Марахси

      Даже на первый взгляд ромульяне выглядели внушительно, напоминая боевых роботов из старинных аниме: белые маски с прорезями для глаз, мощнейшие ручищи и не менее внушительные ноги, держащие двухметровое тело. Доспехи были полипластовыми. Весь ряд из сорока единиц неподвижно стоял в ангаре перед директоратом, у которого была трудная задача.       — Может, покрасить в разные цвета? — предложил Саммю, засунув руки в карманы брюк. — Для придания индивидуальности? А то как клиенты поймут, на кого они ставили, тот это андроид или другой? Все же одинаковые, болваны.       — Номера написать на лбу, — коротко высказался Бык.       Они оба посмотрели на Язмина — приглашенную звезду, советника по вопросам зрелищных и спортивных мероприятий. Так, по крайней мере, он попросил написать в контракте.       Язмин был белоголов, вертляв, донельзя оптимистичен и производил впечатление человека, крепко сидящего на кокаине, хотя отрицал наличие у себя любых вредных привычек. В нем было что-то петушиное, может быть, зачесанный на голове модный кок, напоминающий гребень, а может быть, манера горланить, когда можно сказать тихо.       — До того, как вы примете решение, возьму на себя смелость напомнить вам, друзья мои, что такое вообще спортивный поединок, — прокукарекал он. — Это прежде всего эмоции. Они могут быть негативными, могут быть позитивными, но они должны быть. Какие эмоции может вызвать безликая болванка в пластиковом корпусе, пусть нежно-розового или салатового оттенка? А я вам скажу — никакие! Люди сочувствуют только людям или кому-то хотя бы похожему на людей. Будет это робот-друг или робот-терминатор — уже не так важно, на каждого найдется свой любитель. Так что нам, друзья мои, для начала предстоит сделать из этой массовки личности, а потом подобрать каждому стиль выступления.       Бык поморщился, отошел в сторону под предлогом нехватки никотина и оттуда уже наблюдал, как неунывающий петух напал на Саммю.       — Грустный романтик, свирепый самурай, страстный мачо, холодный маньяк — личности и субличности, драма, бэкграунд, фоновые мотивы, личная история! Все это должно считываться прямо на ходу, пока участники идут по арене перед боем, чтобы даже не решившийся сделать ставку вдруг проникся и захотел. А для этого его должно что-то зацепить в гладиаторе — крестик ли, серьга в ухе, четки из лавы или символика популярного сериала, одним словом, нужно, чтобы он как-то выделил «своего». Стиль боя тоже должен быть разным — один яростный, другой спокойный, третий истерик, четвертый шутник, все это дополнительно персонифицирует и придает шоу определенный шарм.       Вошедший в ангар врач плюхнул на стол контейнер с препаратами и начал распаковку — ромульян собрали здесь вовсе не на смотрины. Язмин тут же обратился к нему:       — Вы вот вводите им одинаковые гормоны, а нужно, чтобы каких-то не хватало, какие-то были в избытке. Даже пара случаев потери контроля работает на зрелищность.       — Это искины, — холодно ответил врач. — Органическая составляющая у них не управляет интеллектом, она — транспортная магистраль для доставки препаратов в систему и ее химического питания. Остальное у них программируемое, как у кофеварки.       — Ну и отлично, — не смутился Язмин. — Как поведет себя их система, если недополучит пару-тройку гормонов?       — Непредсказуемо.       — Вот! — проорал петух. — То, что надо, — непредсказуемость, интрига, дело случая!       — Каждый из них стоит кругленькую сумму, — не выдержал Бык. — Испорченный товар отправляется на свалку, новых нам не завозят, так что жить им придется долго и счастливо, если мы для себя хотим того же.       — В его словах есть рациональное зерно, — задумчиво возразил Саммю. — Возможно, от внешних отличий зрители сами додумают внутренние? Придумают им характеры, индивидуальные черты и даже образ мыслей. Но для этого нужно постараться снаружи.       — У вас есть в штате женщины? — охотно переключился на него Язмин. — Поручите это им. Пусть украсят их, нарисуют им лица, сочинят предметы одежды, только нужно, чтобы они не видели чужие результаты. Допустим, находились в разных комнатах или зданиях. Хотя, пардон, у вас тут со зданиями проблема, просто разведите их по разным помещениям. Девочки любят играть в кукол.       Врач ничего не сказал, ему было не до того: каждому из ромульян он заправлял в приемный блок небольшую обойму из терморассасывающихся контейнеров разного цвета. Действовал он монотонно и одинаково с каждым из андроидов: открыл, заправил, закрыл, проследил за нагревом секции, перешел к следующему.       Язмин помолчал, наблюдая за тем, как идет процесс кормления, видно было, что ему до смерти хочется спросить, что у ромульян внутри, но спросил он другое:       — Они действительно полностью вам послушны?       Он обернулся к Саммю, ожидая ответа.       — Если кто-то из них будет непослушным, у нас есть способ исправить это, — вкрадчиво протянул тот, добавив в голос даже какой-то угрозы. — Искусственная нервная система подобна природной, данной, например, вам богом и родителями…       При этих словах он коснулся руки Язмина, собрал кожу на тыльной стороне его ладони в небольшую складку и за нее удержал руку подвешенной в воздухе. Петушиный специалист замер, как загипнотизированный кролик. Бык отвернулся. Творческие и неуравновешенные личности, почти сплошь гиблые мазохисты — садисты, чья трусость не позволяет им обратить свои потребности против кого-либо, кроме самих себя.       — Вас наказывали в детстве?       — Я, признаться…       — Вот видите, — перебил его Саммю, — вы помните до сих пор, а ведь человеческий мозг несовершенен и многие нейронные связи умирают со временем. Однако активировать их можно простым касанием. Искины помнят такие вещи куда лучше и куда дольше нас, грешных, у них нейроны живут вечно и приходят в возбуждение по первому требованию. Если вам доставалось ремнем по заднице, то им достается в общем, целиком. Самообучающийся интеллект делает из этого правильные выводы и никогда не забывает.       — А они не могут проанализировать источник и устранить его? — не сдавался Язмин. — Взять вас за горло, поднять в воздух и немного подержать так, пока вы не перестанете дергаться?       — Знаете главный принцип дрессировки любого животного, включая человека? — засмеялся Саммю, отпуская его руку. — Кнут и пряник. У нас много вкусных пряников, и зарабатывать их куда интереснее, чем получать кнутом. Кроме того, рука дающая и рука берущая у нас тут в одном флаконе. А эмоций они лишены, для эмоций нужна рефлексия, у них же все параметры правильного отношения к окружающему миру заданы заранее. Вы — другое дело, если выпороть вас, то ваши нейроны устроят бурю субъективных оценочных суждений…       — Хватит, — визгливо прервал их врач. — Они готовы к тренировке, можете начинать. Бык, а вас хотел видеть Ромул, поднимитесь к нему.       Два раза повторять не пришлось, Бык покинул «мастерскую» и после двух поворотов коридора влился в узкий технический лифт. С его комплекцией туда следовало заходить спиной вперед, потому что развернуться в тесном пространстве возможным не представлялось, а выгружаться задницей к Ромулу было бы невежливо.       Купол, откуда Ромул наблюдал за работами на поверхности планетоида, был невелик — около десяти метров площади под прозрачным пластиком, никакой защиты от случайного метеорита крупнее кулака, вздумай тот упасть им на головы. Другое дело многотонная и многослойная титановая крыша над стройкой.       Внутренние перемены коснулись и внешнего облика Марахси. Космопорт, ранее напоминавший заводскую мусорную свалку, сейчас превращался в некоторое подобие скромного, но приличного вокзала. В перспективе были искусственная атмосфера и сила тяжести, но на них еще только предстояло заработать, а пока от корабля до лифтовой гостям придется добираться в скафандрах.       Ромул оторвался от наблюдения за наружным строительством и вопросительно посмотрел на Быка, кивнув на серые бетонные блоки в арматуре.       — Неплохо, — одобрил Бык. — Аскетично, но на поверхности клиенты проведут несколько минут, внизу — гораздо больше. Вложения в Колизей отобьются после пары месяцев эксплуатации.       — Что говорит подрядчик?       — В который раз просит увеличения сметы. Перестроить старый завод — не раз плюнуть. Да и люди у него непривычные к нашим условиям. Темно, тесно, вредные условия труда.       — Скажи ему, что людей мы можем и своих дать, и пусть Саммю отберет ему скотов покрепче и поисполнительнее, но чтобы вопрос сметы больше не поднимался. У меня за каждый день их простоя проценты в банке капают. Вы наладили снабжение бараков?       — Они не подлежат восстановлению после бунта, пришлось задействовать под жилье старую трассу разведочных выработок, — отчитался Бык. — Бывшие эксплуатационные выработки, ближние штольни и квершлаги перекрыли сварными решетками. Но здесь возможно использование только горизонтальных шахт, в наклонных атмосферы не хватает, да и в тех, что заняли, нужна система принудительной вентиляции и поддержки давления, плюс вертикальное укрепление слоев.       — Это все потом, — отмахнулся Ромул. — Сейчас главное — замки и двери. Ну и пищевой раздатчик.       — Поставили. Мера временная, позволяет доставлять в удаленные камеры только гелеобразную структуру. Голодного бунта можно не опасаться, хотя и полноценным такое питание не назовешь. Так, лишь бы ноги не протянуть.       — Как они восприняли перемену своего положения?       — Судя по тому, что вспышек насилия в последнюю неделю не было, осознали, что сила им не поможет.       — Жаль, что у них не хватает мозгов на религию, сейчас бы очень кстати было запустить к ним какого-нибудь проповедника.       — Большая часть из них родом с Мумбаев, там религию не жалуют.       — Знаете, я частенько думаю о том, почему рабовладельческий строй не прошел проверку временем, — вдруг сказал Ромул. — Экономически он выгоден, затрат требует минимальных, любая отдача их перекроет в разы. Добиться послушания от людей дешевле, чем программировать, содержать и обслуживать искинов.       — Рабовладение погубили деньги, — засмеялся Бык. — Натуральный обмен неповоротливее и беднее денежного. Кроме того, людям не вложишь в головы базовые настройки, они имеют свойство размышлять и приходить к неожиданным выводам. Например, что они равны и заслуживают чего-то лучшего, чем синтетическая еда из трубы и полметра поверхности пола. А поразмыслив, они действуют.       — Не вижу в этом ничего плохого. — Ромул включил очистной автомат и достал сигареты. — Лучшее есть всегда, вопрос только в том, чтобы скоты твердо знали, что оно им даром не положено. А вот заработать его можно.       — Вы меня звали поделиться своими мыслями насчет исторической несправедливости? — уточнил Бык.       — Нет, конечно. Хотел, чтобы вы уделили особое внимание канализации и очистным сооружениям. Они должны быть на современном уровне. Антисанитария — это инфекция, туристы могут разнести ее по планетам, и нас прикроют за несоответствие санитарным нормам.       — Прикроют? — удивился Бык.       Ромул прикусил язык, сообразив, что сболтнул лишнее. Несколько секунд он оценивающе смотрел на Быка, словно сомневаясь, посвящать ли его в свои планы, но потом решил, что раз уж сказал «А», нужно говорить и «Б».       — Когда мы проходим по территории Мумбаев, я спокоен, — пояснил он. — А вот Урсула и Виктория в любой момент могут устроить нам веселую жизнь, причем Виктория больше, чем Урсула. И основанием для этого может быть что угодно, зараза даже лучше подходит, чем какие-то этические комиссии и права человека. А я не собираюсь сидеть на этом камне вечно.       — Хотите раскрутить бизнес и продать? — понимающе усмехнулся Бык.       — Да. Прибыльный налаженный бизнес с фиксированной доходностью, штатом и персоналом. Вас я, конечно, не продаю, мы с вами соучредители, прибыль от продажи поделим честно. Саммю не в счет, у него пакет небольшой, да и амбиции другие, ему смена собственников будет только на руку. Хиотис обещал помочь с покупателями, когда придет время. Он лицо, заинтересованное в комиссии от продажи, и связей у него побольше, чем у нас с вами.       — Почему же тут его не видно? Контрактная часть по-прежнему на нем, как я понимаю.       — Он может бывать на Марахси только в момент прохождения Урсулы. По каким-то непреодолимым причинам перешел на удаленное консультирование, и я склоняюсь верить в его обстоятельства. На Мумбаях его тоже давненько не видели.       — А что о нас думает Эйб? — вдруг спросил Бык. — Как-никак конкурент в туристическом бизнесе региона.       — Уже нет, — медленно ответил Ромул. — Он сменил сферу деятельности, черт знает, что у них там произошло, но сейчас он занят своими борделями и ни слова не сказал о туризме.       — Тем лучше, — засмеялся Бык. — Тем лучше.       На обратном пути он столкнулся с врачом, который сперва посторонился, чтобы дать ему пройти, но потом передумал и перекрыл проход. Бык остановился.       — Я знаю, что никто, кроме вас, об этом не подумает, — резко начал разговор врач. — Ромульяне интересуют всех куда больше, чем люди, но нам придется иметь дело и с первыми, и со вторыми. И если с андроидами мы умеем управляться, то люди несут процент риска. Минимизировать издержки хорошо до известного предела, потом это вредит делу.       Бык не стал его перебивать, просто слушал.       — В камерах нет разделения по половому признаку, плюс дети находятся вместе с родителями, мужья с женами, этнические группировки тоже имеют место, все это укрепляет связи внутри групп. Если требуется послушное стадо, нужна сегрегация.       — Вы правы, — кротко ответил Бык. — В ближайшем будущем наполнение бараков будет осуществляться в разумных пропорциях.       — И самая большая проблема — половой инстинкт. — Врач исподлобья взглянул на Быка, чтобы удостовериться, правильно ли тот воспринимает сказанное. — Мы можем разрушить все уже существующие связи в группе, но половой инстинкт толкнет людей образовывать новые. И даже разделение по гендерному признаку нас не застрахует от этого факта, в этом случае будут образовываться однополые связи, только и всего.       — Что вы предлагаете? — осторожно уточнил Бык.       — Химическое подавление инстинкта размножения у всех особей, достигших полового созревания, — просто ответил тот. — Массово и принудительно. Это увеличит стоимость проекта, но на фоне общих издержек — не слишком заметно. Для поддержания физической активности есть другие препараты, никак не связанные с либидо. Например, адреналин или фенилэтиламин, которыми вежский завод нас бесперебойно снабжает и будет снабжать при планируемой доходности предприятия.       — Я поговорю с Ромулом, — пообещал Бык. — А можно лично от себя вопрос? Я человек простой, поэтому не сердитесь, но как определяется половое созревание без тотального медицинского обследования, анализов и прочих таких штук? Например, у парней? С девочками проще, я понимаю, но подростки выглядят по-разному, большинство из них сами не знают, сколько им лет, потому что никто не заботился записать дату их рождения. Как вы определите, пора или не пора? Я к тому, чтобы не навредить, они нам нужны здоровыми.       Вопрос заставил врача посмотреть на собеседника с жалостью.       — Покажите им порнофильм и посмотрите, кто тайком сунет руку в карман, — сухо сказал он. — Я могу рассчитывать на ваше содействие в данных вопросах? Исправлять упущенное дороже, чем сразу организовать дело правильно.       Бык кивнул. Ничего другого ему, всеобщему конфиденту, не оставалось.