На калиточке крючок, но червяк в огород заползёт

      Вадим стоял почти у самого забора за парниками и бессовестно объедал малину. Парники были добротные: два жутковатых металлических каркаса с остеклением. Больше всего они, конечно, нравились Дракону, когда раскормленное армией до невероятных размеров многоголовое и громогласное чувство самосохранения затыкалось. Всё остальное время приходилось заставлять себя не посматривать на вставленные стёкла каждые две минуты титаническим усилием.       Не то чтобы Дракон не доверял навыкам Олега, но и ежу было понятно, что стояли тут монстры из стекла и железа лет пять. Под снегом, дождём, солнцем и прочими природными факторами. То, что никто до сих пор не оказался погребён под осколками — всего лишь вопрос везения. С другой стороны, для того, кто провёл кучу времени, бегая под обстрелом, призрачная перспектива оказаться утыканным осколками стекла была слишком незначительной. Малина всё компенсировала.       Дракон вообще поражался тому, что на участке что-то росло. Да, Волков регулярно стриг газон и поливал свои обожаемые помидоры. Выносил ящики с зеленью под дождь и уносил с солнца, чтобы мясистые зелёные листья не наполнялись горечью. Но больше он буквально ничего не делал. И, если этого могло показаться мало, нижние ветки раскидистых кустов регулярно попадали под принудительную стрижку. В отличие от дотошного Алтана, Олег флегматично избавлялся от всего, что неудачно торчало, косой. Газонокосилка или триммер требовали, как минимум, места для хранения и минимального ухода, лезвие на палке — нет. Потому что необходимость точить что-то для человека с набором из двадцати ножей, которые (да Вадим бы поклялся!) внешне не отличались буквально ничем, явно за уход не считалась.       Важнее, конечно, было то, что для косилок нужно было электричество. Это была ещё одна забавная и странная деталь. Столб с проводами стоял буквально на краю участка, но к дому коммуникации никто даже не думал подводить. Хотелось спросить: нахуя? Могла бы сработать догадка про радикальный детокс от всего внешнего мира, но Дракону сказали, что телефоны в доме есть. Их просто нужно заряжать не от розеток, которые не рабочие уже кучу лет, а от электростанции в подвале. Так что вопрос оставался открытым. Вообще-то, доёбываться не особенно хотелось, да и газовая плита работала отлично, а особо ярым полуночникам выдавали фонарик. Тем не менее, то, что два взрослых мужика буквально ложатся спать засветло каждый день оставалось лучшим деревенским анекдотом.       Честно говоря, жаловаться было бы грешно. После импровизированного отбоя Дракона никто из дома не гнал, он мог торчать на кухне, греметь чем угодно или пытаться не ржать от того, что на полках какие-то вполне неплохие книжки перемежались весёленькими обложками Донцовой и огромными атласами «для детей 6+» с огромными яркими картинками. Самым занятным чтивом оказалось пособие по обработке шкур мелких животных с заметками на полях. Так Дракон выяснил, что Сергей как-то решил попробовать разводить кроликов. И что на них всех разом можно было посмотреть в гостиной. Как бы то ни было, покрывало было тёплым и мягким, а излишней жалостливостью в этом доме явно никто не страдал.       Было очень удобно проводить время с тем, кто чувствует себя так же, как ты. На пару с Разумовским, которому, очевидно, тоже было смертельно скучно, они нашли себе занятие куда быстрее. Олегу, кажется, просто было плевать. Его всё устраивало и в неторопливой рутине, но он не мешал. Хотите съездить в деревню, где, кажется, зарезали кого-то из любимцев Грозного? Да на здоровье. Две остановки на электричке — это скучно, лучше на великах? Без проблем, но деньги на билеты всё равно возьмите с собой.       В их свежеобразовавшемся тандеме Волков был похуистичным дядей, который следил, чтобы дети не подохли, но особенно не вмешивался. По крайней мере, Дракон почти успел в этом увериться. Приятно было понять, что не только у него мозги пока варят. Вадиму во время еды выдавали совершенно идентичный Серёгиному набор таблеток. Витаминчиков. Волков свои глотал заранее. В целом, подозрений особо не возникало до определённого момента. Мало ли что на старости лет в голову взбредёт? Ну, хочет человек за своим и чужим здоровьем последить — разве от этого кому-то хуже.       Банок от витаминов, правда, Дракону никто не показывал. Но у него было подозрение, что просто так к столу не пустят, а еда была уж больно вкусной. Правильной ужасно, конечно, и почти вся с молочными соусами, но это была не причина для жалоб. И интересоваться тут нечем.       Ошибся Вадим, конечно, жестоко. В тот день пришлось раньше даже свалить, и выглядело это вдвойне отвратительно. Олег сварил обещанные подставки из арматуры, которой у него водилось в каком-то диком количестве. Только отдал — а Вадим уже заторопился «домой», хотя раньше тему крыши, под которой он спал, принято было между собой тактично обходить. Гадко вышло, а главное — беспричинно. Дураков-то не было среди них.       То, что тушка с рыжей башкой на конце едва не перестукивает всеми костями при ходьбе не просто так, было понятно. Это было не драконье собачье дело от слова совсем, и он не лез. Разумовский прекрасно ел всё то же, что и они с Олегом, так что легальных оснований для любопытства не было. Дракон, вообще-то, очень по-глупому завис. Он видел кучу вещей, с которыми небольшая бороздка от ключиц до пупка даже сравниться не могла. И в тот момент тупо удивился. А Сергей оказался ещё более нервным, чем выглядел со стороны. Купаться не полез, посмотрел с издевательской улыбкой и попытался расправить плечи. Дракон сам от себя охуел, но мужика стало по-человечески жалко.       С учётом того, насколько долго рыжий грёб деньги лопатой, это были либо остатки не особо весёлого детства, либо дурацкая случайность. Первый вариант отлично объяснял страшненькое лицо. Впрочем, не всем везло родиться идеальными. Второй хорошо ложился на образ не вылезающего из своего кабинета усталого человека, который хорошо считывался в последние месяцы публичной жизни Разумовского. Вадим тогда примерно и вспомнил, что в приличном обществе принято считать создателя «Vmeste» мёртвым. Он лично слышал тост за упокой. Было не так смешно, как хотелось бы, вот честно.       Скорее всего, бесконечная работа Разумовского просто добила. Изменения-то были минимальные. На ногах он держался хорошо, с велосипедом тоже проблем не было. Хотел бы — поправил бы себе лицо. Даже кости можно было переломать и срастить правильно. В крайнем случае — напихать туда железных пластинок. Раз не стал — была причина. Но Дракону не хотелось лезть и дознаваться — это было слишком не его дело.       Сергей тоже не торопился распространяться об анатомических особенностях, но и заткнуться, видимо, было выше его сил. Дракон бы и под дулом пистолета не вспомнил, о чём рыжий говорил до того, как начал примериваться к каменистому спуску, так что понять, насколько того задел случайно выпавший из шкафа скелет, было невозможно. Дракон и сам был фанатом попиздеть не по делу, да побольше, поэтому отлично знал, что способа лучше притупить бдительность окружающих просто нет. И не вёлся. Они так-то притащились на карьеры в какую-то жопу специально, чтобы хоть вскользь насладиться дарами природы. А в итоге сидели как непонятно кто.       Казалось бы, ну есть и есть — мало у людей шрамов? Но с рыжим точно было что-то не так. Вадим чувствовал себя гусаром из чёрно-белого фильма, который случайно увидел коленку жены своего друга и теперь мучается угрызениями совести. С тем допущением, что Волков не был его другом, так, старым знакомым. А Разумовский вообще был мужиком.       Пока они тащились обратно через трассу, Вадим тоскливо думал о том, что бы ему такого сказать, чтобы Волков не решил его избить. Объективных причин для членовредительства, само собой, не было. Вот только Сергей был какой-то больно мутный. Если сложить серенады, которые Поварёшкин заводил, стоило дать ему возможность, на длинных перегонах, и, окей, некрасивое, но чем-то неуловимо привлекающее внимание лицо, выходила гейская драма-мюзикл. В принципе, Вадим ничего против не имел. Но что-то нежно так на ухо нашёптывало, что с Разумовского станется сыграть на чужих чувствах. В свою очередь, с Волкова бы сталось прийти разбираться по-тихому. А Дракону очень-очень сильно не улыбалось выслушивать обвинения в том, что он если не насиловал, то точно лапал. Особенно на пороге дома с Алтаном внутри.       Настроение было хорошее, и от секса из-за дурацкого недоразумения отказываться желания не было никакого. Годы, конечно, уже не те, да и навыки в деревне не подрастерять невозможно, но говорить с порога: «да не стал бы я твоего мужика трогать, он у тя страшнее смертного греха», — задача для смертника. Вадик смертником не был, и любил оба своих глаза. И ручки с ножками — тоже. Из вариантов оставалось быстренько съебать, скинув рыжую мразоту в хозяйские руки, или прямо сейчас начинать пафосно ныть. Ты, мол, всем хорош, стыдиться не надо… и так далее, минут на десять с перерывами на проблеваться от приторности. Психиатры, специализирующиеся на военных, могли оттарабанить лекцию с подобным посылом часа на полтора, читая книгу. Всем заочно было ясно, что правды в таких словах — ни на грош.       По итогу он выбрал менее предсказуемый вариант. По морде таки прилетело на следующий день. От самого Разумовского, который оказался пришибленным куда сильнее, чем можно было ожидать. Оскорбился он, смотрите-ка. Мало ли что всякие наёмники думают, он уже три года как здоров. А грудина… на себя посмотри, кусок фарша, блядь.       Короче, рыжий стал Серёгой, и Дракон теперь по возможности внимательно слушал его пиздёж. Волков, в свою очередь, перестал скрываться и с абсолютно спокойным лицом начал запихивать в рыжего еду чуть не каждые полчаса. Олег реально хотел выправить вогнутые рёбра. Оказывается, под общим наркозом можно было ещё что-то посмотреть, на что было подозрение. Серёга дёргался при каждом упоминании. Он правда был здоровым, просто за бытность свою членом высшего общества пережрал в дорогих ресторанах и до сих пор удивлялся, что на тарелке еды было больше ложки. Вадим думал, что он попал в ситком, потому что Разумовский реально четыре года не мог добрать пятнадцать килограммов, потому что ему было скучно сидеть на месте. Он всё время где-то шатался, ходил, ездил или бегал. По итогу всё таким трудом нажранное переплавлялось в мышцы, а потом шло в расход. Богема, видите ли, много жирного есть не могла. Нужно было отдать должное, у Олега тоже пивного животика не наблюдалось, но он выглядел здоровым. Вадик ржал как сука, закусывая игристое шашлыком и слушая недовольное шипение. Алкоголь был под запретом для тех, кто не мог осилить даже половину шампура.       Рано или поздно пришлось бы знакомить их с Алтаном. Дракон это отлично понимал. И когда на пару с Разумовским сушил сомнительного вида стебли в духовке, а потом охуевал с того, какие вышли крепкие самокрутки. И когда ехал через ухабы к лесному озеру, на краю которого был черничник. Озеро, кстати, оказалось мелковатое и заросшее, так что полез в него только Олег. Уже нагруженные ведёрками с ягодами, Вадим с Серёгой недобро переглядывались, смотря на довольного Волкова, привалившегося к отвесному берегу. Вот чем-чем, а стратегическим мышлением его природа не обделила. Даже когда каждая извилина, кажется, работала только над разработкой плана убийства, Дракон помнил, что придётся знакомить Алтана с людьми. Живыми. Важное уточнение. Как-то раз пришлось знакомить босса с «проблемами» посмертно, потому что тот больно горел желанием. Тут был другой случай.       Приходилось долго и упорно думать, как бы так выебнуться, чтобы и рыбку съесть, и снизу не побывать. Дракон бы под своего босса пока не лёг точно. Слишком тот всегда пылал энтузиазмом и дёргался. Никакого осуждения престарелым девственникам, но ебать нужно было тренироваться на ком-нибудь кроме деревянных проституток и собственного кулака. Алтану об этом явно сказать забыли. Залечивать жопу в полевых условиях было лень, за секс никто не доплачивал, а золотой мальчик, не получая желанного облегчения, истерил с каждым днём всё больше. Дракон уже из дома буквально убегал, специально расцеловывая бесящемуся Алтану ручки. Тот всегда впадал в ступор от такого, даже ногу вскидывал как-то не очень прицельно. Ещё бы — не каждый хозяин будет готов ударить свою собаку, если она подставила пузо.       Так как додумать что-то дельное всё не выходило, пришлось изгаляться и пиздеть. Само собой, никто Дракону верить даже и не думал. Но, как и ожидалось, у Серёги на словах «бизнес свой есть» аж глаза зажглись, оставалось надеяться, что пистолета у Алтана с собой нет. Было странно ловить себя на сочувствии человеку, которого знаешь от силы дня четыре. Но это был отпуск. Тут никто никого убить не пытался и даже отдалённых планов подобных не имел. Нужно было просто расслабиться и наблюдать. Волков, вон, уже лет семь подобным занимается. И вот какой свеженький.       Да, Дракон обожал издеваться. Притащить карты и предложить преферанс? Лучшая идея за всю его жизнь. Воздух разве что не искрил, даже миазмам ненависти, кажется, стало неловко. Окей, понял Вадим, наверное, ему показалось, что Разумовский страшненький. Освещение там плохое, или ещё что. Рыжий мало того, что хорошо играл, ещё и не затыкался. Дракон успевал только глазами хлопать, потому что за час Серёга вытряс из Алтана информации больше, чем люди, которым перед смертью разрешалось задавать вообще любые вопросы. Он был действительно хорош, как бы обидно это не было признавать.       А потом Олег увёл Серёгу за ручку. — Спасибо, что не на поводке, — ахуй в голосе, видимо, отлично читался, да Дракон и не пытался его скрыть.       Алтан раздувал ноздри, открывал и закрывал рот, у него покраснели даже уши, а глаза покрылись сеточкой капилляров. Волков просто сказал: «заткнись, Серёж, я вас разнимать не буду». И Разумовский заткнулся. Потом встал, попрощался и потопал в коридор, чуть не вписавшись в угол. Олег посмотрел на Алтана грустным взглядом. Будто тот был главным разочарованием его жизни. И тоже свалил, перехватив Разумовского под локоть у двери.       Вадим отстранённо подумал, что если заржёт сейчас, то его зарежут его же новым ножом. Босс очень самонадеянно пропустил начало Серёгиной речи. Когда Алтан додумался включиться, его пришибло мгновенно. Понятное дело, страшно понимать, что человек, которого ты считал самым пиздливым в своём окружении, даже на десятую долю не приблизился к эталону. То, что Разумовский имел безраздельные права на это звание, уже не могло подвергнуться сомнению. Честно говоря, Дракону было даже немного жаль. В других обстоятельствах он бы порадовался такой эмоциональной реакции на раздражитель, но сейчас было даже немного обидно. Алтана оказалось достаточно выебать словами, чтобы получить полный спектр физических реакций. Максимум, на что можно было рассчитывать во время настоящего секса — чуть учащённое дыхание. Наверное, стоило быть до конца честным и сказать, что в первые пару раз нарочитое безразличие привлекало. Как привлекало что угодно необычное. Теперь было интересно, что нужно сделать с телом Алтана, чтобы он бесился так же сильно, как сейчас. — Я… — Дракон был иррационально уверен, что на следующее утро у босса в одном из белков разольётся кровь, — Я убью эту суку.       Вот тут-то Вадим и проиграл. В гробовой тишине его смех звучал особенно… судьбоносно. Алтан кинул бокал даже без замаха и ощерился, шатко поднимаясь на ноги.       Наверное, Олег с Серёгой Дракона бы даже на ночь пустили. В конце концов, состояние Алтана сложно было не заметить. Но был какой-то гадливый интерес. Холёный ребёнок столкнулся с кем-то, кто сильнее него, и бесится. Вадиму хотелось смотреть на это со стороны. Как бы активно он не убеждал сам себя, что Алтан сильнее всего походит на подушечную собачку, чувство самосохранения работало отлично. Никто не любит показывать свои слабости. Ничего удивительного. Можно было проявить немного тактичности, всё-таки кого-то почти освежевали. Вот только между призрачной вежливостью и собственной головой Дракон всегда выбирал второе. С босса сталось бы задушить его голыми руками. Хотя защищать в этой глуши Алтана было больше некому, то, насколько гордость для него важнее более приземлённых мотивов, бросалось в глаза.       Гуманнее всего было бы злобно поухмыляться, выебать на разрыв и утопать в ночь. Дать легальный повод низменно себя ненавидеть. Вот только Дракон не подписывался на благотворительность. Он просто понимающе покивал и спросил, нужно ли будет от него сегодня что-то ещё. Будто всё в порядке, будто у Алтана не дёргалась щека. Будто такое поведение было… ожидаемым.       Никакое унижение не ощущается так остро, как непреднамеренное. Никакой человек не оказывается в более выигрышном положении, чем тот, кого считают идиотом.       В тот день Вадим ушёл спать страшно довольным. Ещё приятнее было проснуться следующим утром и обнаружить, что он жив. Алтан действовал всё так же сумбурно, как и обычно, попытался прикрыться продуманными планом — и того не вышло. То, что единственной причиной, из-за которой он вдруг решил, что очень хочет провести немного времени на по-настоящему свежем воздухе, было очень острое желание отделить рыжую бошку от тела, было аксиомой. Забавляло то, что Алтан беспрестанно следил глазами за Серёгой, но ничего не делал, даже рта почти не раскрывал. А на третий день вообще не вышел утром из комнаты.       Вадим «вскользь» упомянул, что босс что-то совсем не весел, и Серёга сорвался с места. Олег и ухом не повёл. Теперь Вадим подозрительно вслушивался, не забывая параллельно обчищать кусты. Прятать труп не хотелось, а зрелищ к хлебу — очень. Было стыдно признаваться, но за Алтана он не болел даже с учётом того, что тот ему платил. Образование вежливо стучалось в череп и напоминало, что сюжет, в котором молодой и наглый кидается на старого искалеченного вожака, древнее мира. Оставалось гадать, кто в итоге получит по шапке. Когда за спиной покашляли, и Вадим медленно обернулся, чёрные глаза с искоркой на дне вежливо намекнули, что первым претендентом был и остаётся сам Дракон. — Нахуя козе баян, Вадим? — Олег впихнул ему в руки пластиковое лукошко с явным намёком. В принципе, справедливо — сделал хуйню, отрабатывай. — Раз тебя так заебал тот парень, сложно было по-людски сказать?       И вот на этом моменте лёгкое настроение почему-то посыпалось. Тупо было бы сказать, что Дракон испугался. У тебя не бегают мурашки по спине, когда в типичном досуге значится отрывание голов. Просто теперь у него было несколько секунд, чтобы подумать, насколько в некоторых вопросах он полагался на привычку. Тот, кто выглядел мельче, был априори безопасен. Как бы не так. Волкова всегда было сложно прочитать, и он, вполне возможно, просто издевался, пользуясь невыразительностью своей мимики. Но Дракон правда поверил, что Алтана, скорее всего, пустят на шашлык. — Его тащить через полдеревни, потом ещё место на кладбище искать, — флегматично пожал плечами Олег, стряхивая с веток перезревшие ягоды. — Ты помнишь, когда последний раз был дождь? Мы даже под курицу яму будем день долбить, а под человека…       Волков с раздражением посмотрел снизу вверх и сплюнул. С учётом того, что он за всё время их нового знакомства едва ли произнёс столько же слов, звучало особенно впечатляюще. Дракон даже решил особо от сбора ягод не отвлекаться. Следующие несколько минут ему популярно разъясняли, почему косички нужно будет срезать и сжечь где-нибудь поглубже в лесу, а кожу с ног — обязательно ободрать, больно шрамы приметные. Закончился спич тоскливым: «Вообще, проще всего твоего подопечного было в лес поглубже завести, там заводь такая удобная, да и песка рядом много». Мало чего Дракону так сильно в жизни хотелось, как постучать чем-нибудь тяжёлым Олегу по лбу. Если его золотейшество пристукнут, проблем не оберёшься. А если убийцей окажется сам Алтан, то он всё равно недолго протянет, так что ситуация оказывалась просто безвыходной.       Дракон потирал рёбра и мрачно пялился перед собой, стараясь не думать, как мерзко выглядит веснушчатая кожа, натягивающаяся от оскала. Его уронили с крыльца и сверху мстительно протоптались. Дракон решил, что проще потерпеть минутное унижение, потому что босс выглядел больно задумчивым и печальным. Стоял без тапочек, распаренный, с каменным лицом и полными слёз глазами. Сыграть в картишки, конечно, никто никого уже не приглашал. Алтан целый вечер торчал в саду молчаливым памятником самому себе, чуть не пустив по пизде все старания Разумовского. Но ноги после массажа упорно отказывались начинать ныть заново. Так что Алтан нервно курил. Потом у него в поде закончилась жижа. На этом моменте анекдотичность ситуации вышла на новый уровень, и нужно было тащить под Москву съёмочную команду делать ремейк тридцати трёх несчастий. Ладно бы всё этим ограничилось.       Алтан, что неудивительно, очень хуёво ездил на велике. Он падал бы чаще, чем встречались кочки, но Олег что-то там побулькал про «нужно расходиться, тогда станет полегче», и на педали давили уже не ноги, а уязвлённая гордость. Смешнее всего было то, что так и оказалось: коленные суставы, непривычные к таким активным сгибаниям-разгибаниям, страдали куда сильнее, чем пресловутые голени. Идиллию разрушал только тот факт, что четыре взрослых мужика буквально поехали к чёрту на рога за молоком прямо из-под козы в девять утра.       Особенно обидно было, что Вадику никуда ехать было не нужно. Олег знал дорогу, у Серёги было шило в жопе, а у Алтана, опять же, задетое чувство собственного достоинства. Дракона просто разбудили. Он даже не хотел чёртового молока. И на лес посмотреть — тоже. Он бы удовлетворился скупым рассказом о поездке и тварюшках с прямоугольными зрачками. Да даже если все дружно решили бы его не посвящать — это было бы уже куда лучше, чем то, что имелось сейчас. Прямо сегодня он был дедом, которого взяли, вроде бы, чтобы он помогал матери следить за детьми. По факту, само собой, пользы от него никакой. Разве что моральное удовлетворение детей. Такие дети бы не поленились прийти на кладбище станцевать на могиле. Под такие невесёлые мысли ещё и позвонки похрустывать начали. Вадим выругался и тоскливо подумал, что лучше бы Серёга правда оторвал Алтану голову вместо того, чтобы помочь. — Серёжа считает, что всегда должен быть баланс, — глубокомысленно изрёк Волков, отхлёбывая тёплое молоко из баклажки.       Рыжий попёрся в сторону от дома хозяев коз, разглагольствуя о цветах папоротника и исполнении желаний. Алтана, кажется, забыли спросить, хочет ли он присоединиться. — И что? — И то. И то, Вадим, — Олег разве что глаза не закатил. — Раз он помог телу как-то, нужно оставить моральную травму. Человек — как набор сообщающихся сосудов. У кого-то они сообщаются лучше, у кого-то хуже, но суть от этого не меняется. — Ты уверен, что у него не просто крышечка чуть набекрень? — Дракон отжал бутылку и с удовольствием присосался. Молоко было тёплое, пахло не козой, а какими-то травками. — Ему же просто по приколу.       Волков только пожал плечами. Подумал и устроился прямо на бетонной плите, валяющейся у въезда. Хозяева только начали доить скотинку, так что времени следить за гостями у них не было. Рыжая башка уже давно скрылась в густом подлеске, и бежать возвращать её явно никто не собирался. Алтан благоразумно торчал на границе деревьев, но не оборачивался. Делал вид, что пялится в телефон, но Дракон-то прекрасно знал, что никакой мобильный интернет здесь не ловил. У дородной бабки с безэмоциональным голосом и сухой белой косой до пояса не оказалось сдачи, и Олег минут пять безуспешно пытался перевести деньги. Хорошо, если связь есть хотя бы у дороги, потому что пиздить молоко было как-то слишком.       Вокруг сетчатого забора валялись опилки, куски костей и жутковатые крупные дворняги, заинтересовавшиеся чужой добычей. Волков то ли скучал, то ли питал слабость к блохастым, но баклажку он отобрал обратно и наклонил так, чтобы молоко лилось прямо в подставленные пасти. Вадим отстранённо подумал, что для баланса потом псин надо бы пнуть.