Наследие

Год назад.

— Думаю, я обучил тебя всему, что знал и что умел. Теперь мне нечему тебя учить. — Но сенсей.., — заикнулся Боруто, сидевший на траве возле дерева, опираясь об ствол спиной. Из-за того, что блондин резко поднял голову вверх, челка, спадавшая на глаза, убралась к вискам. Отросшие пряди волос он пока не собирался обстригать. — Разве всё? Саске, что стоял неподалёку, всматривался вдаль, вслушиваясь в шум листвы от ветра и пение птиц. Скучать по дому он хоть и привык, но в связи с событиями было через чур не по себе. Бросать ученика он не собирался, понимая, насколько сложна ситуация, и насколько сложно сейчас было пареньку. Не смотря на то, что в его голове воспоминания показывали, что Боруто - предатель и убийца его близкого друга, однако, крупица сомнения всё-таки была. И эту крупицу взросла в целую пустыню его дочь, которую он не видел уже два года. Первенца, которого он так сильно любил. — Ты невероятный, Боруто. И стремление твоё подстать твоему отцу. — Мне всё так же не верится, что вы поверили в мою непричастность. — Наш мир полон непредсказуемости. Однажды я спас нашу планету от падения Луны, вместе с Наруто, разве можно представить, что такое возможно? Но ведь это случилось. Я привык доверять своему чутью и своим близким. Минами - моя сила и слабость. — Понимаю, — с ноткой грусти пробубнил он, но опомнился, опасливо взглянув на сенсея. Заметив на себе взгляд, поник, опустив плечи, ожидая сейчас шквал негодования. Какому отцу будет приятно слышать подобное о дочери? — Случись так, что ты стал бы ближе с ней, я был бы не против. Скорее, наоборот. — Можете не волноваться, этого не будет. Уверен, за это время она уже близка с другим. Саске промолчал. В его молодости тоже было всё сложно.

***

Настоящее время.

От близстоящего дерева ничего не осталось. Толстый ствол был расщеплен в щепки, разлетаясь в разные стороны от моего удара с чидори. Техника, хоть как-то, связывала меня с отцом, но именно она возникала у меня в порывах злости, когда нужно было выплескивать эмоции. На секунду даже стало жаль безобидное, ничем не виновное дерево, которое росло здесь уже десятки лет. а то и столетия. — Чидори, чидори, — прошептала я, а затем поджала губы. — Будто и вовсе ничего более не умеешь…хотя так и есть. Боруто, наверняка, за три года возмужал и выучил множество новых техник, а ты осталась стоять на месте, лишь жалея себя и говоря о том, как несчастна! Я сжала кулаки, зажмурившись, будто бы это могло хоть как-то успокоить. Даже Каваки преуспел. Хотя, не удивительно. Он возжелал себе карму вновь, и она у него появилась. Вероятно, потому что ничего из себя без нее не представлял. — Блять, — выражение слетело с губ, и я открыла глаза, запрокинув голову назад, всматриваясь в звездное небо. Вернувшись домой, обнаружила, как все трое уже мирно сопели, будучи сидя на диване перед шумевшим телевизором, так и не дождавшись меня. Выключив телевизор и накрыв родственников пледом, я ушла восвояси. Точнее, на тренировочный полигон, на котором часто уединялась. По телу пробежала странная волна, ведь в этот же момент перед глазами вспыхнули воспоминания недавних событий. Нельзя было отрицать, что брюнет стал еще красивее, но характер прямо перпендикулярно поганее. Чертов Каваки…никак не мог убраться из моей головы вон. Я отклонила голову в момент, как мимо пролетел кунай из-за спины, совершенно близко, поэтому острое, идеально заточенное лезвие задело левую щеку, оставив неглубокую царапину, из которой вступила небольшая капля крови. От следующих ударов кунаями я так же ловко уворачивалась, пока попытки задеть меня оружием не прекратились. Встав в боевую позу, вынув из набедренной сумки свой кунай, выставив его перед собой, защищая грудную клетку и лицо, если того потребует ситуация, я просканировала местность, но не обнаружила никакую чакру поблизости. Это могло означать, что враг скрылся…в другом измерении. — Не вставай спиной к врагу, да, Каваки? — крикнула я, осматриваясь. Всё тело было напряжено, готовое дать отпор. — Верно, — прозвучало совсем рядом с ухом позади, отчего я дернулась, а от полушепота парня пробежал мурашки. Резко разворачиваясь, намеревалась задеть его кунаем, но парень увернулся так спокойно, словно для него это ничего не значило и я не махала перед его лицом холодным оружием. Остановившись, я взглянула в его серые глаза, которые спустя года потускнели, ведь ранее они казались…яркими и чистыми. — Не верится, что ты дочь сильнейших чистокровных шиноби. — Пришёл поунижать и посмеяться надо мной? — я сцепила челюсть и зубы клацнули. Руки Каваки по привычке, как и годы назад, находились в карманах штанов. Белый плащ, надетый поверх фиолетовой футболки, слегка развевался на ветру. — Нет. Пришел тренировать тебя. — Попытки уже были и не раз. Мне до твоей кармы, как пешком до луны и обратно. — Но и ты не Ооцуцуки. Однако, ты, как и Мицуки, была когда-то моим товарищем, и мне нужна твоя поддержка в будущем, не смотря на всю ненависть, что ты испытываешь. — Я не буду ни поддерживать тебя, ни что-либо еще. — Ты любишь его, — сказал вдруг Каваки. И он сказал это не вопросом, а утверждением. Я распахнула глаза, потеряв дар речи. Но брюнет был настолько серьезен, что мое внезапное желание рассмеяться вмиг угасло. — Что? Кого? — Ты ведь знала, что Боруто любил тебя, — всё так же был серьёзен Каваки. — На чьей ты будешь стороне, Минами, когда придёт время? За свой дом, семью и жителей родной деревни или за предателя, убившего..? — Хватит! — резко прервала я его. — Твоя истинная сила, — отозвался собеседник. — Сила, против которой даже техника Эйды — ничто. Всемогущество — ничто для тебя, Минами. — Зачем ты это говоришь? Зная о том, что её техника не подействовала…ты должен бы убить меня, не так ли? Ведь именно этого ты и хотел. Обрести семью, дом, обрести друзей и уважение всей Конохи…но я никогда не думала, что таким поганым способом. — Я этого не просил, — Каваки напрягся, слегка опустив подбородок, смотря на меня исподлобья. — Это было желанием Эйды, и эта техника не имеет обратного эффекта. — Это было твоим желанием! — повысила я голос, нападая на Каваки, но от каждого удара парень уворачивался, либо исчезал, появляясь каждый раз позади меня. Во мне вновь закипала ярость и необъятная обида и тоска по прошлому, а так же тоска по настоящему, которое должно было быть совершенно не таким, как сейчас, и от осознания становилась в разы больнее. Особенно от понимания, что многие вокруг считали, что всё так и должно быть. — Клянусь, лучше бы и я всё забыла! Молнии почти коснулись Узумаки, хоть коим он и не являлся, но в последний момент он исчез, увиливая от техники снова в другое измерение. Он только и делал, что вынуждал меня использовать всю чакру и терять силу, выдыхаясь. — Стихия Кипения, техника Искусного Тумана, — сложив нужные печати, выпустила накопившийся пар изо рта, заполняя ближайшее пространство на несколько метров вокруг себя облаком пара, схожего с дымом, но не столь плотным. Любой, кто коснется его, начнет плавиться. Это был кеке-генкай Мей Теруми, которому я всё же научилась. Увидев вдалеке бывшего товарища по команде, оказавшегося близь облака, я улыбнулась. Теперь он не мог подобраться ко мне, ведь иначе... Активировавшаяся карма начала поглощать технику, засасывая туман в ладонь. Я вздохнула. — Ну, конечно., — слегка разочарованно произнесла я, наблюдая, как мирно шагает ко мне брюнет. — Неплохо. — Почему не поглотил мою технику, когда я пыталась поджарить тебя за стенами Конохи? — Ты бы этого не сделала. — Ошибаешься, только этого я и желаю. — Ты любишь его, Минами? — вновь сказал Каваки, но на сей раз уже задал вопрос. — Как брата, — ответила я, хотя это было не его дело. — А ненависть я питаю к тебе. — Недостаточно, — сделал вывод он. — Потому что я всё еще чувствую, что это ложь. А я должен это и видеть, и чувствовать. — Зачем тебе это? Можно было всё решить по-другому… Всего этого., — я взмахнула руками. — Можно было избежать. Ты потратил три года на жизнь, которая и вовсе не настоящая, ты это понимаешь? Неужели тебе ни капли не жаль? — Мне жаль, — с каменным лицом ответил Каваки, отчего не было уверенности, что он говорил правду. — И мне правда жаль, что ты не попала под технику Эйды, как остальные, но я догадываюсь, почему. Из-за меня. Почему-то я не хотел, чтобы ты забывала, кто я на самом деле. Не забывала, как я появился здесь, как ты верила мне, не смотря на то, что совершенно меня не знала. Не забывала наши первые тренировки и миссии, как мы искали игрушку Химавари в лесу, как ты защищала меня. К сожалению, я обрек это всё на разрушение, но моё истинное желание превыше привязанности к тебе. — П-привязанности? — заикаясь, переспросила я, наблюдая, как Каваки подходит вплотную. — Почему ты, Минами, так удивляешься, будто бы не испытываешь того же? — Испытывала, — поправила я его, но тот помотал головой. — Когда ты думала, что мы не догадывались, как ты наблюдала за нашими с Боруто тренировками — я и правда не догадывался. Я знал это. Ты не единственная, кто наблюдал. — Ничего подобного не было, — я насупилась и, кажется, мои щеки зарумянились, а от внезапной улыбки Каваки стало и вовсе не по себе. Боже...он не разучился улыбаться? Затем я нахмурилась. — Зачем ты располагаешь к себе? Воспоминания о былом не помогут. Все в прошлом. Моё лицо оказалось в его руке, пальцы коснулись подбородка, приподнимая вверх, отчего я покраснела еще больше, замолчав. — Ты - мой второй приоритет. — Прекрати, — кажется, вот-вот, и наступит истерика. — Честно, я даже видеть тебя не могу, потому что ты клялся, что будешь защищать Седьмого ценой своей жизни. И что в итоге? Ты нарушил клятву, ведь ты здесь, а Седьмой... По моим щекам начали течь слёзы. Чертова несдержанность. А уж реветь при парне и вовсе не хотелось - это было унизительно, что он видел мою слабость, но Наруто был мне как родной...Он был ярче Боруто в разы, всегда верил в меня, вселял уверенность и надежду, что всё будет хорошо. Но сейчас всё отнюдь не всё хорошо. Скрывать и делать вид, что всё так, как должно быть - невыносимо. Видеть причину всего этого - невыносимо. Видеть человека, который сотворил это своей техникой и продолжает жить бок о бок с нами - невыносимо. — Тереть не могу девчачьи слёзы, — услышала я ответ Каваки, что сказал это с неким отвращением. Но мне помнится, что ты был добрее, и на слезы реагировал не так... — Вот поэтому я не собираюсь хоть что-то иметь общее с тобой, — процедила я сквозь зубы. — Ты утратил человечность. К слову, ты тоже мой приоритет. Приоритет в том, чтобы убить тебя. Послышалась лишь усмешка.