будь моим смыслом

***

      Сережа всегда считал ревность ужасно глупым чувством. Она неожиданно разгоралась в груди кроваво-красным. Пожар внутри него сжигал все вокруг вот уже пару дней. Казалось, что агрессия, сменяемая неконтролируемым желанием вмазать Олегу по челюсти, въелась в подкорку мозга.       Волков всегда был теплым, заботливым, родным. Старался не давать поводы разгораться и тлеть внутри себя Сергея, напоминая лишь своими незамысловатыми действиями, что Разумовский тот самый — нужный, единственный, незаменимый. Вот только все это не мешало ему последние несколько дней чуть ли не открыто заигрывать со своей одногруппницей.       Лена была красавицей, сравнимой с Белоснежкой или зарубежной моделью, красовавшейся на глянцевой дорогой обложке модного журнала — точеная женственная фигура, кудрявые волосы цвета дегтя, бездонные глаза, напоминающие опушку елового леса, алые пухлые губы. Многие парни их университета недвусмысленно заглядывались на нее. Она была недосягаема, горда, проходя мимо них с идеально ровной осанкой, оставляя за собой лишь еле уловимый запах клубничных духов.       Разумовский упустил из виду тот момент, когда Олег начал так часто проводить время с ней. Во время каждого перерыва они сладко ворковали, стоя у подоконников, или трепетно перешептывались. Девушка порой позволяла себе наклоняться к Волкову непозволительно близко, что заставляло Сережу убегать каждую перерыв на улицу, на перекур, независимо от погоды или желания.       Юноша нервно теребил в замерзающих руках мятую пачку кэмела, пытаясь справиться с тремором. Мимо университетских ворот в спешке мелькали сменяющиеся лица прохожих, на которых так старался заострить свое внимание Сергей. Хотелось переключиться с навязчивых мыслей на что-то простое, обыденное. Жгучая ревность, захлестывающая с головой, не давала покоя. Хотелось прямо сейчас вернуться в теплое здание универа, подойти к Олегу и так хорошенько вмазать по лицу, чтобы искры из глаз повалили. Хватало же наглости так открыто флиртовать, значит и походить с синяками тоже не будет проблемой.       Как ни старался он не мог отпустить эти надоедливые мысли. Сомнения в себе настигали слишком часто, несмотря ни на что. Казалось, что Олег был слишком идеальным для Разумовского — всегда спокойный, любящий, заботливый, готовый помочь в любой ситуации. Складывалось ощущение, что ветренный и порой излишне эмоциональный Сережа был несчастьем для Волкова — вечные проблемы, перемены настроения и настигающая грусть Разумовского могла только отталкивать. В моменты сомнений Сергей всегда окунался в тоску, схожую с ужасной непогодой в бескрайнем, синем море.       Сегодня, пытаясь скрыться от надоедливого апрельского ветра, который так и норовил растрепать всегда непослушные рыжие волосы Сережи, он стоял за кованными воротами университета и поджидал Олега, сильнее кутаясь в старенькую, но горячо любимую синюю толстовку на молнии. Занятия закончились еще двадцать минут назад и, распрощавшись с немногочисленными товарищами, юноша хотел скорее отправиться домой. Чувствуя небольшую усталость, он внимательно наблюдал за выходящими студентами. Они были совершенно разные — грустные, громкие и звонко смеющиеся над шутками своих друзей, уставшие. Сереже с детства приносило огромное удовольствие наблюдать за людьми. Когда он только начал осознавать свою влюбленность в Олега, он всегда пристально наблюдал за ним в школе, из-под опущенной на глаза рыжей челки. Волков выходит из здания университета в компании, уже ненавистной для Сережи, Лены. Он улыбается ей и нежно приобнимает на прощанье. Девушка отвечает Олегу, прижимая ближе к себе. Это совершенно нельзя назвать дружескими объятьями.       У Сергея буквально начинают играть желваки от злости. Он резко разворачивается и стремительно убегает в сторону метро, не в силах больше смотреть на этот цирк. Разумовский не может поверить в то, что его и только его Олег променял их отношения на девушку, с которой общается всего ничего. Ни одна здравая мысль не приходит в его голову, когда он забегает в грязное метро и залетает в остановившийся поезд. Сережа не может найти ни одного правдоподобного оправдания такому мерзкому поведению Волкова. Это совершенно не было похоже на его родного Олега, ведь тот никогда бы не смог даже подумать о том, чтобы так подло поступить.       Добраться до дома оказывается намного тяжелее, когда глаза застилают слезы, не планирующие останавливаться. Обида, ревность, боль — все это смещалось в одно целое. Теперь он точно не хочет видеть Волкова дома, но уйти из квартиры сегодня не получится. Сережа не собирается жертвовать хорошей подготовкой к завтрашним занятиям из-за тупого поведения своего парня. Дома уютно и тепло, что позволяет Разумовскому немного успокоиться. Олега до сих пор нет, что заставляет ревновать только сильнее.

***

      Вечер проходит безэмоционально и холодно. Сережа учит очередной конспект, запивая свою грусть кружкой дешевого растворимого кофе. Спутанные мысли сменяются одна за другой, когда входная дверь в коридоре хлопает, загорается теплый свет. Разумовский утыкается во множество написанных от руки букв, пытаясь сосредоточиться, чтобы не наброситься с обвинениями на Волкова, который заходит на кухню. — Привет, солнышко, — Олег подходит сзади и, как обычно, кладет руки на плечи Сергея, прижимая к себе. — Иди лучше Лену так обнимай, — быстро отстраняется юноша, не позволяя себя касаться, — Я занят, если ты не заметил. — Что ты опять себе придумал? — спокойно спрашивает Волков, садясь на табуретку напротив. — Отвали. От. Меня, — выделяя каждое слово, даже не поднимая глаз, отвечает Сережа, не скрывая своего раздражения.       Олег знает, что в таком состояние любимого лучше не трогать, поэтому молча поднимается и ретируется в комнату. Принимаясь вытирать от пыли полки старого шкафа, парень грустно вздыхает. Неужели Сережа ревнует? Он же вовсе не сделал ничего такого, не давал повода усомниться в себе. Погрязнув в собственных мыслях, Волков не замечает, как трет одно и тоже место вот уже десяток секунд. Остаток вечера Сережа молчит, как партизан, полностью игнорируя существования Олега. На все вопросы он молчит, даже не смотрит на своего парня. Всеми силами делает вид, что Волков его плод воображения, который не нуждается в диалоге.       У Олега кончается терпение, ведь Разумовский молча отодвигается от него, когда они ложатся спать. Он отворачивается лицом к стене и неизменно молчит. Парень, воспользовавшись моментом, кладет свои руки на талию Сергея и быстро притягивает к своей груди. — Убери свои лапы, — возмущенно говорит Сережа, пытаясь отстраниться, но любимый не позволяет этого сделать. — Объясни, что случилось, — утыкаясь в огненно-рыжие волосы, требует Волков. — Ты еще смеешь спрашивать? Вали хоть сейчас к своей горячо любимой Леночке и пытай ее своими тупыми вопросами, — язвит Разумовский, не отказываясь от попыток выпутаться из цепких рук. — С чего ты взял, что она мне нужна? Что за глупости, Сереж? — на долю секунды парень расцепляет руки, и Сергей разворачивается к нему лицом. — Ты наглый ублюдок, который считает нормальным флиртовать с ней какой день подряд у меня на глазах. Правда думаешь, что я этого не замечаю? Значит, ты еще более плохого мнения обо мне. Вали на все четыре, если я не устраиваю тебя. И мне плевать к кому — к своей дорогой Леночке, Машеньке, Сашеньке — абсолютно наплевать, — взрывается Разумовский, начиная яростно тыкать Волкова в грудь. — Ты такой дурак, — улыбается Олег, — Как ты вообще мог подумать, что я флиртую с ней? Мне нужен только ты. — Я не поведусь на это, — раздраженно выпаливает Сережа.       После этих слов Олег не может удержаться от запретного приема. Пользуясь негодованием Разумовского, он нависает над ним и склоняется к такой любимой и манящей шее. Волков оставляет дорожки нежных поцелуев, пока Сережа яростно пытается отпихнуть его от себя. — Ты правда ревнуешь, дурак? — обдавая мочку уха теплым дыханием, шепчет Олег, зная, что Сергею сносит от этого крышу. — Я не ревную, — врет парень, — Я просто вижу, как ты себя ведешь. — Я люблю только тебя и никогда не смогу избавиться от этих чувств. Ты знаешь, что я только твой, ничей больше. Лена просто моя подруга. — А ты такой глупый, что не замечаешь, как она себя ведет рядом с тобой? Ты ей точно нравишься, и она сделает все, чтобы отобрать тебя у меня — продолжает гнуть свою линию Разумовский. — Лене я не нравлюсь. И никогда не смогу понравиться, — отвечает Волк, улыбаясь, — Ее вообще парни не интересуют. — С чего это ты взял, что ее не интересует? — продолжает допытываться Сережа, все еще обижаясь за дневной инцидент. — Лене нравятся девушки, Сереж. Я точно не смогу заинтересовать ее, — объясняет Олег. Лицо Разумовского в миг меняется. Он начинает чувствовать вину за то, что начал так отзываться о Лене, закатывать всю эту истерику и вести себя настолько по-детски глупо, — А я люблю только тебя. И всегда буду любить, — Волков невесомо проводит носом по щеке Сережи, проверяя злиться ли он до сих пор. — Я дурак, — тихо говорит Разумовский, наконец прижимаясь к своему любимому. — Я знаю, — смеется Олег и легко целует Сережу в губы, — Но я все еще бесконечно сильно люблю тебя.