Наследие

Шум за окном привлёк моё внимание. Я разлепила глаза, повернувшись в окну. Топот за дверью палаты усиливался. Происходило что-то, о чём я совсем не подозревала, но интуиция подсказала, что случилось что-то плохое. В очередной раз. Сил подняться было мало, но я, не смотря на сильную боль, поднялась, приняв сидяче положение, а затем откинула одеяло. Находясь в больничной белой пижаме, я опустила босые ноги на прохладный пол. Я уже в очередной раз после мессии оказалась здесь, но после встречи с Боро у меня было переломано множество костей, которые тётя Сакура благополучно восстановила. Однако, мне нужно было соблюдать постельный режим ещё с неделю, не меньше. Выйдя из палаты, я слышала обрывки фраз пробегающих мимо пациентов и медперсонала о том, что происходит эвакуация. Выйдя на улицу, я сразу же встретила Мицуки, который ринулся ко мне, когда я упала на колени, ощущая нарастающую боль из-за движений, а затем и вовсе тело перестало меня слушаться, мышцы сами по себе дали слабину, отчего я просто рухнула на землю, как безвольная кукла. — Минами, тебе нужен покой, я отнесу тебя в безопасное место. — Нет, я не могу. Я должна помочь. Что происходит, Мицуки? — Седьмой сражается с Ишики Ооцуцуки. Ты многое пропустила, расскажу по дороге. Подняв меня на руки, сын змеиного саннина начал раскладывать всё происходящее для меня по полочкам. — Не могу поверить, что это всё происходит. Мало того, что Каваки являлся сосудом, так ещё и Боруто тоже оказался им...Не даром мне эта его карма не нравилась. Куда мы сейчас? — В бункер, сейчас туда направляются все жители. Но наш план не сбылся, потому что мы собственными глазами узрели то, как Ишики забрал Седьмого и папу.

***

Долгие часы ожидания сводили с ума. Ничего не было мучительнее этого, даже самое тяжелое физическое сражение. Живы ли они? Как там Седьмой? Папа? Боруто? Каваки? Сердце болело за них всех. Вечерело. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в тёплый золотистый оттенок. Мы ожидали возвращения хокаге в его резиденции, в кабинете, когда туда влетел один из помощников, крича о том, что они вернулись. Мы с Мицуки ринулись вслед за мужчиной, мне было даже всё равно на ту боль, которую я ощущала, лишь бы поскорее увидеть близких. Все они были целы, только помяты и побиты. Лишь папа выглядел, кажется, хуже всех. А его прикрытый левый глаз, который я увидела, когда ветер сдул с его лица чёлку, был чрезвычайно подозрительным. — Вы, похоже, победили? — спросил Мицуки. — Да, только.., — Боруто сначала улыбнулся, а потом с грустью посмотрел на своего сенсея. — Папа, что с твоим глазом? — взволнованно спросила я. — Это я виноват. Можешь бить меня за это сколько угодно. — Боруто, ты чего? — с грустью задала я вопрос, посмотрев на виновато выглядевшего парня. — Если бы я не увязался с ними, такого бы не случилось...Дядя Саске не потерял бы глаз... — Не знаю, что там случилось, но ты не виноват, я уверена. — Она права, Боруто. Если бы не ты, я бы погиб. Я подбежала к отцу, утопая в его крепких объятиях, прикрыв глаза и ощущая тепло его рук, прижалась щекой к груди. Открыв глаза, я заметила, как Каваки, стоя поотдаль от всех нас, переминался с ноги на ногу. Взрослые ушли в резиденцию, мы же втроём остались одни на крыше здания, наблюдая за закатом. Солнце уже вот-вот скрылось, становилось уже не столь ярко, как прежде. Боруто и Каваки смотрели друг на друга, о чем-то разговаривая. Их кулаки соединились в знак дружбы, но мне от увиденного даже защипало глаза. Как бы Боруто не отрицал, ему нужен был брат. Он мечтал о том, чтобы он у него был, пусть и сводный. Я наблюдала за ними, не отрывая глаз, пока не заметила, как две пары глаз уставились на меня. Часто заморгав, я замычала, поднимая ладони вверх. Чувствуя себя третьей лишней, я попятилась назад, а затем развернулась к ним спиной, шагая прочь. Ноги еле плелись, будто шаги давались мне с трудом, становились ватными. — Минами, — услышала я голос брюнета и обернулась. Боруто, почему-то, рядом с ним уже не было. Неужели уже сбежал домой? Гадство. — Ты единственная, кто не поблагодарил меня за спасение Седьмого. — Благодарить человека, из-за которого Седьмого и похитили? — вырвалось у меня. Лицо Каваки потускнело, исказилось. Желваки на лице зашевелились. — Ты же знаешь, что я этого не хотел. Стремительно подойдя к нему и заглянув в глаза, запрокинув голову назад, я сказала: — Я рада, что Седьмой жив, и что вы справились. Я рада, что жив Боруто и ты. Я была единственной, кто верил в то, что ты не заслуживаешь быть здесь в качестве пленника и пыталась донести это до всех изначально. Но теперь не уверена, что поступила правильно. Не смотря на то, как ты рьяно пытаешься защитить Хокаге, ты - причина, по которой он в опасности. — Мне нравится твоя прямолинейность, — уголки его губ дёрнулись вверх, а я удивленно на него вытаращилась. Нет, это не та реакция, которую я ждала! Мне нужно было покончить со всем этим раз и навсегда, мне нужно было пресечь наше дальнейшее общение, потому что Боруто был прав. — Я хочу, чтобы именно ты научила меня техникам стихии огня. — Я не буду обучать тебя. — Но ты хочешь, — внезапно выдал он, ехидно улыбнувшись. Я бы даже сказала, самодовольно. Самодовольный индюк с манией величия, возомнивший, что все вокруг будут плясать под его дудку, ведь он весь такой одинокий и несчастный! — Что не так, принцесса? Мне казалось, что мы друзья. — Я передумала. — Вот как, — хмыкнул он. Я развернулась, чтобы уйти, однако, была остановлена. Ладонь Каваки обхватила моё плечо. Разворачиваясь вправо, схватилась левой рукой за его запястье, заставляя разжать пальцы, а затем другой рукой взялась за его предплечье, делая выпад вперёд, крутанув его руку так, чтобы парень от неожиданности перевернулся и упал на спину с глухим ударом. Парень зажмурился от боли и выдохнул воздух из лёгких. Выпрямившись, я продолжила сверлить его взглядом. Брюнет продолжал лежать на бетоне, отвечая взаимным серьёзным взглядом. — Минами, я буду защищать Седьмого ценой своей жизни. Сцепив челюсть, я отвернулась, чтобы Каваки не видел, как исказилось моё лицо в печали. Мне совершенно не хотелось, чтобы его не стало, даже не смотря на то, насколько сильно он был честен и собирался сдержать слово. Но Боруто прав, не стоит тратить своё время и свои чувства на человека, которому ты не нужен. Я слишком много потратила на Иноджина, и что в итоге? Меня отвергли, а затем засмеяли. — Я клянусь, — продолжил он, выждав паузу. Я слышала, как он зашевелился и поднялся на ноги, отряхая одежду. Он-то сейчас думает, что я брыкаюсь лишь из-за хокаге, а мне был важен не только он, но и этот мальчишка, ворвавшийся в нашу жизнь, в прямом смысле упав с неба. И мне не стоило проводить с ним больше времени, помимо того, когда это необходимо на заданиях и тому подобных мероприятиях. Не нужно было привязываться...— Ну так что? — Нет, — взяв всю свою волю в кулак, ответила я, шагая прочь. В этот раз меня никто не остановил.

***

Я плюхнулась на стул рядом с тётей Сакурой, что сейчас была у нас в гостях. Она слишком занятой человек, чтобы вот так придти и поболтать с мамой, потому что постоянно пропадает в госпитале. Её вид слегка уставший, потому что пришла к нам прямо с дежурства, но выжимала улыбку и изредка посмеивалась вместе с мамой, вспоминая прошлое. Взяв баранку, я надкусила её, нехотя жуя. Мама поставила чашку чая перед самым носом со словами, чтобы я не ела сухомятку. Пролетела очередная неделя. Сейчас в мире было затишье и многие дже подуспокоились. Никому не хотелось никакой войны. — Что-то ты кислая вся, Мина-чан? — повернулась ко мне Сакура, отныне уже давно ставшая Хатаке. Всё-таки, её прошлая фамилия шла ей куда лучше. Нет, я вовсе не была против, просто с каждым годом я всё чаще задумывалась, какого это, когда у жены с мужем такая разница в возрасте, ведь пока женщина в расцвете сил, то мужчина уже становится не таким активным... — Всё в порядке, тётя Сакура. — Узнаю я этот депрессивный и задумчивый вид, — произнесла она, усаживаясь поудобнее. Поставив локти на столешницу, она подперла ладонями щёки и уставилась на меня. Вид её так и кричал о том, что она требовала разъяснений. Точнее, была в предвкушении. — Ооо, нет-нет-нет, — начала отмахиваться я, зная её как облупленную, периодически поглядывая на маму, всем видом показывая, что мне нужна помощь. Мама лишь хихикала в кулак, а затем встала и ушла делать какие-то слишком важные дела. Мама тоже знала медика очень хорошо, даже лучше меня, потому оставила нас наедине. — Минами, рассказывай, кто он? — Я не понимаю о чём вы, — я вылупилась в пустоту, поднося чашку к губам, делая глоток. Но как только я начала пить, женщина выпалила имя, при чём с таким убеждением, будто прочитала мои мысли, просмотрела все воспоминания и сделала вывод. Я, естественно, слегка захлебнулась и начала покашливать, удостоившись легкими хлопками по спине. — Для моей специальности характерна чрезвычайная наблюдательность, уж прости меня. Он живёт здесь уже несколько месяцев, вы сблизились, но сейчас даже не пересекаетесь, хотя я видела и ваши совместные тренировки. Поссорились? Или ты избегаешь его? — я молчала, не в силах что-либо ответить. Обсуждать мальчишек с взрослой женщиной было очень неловко. Хотя кто, как не она, сможет понять мои невзаимные чувства. Отчего же невзаимные? Всё и так было предельно ясно. Так же ясно, как то, что мой папа десятки лет игнорировал бывшую Харуно, как бы та не старалась показать свою искреннюю любовь. Интересно, что бы было, если бы папа выбрал тётю Сакуру? Не было бы меня, не было бы Сатору...Розоволосая улыбнулась краем губ. — Ты можешь доверять мне. — Я не знаю, что со мной происходит. Но, кажется, он мне нравится. Как бы я не старалась выбросить всё это из головы - не выходит. Я много лет была влюблена в Иноджина, но он отверг меня и высмеял. После этого я поняла, что любовь - слабость. И я уверена, что меня снова отвергнут, поэтому пытаюсь отгородиться сама. — Боже мой, говоришь как свой отец, — только и выдала она с выдохом. — Но пойми, Минами, любовь наоборот делает тебя сильнее. Ты ведь хочешь защищать близких? Защищать жителей Конохи? Это и есть любовь. Любовь к своим товарищам, своей деревне, своей истории. Без любви нет смысла жить. Уверена, ты и его хочешь защитить? — Он - единственная, действительно сильная угроза Седьмому. — Для Наруто Каваки стал как сын. Он будет защищать его ценой своей жизни, как и всех нас. Это выбор нашего хокаге. Наша задача - поддержать его, даже если это угрожает его жизни. Это его выбор, Минами. Но Каваки старается. Он пошёл вслед за ним, дабы спасти, и вернулся вместе с целым и невредимым Седьмым. Возможно ты думаешь, что твои чувства запретны, но это не так. Даже если они не взаимны, он - твой товарищ, как и ты его. Не отрекайся. Твоя мама знает про Каваки? Я помотала головой, опустив взгляд. — Не хочу, чтобы знала. Как и папа. Если папа узнает, он будет против. — Почему? — Это же позор для нашей семьи. Его жена - последняя представительница сильнейшего клана. А Каваки даже клана не имеет. У него даже фамилии нет. — Ино и Сай - яркий пример такого союза. Раньше, быть может, это и правда было "позором", но в мои юные времена это смягчилось, а сейчас и подавно. Да и тем более, уверена, Саске не будет против. Но обещаю, я им ничего не скажу. — Спасибо. Однако, легче не стало.

***

— Ночная прогулка, принцесса? Я дёрнулась, задрав голову наверх. На высокой ветке, облокотившись о ствол крупного дерева, расслабленно сидел брюнет, покачивая одной ногой, которая свисала вниз. Хотелось задать вопрос, как он туда забрался, ео потом я мысленно ударила себя по голове. Как-как? Он же уже техники изучает, дурында! Да и без этого мог вытворять чёрти что из-за своей кармы! Сердце начало бить о грудную клетку. Казалось, что оно стучало так громко, что даже Каваки услышит. У озера сейчас было особенно красиво и спокойно. Яркая луна и звезды отражались в водной глади, по которой периодически проскакивали насекомые, оставляя после себя небольшие волны. Стрекотали кузнечики, разбавляя полную тишину в округе. — Хотела побыть одна, — с долей обиды произнесла я. — Ну, извини, что помешал, но я здесь уже с полчаса, — я шикнула, даже не стесняясь показывать своё недовольство. Ощутив лёгкое дуновение позади, почувствовала дыхание слева у себя на щеке, отчего даже распахнула глаза. — А значит, что это ты нарушила мой покой. От неожиданности я, как ошпаренная, развернулась, отталкивая его локтем, ведь он был чрезвычайно близко. — Ты чего творишь?! — я была крайне ошарашена подобным. Парень лишь улыбнулся, подняв подбородок. В свете луны он выглядел особенно красиво, а его серые глаза казались слегка темнее, но и в них я видела отражение луны. Вот оно - его самодовольная позиция. Он изначально таким был, таким и продолжал быть. Его всё это забавляло, а меня совсем нет. Возможно, его близость была слегка приятна, но зная, что эти его порывы лишь издёвка - то сразу же всё настроение падало. — Ничего. — Как это ничего?! — продолжала я буйствовать, — Не подходи ко мне так близко! — "Так" это как? — с улыбкой спросил он, делая шаг ко мне. — Вот так! — я выставила руку вперёд, указывая на него пальцем. — Так? — сделал он ещё несколько шагов, подходя ко мне вплотную. Я уставилась на землю, наблюдая, как наша обувь соприкоснулась. Дышать стало труднее. Моё самообладание пошло по наклонной. Я провалила задание "Мне плевать на Каваки". Но я ощущала, как он улыбался, но не искренней улыбкой, а издевательской. Всё это было лишь игрой на вывод меня на эмоции. Игра, в которую я проиграла. — Вы, девчонки, так быстро теряете голову. Прогремел гром среди ясного неба. Точнее, совсем не ясного, но точно прогремел. Стало до боли обидно. Он считал меня слабой, а это было моим больным местом... — Мне неприятно быть так близко рядом с кем-то, — как можно твёрже сказала я. — Я не люблю, когда нарушают моё личное пространство. — Вот как. Мне казалось, что с Иноджином ты наоборот хотела быть ближе, — снова удар ниже пояса. Чёртов Каваки! Я подняла голову, чтобы видеть его глаза. — Ты - не он. В его серых глазах и на лице что-то блеснуло. На долю секунды что-то изменилось в его выражении, или же мне и вовсе показалось. Однако, вскоре он сделал пару шагов назад, не спуская с меня глаз. Стал вмиг серьёзным, но ничего не ответил. Испарился в воздухе, словно его здесь и не было, и я всё это придумала. Только вот это и правда в самом деле было. Я, наконец, осталась в одиночестве.