Die Gegenkraft: Перерождение

      Дальнейший путь был как будто в тумане. Сперва эсэсовский Крокодил доставил пленницу на аэродром под Ковелем, где ударная кампфгруппа прямо там же сдала Астрид гестапо. Те несколько часов помурыжили ее на реквизированной аэродромной гауптвахте. Одно хорошо - накормили скудным обедом. Затем к гестаповцам нагрянула группа СДшников, и после недолгой ругани запихнули фрау Орднунг уже в свой самолет. Дальше был двухчасовой полет до Киева, где ее усадили в машину и вихрем промчали через весь город до угрюмого бетонного здания на центральной улице, Эйхгорнштрассе, и, даже не дав перевести дух, швырнули в тесную одиночную камеру в подвале. Единственное небольшое окошко в ней находилось почти под потолком и выходило на улицу, откуда через толстое стекло за решеткой глухо доносился городской шум. Металлическая тяжелая дверь захлопнулась, оставляя инспектора одну в тишине.       Усевшись на деревянные нары, отполированные телами сотен заключенных, Астрид оперлась спиной о стену и серьезно задумалась. Что-то явно идет не так. Какая-та непонятная ей игра, в которой она стала пешкой. Эти мысли тревожили ее, однако усталость и нервное напряжение в итоге взяли верх, как и в партизанской темнице, и вскоре заглянувший в глазок конвоир мог бы увидеть свернувшуюся калачиком молодую женщину в эсэсовской форме не по размеру, спящую на голых нарах.       Но выспаться ей так и не дали. В полном соответствии с ходом событий последних дней, госпожу инспектора разбудили ночью, стащили с нар, силой подняли на ноги и погнали по сырому бетонному коридору, покрикивая и пихая в спину. Вскорости она очутилась перед дверью в "комнату для допросов номер 4" - ее уткнули носом в стену, пока на стук конвоира не подошли и не отперли дверь, и затем грубо втолкнули внутрь, в яркий, но то и дело мигающий свет лампы под высоким потолком.       Внутри комнаты обнаружился минимум обстановки - пустовавшие рабочий стол со стулом, пара стульев у стены с той же стороны, один из которых был занят пожилым человеком в серой шинели. Его старческое лицо чем-то напоминало крысиную морду, и он, казалось, мирно дремал, сцепив руки. С другой же стороны комнаты стояло несколько неказистых стульев, на одном из которых в изнеможении громоздился толстый человек в одних трусах и майке с эмблемой Люфтваффе СС. Рядом на одном из нескольких крюков на балке был за руки подвешен второй человек, в опухшем от избиений лице которого Астрид с пробежавшим по спине холодком узнала Леонарда Штайнмайера. Ему его форму все же оставили. В углу комнаты громоздился массивный деревянный стул, оплетенный колючей проволокой в тех местах, где с ним соприкасаются мягкие ткани сидящего, по соседству стоял грубый деревянный стол с разложенными паяльником, плеткой из электрического кабеля, парой дубинок, набором швейных игл и какой-то неприятно поблескивающей небольшой машинкой. У входа в комнату скучающе привалились к стене трое охранников, опять же одетых совсем не по уставу - нечищеные сапоги, грязные штаны со спущенными подтяжками, и в одних майках. Лица их напомнили госпоже фон Зальм картинки учебников по криминалистике из параграфов, которые рассказывали о теории итальянского профессора Ломброзо. На полу камеры, в той части, где размещались арестованные, пол был обильно украшен засохшими пятнами известного происхождения.       И не успела Астрид как следует все это рассмотреть, как на нее коршуном кинулась какая-то массивная тень. Перед ее глазами возникла перекошенная от злости вытянутая физиономия мужчины примерно ее же возраста, ее вновь схватили за шиворот и запустили в сторону арестантов так, что она больно ударилась об один из стульев и рухнула на пол. - А ВОТ И ТЫ, СТЕРВА! Вскрикнув от удара, и слегка приподнявшись на локте, Астрид попыталась всмотреться в лица своих мучителей. Допросы для нее были не новостью, так как она сама отлично умела их вести, и потому понимала - раскалываются все. Поэтому она уселась на полу и обратилась к человеку с крысиным лицом, явно приняв его за главного: - Герр следователь! Прошу вас, не надо никаких средств убеждения. Я все расскажу, честно и без утайки! Я так понимаю, меня обвиняют в предательстве? Выслушайте меня, пожалуйста!!! И вновь сцена с предводителем партизан повторялась почти в точности. Озверевший мужчина успел несколько раз хорошо приложить Астрид ногами, прежде чем пожилой крысолицый будто очнулся ото сна. - Герр Рот, довольно! - произнес он довольно мягко и незлобиво. - Какого черта, Герхард?! Вы хоть понимаете, ЧТО происходит?! Из-за этой троицы был атакован МОЙ эшелон, убиты МОИ люди, на кону МОИ репутация и голова - а возможно и ваши, если будете вставлять палки в колеса! - огрызнулся Рот, обернувшись к старику. Госпожа фон Зальм могла заметить, что его обычная форма цвета фельдграу несла очень мало каких-то опознавательных знаков - ни орлов СС, ни шевронов, ни манжетных лент, ни наград, лишь только в петлице вместо сдвоенных зиг-рун находился все тот же виденный Астрид ранее символ, круг с тремя расходящимися лучами. - Это дело чрезвычайной важности! А если вы не хотите сотрудничать... - Пожалуйста успокойтесь, герр Рот, я все прекрасно понимаю. Быть может, даже лучше вашего, - миролюбиво возразил крысолицый, - Спешить нам некуда, поспешишь - людей насмешишь, как говорится. Госпожа фон Зальм, если не ошибаюсь? Присядьте, пожалуйста! С этими словами пожилой, названный Герхардом, указал на один из стульев рядом с фон Брюкендорфом. Оба узника практически не обратили никакого внимания на прибытие еще одной заключенной.       Постанывая от боли, Астрид кое-как смогла устроиться в кресле. Прекрасно понимая, что крысолицый ее единственная надежда на спасение, она постаралась сконцентрировать внимание на следователе, обратившись к нему слегка дрожащим от боли и волнения голосом: - Благодарю вас, герр следователь. Я готова выполнить все ваши указания и ответить на все ваши вопросы. - Для начала давайте договоримся так - вы будете говорить тогда, когда вас будут спрашивать, хорошо? - скорчил болезненно-усталую мину крысолицый Герхард, - А сейчас подождите своей очереди, мы еще не закончили с господином Штайнмайером.       Рот громко и непочтительно фыркнул, после чего принялся быстро мерить камеру шагами, метаясь от стены до стены как волк в клетке. Герхард тяжело вздохнул и обратился к Леонарду, предложив тому продолжить рассказ. - Говорю же вам, - тихо зашептал Штайнмайер разбитыми губами, щурясь на левый подбитый глаз. Судя по тому, что на его лице не оставили живого места, именно он стал главным подозреваемым по стремительно оформляющемся делу, - Мы с Тило Брюкендорфом просто хотели скомпрометировать крипо и все! Их ковельский отдел переел нам всю плешь, когда мы пытались заработать на строительстве нового аэродрома! Да, я виноват, мы виноваты в коррупции. Мы отправили нового следователя крипо в тот район, где, как мы точно знали, орудуют партизаны, рассчитывая, что она провалится и мы сможем скомпрометировать руководство крипо. Но я член партии, член СС, я бы никогда не стал злоумышлять против Рейха и выдавать его врагам какие-то секреты! - ЛЖЕШЬ! - заорал Рот, тыча в него пальцем. Герхард вновь устало вздохнул и затем произнес, ни к кому в особенности не обращаясь: - Знаете, господа, двадцать с лишним лет назад, когда я еще был в гестапо, нам довелось в свое время обмениваться опытом со спецслужбами бывшего СССР. И надо сказать, что бы про них не говорили, этот опыт был весьма ценен! Герхард встал со стула (обнаружив, что он был очень низок ростом, едва ли больше 160 сантиметров) и не спеша подошел к столу с пыточными инструментами. Штайнмайер следил за ним затравленным взглядом. - Так вот, у советских коллег я научился одной важной вещи. Знаете какой, господа? Если подозреваемый не признается, что это значит? Это значит то, что его мало бьют! С этими словами Герхард взял плеть из электрокабеля и с неожиданной для старика силой и прытью наотмашь хлестнул Штайнмайера по лицу. Камеру огласил протяжный вой дикой боли.       Вздрогнув от вопля своего бывшего начальника, Астрид съежилась в кресле, стараясь не попасть в поле зрения следователя. Лично она всегда старалась давить на подследственных психологически, и только с откровенными бандитами позволяла себе пытки. Хоть, как она себе не раз признавалась в глубине души, ей это нравилось, но она никогда не мучила невиновных, или даже тех, чья вина не была доказана, хотя бы в ее собственных глазах. Сейчас же она с ужасом слушала Штейнмайера, не веря в то, что он отправил ее на верную погибель. Весь ее опыт говорил об одном - он не лжет. Тогда какие же слова хочет услышать эта крыса Герхард? Все эти мысли вихрем пронеслись в голове пленной, и она продолжила наблюдать за допросом, изо всех сил стараясь понять как же выйти отсюда живой, и что для этого нужно сделать или сказать. - Да что вы от меня хотите?!! - завыл Штайнмайер, захлебываясь и брызжа кровью пополам со слюной изо рта, - Я ничего не знаю ни о каком секретном эшелоне!!! Я никогда не был членом никаких антинацистских групп, никогда!!! Я член НСДАП с 1941 года, член СС с 1943 года!!! Я бы никогда не пошел на такое, слышите?!! - Вы бывший член НСДАП и бывший член СС, Штайнмайер, - мягко поправил его следователь, - Господа, не будете ли так любезны?.. Двое охранников коротко кивнули, взялись за дубинки и хорошенько поколотили Леонарда по бокам так, что когда его снимали с крюка, в ушах Астрид звенело от его криков. С рухнувшего на пол Штайнмайера срезали петлицы, погоны, ордена, шевроны и все украшения мундира, после чего каждый из охранников по очереди помочился на его окровавленную голову. Потом Герхард приказал увести его обратно в камеру и подумать над своим поведением - и только закончив с ним, он наконец-то заговорил с госпожой фон Зальм. - Вот видите к чему приводит упрямство и отрицание своей вины? - миролюбиво заметил он, - Я надеюсь, что вам, госпожа фон Зальм, хватит благоразумия сотрудничать и ничего от нас не скрывать. Как ваш друг герр Тило риттер фон Брюкендорф. Верно? Тот в ответ промычал что-то нечленораздельное, вяло покачав головой. - Итак, я... - И я! - вставил злобно Рот, так и не прекративший метаться по камере и с ненавистью сверлить взглядом фрау Орднунг. - ...и господин Рот, да. Так вот, мы считаем, что вы тут устраиваете цирк и пытаетесь нас одурачить. А на деле вся ваша троица представляет собой ни что иное, как группу заговорщиков, задумавших работать против Рейха. Каким-то образом - и мы еще узнаем каким - вам стали известны сверхсекретные сведения, после чего господа Штайнмайер и фон Брюкендорф решили командировать вас к банде украинских повстанцев с этими сведениями и организовать нападение на эшелон с целью похищения документации. К сожалению, вам это удалось. Но почему-то вы с господином Штайнмайером упрямо отказываетесь признать вину - в отличии от господина фон Брюкендорфа. Должно быть, вы были не единственными членами группировки, и вы надеетесь, что ваши друзья вас вытащат отсюда? С усмешкой Герхард закончил, позволив своему голосу мягко сойти на нет, и уселся за стол. - Что вы об этом всем думаете, госпожа фон Зальм? Взглянув на Герхарда, фрау фон Зальм посмотрела ему в глаза и попыталась говорить спокойным и размеренным тоном, твердо и ясно. - Герр Герхард, я прошу выслушать меня. Вы утверждаете, что я причастна к заговору - однако, герр следователь, я прошу вас поднять мое дело, и вы убедитесь, что я никогда до недавнего времени не пересекалась с господами Брюкендорфом и Штайнмайером. Решение о моем переводе из Московии не было моей инициативой. По прибытию я даже не успела принять дела, как меня отправили в деревню Билый Яр, расследовать убийство старосты. По пути мою машину атаковали партизаны под руководством полевого командира Тараса, который, как кажется, имеет кличку "Лесной черт". Только потому, что мой сопровождающий прикрыл меня собой, я осталась жива. Буквально на следующий день партизаны собрались атаковать тот самый поезд, о котором вы говорите. Меня привели туда, для того, что бы я послужила переводчицей в их допросе пленных. Однако, как только они начали допрос, их атаковали наши самолеты, и в суматохе мне удалось заползти под поезд. Партизаны убежали. Я решила вооружиться и переодеться, потому что партизаны отняли мою обувь и заставляли меня ходить по острым веткам. С этими словами, она принялась разуваться, и, сняв тяжелые ботинки, показала следователю свои опухшие и исцарапанные ноги. - Потом я осталась на месте, дожидаясь десантной группы. Как только я увидела солдат Рейха, я сразу же представилась и попросила доставить меня в гестапо. Дальше вы знаете, герр Герхард. С этими словами она опустила глаза в пол и добавила: - Герр Герхард, прошу вас, если от меня что то требуется, я все выполню. Не стоит прибегать к другим методам убеждения.       Казалось, крысолицый следователь слушал рассказ Астрид даже с определенным интересом, изредка покачивая головой. И когда та закончила, а Рот уже открыл рот, явно собираясь выдать очередную гневную тираду, он поднял руку, останавливая обоих, и заметил: - Это все очень увлекательно - и даже, надо сказать, где-то правдоподобно. Вы действительно хорошо подготовились, надо отдать вам должное. Однако! Герхард встал со стула и подошел к столу, где были разложены какие-то бумаги. - Так, где же это было... Ага, вот оно! Действительно, кампфгруппа погорячилась, приняв вас за самозванку - но вот у меня здесь есть ваше досье. Действительно, вы сотрудница крипо, покамест ни в каких порочащих связях не замечены... Но вот ваши характеристики говорят о том, что вы недостаточно твердый национал-социалист. К тому же, ваш отец весьма, кхм, интересная личность. Вы знаете, что он подозревается в нелояльности, не так ли? Такие, как он и фон Брюкендорф, часто оказываются в плену опасных иллюзий. Этот неуемный прусский аристократизм, эта солдатская "честь"! Уже не в первый раз я сталкиваюсь с тем, как потомки аристократических родов, порой даже сами того не осознавая, начинают работать на врагов Рейха! Говоря об аристократах, следователь позволил себе пренебрежительно скривиться. - И вот, при таком подозрительном происхождении, при подозрениях в недостаточной политической твердости, при том, что вы подозрительно много знаете о партизанах в том регионе, в который вы якобы только-только были переведены - и вообще, якобы сбежав из партизанского плена живой и здоровой, за исключением ног, которые, вообще говоря, вы могли натереть где угодно - вы пытаетесь убедить нас поверить вам. Но какие у вас есть доказательства? Крысолицый неприятно ухмыльнулся, кивнув на фон Брюкендорфа. - Давайте послушаем вашего товарища. Господа? Один из охранников подошел к стоявшему в углу ведру воды, зачерпнул из него ковшиком и плеснул воду в лицо полковнику Люфтваффе. Тот застонал и заворочался, продрав глаза, и с явным страхом вжался в стул, затравленно глядя маленькими свиными глазками на следователя. - Повторите, пожалуйста, для госпожи фон Зальм то, что вы рассказали нам! Тот опасливо кивнул, шмыгнул носом и невнятно заговорил, не глядя на фрау Орднунг: - Я, Штайнмайер и Астрид фон Зальм входим в ячейку сопротивления Рейху. Мы с Леонардом уже давно, фон Зальм появилась у нас недавно, по протекции ее отца, с которым я лично знаком. Мы отправили ее к полевому командиру повстанцев у Билого Яра с информацией об эшелоне, чтобы она организовала нападение. Но я не знаю личности связного, мы получали приказы анонимно! Я не знаю, не знаю!!! Под конец Тило едва не рыдал, вжимаясь в стул и съежившись. - Ну про это мы еще побеседуем, господин фон Брюкендорф! - заметил Герхард, - Но как бы то ни было, спасибо. Пока что вы свободны. Господа? Конвоиры подхватили тушу полковника под руки и вынесли за дверь, а следователь с нескрываемым торжеством воззрился на арестованного инспектора. - Как видите, у нас есть показания свидетеля. Вы по-прежнему намерены отпираться? Понимая, что за этим может последовать, Астрид все же не смогла сдержать себя. - Герр Герхард! Это откровенная ложь! Тем более, герр Герхард, послушайте, я ведь следователь крипо. Мой послужной список доказывает, что я более чем лояльна Рейху. Ржевский оберинтендант, поставлявший оружие и провизию врагам Германии на протяжении пяти лет, был арестован лично мной. Благодаря этому крипо смогло вскорости снизить уровень преступности на 15 процентов. За эту операцию я получила Железный Крест второй степени! А мой отец всегда был верным последователем фюрера и не раз доказывал это на фронте. Я профессионал своего дела, неужели я, будучи вдруг подпольщицей, действовала так топорно? Герр Герхард, это какая-та чудовищная ошибка! И уж тем более я верна делу партии! Сама госпожа криминальный директор, фрау Викингер, отмечала мои качества, подавая ходатайство об отмене взыскания, наложенного на меня. Я всю жизнь посвятила борьбе с врагами Рейха! - Вот как? Ложь, говорите? - с наигранным удивлением поднял брови крысолицый. Рот аж заскрежетал зубами от ярости, но прерывать следователя все же не стал, - А знаете ли вы, сколько храбрых солдат и особенно офицеров, даже генералов, переметнулись на сторону наших врагов? Не забыли ли вы про Июльский заговор 1947 года? А ведь среди прочих заговорщиков был тогдашний шеф крипо, группенфюрер Артур Небе! И прочие участники заговора тоже прикидывались верными солдатами фюрера, и действительно на совесть, казалось бы, служили Рейху - но втайне, за петлицами с множеством дубовых листьев, за погонами со скрещенными жезлами, за орденами и наградами, за золотыми партийными значками вынашивали планы убийства фюрера и ликвидации национал-социализма в Рейхе! И после всего этого вы пытаетесь апеллировать к верной службе? Кого вы пытаетесь этим обмануть? Герхард поцокал языком с неодобрением, покачав головой. - Ладно, я понимаю. Как и всегда, придется применять более... Простые методы воздействия. Герр Рот, пока что наша работа здесь закончена. Пойдемте, нам надо кое-что обсудить. А вы, господа, как закончите стандартную процедуру прописки, то препроводите госпожу фон Зальм в ее покои.       Ухмыльнувшись, следователь покинул комнату, за ним зашагал Рот, напоследок одарив Астрид злобным взглядом, ну а троица охранников вывела инспектора из комнаты допроса и отвела в другую каптерку, где ее сперва переодели в обычную тюремную бесформенную и истертую робу, затем сфотографировали в фас и профиль, и пока несколько минут заполнялись все необходимые бумаги, как следует "обработали" крепкими деревянными дубинками - и только после этого полуживую после побоя фрау Орднунг швырнули обратно в камеру, с грохотом захлопнув дверь. Круг опять замкнулся.