Красные огни

Графитовые стены встретили Сону недружелюбным холодом, голубое мерцание прожектора резануло по глазам, заставляя его прикрыться рукавами, привычная раньше музыка била по барабанным перепонкам, басами нарушая ритм сердца. Выходной день создавал в стенах клуба суматошную атмосферу, люди хаотично толпились на каждом сантиметре сияющего под фонарями пола. Парень с недовольством осмотрелся, и осторожно смешался с толпой, пробираясь к барной стойке, когда он наконец-то выбрался, то увидел незнакомую девушку на месте Джеюна, первокурсник встал на цыпочки и завертелся по сторонам в поисках друга, но его не было и здесь. Сону не хотел показаться навязчивым, и поэтому отправлял только короткие сообщения на неактивный аккаунт в надежде, что тот хотя бы зайдёт в сеть. Когда Ким позорно свалил из своей же общажной комнаты, первое, что пришло ему в голову — попытаться набрать Джейка по номеру телефона, но тот предсказуемо не поднял трубку. Первокурсник не хотел искать причину внезапной пропажи в себе и обдумывать, что он мог сделать не так, конечно, причина должна быть совершенно другая, не связанная с ним, и это заставляло волноваться ещё больше. Возможно, это эгоистично, но именно сейчас Сону срочно нуждался в хорошей компании, ему необходим был человек, который без лишних вопросов просто морально поддержит, человек, который одним своим присутствием подарит тепло и заставит забыться на то время, которое он проведёт с ним, тот, кто заботливо укроет его и согреет замёрзшие руки, и этим человеком мог быть только Джейк. Киму жизненно необходимо было услышать его успокаивающий голос. Он тоскливо смотрел в толпу в надежде, что Шим появится откуда-нибудь из воздуха и сразу подойдёт к нему, сияя яркой улыбкой. Сону не хотел верить, что его попросту нет, он шёл сюда, охваченный надеждой и ожиданием, дальнейшего плана на другой исход событий у него попросту не было. В какой-то момент первокурсник допустил мысль, чтобы ненавязчиво попроситься к нему в гости и возможно даже остаться до утра… но похоже этому сбыться не суждено. Парень оживился, когда выцепил взглядом ловко снующую по всему заведению знакомую девушку. Она наверняка должна знать хоть что-то. Он выловил официантку, когда та оказалась чуточку свободнее. — Боми! Приветик — парень подхватил её под руку и завёл за угол, где стало порядком тише и свободнее. — Сону, как давно тебя не было, девчонки говорили, что ты выздоровел и вернулся к учёбе, всё в порядке? — она участливо наклонилась к нему, чтобы лучше расслышать ответ парня. — Много материала последнее время — он натянуто улыбнулся, быстро переходя к сути вопроса, чтобы не задерживать подругу — а где Джейк? Сегодня не его смена? — А он… — девушка выдержала странную паузу и заправила за ухо прядь волос, звякнув браслетом — секунду — Боми жестом подозвала другую официантку — я выйду на пять минут, не теряйте — прошептала она ей, и дождавшись кивка, повела Сону к служебному выходу. Погода резко испортилась, на улице моросил неприятный мелкий дождь, сестра Шима спряталась под козырёк, прикуривая сигарету из треснутой пластиковой зажигалки, и дружелюбно протянула полупустую пачку Киму. — Я не курю — он замахал руками, неловко улыбаясь. Отвратительный запах дешевого табака, как же Сону это ненавидит, ему плевать на чужие вредные привычки, пока они не отражаются на нём в виде пропахшей сигаретами одежды и табачного дыма, мешающего нормально дышать. И курить здесь, вроде как, вообще запрещено. — Так ты пришёл, только чтобы про Джеюна спросить? — Боми посмотрела на него, прищуривая глаза, щедро подведенные коричневым карандашом. — Вообще-то я пришёл лично к нему — протянул первокурсник, закусывая губу — хотел встретиться, а он не отвечает на сообщения, думал смогу застать на работе, но его и здесь нет. Что-то случилось? — Он уволился — она сделала затяжку и отвела взгляд, смахивая пепел. — Как? Когда? — голос Кима дрогнул, выдавая замешательство и волнение. — Ещё до Рождества, дней за пять до самого праздника, а может и раньше, просто дорабатывал пару смен до того, как поставили замену — девушка пожала плечами, словно была совершенно не в курсе дел своего названного брата — чёрт, и когда уже солнце вылезет? Холод такой, что до костей пробирает — она поёжилась, переступая с ноги на ногу. — Он не говорил… — парень прислонился спиной к холодной стене, и посмотрел в вечернее, затянутое пасмурными облаками небо. В сердце шевелилось неясное предчувствие грядущего разочарования. Шим ранее не обмолвился о том, что планирует увольняться, и даже когда они встретились лично, он не сказал, что в итоге покинул рабочее место. Но почему? Это достаточно обычный факт, какой смысл его скрывать? В рождественскую ночь друг выглядел беззаботным, как всегда участливо интересуясь жизнью Сону, но ничего не рассказывая о себе. С того момента как Джейк ушёл, оставив на прощание только отписку: «Когда закончу все дела, обязательно перезвоню», прошло немало дней, а его молчание всё не прерывалось. Пресловутое «дела» нисколько не давало ясности о происходящем в его жизни. Что, если эти «дела» являются чем-то опасным, сложным, или вовсе затянутся на недели? Сону не в праве что-то требовать от Шима, но почему-то в нём внезапно завертелось огорчение. Можно было хотя бы предупредить, это ведь просто! Недосказанность абсолютно ото всех знакомых уже порядком раздражала парня. У всех какие-то тайны, секреты, и только одному Киму нечего скрывать, он единственный в этом мире, кто всё ещё сохранил способность открываться людям. Даже тот же Чонвон, его лучший друг, просто отмалчивался до последнего, пока с ним не случилась беда, что уж о других говорить. Боми вдруг сочувствующе посмотрела на мрачного задумчивого первокурсника и легко коснулась его плеча. Сону вылетел из своих мыслей, и смущённо потупился, глядя на её расстроенное лицо. Казалось, будто девушка в душу смотрит, настолько много в её взгляде было сочувствия и понимания. — Я попробую спросить у родителей — она мягко улыбнулась и приободряюще кивнула — ты не загоняйся, он со своей учёбой иногда имеет дурную привычку забывать о друзьях — девушка фыркнула и поморщилась. Уж кому как не ей знать, насколько сильно Шим зависим от учебных результатов и беспрерывного поглощения информации, наверняка, как только каникулы кончились, парень засел в лаборатории, и закрылся там один на один со своими «атомами», или чего он там ещё изучает. — Угу — Сону слабо улыбнулся в ответ, и помахав на прощание рукой, поплёлся в магазин. Делать было нечего, идти не к кому, идея мёрзнуть на улице не привлекала, поэтому как бы не хотелось, пора возвращаться домой.

***

— Хён — Чонвон оторвался от электронной книги, и повернулся к старшему, который сидел рядом с ним и задумчиво заполнял какие-то табели. Хисын сегодня казался непривычно тихим и отстранённым, Яну было неловко беспокоить его и отрывать от важных дел, наверняка тот посвящает всё своё время практике, именно поэтому выглядит настолько занятым, но его неестественная бледность и избегание диалогов с первокурсником подтолкнули хотя бы спросить нормально ли старший себя чувствует. — М? — парень мазнул взглядом по младшему, и снова уткнулся в клипборд. — У тебя всё нормально? — первокурсник отложил телефон и схватил с тумбы большое зелёное яблоко, которое заботливый старший притащил ещё утром — ты какой-то уставший. — Да просто замотался — Ли поднял уголок губ в подобии улыбки, но брови его всё ещё были напряжены. — Я кое-что не успел тебе рассказать, можно поделюсь? — Ян опустил глаза и скрестил пальцы. — Конечно — отрешенно произнёс старший. — Помнишь ты хотел, чтобы я начал решать ту проблему? — первокурсник специально выделил последнее слово, вспомнив как Ли тогда обозвал его чувства к Джею — не знаю можно ли связать это с везением, но проблема решилась сама собой. Мы с Джеем разговаривали, оказывается я был слишком наивным, когда думал, что он не узнает о моих чувствах. Если хочешь знать, чем всё закончилось, то он объяснил, что я ему безразличен, и ушёл. Наверно ты был прав, стало немного легче. Карандаш в руках старшего неожиданно треснул, он часто заморгал, будто очнулся ото сна, и глядя на удивленного Чонвона, непривычно тихо произнёс: — Я… я знаю, Чонвон — его дыхание стало неравномерным — не уверен имею ли право оправдываться — Ли неотрывно смотрел на тускнеющего первокурсника — но когда вы разговаривали с Сону, ты сказал, что я не смог бы этого сделать, и я знаю, что ты доверял мне тогда — из сбивчивых объяснений было сложно уловить конечную мысль, которую собирался преподнести Хисын. — Ты подслушивал, хён? — Нет — он отрицательно качнул головой — я зашёл, чтобы сказать о том, что вы припозднились и случайно услышал это. Мне не стоило лезть. Чонвон, понимаешь, я знаком с Джеем уже много лет, думал, что он поступит правильнее, примет взвешенное решение — в его взгляде отразилось искреннее раскаяние — получилось только хуже… — Это ты рассказал ему? — Ян шокировано прикрыл рот, только сейчас до него дошло, что имеет ввиду Хисын — я открылся тебе, а ты просто слил всё ему? — озноб, охвативший тело, проникал в сердце, впиваясь ледяными иголочками — зачем? Ты же знал, что мне тяжело с этим жить… От осознания, что Пак был в курсе о его чувствах какое-то время, первокурснику стало дурно. Знал, когда пришёл к нему в комнату, знал, когда сидел напротив. Чонвон пытался давить из себя показное равнодушие на протяжении всего разговора с Джеем, а он знал и просто наблюдал за его жалкими попытками, не говоря ни слова. Ну конечно он не смог бы догадаться сам, естественно ему рассказали, и сделал это единственный человек, которому Чонвон доверился. Чудесно. — Именно поэтому я поговорил с ним. В таком возрасте ты стараешься тянуть на себе всё, ты не слабый, но лишние переживания стали тебе уже не по силам, ты мерк с каждым днём. Я хотел как лучше. Пожалуйста, успокойся, тебе не нужно сейчас волноваться — напуганный реакцией младшего Ли попытался взять его за руку, но Чонвон отдернулся и опустил голову вниз, чёлка упала на глаза, прикрывая половину его лица. — Уйди. — Чонвон, так было нужно. Надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь — Хисын послушно встал и развернулся на выход, подхватив клипборд и половинки разломанного карандаша. Чонвону сейчас не нужны какие-то логические доводы, или пояснения, ему просто нужно всё обдумать, Ли это понимал, поэтому не рвался утешать. — Ты не представляешь, насколько было унизительно не иметь сил и возможности объясниться, когда он сбежал. Отчаяние, исходящее от младшего, прилетело в него подобно холодному тупому камню. Он воткнул Чонвону в спину нож, а в ответ получил камень в затылок. Справедливо. Похоже Ли переоценил здравый смысл Джея, когда ожидал от него толкового разговора и возможно какого-то утешения первокурсника. Он тихо прикрыл дверь, собираясь идти к доктору за уже назначенным для Яна лечением. — Хён, привет! — Рики, как всегда, не в меру весёлый, вылетел из-за угла, почти сбивая с ног задумчивого Хисына — к Чонвону зайти можно? — Да, иди — как-то неопределенно и отрешенно кивнул Ли, показывая рукой в нужную сторону — и не тормоши его сильно, ладно? Он всё ещё восстанавливается — старший похлопал его по плечу и ушёл по своим делам. Сегодня у японца было по истине прекрасное настроение, он готовился сообщить своему другу очень важную и действительно хорошую новость, возможно отчасти она была немного грустной, но Рики думает, что Чонвон будет счастлив за него. Войдя в палату, он застал соседа с опущенной головой, и предвкушающая улыбка сошла с его лица. Первокурсник вертел в руках надкусанное яблоко и кусал щёки, подавленно уставившись куда-то в пол. — Я невовремя? Ты плохо себя чувствуешь? — парень подошёл ближе и замялся, не зная, что делать в таких ситуациях, он вспомнил предупреждение Хисына не тормошить его, но раз пришёл, уходить было как-то неправильно, но навязываться ещё хуже… — Привет — Ян тряхнул чёлкой и натянул подобие улыбки — нет, я в порядке, просто сил нет. — Чонвон-и — Рики вздохнул, приобнял поникшего друга и замолчал, сидя рядом. Для него подобное проявление эмоций было впервые, Рики никогда раньше не обнимал друзей, он был из того типа людей, которые выражают привязанность странными и немного дерзкими способами, но вид разбитого Чонвона побудил его проявить несвойственную слабость, потому что возможно они виделись последний раз перед тем, как японец вернётся на родину. — Спасибо, всё правда нормально. — Если станет плохо, скажешь сразу, я позову хёна — он осмотрел соседа, убеждаясь, что тот не в предобморочном состоянии. — Почему ты начал со мной дружить? — внезапно спросил Чонвон — я выгляжу как тот, кому требуется поддержка и жалость? Сосед опешил от такого вопроса, слабо представляя, как можно дружить с кем-то из-за жалости. — Ну… мы просто нашли общий язык. Я не знаю почему люди начинают дружить, это спонтанно случается — он пожал плечами, с сомнением поглядывая на Чонвона — ты конечно сначала странным показался, и в компьютерный клуб отказался потом идти со мной, но ты всё равно классный. — Ты честный — Ян вдруг легко улыбнулся — что на уме, то и на языке. — Угу, ты уже говорил что-то подобное — Рики притих, ожидая какую ещё странность выдаст друг. Весь его запал испарился, он уже опасался рассказывать о своих планах на будущее. — Давай сбежим отсюда? Из больницы — Чонвон склонил голову набок, сверкая кошачьими глазами — мне надоели эти голубые стены, в общагу хочется, и пахнет здесь ужасно, чувствую себя каким-то больным, хотя на самом деле здоров. Поможешь? — Слушай, я… — парень пристыженно отвёл глаза, скрещивая пальцы — я не смогу тебе помочь, потому что… — Потому что тоже думаешь, что я слабак, которого требуется держать взаперти и решать за него все проблемы? — Что? Нет — Рики нахмурился и покачал головой — я хотел сказать, что скоро улетаю. — Как… улетаешь… — уголки его губ потянулись вниз, а появившийся в глазах блеск тут же потух — насовсем? Ты возвращаешься домой? — Я думал преподнести это как радостную новость — он сгорбился, пряча взгляд — но у меня не получилось. На самом деле это решение я принял благодаря тебе. Мне не хватало решимости хотя бы попробовать поискать средства для самореализации, но после самого первого разговора с тобой я начал перебирать варианты и ради интереса поискал художественные школы. И нашёл. В Японии. Семья наверно сначала не одобрит эту идею, но я уже решил. — Это очень здорово — по лицу Чонвона проскочила смесь эмоций из удивления, грусти и воодушевляющей радости — но как же… ты будешь так далеко — подумав, что прозвучал сейчас слишком эгоистично, первокурсник поспешил поправиться — то есть я правда рад, просто… — Извини, так спонтанно вышло, я хотел дождаться, когда ты выйдешь из больницы и будешь в хорошем расположении духа, хотел провести день вместе, погулять по городу, сходить в классные места и попрощаться как положено, но мне скоро нужно улетать для сдачи вступительных, поскольку у меня снова перевод, необходимо лететь уже сейчас — он заглянул в глаза новообретенному, но такому важному другу, в котором нашёл такое ценное для художника вдохновение, пусть и не в творческом плане, а вдохновение стремиться к чему-то, это не менее ценно. Ян встряхнул его за плечи и с сияющей улыбкой посмотрел в глаза: — Почему ты извиняешься? Я горжусь твоим решением. И надеюсь, что ты станешь великим художником. Мы ведь ещё увидимся, да и телефон есть, видеосвязь, почта, будешь присылать мне всякие крутые штуки из своей страны. — Спасибо, друг.

***

Сонхун взлохматил непривычно жёсткие волосы и заварил крепкий кофе. Пока парень был у родителей, ему осточертели чаи и травяные напитки, которые мать пихала по четыре раза в день. В голове при полном отсутствии мыслей всё равно ощущалась тяжесть, его всё ещё клонило в сон, глаза слипались сами собой, а спина затекла из-за неудобной позы, в которой он внезапно отрубился посреди дня. Пак потянулся ещё раз, попытавшись размять деревянное тело, и охнул, схватившись за поясницу, которую болезненно прострелило. Походу продуло. Зря он так бездумно окно распахнул, удивительно как ещё инеем не покрылся пока спал. Хотя мороза давно не было видно, то солнце, то дождь, такая она, погода в Сеуле, непостоянная. В эту злополучную ночь они с Джеем так и не поспали, друг решил уйти из квартиры как можно скорее, напрочь отклоняя все возражения уставшего Сонхуна, а то мало ли отец мог приехать с разборками, или взбешенная Йерин нагрянула бы, и неизвестно что хуже. Поэтому парни, чуть протрезвев, попросту совершили побег, к чему Пак, к слову, за последнее время уже порядком привык. Они всю ночь разъезжали на машине по пригороду и болтали о незначительной ерунде, отвлекая Джея от того пиздеца, который в один момент полностью перевернул его жизнь, а ранним утром друг бросил некогда любимый автомобиль почти с пустым баком у дома родителей, перекинув ключи через забор. Он хотел скинуть туда же свой телефон, ссылаясь на то, что эта вещь тоже подарена отцом, но Сонхун остановил его и покрутил пальцем у виска, напоминая про здравый смысл и то, что для поиска работы и нового места жительства, тому нужно иметь хоть что-то с собой, ну и естественно, чтобы связь не потерять, а то мало ли куда он там собирался валить. Друг уверенно заявил, что уже договорился с каким-то знакомым, и хотя бы на первое время обеспечен квадратными метрами. Ну как договорился, Сонхун видел, что Пак просто кинул кому-то смс-ку и даже не дождался ответа, видимо уверенный в том, что его не пошлют на все четыре стороны. Наверно то был его очередной должник. Главное, чтобы теперь не исчез бесследно и быстро освоился в этом взрослом опасном мире. А то, что Джей в итоге сможет разобраться со своим будущим, у Сонхуна надежда была немалая, ведь друг в отличии от него, был решительным и не боялся рисковать. Первокурсник с большим усилием поднялся со стула и принялся собирать разбросанные на столе учебные материалы, последнее время усваивание информации шло туго, мозг сильно тормозил и невовремя отключался. Посмотрев на часы, парень спохватился и зашарил по ящикам в поисках нужной баночки. Не найдя её там, Сонхун порылся в сумке и с облегчением достал непримечательную тару из тёмного стекла, вглядываясь в содержимое. Осталось всего ничего, и первая часть курса будет закончена, но ему стоит лучше следить за временем, таблетки следовало принимать строго по расписанию во избежание неприятных последствий. Недавно врач сообщил утешительную новость — прогресс Сонхуна в лечении взлетел вверх, поэтому наконец-то со следующего месяца он будет принимать те самые лёгкие препараты, к которым они переходили с большой осторожностью, поэтапно «слезая» с транквилизаторов. Женщине, которая занималась его лечением последние полгода, в первую очередь пришлось исправлять вопиющие ошибки предыдущего врача, занимавшегося Паком долгие годы. Психиатр, выбранный родителями, работал совершенно в ином направлении, из-за чего лечение строилось в корне неправильно, посредством транквилизаторов, усыпляющих сознание, он боролся только с симптомами, а не с причиной болезненного состояния. В какой-то момент организм Пака привык даже к сильнодействующим таблеткам, вследствие чего развились панические атаки, нарушения сна, вспышки агрессии, ещё немного, и процессы в мозге могли стать фатально необратимыми. Сейчас же им занимался врач-психотерапевт, которого он нашёл, опять же, благодаря Джею. Несмотря на то, что он прежде не делился своей историей с другом, тот всё равно помог ему, используя связи отца, и Сонхун был до безумия благодарен. Не так давно они перешли преимущественно на когнитивно-поведенческую психотерапию, и проработку важных жизненных моментов из прошлого, одним из которых являлась встреча с его главной травмой из школьного возраста, а препараты помогали поддерживать более стабильное состояние. Таким образом Сонхун начал красочнее видеть мир, но при этом, как подобает живому человеку, чаще испытывать усталость и нежелание что-то делать, или наоборот — несвойственные раньше желания. В последние дни скачки агрессии наконец-то начали постепенно сходить на нет, но при этом он не чувствовал себя безэмоциональной ледышкой, как это было последние несколько лет, собственные настоящие эмоции его даже немного пугали, это ощущалось непривычно. Впереди предстояло ещё много работы, но возможность возвращения прежнего, как называл его Джей — «живого Пак Сонхуна», вселяла в парня колоссальные силы. Сонхун слишком долго существовал с жёстким эмоциональным барьером и холодным мышлением, он шёл по протоптанному пути, следуя за указом родителей и собственными убеждениями «как правильно». Но теперь ему открыли глаза — то была не сила духа, а изоляция разума как от старых, так и возможных новых травм, ещё подростковое травмированное сознание сформировало плотный кокон, в который он зарывался всё больше с каждым годом. Но всего лишь один человек, так внезапно появившийся в его жизни, сумел пробить дыру в твёрдой оболочке, сам того не осознавая. Он закинул две таблетки и поморщившись от неприятного привкуса, запил их водой, внимательно взглянув в зеркало. Синяки под глазами и высветленные волосы в купе с бледной кожей делали его похожим на вурдалака. Парень вспомнил как Джей прокомментировал его новый цвет волос, и усмехнулся. «Матерь Божья! Что с тобой такого сделали родители, что ты аж поседел?» — сходу выдал друг, как только узрел его новый облик, любезно «подаренный» заботливой кузиной с шелудивыми руками. Сонхун тогда только вернулся из отчего дома после праздника, и почти сразу приехал домой к другу. Помимо стыда за содеянное, и обещание Сону больше не беспокоить его при последнем их разговоре, случилось кое-что ещё, послужившее катализатором его побега. Сонхун хмуро тащил перевешивающую его сумку, и врученные мамой пакеты, говорил же, что не будет ничего брать, нет, надо было ей напихать кучу подарков и других «полезных» вещей, даже набор новых полотенец ему сунула! Неужели она реально думает, что вместо постельного белья у них картонные коробки, умываются они из канализации, а питаются дохлыми мышами и засохшим рисом? Хотя, судя по её впечатлению об их «сарае», как она нарекла общежитие после прошлого визита, и такое не удивительно. Остановившись рядом с дверью, парень устало выдохнул и зашарил по карманам в поисках ключей. Вот же… если они валяются где-то на дне сумки, придётся вытряхивать всё добро на пол и рыться в вещах прямо в коридоре. В несколько сантиметрах от его лица послышался скрип защёлки, Пак поднял голову и наткнулся на уже осточертевшее знакомое лицо. Из комнаты выходил парень, в спешке застегивающий пальто. Откинув объёмную чёлку с глаз, он бросил равнодушный взгляд на Сонхуна, но уже спустя пару секунд в его глазах загорелось узнавание. По лицу прошла тень недовольства и удивления, он быстро отвёл взгляд, попытавшись сделать шаг в обход, парень куда-то сильно спешил. — Ну и какого хера ты тут забыл? — вырвалось у Сонхуна прежде, чем он вообще успел подумать. Логическим мышлением природа его не наградила, видимо, потому что достаточно было вспомнить, что этот тип вообще-то «близкий знакомый» Сону, и все вопросы по поводу «что он тут забыл?» отпадут сами собой. — Удивительно, что ты меня запомнил, в прошлый раз я даже как-то запереживал доберёшься ли ты домой в таком угашенном состоянии и с подбитыми рёбрами. Надеюсь, больше не докучаешь персоналу развлекательных заведений и не нарушаешь правила — Джейк усмехнулся и взглянул на циферблат — ладно, приятно было поболтать, у меня дела и нет настроения драться в этот раз. Он продолжил путь, но Сонхун нагло перегородил ему дорогу. — Я ещё раз спрашиваю, ты в моей комнате что забыл? — Сонхун почувствовал, как внутри вяло заворочался тот самый буйный школьник, каким он был в период знакомства с Джеем. Сейчас бы ещё за гаражи позвать, и махач устроить, но возраст уже не тот. — Ты снова бухой что ли? — Шим начал мрачнеть, медленно сводя брови, ему не нравилось, что кто-то отнимает драгоценное время — двери попутал? — Это ты что-то попутал. Ещё раз увижу тебя на своей территории, будешь жрать камни, которые валяются во дворе — Сонхун подхватил свои баулы и наспех выудил внезапно найденные ключи из заднего кармана, напоследок добавив — и мне похер, что тебя сюда пригласил кто-то ещё, встречайтесь в другом месте, спасибо за понимание. — А тебя это как-то беспокоит? — прилетело насмешливо в ответ через щёлку уже закрывающейся двери. Хотелось снова выйти и припечатать ему на лоб: «Да, беспокоит, выметайся с этой планеты, и никогда не появляйся на глазах, особенно рядом с Сону», но в таком случае конфликт был бы неминуем, а Паку сейчас тупо лень препираться, он мало спал в пути и чувствовал себя отвратительно. Хотя в тот раз ему это не помешало подраться с тем парнем, и следует напомнить, что потом именно ему Ким заклеивал следы побоев пластырем, а не своему товарищу. Он влетел в комнату раздраженный, но резко остановился, уже намного тише запирая за собой дверь. Сонхун не ожидал, что Сону всё ещё сладко спит и даже не представляет, что творится у него под носом. От воспоминания, что вот именно отсюда только что вышел тот парень, он заскрипел зубами и сжал кулаки. Внутренний голос подначивал, навязчиво проговаривая: «Смотри, у кого-то Рождество прошло веселее, чем у тебя, а ведь ты мог остаться с ним». Чёрт, когда в прошлый раз он увидел из окна Кима, обжимающегося под фонарём вот с этим типом, то и подумать не мог, что они в действительности могут быть в более близких отношениях, чем можно представить. До этого его слова про парня, обращенные к Сону в пылу конфликта, были пустым трёпом, но почему-то реальное осознание пришло только сейчас. А если они встречаются, неудивительно, что он застал его выходящим отсюда ранним утром. Сука, как же бесит, может догнать и сломать ему руку…? Он прикрыл глаза, прислоняясь спиной к двери. Нужно держать себя в руках. С чего тебе злиться Пак Сонхун? Разве тебя это касается? Немного передохнув, парень прошёл к своему шкафчику, чтобы кинуть туда привезённые с собой вещи, не забыв напихать в спортивную сумку первые попавшиеся предметы гардероба, и накинул тёплую куртку. Стоит слиться ещё на несколько дней, чтобы привести мысли в порядок. Зря в последний момент он решил взглянуть на сладко посапывающего соседа, сердце защемило от умилительной картины, тот крепко сжимал подушку, впечатываясь в неё щекой и хмурил брови, забавно фыркая. Как этот мудила мог оставить его одного, зная, что сюда сейчас зайдёт Пак? На его месте, увидев своего недруга, заходящего в комнату к своему же беззащитно спящему парню, он бы сделал всё, чтобы не пустить его сюда, или хотя бы разбудить Сону. Либо Сонхун выглядел слишком надёжно и не вызывал опасений, либо тому просто наплевать на всех кроме себя. А ведь наверняка Сону даже не предполагает, что проснётся один… Пак резко вспомнил, что сам поступил когда-то ровно так же, и в очередной раз мысленно ударил себя по лицу. Он шёпотом проклял себя и с раздражением вернулся назад, доставая из сумки светлую коробочку. С самого начала эта идея с подарком казалась ему отвратительной, но кузина, приехавшая к родителям вместе с тётей, вдолбила Сонхуну, что подарить какую-нибудь приятную безделушку будет отличной идеей, чтобы немного загладить вину за свой отвратительный характер. Да, Пак уже успел нажаловаться ей, что сделал кое-что нехорошее, чем создал дискомфортные условия, и теперь не мог спокойно жить рядом с человеком, на которого лил гадости с первой же встречи, и который в ответ на дерьмо каждый раз помогал ему в самых разных ситуациях. Сестра назвала это «чувством вины» и «проснувшейся совестью», но он был уверен — это всего лишь поверхность испытываемых им чувств, внутри него кроется целый айсберг чего-то неизведанного. Всё существо Пака разделилось на две личности — одна бесконечно возмущалась тем, что человек может быть таким, ярким, открытым, сострадательным, свободным в проявлениях своей внешности и характера, он ненавидел Сону за то, кем тот являлся, за его ориентацию, потому что будь он склонен любить только девушек, Пак бы ни за что не допустил мысли о том, что когда-то сможет… встречаться с ним. А вторая личность… Пак не мог объяснить как такое вообще возможно, но его бесконечно тянуло к Сону, руки не слушались, норовя каждый раз случайно дотронуться до соседа, хотелось просто быть рядом, дышать одним воздухом, радоваться, когда он в хорошем настроении, делать всё, чтобы внимание Кима было отдано только ему, Пак Сонхуну, чтобы солнечная улыбка сияла только для него. Парень долгие годы был равнодушным ко всему, что движется и дышит, но чёртов сосед сломал это равнодушие. И к сожалению, Сонхун теперь чувствовал бесконечную тягу к его светлой личности. Что-то внутри него изменилось, привязывая к соседу крепкими цепями, парень отчаянно сопротивлялся, открыто плескаясь ядом и надеясь, что если оттолкнёт его, то и сам сможет отстраниться. Но всё получилось иначе, в какой-то момент он начал осознавать, что просто незаслуженно обижал этот лучик света, не делая лучше никому из них. Но осознал он это слишком поздно. Начеркав короткое послание на бумажке и скрепя сердце наляпав её на стол, парень сделал шаг назад. В коробке лежала подвеска, которая содержала внутри себя огромный смысл лично для него. Эта вещь была дорога ему и предназначалась кому-то, кто в будущем станет спутником его жизни, но Паку захотелось, чтобы она теперь принадлежала именно Сону. Он надеется, что тот примет эту хрупкую розу с секретом. Отойдя назад, он услышал жалобный вздох. Ким ёжился на кровати и во сне пытался безуспешно нашарить одеяло. Сонхун перевёл взгляд на приоткрытое сверху окно. Вот ведь… тот парень точно идиот, это не Сону его открыл, он никогда не оставлял окно открытым на ночь, потому что легко мог заболеть ангиной, первокурсник старался беречь легкоуязвимое горло, но при этом имел одну забавную противоречивую привычку — пить кофе со льдом. Он прикрыл окно и подошёл к Сону, чтобы закутать его и наконец-то уйти. Сонхун думал, что после жуткого предательства больше не сумеет любить, и никогда не сможет доверять, поэтому сейчас ему так тяжело.

***

Ким очередной раз открыл сообщения, и бессмысленно пролистал последний диалог с Джейком, со вздохом убирая мобильник в карман, а потом поднял взгляд на окно, в комнате всё ещё горел свет, значит Пак не спит. А вот самому Сону спать хочется, а ещё послезавтра на учёбу, и на улице холодно, нужно возвращаться. Парень поднялся на свой этаж, и отрепетировал маску равнодушного лица, прежде чем решительно открыть дверь. Всё как обычно, ничего не поменялось, сосед всё ещё его бесит, ему Сонхун совсем не интересен. Но когда он первым же делом увидел изящный профиль Пака, склонившегося над ноутбуком, хрупкая маска посыпалась на дрогнувшем лице, и первокурсник быстро отвёл взгляд, скидывая ботинки. — Мама просила тебе кое-что передать — Сонхун зевнул и закрыл крышку ноута, медленно вставая со стула, он неспеша подошёл к тумбе, и выудил оттуда немного помявшийся пакет — не спрашивай, я сам не знаю, что там, просто возьми, это подарок на Рождество — Пак всучил застывшему Киму увесистый кулёк и вернулся к своим делам. — Спасибо… — Сону застыл посреди комнаты, с интересом заглядывая вовнутрь, и рассматривая многочисленные баночки крем-мёда с разными вкусами, это было дорогое удовольствие, и очень вкусное. Он невольно улыбнулся, приятно удивленный заботой, и вспоминая свою маму, которая тоже любила раздаривать подобные подарки его друзьям — передай своей маме спасибо. — Чай будешь? — буднично спросил он. — Наверно — Сону обернулся на Пака, который уже включил чайник, и шуршал пакетами, выгребая с верхней полки зелёный чай с жасмином. Он увидел, как из приподнявшейся рубашки показался криво наклеенный обезболивающий пластырь и вздохнул — ты забыл снять защитную плёнку. Сонхун вопрошающе взглянул на него, непонимающе вздернув бровь, а Ким закатил глаза: — Когда приклеиваешь пластырь, надо помимо плёнки на клеевом слое, снять ещё пленку сверху, ты же так никакого эффекта не получишь — поучительным тоном произнёс парень, доставая из пакета одну из баночек со сладким угощением. Крышка поддавалась туго, и он закряхтел, изо всех пытаясь отвернуть неподдающийся металл. — Ты забыл снять защитную плёнку — усмехнулся Пак, задорно глядя на удивившегося Кима — когда отворачиваешь крышку, надо помимо бесполезного давления на неё, сначала снять плёнку. Сону хмуро осмотрел баночку, и действительно обнаружил тонкий защитный слой, раздраженно сжав губы. Ладно, в этот раз один-один. — Ты ещё и наклеил его криво — Сону подошёл и встал рядом с Паком, пытаясь дотянуться до ложки. Сонхун повернулся к нему, стоя вплотную, и посмотрел сверху вниз: — Ну я же не мастер на все руки в отличии от тебя — Пак улыбнулся, передавая застывшему соседу ложку — можешь переклеить как надо, я разрешаю, но для этого придётся меня раздеть. Сону выхватил из его руки прибор и в обнимку с банкой мёда ускочил к себе на кровать, скрывая заалевшие щёки. Сам Пак почему-то пить чай не стал. Атмосфера в четырех стенах была непередаваемо неловкой, даже хохот соседей за стенами не делал её менее натянутой. Ким чувствовал себя не в своей тарелке, он уже два раза обжёгся о кружку, пока исподтишка смотрел на соседа, печатающего какой-то доклад. С одной стороны — его переполняло облегчение, что не произошло никаких недопониманий из-за всего, что случалось между ними последнее время, и что Сонхун не задал никаких вопросов связанных с его сегодняшней выходкой, а с другой — сердце почему-то всё ещё стучало слишком громко, казалось, что сосед тоже слышит его удары. — Почему ты решил в итоге уехать к родителям? — с осторожностью поинтересовался Ким, надеясь отвлечься за безобидным разговором. Но, как говорится в одной небезызвестной пословице: любопытство погубило кошку. — Я пообещал всё изменить, мне нужно было время. Разве это был не лучший вариант в тот момент? — отвлёкшись от занятий отозвался Сонхун — как бы я смотрел тебе в глаза на следующий день? — внезапно сказал он, поднимая спокойный взгляд. — Но ты же сам тогда сказал, что ненавидишь меня. Что НЕ изменилось бы, останься ты здесь? В чём разница? Если хотел уйти, почему вернулся? — Я сказал, что не могу быть безразличным — Пак нахмурился, вспоминая тот идиотский вечер, и мысленно ударяя себя по лбу, вообще-то он и правда тогда ляпнул что-то о ненависти — про ненависть это… не то, что я хотел сказать, совсем не то. — Ты постоянно говорил мне обидные вещи — Ким отвернулся, прикусывая губы. Сонхун со вздохом выключил лампу, встал со своего места и присел рядом с ним. — Я извиняюсь перед тобой за то, что имел наглость высказывать предвзятое отношение. Мне стыдно за некоторые свои поступки и слова. Прошу прощения — ровно произнёс парень как будто заранее заученный текст. — И почему я не верю тебе? — криво улыбнулся Сону, нервно перебирая пальцами волосы — а как же то, что я мусор, бесполезный для общества. Это не твои слова? А про фатальную ошибку. Не помнишь? — в нём неожиданно взыграла злопамятность. Если Пак собирается отвечать за свои поступки, пусть ответит за каждое слово, которое когда-то произнёс. — Я под этими словами не имел в виду конкретно тебя — попытался оправдаться Пак, глупо перепрыгивая с одного на другое — точнее имел, но не тебя… — Меня ты как раз-таки и имел — Сону округлил глаза, открыто возмущаясь и задирая подбородок. Сонхун остановился и захлопал глазами, не находясь с ответом, Ким сбил его с толку своей прямолинейностью, все мысли разом вылетели из головы. Извинительная речь пошла не по плану, поэтому требовалось импровизировать. — Сону — он неуверенно подвинул руку ближе к его ладони — я не считаю это фатальной ошибкой. — Прекрасно, надеюсь я помог тебе осознать, что люди вокруг тебя - это не грязь под ногами, что у них тоже есть чувства, и что теперь ты будешь думать прежде, чем говорить и делать. На этом моя миссия окончена — Сону поднялся с кровати, с усердием сдерживая слёзы, господи, да почему этот парень вызывает в нём такие сильные чувства?! Всего лишь пара слов и воспоминаний, а он уже стал таким слабым. — Слушай — Сонхун твёрдо сказал ему в спину — если ты не понимаешь, почему я хочу извиниться, то считай, что у меня есть личные причины. Мне важно, чтобы ты не считал себя каким-то… не таким из-за моих слов. Мне правда очень жаль. — Не переживай, я достаточно умный, чтобы не воспринимать чьи-то слова всерьёз. Я знаю, что из себя представляю, и твои выпады на меня не повлияли — он хмыкнул, всё так же стоя спиной и сложив руки на груди — это всё? — Всё — Сонхун пожал плечами и ушёл, закрываясь в ванной. Как только Пак оказался наедине с собой, он громко выдохнул и зажмурился. Боже, тупица, как можно было так проебаться? Парень ударил ни в чем неповинную раковину и сморщился, тряся рукой. Идиот! В его планы входило попытаться искренне извиниться и возможно немного оправдаться за своё поведение, но всё случилось так внезапно, что парень полностью отошёл от намеченного плана, снова чуть ли не поссорившись с соседом. Но ведь он этого не хотел! С каждым словом Сону он осознавал, насколько же был наивен, рассчитывая исправить ошибки всего лишь каким-то извинением. Вот она, кара небесная, Пак Сонхун. Она тебя настигла. Нет, он должен сказать Сону кое-что очень важное, у него больше нет времени… если он не сделает это сейчас, то может навсегда потерять эту возможность. Как только парень распахнул дверь в твёрдом намерении довести разговор до конца, то увидел Сону, побелевшими пальцами сжимающего телефон, его голос стал на порядок тише, еле двигая губами он произнёс кому-то на том конце: — Стой, Боми, я не понимаю, как… улетает…