редко позволяла себе смотреть прямо в лицо собеседнику, зная, как людям не нравятся ее глаза. Сама она была обычной в общем-то наружности, а вот глаза у нее были блеклые, как у мертвой рыбы, да и взгляд, как будто бы остановившийся. Многих это отталкивало, и иногда ей казалось, что из-за этого ее за глаза награждают всяческими обидными кличками. И верно, ее собеседник явно смутился и поспешил отвести взгляд, сделав вид, что изучает окрестный лес. - Да в общем-то нет, и месяца еще не прошло. До этого в Нойкобленце служил. - А я и того меньше, к слову, - вставил Дитер, - две недели, считай, тому назад перевели из Вартеланда. Так что мы тут все вроде как в одной лодке, получается? Слегка привстав и бросив взгляд в зеркало заднего вида, в котором отразилась бледная черноволосая женщина, с короткими волосами до плеч, уложенными в аккуратное каре, Астрид поправила выбившуюся прядку волос и вновь вернулась к изучению окрестностей. - Жаль, господа, что среди нас нет тех, кто бы хорошо знал местные реалии. Я, к сожалению, тут ранее не бывала. Хотя повидала при этом немало областей, населенных славянами, и могу с уверенностью сказать, что они весьма непредсказуемы. Вы бы поверили, что человек может убить чиновника Рейха на глазах толпы, обрекая себя на верную смерть, только потому что на площади города, были сожжены сборники русской поэзии из местной библиотеки? - Сказать по правде, это меня не слишком удивляет, - пожал плечами Дитер, - в Вартеланде до сих пор попадаются польские банды, представляете? Это же чистое самоубийство - но они все равно упрямо идут на смерть, даже зная, что за их действия будут казнены их же заложники! Нет чтобы наконец покориться! - Не зря же их считают недолюдьми, - добавил Хуберт, - Я вот тоже всякого навидался, а уж что в комендатуре шепотом рассказывали... Он виновато оглянулся на госпожу инспектора, и извиняющимся тоном добавил: - Не подумайте, что я паникер, но... В этих краях, судя по всему, до сих пор много украинских партизан, которые вытворяют ужасные вещи. Третьего дня, например, я слышал рассказ о том, что зимой они обливают попавших к ним в плен ледяной водой и делают из них живые статуи, ставят как указатели на дорогах! А еще доводилось слышать, что у некоторых наших они отрезали половые органы и засовывали в рот, вешая на грудь табличку "фриц любит яйца"! Варварство, чистое варварство! Не приведи Господь нам попасть к ним в лапы!       Хоть внешне Астрид и оставалась спокойной, кончики ее пальцев заметно дрогнули, когда ее ушей достигло сказанное Хубертом. Достав серебряный портсигар с дарственной надписью, "Курить - это не для немецкой девушки! Подумай об этом, Астрид. Твой отец", инспектор закурила ароматную дорогую сигарету. Выпустив струйку дыма и немного подумав, она протянула раскрытый портсигар сидящим впереди коллегам. - Угощайтесь, господа. Кстати, касаемо партизан - кто-нибудь читал сводку об активности партизан в этом регионе? Меня направили в эту командировку так быстро, что я толком не успела принять дела. - О, благодарю вас, госпожа инспектор, очень щедро с вашей стороны! Вы даже не представляете, как трудно достать в этих краях нормальный табак! Хуберт охотно потянулся к портсигару и вытащил две сигареты, подкурил одну сам и потом помог подкурить Дитеру, руки которого были заняты рулем. - Снабжение тут, честно говоря, хромает. Как-то привозили хорошее курево из американского протектората, но то было всего один раз. Как же оно называлось, Мальборо, что ли? А что касается активности партизан, то мы тоже мало что знаем. Начальство, как всегда, отделывается общими фразами о сложной обстановке и призывает быть начеку, но ничего конкретного от них не дождешься. А сослуживцы наши, они из Ковеля носа не кажут обычно.       Астрид слегка улыбнулась в ответ на слова сослуживца. Глубоко затянувшись, она выдохнула очередную струйку дыма, тотчас же унесенную ветром, и продолжила: - Ну уж сигаретами я запаслась, так что страдать не будем. А вот обстановка с партизанами мне не по нраву, герр Хуберт. Я, как-никак, детектив, а не командир охотничьего отряда. Одно дело криминал. Мне понятны их мотивы, их методы, их возможности. Они, зачастую, насквозь прагматичны. А вот эти фанатики, сидящие в лесах... Не совсем мой профиль. Хотя в Московии я с ними сталкивалась, они доставали оружие и продовольствие, через местную банду, связанную с коррумпированным интендантом. Крайне неприятные и упрямые личности. Но, впрочем, это давние дела. Дитер, мы скоро доедем? У меня уже все перед глазами прыгает, от этих кочек... Водитель ответил не сразу, сперва бросив взгляд на карту. - Вроде как остался километр или что-то вроде того. Так что да, скоро, и... Да что же это такое!       Как раз в этот момент дорога опять стала очень ухабистой и сделала достаточно крутой поворот, обходя стороной небольшой пологий холм, и когда Кубельваген поравнялся с этим холмом, откуда-то из леса с треском, разорвав тишину и всполошив птиц, ударила пулеметная очередь. - ЧЕРТ! Неизвестные стрелки промахнулись, взбив пыль на дороге совсем рядом с автомобилем, и Дитер что есть мочи надавил на газ. Двигатель машины взревел как раненый зверь, и Кубельваген подпрыгнул на паре кочек как ужаленный, рванувшись вперед. Взгляды Хуберта и Астрид выхватили среди деревьев несколько силуэтов, и Хуберт с перекошенным от ужаса лицом толкнул Астрид вниз, на пол. - Инспектор, лож... Аааргх! Протрещала вторая очередь, лязгнув о борт машины, и на Астрид брызнула кровь. Кубельваген окончательно потерял управление, с воем слетел с дороги, с жутким грохотом перевернулся пару раз и влетел в дерево, остановившись.       Хоть Астрид и повезло остаться в сознании, от удара она соображала с трудом, а перед глазами плясали черные пятна. Белоснежная блузка превратилась в грязную тряпку, на правой ноге не хватало туфли. Поднявшись и сделав пару неуверенных шагов, женщина пошатнулась и упала на колени, упершись руками в землю. Пытаясь восстановить нормальное дыхание, она отползла к краю машины, прислонилась к ней спиной и принялась дергать клапан кобуры, стараясь поскорее достать табельное оружие, Вальтер РРК. Упрямая застежка наконец поддалась, и криминальный инспектор выглянула из-за борта машины, сжимая небольшой пистолет, попутно бросив взгляд на сопровождающих. Тело Дитера вывалилось из машины и лежало в паре метров, а Хуберт зацепился рукавом за что-то и застрял в разбитой и дымящейся машине. Оба были мертвы - вторая очередь прошила обоих насквозь, и если бы полицай в последние секунды жизни не толкнул Астрид вниз, та, скорее всего, разделила бы их участь.       Выглянув из-за борта, инспектор увидела, как из леса на холмике показалось трое человек, двое в гражданской одежде, а один в потрепанной форме цвета фельдграу, принадлежавшей когда-то, судя по всему, немецкому солдату, но теперь прежние знаки различия были спороты, и только на рукаве была красно-черная повязка. Все трое были вооружены стандартными немецкими автоматами StG 50, держали на мушке машину и неспешно приближались. - А ну кто живой, выходи с поднятыми руками, а не то пиф-паф! - крикнул один из них на ломаном немецком с жутким акцентом.       Астрид и ранее видела смерть и кровь, однако, это были в основном жертвы убийц и грабителей. Впервые это коснулось лично ее - и это было очень страшно... Настолько страшно, что ужас сковал женщину, заставляя задрожать и спрятаться за бортом перевернутой машины. Она пыталась лихорадочно сообразить, что же ей делать. Сражаться ли, сдаться на милость победителя? Пистолет прыгал в трясущихся руках, а ладони покрылись противным холодным потом. Так и не придя к какому-то решению, Астрид не нашла ничего лучше, как громко всхлипнуть и крикнуть: - Не стреляйте! Я гражданское лицо! Я не военный! Пожалуйста, не стреляйте! - Йой, ти диви, це жінка! Троица партизан переглянулась. - Так, в'яжемо її та до Лісового Чорта, хай він розбирається! - заявил тот, что в форме и с повязкой, после чего крикнул уже на немецком: - Оружие на землю, руки вверх и выходи давай, да без шуток! Не до конца понимая, о чем они говорили на украинском, но понимая, что ее не будут убивать прямо сейчас, Астрид бросила пистолет им под ноги и встала, держа руки поднятыми. Наступив босой ногой на шишку, инспектор болезненно поморщилась и попросила своих пленителей: - Пожалуйста, дайте мне обувь, я не смогу идти. Я готова сотрудничать, не стреляйте, пожалуйста! Руки женщины заметно тряслись, а лоб покрылся бисеринками пота. Растрепавшиеся волосы лезли в рот, отчего она периодически отфыркивалась, боясь опустить руки и убрать мешающие пряди. Троица приблизилась быстрым шагом, не спуская фрау Орднунг с мушки. Один из них затем закинул оружие за спину, отцепил от пояса мотузку, грубо схватил инспектора и сперва обыскал, а потом принялся вязать руки. - Шо вона там меле, Петро? - Взуття просить, уяви собі! Троица загоготала, после чего партизан в форме смачно сплюнул на землю, с нескрываемым презрением обратившись к Астрид: - Спасибо скажи, что не пристрелили тебя тут как собаку! Обувь тебе дать, тоже мне! У нас тут не ваш Рейх! А ну пшла! Говорил он с куда меньшим акцентом, нежели чем первый.       Обыскав тела сопровождающих и забрав все ценное, партизаны, к которым присоединилась парочка пулеметчиков, все это время сидевших в лесу, погнали Астрид через полесский лес прямо в таком жалком виде. Корни деревьев, сучки, шишки, все это делало марш практически невыносимым, а потому, конечно же, даже красивая природа и трели лесных птиц совсем не радовали. Пленители инспектора негромко переговаривались между собой на своем языке, но какого-то прока из их разговоров фрау Орднунг извлечь вряд ли смогла бы. Но одно она могла заметить - несколько раз они упоминали кого-то, кто называл себя... Лесным чертом, кажется?       Каждый шаг отдавался такой болью, что по щекам Астрид катились слезы. Сперва она пыталась прислушиваться к словам партизан, но потом дикая боль в ногах заполонила все ее сознание. В конце концов, спустя, как ей казалось, несколько часов такого марша она не выдержала, и, опустившись на колени, принялась умолять того, кого она принимала за старшего, так как тот отдавал приказы. - Я уже больше не могу! У меня ноги подгибаются! Пожалуйста, дайте хотя бы обмотки какие-то! - А мы почти пришли, - ухмыльнулся тот, - А ну-ка постой смирно... С этими словами он схватил ее за плечо и резко развернул лицом от себя, завязав пленнице какой-то грязной ветошью глаза, а затем ткнул в спину прикладом, и марш продолжился - но закончился практически сразу же, через пару минут.       Определенно, ужасный переход босой по лесу с непривычки показался инспектору многочасовым, но, судя по солнцу на небе, прошло не так уж и много времени. Когда с нее сняли повязку, она обнаружила, что стоит в достаточно глубоком овраге, верх которого затянут маскировочной сеткой с листьями, скрывая от авианаблюдателей партизанский лагерь. По запаху было понятно, что где-то рядом горит костер, но каким-то хитрым образом лесные мстители ухитрились сделать так, что дым от него не поднимался ввысь. В овраге была вырыта большая землянка, укрепленная бревнами, стоял угнанный Кеттенкрад, на который партизанские умельцы каким-то образом сумели поставить крупнокалиберный зенитный пулемет, вокруг сидели небольшими группами еще партизаны - все также в основном в гражданской одежде, но изредка в разномастной форме, как немецкой, так и явно какой-то очень старой то ли советской, то ли польской, а кто-то, похоже, носил что-то кустарного производства! У некоторых были вдобавок странные фуражки, с разрезом по центру и эмблемой трезубца, многие носили такие же нарукавные красно-черные или желто-голубые повязки - всего вокруг было видно человек эдак 25, но вооружены они были достаточно серьезно, сплошь немецким трофейным оружием, даже сумели раздобыть, кажется, несколько противотанковых гранатометов. Астрид, разумеется, часто могла слышать различные разговоры полушепотом о сопротивлении Рейху, о многотысячных партизанских армиях по всему свету - и очень похоже, эти разговоры совсем не были преувеличением, в этом госпожа инспектор крипо могла убедиться здесь и сейчас, воочию.       Ошарашенно оглядывая окружающее ее разномастное собрание, госпожа фон Зальм переводила взгляд с одной детали лагеря на другую. Она была далека от дикой природы, последний раз она ночевала в лесу еще будучи в молодежной организации немецких девушек, и сейчас в ее голове почему то крутилась одна и та же дурацкая мысль: "Астрид, больше никогда не ходи в лес, никогда..."       Приведший ее в лагерь повстанец с повязкой - кажется, он и правда был за главного - тем временем схватил за рукав ближайшего бойца. - Чуєш, друже, чотовий у криївці? - Звісно ж! - То він мабуть зайнятий з Вітольдом та Альгірдасом? - Та нє, Петро, відпочивають вони там. - Ну добре ж! "Повязочник" кивнул, схватил Астрид за руку и потащил ко входу в землянку. Он втолкнул ее внутрь и зашел следом. - Ось, Тарасе Володимировичу, подивіться кого схопили! Глазам инспектора предстало скудное убранство землянки - наверное, именно так и выглядит настоящий полевой блиндаж. В центре стоял грубо сколоченный стол с картами и какими-то бумагами, вокруг которого сидело трое человек в форме - один в уже знакомой форме с трезубцами и красно-черной повязкой, у двух других была сине-серая форма неизвестного образца. Один носил повязку цветов флага бывшей Польши, другой вовсе обходился без каких-либо опознавательных знаков. Они, очевидно, обедали, поедая нехитрый кулеш из деревянных плошек, когда их скудная трапеза была прервана появлением пленной. По бокам помещения же были расположены печка, еще несколько столов и множество лежанок, ящики и бочки, на некоторых из которых Астрид углядела немецкую маркировку.       Стараясь держать себя в руках, Астрид принялась разглядывать сидящих вожаков повстанцев, пытаясь определить среди них того, кого партизан назвал Тарасом. От этого человека будет зависеть ее жизнь, и инспектор не хотела упускать такой шанс. Первый шок уже прошел, и на смену перепуганной стрельбой женщине, потихоньку возвращался холодный и расчетливый детектив. - Ото воно як! Человек, сидевший ближе всего ко входу вполоборота, с красно-черной повязкой, оглядел с толикой удивления пленницу. Он был достаточно коренастый и крепко сбитый, с широким квадратным лицом, светловолосый и светлоглазый, с аккуратными усами. - Каже що нібито цивільна, але їхала у німецькій автівці з двома поліцаями, яких ми поклали, ось іще папірці якісь, я-то по-їхньому не дуже читаю, а ви мабуть щось зрозумієте. - Добре, друже, вільний! Залишь нас поки що, будь такий ласкавий. Боец, приведший Астрид, кивнул и вышел, оставив на столе отобранные у фрау Орднунг пожитки и бумаги. - Присаживайтесь, фрау! - издевательски-вежливым тоном заявил он вкрадчиво на уже очень приличном немецком, кивнув на стул рядом со столом. Другие двое людей молча наблюдали за происходящим, отставив плошки в сторону. Приняв приглашение, Астрид с облегчением присела на стул. Машинально пригладив волосы, она внимательно осмотрела собеседников своими бесцветными глазами. Удивительно, но обстановка, так похожая на допросную камеру, оказалась какой то... Привычной, что ли? Вот только допрашивать впервые будет не она, и это подействовало на фрау фон Зальм весьма отрезвляюще. Она положила связанные руки на стол и на удивление ровным голосом сказала: - Благодарю, герр Тарас Вольдемарьевич. Я рада, что мы можем поговорить в спокойной обстановке.       При этих словах командир вновь ухмыльнулся и кивнул на инспектора двум другим людям, что-то сказав уже на польском, после чего взял в руки захваченные документы и где-то с минуту их изучал, время от времени поднимая брови. Закончив, он встал и прошелся по помещению туда-сюда, заложив за спину руки, после чего остановился и все так же издевательски-вежливо заговорил: - Я бы предложил вам чаю, но мы тут немного стеснены в средствах благодаря вашим друзьям. Гражданское лицо, говорите? Почесав нос, он вдруг резко замахнулся и со всей силы врезал кулаком в нос Астрид, повалив ее на пол со стула. - Спокойная обстановка?! Как насчет привычной тебе обстановки, а?! Как вы все любите! Удар тяжелым сапогом в живот со всей силы. - Co robisz, Tarasie? - удивленно спросил тот, что был с польской повязкой. - To jest policjantka niemiecka, kurwa! - рявкнул Тарас в ответ, схватив Астрид за волосы и рывком подняв. Ударив сперва ее головой об стол, он затем прижал голову и рванул из кобуры пистолет, уперев дуло в затылок инспектора. - А ну живо говори, что ты тут забыла?!!       От такой боли у Астрид на секунду отключилось сознание. Когда она вновь смогла соображать, из ее носа текла кровь, а живот горел огнем. Прижавшись щекой к столу, она жалобно заскулила, всхлипывая от боли и обиды. Пистолет давил в затылок, поэтому с ответом она не мешкала. Голос, против ее воли, вдруг стал тонким, и иногда срываясь на крик, она скороговоркой заговорила: - Я детектив криминальной полиции! Я не служу в СС, я не участвую в политике, я просто расследую криминальные преступления! Меня отправили в Белый Яр, расследовать убийство старосты, Юрия Любомирского. Мое руководство считало что его убили грабители... Сказав это, она зашлась в рыданиях, смешивая слезы с пятнами крови на столе. - Да что со всеми вами немцами такое, а? - прорычал ей прямо в ухо Тарас Володимирович, не убирая пистолета, - Все мните себя какими-то сверхлюдьми, расой господ, которые имеют право на все - но как только получаете сдачи, сразу начинаете скулить как побитые псы! Куда девается вся ваша спесь, а?! Астрид не видела лица чотного командира, но его исказила гримаса острого презрения и ненависти. - "Я не служу-у в эсэ-эс!" - передразнил он, - "Я не участвую в поли-итике!", "У меня прика-аз!". Вы пришли на НАШУ землю и отобрали ее, вы держите в рабстве НАШИХ людей, вы вырываете последний кусок хлеба из рук НАШИХ детей - но никто из вас ничего не знает, ни за что не отвечает, просто выполняет приказы, вы все как всегда не при чем! Да, черт подери, мы убили вашего старосту, я не потерплю в СВОЕМ лесу мерзких предателей! И к тому же предателей глупых - если бы Любомирскому хватило мозгов, он бы принял мое предложение и закрыл бы глаза на нашу деятельность, как это делают 9 из 10 ваших продажных чиновников и эсэсовцев, и тогда он бы остался жить! Но никто не отвергнет предложение Лесного Черта и останется жить, ты поняла?! Тут командир партизан все же убрал пистолет и столкнул Астрид со стола на пол. - ПЕТРО! - Що сталося, чотнику? - мигом сунул нос в землянку уже знакомый "повязочник". Тарас грохнулся на стул, убирая пистолет в кобуру, и махнул рукой в сторону пленного инспектора. - До в'язници її кидай! Потім вирішу що робити з цією курвою! А ты посиди пока, отдохни с дороги, да подумай на досуге кому и зачем ты служишь, фрау "я не служу в СС"! Последняя реплика относилась уже к Астрид. Петро схватил ее и рывком поставил на ноги, после чего погнал прикладом в спину на улицу, где запер в импровизированную камеру, отрытую в склоне оврага и закрытую деревянной решеткой. - Другим, кто тут сидел до тебя, повезло меньше. Обычно допроса у командира они не переживали, - ухмыльнулся он, после чего ушел восвояси, оставив фрау Орднунг наедине приходить в себя в тесной полевой тюрьме.       Как только он ушел, Астрид сразу уперлась спиной в прохладную землю, и, подогнув колени, обхватила их руками. Нестерпимо хотелось курить, но боль и обида были сильнее. Она старалась не встречаться взглядом с проходящими мимо партизанами, и пыталась понять, что же ей делать дальше - но вскоре усталость и нервы сделали свое дело, погрузив инспектора в тяжелый и тревожный сон.