(Не)Желанное вампирство

Времена средней школы, когда ты только-только из ребёнка становишься подростком — довольно сложный этап в жизни. Особенно когда отец пропадает на работе ради успехов своей компании, а матушка пропала, и где она — папа прямо так и не сказал. Выдохнув, красноволосый мальчишка застёгивает пуговицы на рубашке и надевает поверх жилет. После берётся за сумку и перекидывает её через плечо и направляется в школу. Каждый будний день идёт туда, где его не рады видеть. До чего скучно. Заходит в учебное здание и проходит мимо детей, которые собрались в кучки, общаясь между собой. Юркнул в толпу и прошёл в свой кабинет, сел за свою парту да учебники достал, готовясь к очередному «интересному» уроку. — Эй, а чего это мелкий Рагнвиндр всё ходит в школу для обычных? — насмешливый тон и к его столу подходит парень повыше него и улыбается мерзко, — Ха! Твой батя всё говорит о благородстве твоей семьи, а сами-то обычные люди. — Знаешь, я был бы не против, если бы ты получил Глаза Бога — хотя бы изолируешься от людей, — огрызается Дилюк, но смотрит в сторону. — Да что ты? Не твой ли батя на работе ночует, чтобы хоть как-то изолироваться от своего ущербного сынка? — подключился к диалогу другой парень, но и на этом была идиотская лыба. — Да-да, сынок, что не может за свой род «вампирский» постоять, до чего смешное зрелище, — вторит первый и гаденько усмехается. Дилюк лишь губы поджал и мельком на часы посмотрел — да когда этот чёртов урок начнётся? Злость и обида кипела в нём, но ничего сказать не мог, да и сделать тоже: эти кретины только и рады будут тому, что он первый руку поднимет, а потом хорошенько за школой приложат по стенке. — О-о! Вы посмотрите только! — на весь класс кричит парень и ржёт вовсю, — Даже сказать нечего! На тебя смотреть можно только с жалостью, ущербный «вампирюга». — Кто тут ущербный — так это вы двое, что нашли себе жертву, ничем не лучше вампиров, — елейный голос раздался позади компашки, что сразу свой хохот прекратила и осеклась, поворачиваясь к источнику звука. — Да ну? Сам-то подобный! Ха, два «вампирчика» что нашли друг друга! — после недолгой паузы отвечает обидчик. — «Подобный»? — голос чуть понизился и парнишка синие волосы назад убрал и посмотрел на того, — Неужели хочешь получить жалобу учителю, что вы продвигаете то, что вампиром быть хорошо? — Стоит тебе, Нишигучи, вот-вот учитель придёт, да и когда этот одноглазый приходит — всё веселье пропадает, — в плечо другой парень тыкает и отходит к своему месту. — Ну как, выручил я свою принцессу? — хмыкает и садится Кэйа рядом с Дилюком, улыбаясь тепло. — Тоже мне, дракон, — усмехается в свою очередь Рагнвиндр, но всё равно поник и взгляд в сторону отводит, — Но всё же… почему ты водишься с таким, как я? — О-о, Люк, неужто на тебя воздействовали эти придурки? — и локтем по боку чужому легонько так, — Мне интересен в первую очередь ты, а не твоя родословная. Ты же не конь, чтобы я тебе зубы разглядывал, да смотрел твоих предков. И то правда: Кэйа в первый день школы сразу подсел к Рагнвиндру и после того дня и не думал отлипать. Как он сам порой говорил: мы как братья, пусть и не родные. Ведь их жизни схожи, взять тех же предков вампиров и стереотипов, что раз у тебя отец вампир — то и ты обязан им быть. Вовремя забывая о том, что появление Глаза Бога написано в судьбе Селестией. Урок заканчивается и сегодня начинается прекрасный день: запланированная экскурсия школьников в музей, где будут рассказывать об истории угнетения людей вампирами. Занятий больше не будет, как и дополнительных заданий на дом — больше ничего для счастья парням не нужно. И идёт класс вереницей, совершенно не слушая учителя, что сопровождает их. Все говорят о своём и рассуждают: что делать после? На улице прекрасная погода; солнце светит и греет, а прохладный ветерок не даёт умереть от жары. Дилюк идёт рядом с Кэйей и смотрит по сторонам, иногда вслушиваясь в чужие разговоры. Но друг берёт того за руку и заставляет идти медленнее, и такими темпами они остаются позади класса. — Кэ, ты чего?.. — начинает Рагнвиндр. — Лю-юк, а пойдём лучше прогуляемся, м? — перебивает того парнишка и улыбается хитро, — Да ну, не смотри так! Будто тебе интересно что будут рассказывать, я тебе сам расскажу о чём всё будет: вампиры — плохие! Опасные! Жестокие! Съедят! Ай-ай-ай! — и берёт инициативу в свои руки и ведёт подальше от группы, — Не рыпайся! Уверен, им абсолютно будет плевать на то, были мы на экскурсии или нет. Сопротивление Дилюка к чему-либо — абсолютно нормальное явление. И Кэйа в первый день понял, что друга легко убедить на какую-то авантюру, если сразу повести делать её. Ни секунды на раздумья! И узнал он это после того, как Альберих предложил украсть булочку из столовой, и потом оба убегали с места преступления, но оба счастливые и полные осознания того, что они ой какие плохиши — крадут средь бела дня! Полиции с наручниками не хватало бы для красоты картины. — Твоя взяла! — спустя долю секунды Рагнвиндр сам пускается в бег и бежит куда глаза глядят, да и сейчас неважно куда, главное — подальше от надоедливых одноклассников и совсем неинтересных историй учительницы. Кэйе лишь остаётся не отставать и хихикать: он снова победил страх друга к авантюрам. И гуляли они по городу, были в магазинах да шутили на разные темы, и фотографировались, так, на память, а может чтобы потом смеяться с глупых лиц друг друга. Решаются пойти к Дилюку в гости, и уже дома Рагнвиндру звонит отец и говорит, что его не будет дома. Сам он фыркает совершенно не удивляясь этому, а Альберих, услышав чужой разговор загорается идеей: ночёвка! — Подумай только: раз твоего отца не будет, то мы можем делать всё, что угодно! — и ложится на чужую кровать, смотря в потолок, — И не смей мне говорить что-то вроде: «Завтра школа, лучше не стоит», — голос старательно поменял, стараясь показать типичные фразы друга, — Плевать на неё, что ты так думаешь о ней? — Учёба же важна… — попытался противиться Дилюк, смотря на то, как нагло лежит Альберих на его кровати. — Да тьфу на тебя, — ложится на живот и смотрит на парня, что стоял у стола, — Разве тебе самому моя идея не нравится? — Нравится, но… Кэйа лишь встаёт с кровати да к другу подходит, и приобнимает, положив руку на плечо того: — Но? Да ладно, один день ничего не изменит. — Если что, можно сказать, что плохо стало, — начал наконец думать Дилюк и задумчиво подпирает подбородок рукой. — Ну вот же! Так, — и убирает руки от друга да телефон достаёт, — Только родителям скажу, чтобы не искали. — Я пока чайник поставлю и поищу чего перекусить, — и улыбается Кэйе, оставляя того наедине. На кухне наливает в чайник воду и ставит кипятиться, в это же время доставая кружки, и чуть задерживается на одной, с рисунком снежинок и невольно улыбнулся: такой цвет вполне может подойти к глазам Кэйи и волосам. Но одёргивает себя от мысли и достаёт пачку печенья, насыпая их в тарелку для удобства. Садик, младшая школа — и везде Дилюк был один, забывая о других детях, с которыми хоть как-то общался. Почему-то именно Альберих суётся в его жизнь и пытается привнести что-то новое. Яркое. Живое. Словно разбудить от долгого сна. И вновь улыбается, смотря на синеватую посудину. — Чего улыбаемся? — тёплый голос заставляет уйти из раздумий и Рагнвиндр встрепенулся, поняв, что Кэйа чуть ли не обнимал его, — О-о, печенье с шоколадом, моё любимое! И тянется наглец к сладостям, сразу начиная жевать одну и смотрит вопросительно на друга, что усмехнулся. — Да так, думал что делать будем, — и наливает кипяток в кружки, предварительно налив заварку, учтиво вспомнив о том, что друг не любит горячее и разбавляет прохладной водой напиток. — О-о, и чего надумал? Я, кстати, позвонил родителям и сказал, чтобы не ждали, — и убирает руки от того, чтобы не мешать: а то бы ещё кипятком облил! И доев печенье начинает облизывать пальцы от шоколада. — Неважно… И что они сказали? — добавляет в чай сахар и размешивает его. — «Дилюк плохо на тебя влияет» и прочий бред, — пародируя голос женщины проговаривает Кэйа и усмехается, — Кто на кого плохо влияет. — Бред? — и хмыкает, смотря на парня, — Раз я так плохо на тебя влияю, предлагаю погулять ночью. Чтобы вообще школу проспать! — А я смотрю ты всю свою плохую сторону показываешь, предлагая такое. — Я переборщил?.. — задумчиво отводит взгляд, словно решая сложную задачу в голове. — Лю-юк! — и смеётся, хватаясь за живот, — Да я же пошутил! Конечно, пошли, — и продолжает хихикать, еле выговаривая слова и смахивая слезу с глаза. — А, да? — непонимающие смотрит на друга, который рассмеялся пуще прежнего, и уже стало боязно за его состояние: он так смеётся или задыхается? — О-о, обожаю тебя, — и в последний раз хихикнув успокаивается и тянется к кружке синей, отпил и одобряюще улыбнулся, — Знаешь же ты как я люблю чай пить. — А что не так-то… — и вновь Кэйа прыснул от смеха, поперхнувшись чаем, — Эй-эй! Парни потом решились посмотреть сериалы да в игры поиграть на компьютере, порой ругаясь друг на друга из-за плохой реакции другого. И потом смеялись с игр и продолжали играть и шутить. День пролетел незаметно, как и вечер. И вот, наконец отлепившись от экранов друзья решились перекусить да пойти прогуляться: всё как предлагал Дилюк. Но по пути к кухне предложили друг другу одновременно перекусить по дороге. Решено! Сделав бутерброды и положив их в контейнер они вышли на пустую улицу. Люди все спят, а двое подростков вышли на улицу в это время — какие они плохие! Сначала Рагнвиндр шугался любых звуков и боялся, что на них выйдут какие-то страшные взрослые, но под смех Кэйи и уговоры успокоился. Еда быстро кончилась, но парни решили пойти на поляну в лесу, — их любимое место бегства от проблем. По пути начался мелкий дождь, но они всё равно упорно шли. Подумаешь — поморосит да закончится. Тучи закрыли луну, отчего света не было, и становилось жутко, особенно среди деревьев и листьев. — Бу, — доходит до Дилюка и он вздрагивает и чуть ли не сваливается на землю, проглотив воздух от страха, — Э-эй, ну чего ты такой боязливый, — хватает Кэйа того за руку и приобнимает, — Неужели тебя как миленькую девицу нужно повести на фильм ужасов ради поцелуя во время страшного момента? — Кретин, — проворчал Рагнвиндр и отошёл, — Тебе лишь бы попугать. — Ой, да стоит тебе. О, знаешь, если дождь скоро кончится, как и тучи уйдут, то на поляне можно будет увидеть звёзды, — и заговорщески улыбается, хотя во тьме не особо было заметно. — Звёзды? Постой, откуда ты… — Не задавай глупых вопросов, Лю-юк! — и берёт парня за руку и ведёт, переступая всякие преграды в виде корней деревьев. Выбежали оба на поляну и как вовремя: дождь кончился, и тучи медленно уходят, позволяя луне светить своим мягким белым светом, и звёзды, куча маленьких и больших мелькают на тёмно-синем небе. Рагнвиндр заворожённо поднимает голову и в алых глазах загорается огонёк. И у обоих в мыслях одно: прекрасно. Только Кэйа смотрит на друга. Дилюк же сравнивает звёздное небо с глазом Альбериха. Сколько бы раз Кэйа не смотрел на закаты, рассветы, звёздное небо — только рядом с другом они горят иначе. Кажется же: чего он не видел в этих обычных явлениях природы? Но когда Рагнвиндр изумляется и улыбается, смотря на это, в сердце тёплое чувство и самому хочется увидеть ту же красоту, что и он. Молочный свет причудливо ложится на алые волосы друга, которые небрежно раскиданы на плечах и спине, и невесомо касается их, даже страх неизвестности взялся: вдруг отвергнет? Однако Дилюк будто не чувствует или делает вид, а на самом деле всё видит и чувствует. Но вдруг для себя неожиданно берёт чужую, но такую родную руку и тянет к губам своим, оставляя лёгкий и нежный поцелуй на ней, Рагнвиндр лишь переводит взгляд на того и выдыхает. — Рядом с тобой и звёзды кажутся ярче обычного, — почти шепчет Кэйа, губами касаясь ладони того, но отпускает, стоило руке чуть дрогнуть. — А с тобой всё красивее, — на выдохе выговаривает Дилюк, на лице которого уже сиял румянец. Проходит весь учебный год незаметно, и друзья не упускали возможности погулять вместе, наедине. Не без ссор с родителями, учителями: школу пропускаете! Но насколько же плевать им. Хочется быть рядом, и просто сидеть за одной партой уже недостаточно. И вот, лёжа на своей постели Кэйа пялился в телефон и улыбался, иногда хихикая и что-то быстро печатая в ответ. — С любовником своим переписываешься? — с усмешкой в голосе спрашивает сестра, что сидела за столом и смотрела очередной сериал про кого-то там с кем-то там. — А как же, — отзывается парень не отвлекаясь от диалога. — Лучше бы так с Эолой общался ради семьи. — Ой, заткнись. Не начинай ту же песню что и родители. Ни она, ни уж тем более я, не хотим этих отношений. — Если бы это было неважно, то и родители бы не лезли к тебе. — «Ты надежда нашей семьи», «Ты же мужчина, должен вести свой род» и бла-бла-бла, — ребячески язык показывает и своё отрицательное мнение об этой ситуации, — Мы что, в средневековье, чтобы родаки искали кого замуж и женить получше? Бред. Девушка волосы свои тёмно-фиолетовые перебирает и начинает говорить то же, что и мать. Неужели они выучили один текст? Лучше бы так стихи учили, — пользы больше, эрудицию улучшат… И для чего ему сводиться с какой-то девушкой только из-за «благородной» крови? У неё голубая кровь, которую сохранить нужно? Кэйа в этом очень сильно сомневается. Отвлёкшись от диалога в социальной сети, он смотрит на попытки сестры в объяснение причин почему это нужно. И ещё пролетает фраза, что его дружба с парнем ни к чему не приведёт, а вот отношения с девушкой могут и до свадьбы довести. На это парень пытается не прыснуть от смеха — нужно же уважать старание человека. Приходит оповещение и Кэйа прочитав от кого оно улыбается, хотя в начале пытался сдержать улыбку. Всё своё внимание переводит на гаджет и печатает ответ, а после встаёт со своего места и идёт к двери, и под вопросительный и раздражённый взгляд поворачивается к девушке: — Атала, Архонты видят моё терпение, — после многозначительной паузы ухмыляется, — Если тебе так нужны отношения с Эолой — уступаю. Я же вижу как она тебе нравится. И поспешно убегает из квартиры, вовремя увернувшись от кинутой подушки и милого крика «Ты что себе позволяешь?». Плевал Кэйа на все устои его семьи. Вот закончит школу, учёбу вообще, и съедет. С Дилюком. И будут они вместе, и никто им мешать не будет. И улыбается, выбегает из подъезда и бежит навстречу своему рассвету в жизни. Появление этого огненного паренька зажгло его. И Альберих не намерен упускать его. Рагнвиндр провожает друга после очередной ночёвки и улыбается смотря ему в след. Махает рукой, прощаясь ещё раз. Они почти десять минут в коридоре стояли и прощались. Даже смешно от этого. Парень закрывает окно и садится за стол, допивая давно остывший чай и открывает социальную сеть, где смотрит их фотографии. Давно потерянный вкус и запах напитка не отвлекает и Рагнвиндр мягко улыбается, чувствуя тёплое чувство в груди. Даже то, что его родители против их дружбы не мешает им. А Крепус только раза два встречался с Кэйей и ничего против не имел, — наконец сын нашёл себе друга. Даже насмешки одноклассников не трогают, с них только фыркнуть хочется от их тривиальности, лучше бы чего нового придумали, а то заладили со своим «ущербный вампирчик», а они ущербны в «юморе». Но плевать на них, ведь конец учебного года и всё лето впереди — каникулы! Парни уже решили между собой что они будут делать: погулять, в кино, просто посидеть на фудкорте, на велосипедах погонять по лесу. Предстоит самое лучшее лето!

Как же он ошибался.

Резко Кэйа прекратил выходить на связь, в социальной сети в онлайне, но не отвечает. Первоначально Дилюк махал рукой: он вполне может быть занят. Но когда в последние дни школы не появлялся, у парнишки уже начались сомнения. И потом идёт по коридору один, и слышит разговор сплетниц. Вслушивается и: «Слыхала что Кэйа говорил об этом одиночке странном? Ну, которого ещё ущербным вампиром прозвали. Да, да, он. Короче, Кэйа сказал, что с ним был только из жалости, и ради постели. Но до неё всё никак не доходило и он бросил его так. Жаль парня, конечно». Слухи не всегда верны. Слухи вообще не говорят правду. Плевать на то, что они говорят. Неправда же? Сомнения и обида кольнули больно сердце. Дилюк не был из тех, кто может постоять за себя и легко забыть человека. Особенно Кэйу. Он поворачивается и идёт в противоположную сторону, сам не зная куда лучше деться от удушающих слов, что летали в голове «Бросил, из-за жалости». Это не может быть правдой. Или правда? Останавливается и смотрит в пол. Кэйа пропал, хотя на улице ходил, социальные сети ведёт всё так же. Фотографии, новые знакомства, — его обычная жизнь. В школу перестал ходить. Непонятно, ничего неясно, преждевременные выводы неверны. Но если посмотреть на всю ситуацию… Бросает к чёрту занятия в школе и выходит на улицу, не зная куда себя деть, не зная что делать: Кэйа в социальной сети не ответит, на улице и не поймёшь где он бродит, да и бродит ли? Решает пойти к тому домой, прекрасно понимая то, что даже если придёт прям к двери — ему не откроют. Его там не ждут. Нужно поговорить. Спросить что происходит. Подходит и видит недалеко очертание знакомой фигуры. Перехватывает дыхание, хотя и не бежал. Пытаясь не сорваться на бег медленно подходит ближе, и видит Кэйу, который увлечённо разговаривал с девушкой. Голубые волосы, милый и звонкий голос, хорошие и красивые одежды. Слухи не врали. Злость, обида, непонимание — спектр эмоций душит. Почему всё так случилось? Они же собирались вместе провести лето. Да что там лето. Они весь год провели вместе! Прогуливали учёбу, гуляли, смеялись… И наблюдает за встречей их, пытаясь совладать со своими эмоциями, но получается плохо. Видит, как девушка попрощалась и уходит восвояси. Терпеть невозможно, Дилюк подходит к Кэйе. Он хочет взглянуть на него. Правда ли всё это? Альберих смотрел вслед своей собеседнице, и охнул, когда Рагнвиндр чуть ли не впечатал того в стенку здания. Опешил, и поморщился от боли — слишком сильно спиной ударился. — Люк… — выговаривает на выдохе Кэйа, и с ужасом наблюдает, как тяжело дыша его — некогда — друг поднимает руку. — Не смей меня так звать. Он уверен. Так всё и было. Так всё и есть. Нечего даже давать этому слово сказать. Всё равно соврёт, как и обычно. Вся их дружба — ложь. Неправда. Вздор. Обман. — Я всё объясню, просто нужно переждать. — и уворачивается от удара, из хватки ускользая, — Стой же! — в голосе нарастающая паника и парень пытается успокоить друга. — Объяснишь что? То, что я тебе и не нужен был? — бросается на того, совершенно забив на то, что и драться не умеет. И на то, что от его атак легко увернуться. — Успокойся! Или мне придётся принять силу, — пытается того привести в сознание, но Дилюк наступает. Из ниоткуда появляются льдины и они летят в Рагнвиндра, и тот попытался увернуться и защититься: одна льдинка попала в руку и больно ударила по ней. Взвыв, Дилюк уже как раненый зверь бросился на Кэйу, который сам не ожидал такого исхода, и сам хотел помочь. Глаз Бога. Крио, если судить по льдинкам. И это он упустил из жизни. Что же ещё он скрыл? Вампиром стал, аха. Оскалившись, Рагнвиндр злостно посмотрел на бывшего человека, и заметил повязку с надписью «молодой вампир». Значит, совсем недавно получил дар Архонтов. — И когда же ты вампирство получил? — Кэйа вздрагивает от этих слов, и у обоих в головах пронеслась мысль о том, что они договаривались сразу же рассказать о том, что получили Глаз Бога. — Я всё обязательно объясню, только… — Да зажарься ты с этим льдом! — зло кричит Дилюк и от беспомощности перед стихией мороза махнул рукой резко, и почувствовал огонь, что собрался в шар и полетел в Альбериха. Тот еле увернулся от шара, который исчез, как не попал в цель. Это Дилюк смог так контролировать силу? Кэйа отпрыгивает и в шоке смотрит на то, как парень замечает в руке Глаз Бога, который просто появился. Словно Архонты дали власть расправиться с крио. Рагнвиндр вглядывается в красный камушек с золотой картинкой огня, и медленно переводит взгляд на бывшего друга. — Кэ, знаешь, — обычный дружеский тон и Альберих непонимающе смотрит на того, — А я вампиром стал. Рука до сих пор болит, но болит и старается сосредоточиться и огонь обволакивает руку, постепенно сжигая одежду, но направляет всю стихию в Кэйу. Тот призывает льдинки, которые растопились под огнём, но защитили. — Дилюк, спокойно! Ты себя же зажаришь! Рагнвиндр подходит к Альбериху, и огонь, словно дракон, обвивает его, опаляя и медленно сжигая кожу. До конца не осознавая что делает, что намерен сделать, он чувствует, как тяжёлая льдина падает ему на голову, и он падает, в глазах всё плывёт. Кэйа не даёт упасть Дилюку и аккуратно опустил на землю, подсовывая под голову свою куртку и вызывая скорую. И всё-таки он так и не ударил его. Парень жмурится и открывает глаза, и пожалел об этом — глаза ещё не привыкли к свету, а белые стены, потолок делают только хуже. Вздрагивает и пытается присесть, но лишь шипит и рефлекторно хватается за затылок. Хорошо ещё, что руки в бинтах — так бы с ожогами спать было бы невозможно. — Дилюк, ты наконец проснулся, — парень поворачивается к источнику звука. Выдыхает, когда зрение сфокусировалось и видит перед собой отца, который, видимо, не один час сидел возле него, Крепус же мягко улыбнулся и уточняет, — Как ты себя чувствуешь? — Паршиво, — и не думает лукавить. Языком еле двигает, да и пить ужасно хочется. — Врачи говорят, что ещё неделю полежишь и сможешь долечиваться дома, — отец будто прочитал его мысли и протягивает стакан с водой, сын принимает его и выпивает до конца, — Кэйа ещё приходил… — М-м, — протягивает Дилюк, поставив посуду на тумбочку возле кровати. — Я вижу, что между вами кошка пробежала… — начинает Крепус. — Не твоё дело. — Конечно, конечно, — кивает, и грустно улыбается, — Просто, может, вам стоит поговорить?.. — Отец, тебя это не касается, — раздражённо повторяет парень и взгляд отводит куда подальше. — Хорошо, — соглашается и сдаётся Крепус, — Но могу поздравить с тем, что ты получил Глаз Бога! И хорошо то, что Кэйа был рядом и смог проконтролировать то, что ты сразу начал использовать его, так бы весь в ожогах был, и места живого бы и не осталось… «Лучше и не оставалось бы» — пролетает в голове Дилюка, но он тихо говорит «Ага» — лишь бы отстали. Мужчина ещё начинал разговор о новой школе, ведь в обычную он не вернётся — молодой вампир с обычными подростками легко выйдет из себя. Но как же дурно даже слушать предложения отца куда идти. Закатывает глаза и раздражённо вздыхает, и Крепус оставляет небольшой список школ, давая выбор сыну. Наобум выбрав школу Дилюк помечает её и пишет «Сюда» возле неё, и сдержался от того, чтобы эту бумажку не разорвать и выбросить. В новом учебном заведении он жил все будни на территории школы, а в выходные мог отправляться домой. Как считала администрация: детям-подросткам довольно сложно морально оттого, что они не могут видеться с родителями или близкими. Но и родные должны были следить за юными вампирами, иначе штраф получат, или того хуже — тюремный срок. С вампирством шутки плохи. Уже летом Дилюк начал чувствовать голод, и отец сразу принял решение отправить его в школу. Да, каникулы, да, лето, но у сына нет друзей-вампиров, — пусть ищет среди таких же юнцов, как и он. Всё навалилось на парня отвратительно тяжело. Друг, которому он и не нужен был, вампирство, тошнотворный голод, учёба среди зазнавшихся вампирчиков — они же получили Глаз Бога! Они великие. На это Дилюку хочется харкнуть им в лица. Приём таблеток — ещё одна неприятная вещь, появившаяся в его жизни, и ставшая его рутиной. Дружить с кем-то, разговаривать, гулять, переписываться — желания нет. Или он боится обжечься. Звучит комично. Неважно. Главное: не приходить за лекарствами к завучу. Будут расспросы что и как, почему. Разговаривать, и уж тем более объяснять, не хотелось. Тошно от диалогов. Приходится просить у отца деньги, так, ради гулянок с «друзьями» и тратить их на чёртовы таблетки. Когда сын приходит домой в выходные, Крепус старается наладить отношения, но получает лишь раздражённый вздох и закрытую дверь перед собой. До чего сложно разговаривать с подростками. Но стоит признать: Дилюк учится хорошо, и есть прогресс в использовании Глаза Бога, пускай он и пытался его разбить или выкинуть. Даже искал способы избавиться от вампирства, — но интернет ничего не дал, кроме насмешек и недопониманий: «И с чего вдруг такое желание?». Так думает лишь тот, кто смотрит на вампира как на нечто, которое получило благословение Богов. В общем, недоразвитый и непонимающий даже основ человек. Одноклассники же чувствовали напряжённую и агрессивную ауру вокруг этого миловидного красноволосого мальчишки. Даже задиры не решались приближаться: опалит ещё, если вспомнить их совместные тренировки способностей. Год проходит утомительно долго, и вот, конец! Казалось бы: выпускной, прощание с одноклассниками — чего же не счастливо-грустные моменты? Дилюку они непонятны и неясны. Да и в совместном альбоме стоит позади всех, хотя и на съёмку он приходить не желал.

***

— Просыпайся, спящая красавица, — елейный голосок будит парня, и Рагнвиндр чуть обождав открывает глаза и видит, что Кэйа сидит прямо на его кровати, пускай и на краешке. — Кэ… Подожди, что?! — спросонья ничего непонятно и вздрагивает, тут же садясь и накрывая себя одеялом, — Ты чего тут делаешь?! — Не кричи ты так, — в сдающемся жесте руки поднимает, и встаёт. Наблюдает за тем, как Дилюк начинает осматривать себя и еле слышно хихикнул, — Ничего я с тобой не делал, если была такая мысль грязная. В него полетел маленький шарик огня и Кэйа увернулся, улыбнулся грустно. — Раз ты очнулся, то тебе стоит пойти к директору, он давно ждёт тебя, — сказав это, Альберих отошёл за ширму — стоп, ширма? — и по звуку сел на мягкую мебель. — К директору? Что вообще происходит… — начинает вспоминать всё то, что было вчера и ужасается: разговор с Кэйей на повышенных тонах, труп… Неприятные мурашки прошлись по телу и он встаёт, пытается поправить одежду, которая безнадёжно помялась. — Сам узнаешь что хотят, мне сказано не предупреждать что будет, но! Ничего плохого, по крайней мере, сейчас. Ничего не сказав, Дилюк выходит из комнаты, и даже немного потерялся — выходить из не своей комнаты и идти куда-то непривычно. Но сразу сориентировавшись пошёл к кабинету директора, пускай и в первый раз с ним встретится. Поднимается по лестницам, и замечает, что людей не так много. Может, всех так испугало то тело в льдине? Голод всё ещё чувствуется, но кусать желания нет, а чувство мороза уже как обычное состояние. И вот, дверь, легонько стучится и получает «Войдите», заходит, закрыв за собой дверь. — Присаживайтесь, — мужчина мягко улыбнулся парню и показал на креслице возле стола. Рагнвиндр послушно садится на предоставленное место и поёжился: всё-таки встреча с директором мало когда сулила что-то хорошее. Хотя, сама комната даже не выдавала какой-то холодности её владельца, если сравнивать с завучем. У неё более тёмные тона, тут же более тёплые и светлые. Времени рассматривать кабинет нет, и Дилюк переводит взгляд на директора, который с неподдельным интересом наблюдал за учеником. — Дилюк Рагнвиндр, верно? — дождался кивка и продолжил, — Можете звать меня Ике, у меня есть парочка вопросов к вам. — Это насчёт того случая? — Именно так. Вы, и Кэйа Альберих — первые, кто его заметил, и вполне могли сами напасть на Тэдзиму, увы, летально, — на секунду Ике прикрывает глаза и локтями упирается о стол, подбородок подперев ладонями, — Всего пара уточняющих вопросов. Я не могу подозревать вас в убийстве, по крайней мере по отличительной детали: труп заморожен. Не будем учитывать то, что мертвец сам имел Глаз Бога крио, но студент Альберих вполне мог… Анализируя происходящее, Дилюк сам пришёл к подобному выводу и скрестил руки на груди. Патовая ситуация. Рагнвиндр мог и не замораживать парня, но быть соучастником — то же преступление. — Могу я узнать кое-что: что вы делали после занятия? Что за занятие было? — Был урок истории у учителя Чжун Ли, шла речь о том, как вампиры пришли к тому, чтобы питаться друг другом. Я и студент Кэйа пошли на улицу для разговора, там же и услышали крик… — чуть подумав говорит всё, как было. Смысла врать не было, да и он ни в чём не виновен, как и тот идиот, что пошёл проверять что происходит. Лучше бы и не ходили проверять, а ушли бы куда подальше: меньше проблем. Свидетелей всегда первыми считают виновными. — Вы пошли на звук крика и увидели студента Тэдзиму, всё верно? — уточняет Ике, тут же помечая что-то в тетрадке, — Не припомните ли вы что-нибудь необычное? Детали, улики? Пытаясь вспомнить всё то, что было, Дилюку ничего путного в голову не приходило. Ни следов странных, ни помятых кустов, ни крови на стене или траве с землёй. — Нет… ничего. Только само расположение убийства могу вспомнить: под окнами студентов с анемо способностями, крио и пиро. Там же и я жил. — Могу я узнать ваши отношения с студентом Кэйей? Парень невольно вздрогнул, пускай виду и не подал. И чего это взрослые так хотят узнать всё? Будто им не всё равно на то, какие у кого чувства. — Сложные, — еле выдаёт Рагнвиндр, прекрасно понимая, что объяснять всю ситуацию не нужно и желания нет. Стук в дверь, и Ике отвлекается, сказав громко и чётко «Войдите». Дверь открывается и так же закрывается, Дилюк чуть поворачивается и видит улыбающегося Кэйу, и его вновь передёргивает. Теперь и его терпеть. Альберих плавно проходит и садится на кресло возле одноклассника, словно не в первый раз здесь. — Студент Кэйа, вы как раз пришли, — мужчина тепло улыбнулся, — У меня вопрос к вам двоим. — Мы во всём внимании, — говорит и за себя и за Рагнвиндра парень, играючи наматывая на палец свою синюю прядь. — Если посмотреть на ваши ответы, то вполне можно представить картину, что у вас довольно непонятные отношения. Пускай вы и говорили почти одно и то же. Также, мне завуч Сара Кудзё любезно рассказала о том, что студент Дилюк использует лекарства для того, чтобы утихомирить голод. Рагнвиндр сглотнул и почувствовал холодный пот. Теперь уж точно странная картина: один студент с крио способностями нашёл труп, а с ним и пиро студент с неконтролируемым голодом. Теперь уж точно похоже на дуэт для добычи пропитания и сил. — К чему вы ведёте? — вновь за двоих уточняет Кэйа, тоже напрягшись. — Какие у вас отношения? — и наблюдает за реакцией обоих заинтересованно. Время пошло на секунды. Если Дилюк сейчас скажет, что он и знать Альбериха не хочет, то вряд ли ему поверят, учитывая, что они вместе говорили на улице во время убийства. Если же он скажет, что они друзья, то почему вдруг он испытывает голод и ест эти мерзкие таблетки пачками? И тогда почему вдруг отношения «сложные»? Кэйа тоже притих на мгновенье, но вдруг положил свою руку на чужую, и пристал, другой же рукой мягк за подбородок взял и потянул на себя, целуя. Целуя в уголок губ, но со стороны — для Ике — вполне могло показаться полноценным поцелуем. Дилюк опешил, и уж было хотел ударить того за такую неуместную близость. Однако Альберих чуть сжимает руку, будто прося чуть потерпеть. Рагнвиндр тихо выдыхает и глаза прикрывает, а Кэйа же охраняется и смотрит на директора своим синим глазом, словно готов к нападению. — Мы нечто большее, чем друзья, но, понимаете, у нас ссоры в последнее время, а мой парень… не из разговорчивых, и потому ему приходится пользоваться услугами лекарств против голода, но, уверяю вас, я помогу ему избавиться от голода в близлежащем будущем. Дилюк, право слово, задохнулся от возмущения, но еле сдержался от того, чтобы сейчас не дать в лицо этому наглому ублюдку. Но стоит и похвалить: эта легенда убедила директора, и он, что-то пометив в тетрадке начал: — Тогда, вы не будете против того, чтобы вы некоторое время пожили в одной комнате, если у вас настолько близкие отношения? Понимаю, что, возможно, студенту Рагнвиндру может неприятно делить комнату с кем-то, учитывая, что он жил один, но ради вашей безопасности, как свидетелей, вам стоит быть вместе больше, чем на уроках и переменах.