Иной

      — Сначала нужно понять, почему Ангра дал вам возможность показаться, это может быть…       Неожиданная боль. Удар пришел не по телу. Собравший все силы в последней, самоубийственной атаке, Ангра-Майнью атаковал душу Широ, пронзив ту тьмой тысячи проклятий. Сконцентрированное в бесконечно малой точке огромное количество праны пронзило защиту токсинной смести двух энергий, словно раскаленная игла масло. Через образовавшуюся брешь сущность проникла внутрь естества Эмии, погружая разум мага в пучины боли.              — Широ! /Широ! — сдвоенный крик пары мертвецов прозвучал одновременно с таковым у наблюдателей.              Тварь не просто создала брешь, но и принялась накачивать дух мага всем, что у неё было. В ход шла не только скопленная энергия, которая питала Все Зло Мира, но и сама душа проклятого слуги. Ангра-Майнью нечего было терять. Ничего, кроме его искаженной жизни. И ради неё он был готов пойти на все. Абсолютно. Даже если ради достижения своей цели он потеряет все силы.       Магия Эмии развеялась, боле не поддерживаемая потерявшимся в противостоянии разумом.              Затаив дыхание, все наблюдали за противостоянием, итогом которого станет жизнь одного и смерть другого.              Персидский бог, вся жизнь которого была полна боли и страданий, оплел душу Эмии тысячами тысяч щупалец, сжимая ту, проникая все глубже, проклиная весь мир и особенно своего нынешнего врага.       Кто бы мог подумать, что маленький мальчик, избранный жителями безымянной деревни в их глупой и бесконечно наивной мечте поместить «всё зло мира» в одного человека и возложить на него роль истинного источника любого человеческого зла, станет могущественной сущностью, практически концептуального порядка. Потерянные в песках времени глупцы считали, что если один человек воплощает в себе всё зло мира, то остальные люди уже не смогут быть злыми.       Идеально, не правда ли?       Слуга помнил все те пытки, на которые был обречен, те улыбающиеся и одухотворенные лица, причитающие и восхваляющие его «жертву». Жертву, которую его принудили принести, наплевав на собственные желания.              — То есть… — Сглотнула ставшую горькой слюну Рин, подавляя рвотные позывы. — Так он появился?       Многочисленные, картины, поражающие своей циничной жестокостью, мелькали перед их глазами, пробуждая те эмоции, о которых они и не задумывались. Ни к тому, кто был внутри Грааля, ни к виновнику несчастий Четвертой и Пятой войн.       — Люди сами создали его, — опустив глаза, сжала пальцы в кулаки Артурия. Она давно перестала удивляться человеческой жестокости и глупости. Но то, что произошло с безымянным парнем, фактически ребенком, выбивало из колеи.       И она была не одна в своих мрачных мыслях. Почти все наблюдатели испытали жалость к тому, кого вынудили стать вместилищем всего зла. Вынудили стать тем, кто держал в себе бесчисленные грехи рода людского. А все из-за человеческой глупости и идеализма. Желание сделать нечто хорошее, привело к печальным последствиям.       Нужна ли была жалость к этому искалеченному существу? Невозможно дать правильный ответ. Ангра-Майнью, несмотря на происхождение, перестал быть человеком. Он растерял свою человечность, погрязнув в ненависти.              Он ненавидел человечество по собственной воле, но по прошествии многих лет, ненависть для него стала не эмоцией, а естественной функцией. Он постоянно был в состоянии ненависти, так что для него оказалось вполне естественно, ненавидеть всё без каких-либо особых причин. С течением времени, он простил его и примирился со всеми грехами, которые оно может совершить. Мир стоил того, чтобы его ненавидеть. Баланс воплотился его ненавистью, так что люди были освобождены от всякой вины и жили свободно. Но такой тип «прощения» подразумевал то, что люди могли совершать любой акт зла, который им захочется.              — Ни Прародители, ни фейри, ни демоны и драконы, а люди — самые страшные монстры, — слова задумчивого Зелретча привлеки всеобщее внимание. — И в первую очередь они опасны сами для себя. Столько ваших желаний обрело воплощение в разрушительной магии или оружии, бессмысленных войнах и пустом разрушении.       Он видел все это своими глазами. Миры меняются, как и их истории, но человек остается человеком — пораженный бездонной ямой алчности и эгоизма в сердце, и распаляемым бесконечными страхами желанием заполнить эту пустоту.       Артурия прикусила губу. Она ощутила на себе множество бесчестных и ужасных поступков человеческой природы, но клятва самой себе держала её от падения в ту же бездну и симметричным ответам. Она держалась за свои убеждения, потому и не пала.       В отличие от Медеи, которая, обезумев от предательства любимого человека, окунулась в личную «тьму» с головой, отдаваясь скверным желаниям и дополняя бесконечный круговорот бурлящей людской злости.       Могла ли она простить себя за это? Могла ли принять произошедшее и жить дальше?       Спроси её кто раньше, ответ бы был отрицательным. Страх повторения произошедшего был слишком велик. Велик настолько, что застилал глаза…       Пока она не встретила Эмию — единственного, кто не чурался и не боялся её. Того, кто не порицал, а понимал. Она знала, что у него за плечами был печальный опыт, но не понимала масштабов и причин, за этим стоящих. До этого момента.       Наблюдение помогло им всем понять, что Эмия Широ был чем-то большим, нежели человек без прошлого. И пусть он невольно раскрывал им личные тайны, в глубине своих душ они были благодарны за полученную возможность, ведь так они смогут лучше его понять. Сделать то же самое, что он сделал для них.       Кастер уже давно для себя все решила — несмотря ни на что, какие бы темные секреты не хранил её дорогой и любимый мастер, она не отвернется от него. Ведь и он не отвернулся от неё, даже узнав всю историю.       Так же думала и Артурия с Райдер, которых маг поддерживал словом и делом, выслушав их и не отвернувшись. Даже Берсеркер задумчиво рыкнул себе под нос то, что поняла только улыбнувшаяся Илия. Она положила на его огромную кисть свою миниатюрную ручку, ощущая через их связь поддержку.              Души и разумы двух непохожих друг на друга существа сцепились в жесткой схватке.       Широ невольно увидел часть воспоминаний слуги, но жалость при всем желании не испытывал. Сейчас Ангра-Майнью был его врагом. Врагом, который пытался подавить его душу и разум, задавить те и поглотить, сделать частью себя, захватывая тело.       Он делал то, что когда-то уже пытались провернуть.              — Что? — Глаза Арквейд раскрылись.              Клокочущий гнев и ситуация на грани жизни и смерти стали тем триггером, который потребовал от Эмии мобилизации всех возможностей, знаний и умений. Он больше никому не позволит управлять его телом, использовать его мысли и чувства для причинения разрушений и смерти.       Широ не хотел повторения истории, ведь тогда, захватившая его тело и душу тварь делала все, чтобы уничтожить дорогую его сердцу Империю, служению которой он посвятил всю жизнь. И к падению которой приложил руку, пусть и не желая этого.              Воспоминания Эмии мелькали на экране так же, как это было со слугой. Картины разрушенных городов, бесчисленных мерзостей, смертей тысяч и тысяч людей вернули подступающий к горлу ком, но то, что мелькнуло в портале следом, смогло пробрать до костей даже привыкших к жестокости слуг.       — М-мерзость! — Восклицание Тосаки после опустошения желудка в предоставленное Маршалом ведерко было негромким. Она, как и все, не могла поверить в то, что нечто столь ужасное могло где-то произойти. Даже в эпоху богов, когда магия была могущественнее всего, а люди все еще оставались людьми со своими пороками, ничего подобного не происходило.       — Дедушка, — взволнованно вопросила Брюнстад, ведь, как и все, увидела то, что видеть не хотела. — Что происходит?       Маршал молчал. Его алые глаза задумчиво смотрели на то, чего он никогда не видел.              Сращенные странной магией тела молодых женщин, чьи животы пухли от происходящих в них противоестественных процессов, плоть создавала пол и стены с потолком, пульсируя омерзительным подобием жизни в такт биению невидимого сердца, крики агонизирующих душ, навечно проклятых чудовищным врагом рода людского и магия… Та самая изумрудная магия, коей пользовался рыжеволосый маг.              — Токо… — Слабый голос Тайги не произнес повисшего в воздухе вопроса.       Аозаки ничего не ответила, её тонкие пальцы сжали подлокотники до скрипа. Она была опытным магом, видела в жизни многое, но омерзительнейший по своей природе… Инкубатор, каждый миг, рождающий на свет очередной чудовище, искаженные в агонии лики женщин, девушек и совсем еще девочек… Ей хотелось уничтожить это богопротивное место, но больше всего… Больше всего ей, как и многим, хотелось узнать — как с этим богопротивным местом связан Широ?              Однажды он пал, захваченный нечеловеческой сущностью, которой люди были противны, став одним из столпов падения человечества. Помнил, через что пришлось пройти его разуму на пути к свободе и освобождению через смерть. И отлично представлял, чего может добиться тварь, вновь захватившая его тело и получившая в безраздельное пользование все принадлежащие магу силы и знания.       — «НЕТ!» — Ментальный крик сотряс его естество, поколебав тварь, дав возможность не просто защищаться, но нанести контрудар.              — Давай, Широ! — Пусть Тайга не до конца понимала что происходит, пусть видела все эти ужасы, после которых вряд ли сможет нормально спать ближайший год, но там сейчас сражался Широ, её Широ! Она не могла не поддержать его, пусть он не услышит.       Фуджимура держала кулачки за него, молясь всем богам, которые могли услышать, чтобы любимый ею человек смог одержать победу.              Никто больше не будет командовать им! Никто не подчинит своей воле! Он не станет марионеткой, не потеряет себя… Не тогда, когда нашел новый дом, людей, которые его поддерживают и любят. Он больше не ощутит эту всепоглощающую тоску потери всего — семьи, друзей, империи, которой отдал всего себя и мира.              Арквейд мило нахмурилась. Слышать все это было больно. Она не знала, через что он прошел, но, увидев частичку прошлого Эмии, ощутила себя потерянной. На его фоне её потеря части сил смотрелась блекло. Широ потерял куда больше, начиная свободой воли и заканчивая жизнью.       — «Так вот что он имел в виду, — сжав кулачки, посмотрела на свои колени Медея, в голове которой вновь повторился первый памятный сердцу диалог с рыжиком в лесу, где они впервые встретились. — Теперь мне кажется, что моя проблема с неразделенной любовью и предательством Тесея просто детская игра в песочнице…»       На фоне произошедшего с ней, предательство подчиненного злом Широ собственной страны, было куда страшнее, вызвало ужаснейшие последствия и оставило на сердце парня куда как более серьезную рану.       — «Поэтому ты так легко меня понял? — Подумала Артурия, глаза которой поблекли. — Поэтому твои советы помогли? Ты ведь прошел через нечто много худшее… — Девушка прикусила губу. — Твоя страна, твой мир, все друзья с семьей… Ты потерял их из-за вмешательства сил неподвластных тебе. Но вот ты был здесь, с нами, улыбался, шутил и помогал…»              Ментальные силы, развитые методиками мистиков прошлого, ударили по разуму слуги. При нормальных обстоятельствах эта битва могла затянуться и перешла бы в сражение на истощение, но Ангра-Майнью не был ни обученным магом, ни сущностью со стойкой психикой.       Персидское божество — безумно. Пытки и многочисленные проклятия, бытие ответственным за все зло мира, это и многое другое превратили разум израненной, проклятой души в настоящее месиво, неподдающееся восстановлению. Это было одновременно и силой, и слабостью.       Он был защищен от ментального вмешательства, но был совершенно неспособен к подобного рода поединкам, ведь Безумие не помогало при попытке противника сделать то же, что хотел сделать сам Ангра-Майнью.              — Нет! Не делай этого, дурак! — Крикнула Токо, подорвавшись со своего места. Она хотела броситься к порталу, но её тут же осадила Рёги, силой вернув на место. Хотевшая возмутиться Аозаки зыркнула на Шики, но, увидев выражение лица девушки, все заготовленные слова застряли в горле.              Это был его единственный вариант. Иного он не знал.              — Мы обе понимаем, что он это сделает. Хочешь ты или нет, — обычно бледная кожа Рёги оттенком стала подобна рисовой бумаге.              Щупальца магии и разума обвили естество слуги, что пробилось к его собственной душе. Страх потерять себя перевешивал. Но даже выжечь эту тварь не выходило, его магическая сопротивляемость после пребывания в Граале стала колоссальной. Но используемый им трюк обходил защиту, работая с сутью слуги напрямую, используя не просто магию, но усиленную магией силу чистого разума.       Итог поединка при иных обстоятельствах мог быть иным, но безумие оппонента играло на руку.       — «Кто бы мог подумать, что такое произойдет… — с тоской подумал Широ, ощущая, как медленно подавляется хаотичный разум недобога, как заменяющая душу субстанция твари, идентичная истинной, приближается к его душе, как они соприкасаются и сливаются воедино. В разуме мелькают картины иной судьбы, чужой. — Теперь-то меня и человеком назвать нельзя».       Победа в битве отдавала неприятным послевкусием. Широ ощущал, как суть того, что делало Ангру-Майнью, смешивалось с его душой, и лишь сила разума помогла ему остаться собой. Безумие твари давило, но… Он и без того был по-своему безумен, ибо сама жизнь сделала его таковым.       В каком-то смысле ему повезло, что, находясь в Граале, недобог не мог использовать все свои особые силы, не призывал на помощь фантазмы, в бесконечном безумии творя то, что сам желал.       Окружающая тьма начала рассеиваться, буквально растворяясь в ничто, втягиваясь энергией в тело мага. То, что делало Грааль, стало частью мага, вместе со всем содержимым. Мистические цепи и его духовное ядро были приятным бонусом, усиливающим тело, делая то похожим на таковое у слуги. Жаль, темная тварь не была ни сильной, ни выносливой, лишь ловкостью могла похвастать.       — Теперь я — полу-слуга? Все еще человек? — Спросил сам себя маг, понимая, что стоял уже не внутри Великого Грааля, а на ржавой, устланной бесчисленным количеством костей земле хтонийской пустоши. И в руках его пульсировали два светящихся сгустка, полностью освобожденные от тьмы.              — Это… — Прикрыла рот рукой Тайга, не в силах остановить льющиеся потоком слезы. — Они?              — Не знаю, чем все закончится, — тихий шелест шепота мага разрезал мертвую тишину не менее мертвого мира. — Но обещаю, — магия проецирования создала простой кинжал, тут же сделавший то, ради чего был создан. — Я верну вас. Илия, Тайга, Сакура, Токо и Шики будут рады…              — Спасибо, спасибо, спасибо, — лепетала задыхающаяся от переполняющих её эмоций юная Айнцберн.              Отрезанная фаланга мизинца взмыла в воздух, зависнув перед лицом Эмии. Плоть истлела, оставляя белоснежную кость. Магия выжигала вязь символов, за которые его бы в прошлом сожгли на костре. Но сейчас было плевать на то, была ли запретной эта магия или нет. Сейчас все мысли были заняты только одной целью.       Кость наполнилась Эфиром, руны вспыхнули.       Он бережно, будто опасаясь за их сохранность, вложил две души в новосозданный сосуд, надежно зачаровав тот.              — Что это? — Нахмурив брови, спросила Фуджимура.       — Я уже видела нечто похожее, — ответ дала та, от кого этого не ожидали. — Во время нашей охоты на прародителя, Широ использовал подобные символы.       — Это безопасно? — Вскинулась Илия.       — Не знаю, но он сказал, что это Ловушка Душ, — Брюнстад стало неловко от того, как на неё смотрела беловолосая. — Насколько я поняла, это что-то вроде хранилища, в котором можно содержать души.       — Медея, тебе знакома подобная магия? — Спросила Артурия.       — Нечто схожее есть в школе некромантии, — легко пожала плечами Кастер.       — Не беспокойся, — потянулась к Илии Аозаки, легонько сжав той плечо в жесте поддержки. — Широ никогда бы не причинил вреда Кирицугу. И, тем более, твоей матери.       — Я знаю. Просто это… Сложно. — Вздохнула Айнцберн, напряжение в которой медленно, но верно, начало испаряться.              — Я дам вам новые тела. — Глядя на парящую кость, сказал Эмия, создавая проецированием цепочку и зажим, в котором тут же закрепил артефакт. — Клянусь.       Накинув на шею дорогую вещь, спрятав ту под одеждой, ближе к сердцу, маг использовал магию и исцелил палец, после чего огляделся. Авалон почему-то работал со сбоями, но разбираться с проблемой он будет после, в более безопасном месте.       Одна битва закончилась. Настал черёд следующей.       Взгляд его изучающее бегал по окружению, выискивая врагов, коими полнился этот мертвый мир. Демоны, твари служащие темным богам, монстры, рожденные изменчивым Хаосом, все это и многое другое жаждало вкусить его плоти, сожрать душу.       Ему нужно выжить и вернуться. Но был один нюанс, о котором он не мог не задуматься:       — Смогу ли я открыть портал на Землю, если сам Мир не хочет моего возвращения?       Фоу подтверждал теорию о том, что Гайя с Алайей решили от него избавиться, посчитав достаточной угрозой. Неужели его магия настолько их пугает?!              — Н-ну, после увиденного я, кажется, понимаю, почему Мир так поступил, — тихо и неуверенно прошептала Тосака, но заткнулась, наткнувшись на взгляд фиолетовых глаз Медузы, отлично все услышавшей.       — Не сила так страшна, как тот, кто её применяет, — проговорила слуга. — Обладая знаниями и могуществом, Широ мог бы делать многое, очень многое. Но он ничего такого не делал. Мир, не Гайя с Алайей, до сих пор существует, и знать не знает о произошедшем. Не знает о Широ Эмие, который вырвал из реальности проклятый Великий Грааль, спасая его (Мир) таким образом. Он спас мир, но такой была плата.       — Я не это имела ввиду, и ты это знаешь, — недовольно ответила Рин, скрещивая ярки на груди. — То, что он сделал, это… Аргх! Это была буквально рваная рана в пространстве! Рана! Естественно Мир захочет «зашить» её. Я просто говорю о том, что какими бы ни были его намерения, Миром они, как видишь, считались опасностью.       Тосака выдохнула и откинулась на спинку.       — «Не все спасители заканчивают хорошо, получая по заслугам», — подумала она, рассеяно смотря в портал.       Артурия же задумалась над тем, почему её ножны не лечили рану мага. Был ли в этом виноват иной мир или Хаос? Возможно, проблема была в том, что в другом измерении не было того, что заставляло ножны работать? В любом случае Широ обещал разобраться. Все же в магии он понимает больше неё.              — Плевать, — зарычал в пустоту Эмия, пнув человекоподобный череп, отправляя тот в продолжительный полет. — Я не потеряю семью, не потеряю дорогих и любимых людей, — в его руках появились клинки, рукояти которых он тут же сжал. — Я вернусь и сделаю для этого всё.       Янтарные глаза мага сверкнули изумрудным пламенем, сквозь душу в тело потекла магия. У него появились какие-никакие, но цепи, даже духовное ядро, но пользоваться ими привычным всем способом он не собирался. Эти рудименты мешали текущему в него бурному потоку силы, ограничивали. Укрепление тела — максимально. Зрение, слух, обоняние, прочность, сила, ловкость вышли на новый уровень. Мир больше не довлел над ним, не ограничивал в возможностях.       — И если меня не впустят, — медленно вдохнул он, привыкая к ощущениям. — То придется постучать сильнее.              — Безумец, — покачал головой Арчер. Речи этого Эмии его не вдохновляли. Он был странным, помнил другую жизнь и владел опасной силой и знаниями. Его возвращение на Землю может быть опасно для всех людей, ведь никто не знал, что он выкинет дальше, особенно после слияния со Всем Злом Мира. Последствия этого поступка еще должны проявиться.       И если Арчеру выдастся шанс, он с удовольствием прикончит угрозу. Какие бы речи та не произносила. Он был Стражем Мира, он обязан защищать мир от тех, кто представляет угрозу. И раз Гайя с Алайей послали Убийцу Приматов за этим Эмией, то правильное решение уже принято.       — «Жаль, что Зверь IV не убил его, посчитав, что иной мир убьет его сам», — легкое раздражение промелькнуло на лице седовласого и смуглокожего слуги.              Чтобы вернуться, ему нужна подготовка, схожая с той, которую он провел перед войной. Выложенные в ритуальный круг и камни, испещренные письменами, станут первым пунктом его программы по возвращению. Но пока, нужно оглядеться. Он уже бывал в этом мире и не раз. Если рядом никого нет, это не значит, что так будет продолжаться и дальше, что ты в безопасности.       Демоны уже должны были ощутить колебания пространства с всплески магии Грааля. Широ нужно было обеспечить себе безопасную зону. В конце концов, он ведь должен однажды ощутить подступающие — жажду, голод и усталость.              — Сомневаюсь, что после поглощения Ангры-Майнью, ему нужно по человечески часто утолять потребности, — скрестил руки на груди Арчер, тон которого не понравился никому, кроме усмехнувшегося Маршала. — Что? Он стал чем-то наподобие слуги. Полу-слуга или как там.       Почему-то взгляд, которым его удостоила Сакура, очень не понравился Арчеру. Было в нем что-то… Странное.              В сполохах инфернального пламени рядом с магом появилась адская тварь, а из темного облачка выплыл ворон. Эти существа, несмотря ни на что, всего будут с ним. Связь фамильяров была столь крепкой, что не оборвалась, даже после изменения души Эмии. Да и связь с призванными героями так же держалась, жаль передача магии на межмировом уровне — не работала. Оставалось надеяться, что Арти и Медея протянут до его возвращения на оставленных подарках.       — Ну что, псина, — оскалился маг. — Мы выходим на охоту. Найди мне наиболее безопасное место.       Тварь громко загавкала и лай её напоминал смех. Наконец она выйдет на охоту со своим хозяином, наконец вкусит азарт погони и плоть врага, пойманного вместе с обладателем её души.       — Следи за окружением, если кто-то появится, бей молнией, — отдал приказ рыжий, — если не сдохнет, мы с псиной добьем.       Ворон зычно каркнул, взмывая в небеса. Иной мир, иная реальность, но силы его были теми же. Мощь шторма заструилась в каждом пере птицы, по угольно черному телу побежали искры природной молнии. Дух был рад происходящему, ведь, наконец, в полной мере использует свою природу на помощь хозяину.       Сама стихия обрушится на головы тех, кто приблизится к магу, каскады молний были готовы сорваться с кончиков перьев и изжарить любого.       Псина огляделась, принюхалась и двинула. Широ последовал за ней. Им предстояло найти хоть немного безопасное место, чтобы перевести дух и начать подготовку к возвращению.       Взмывший высоко в черные, непроглядные, беззвездные и бездонные небеса ворон смотрел на мир своими кроваво-алыми угольками-глазками, выискивая все, за что мог зацепиться взор.              Медея и Артурия сжали маленькие амулеты со вставленными в них кристаллами Эфира, которые должны были стать временными аккумуляторами, поддерживающими существование слуг в этом мире. Широ подготовил их на всякий случай, раздав и Берсеркеру с Райдер, но понадобились они только Сейбер с Кастер.       Картина бесконечного, мертвого, опасного и страшного мира запечатлелась в умах наблюдателей, вызывая подсознательное чувство тревоги, которое не могло просто исчезнуть.       — Выглядит как настоящий ад, — передернула плечами Фуджимура, не отводя глаз в болезненном любопытстве. Она хотела прикоснуться к той же мистической стороне мира, в которой жил Широ, но понимала, что как обычный человек, не имела на это права, ведь у неё были все шансы погибнуть не самой приятной смертью.       — Ну, однажды я спросила, откуда он призывает своего фамильяра, того, которого называет «псиной», — начала Токо. — И он мне показал этот мир, назвав его адом.       — Ты хочешь сказать, что Широ сейчас в аду?! — Вспыхнула Тайга. — В самом настоящем?!       — Если верить его словам, то это не христианский ад, — качнула в отрицании головой Аозаки. — А просто очень похожий мир, в котором тоже есть демоны, монстры и темные боги… — Тут она поморщилась. — Да, звучит не очень.       Молчаливая Арквейд не сводила взгляда с портала. Чем дольше она смотрела, тем сильнее ощущала сходство с тем, что однажды видела. В подвале поместья семьи охотников на демонов, во время битвы с Роа, Широ использовал странный ритуал, с последующим открытием небольшого портала.       Девушка побледнела, ведь видела в том портале практически тот же самый пейзаж, по которому сейчас шел Широ. Вот только загвоздка была в том, что в этом самом мире обитало нечто схватившее Эмию за тело и душу, практически выдернув в измерение Хаоса.       Лишь чудом она смогла остановить этот процесс, ударив по эфемерным, несуществующим в материальном мире щупальцами своей собственной силой.       — «Нет, он не должен… Будь аккуратен, Широ, — она помнила, как ощутила то внимание, которое было направлено на её возлюбленного. И та сущность явно была сильной, очень сильной. Сильной настолько, что даже она — Прародитель с полностью восстановленным могуществом, не могла нанести никакого существенного урона. — Но почему щупальца отступили? На них даже появились следы от моего удара! Но ведь я понимала, что он был бесполезен…» — Она не знала, что тогда произошло. Но понимала, что он явно не будет приятным.       Девушка повернулась к семье и союзникам парня, не зная, нужно ли говорить о своих подозрениях и переживаниях. Нужно ли заставлять их волноваться еще сильнее? Или молчать, держа все в себе, единолично опасаясь будущего?       Алые глаза Брюнстад встретились с такими же у Маршала. Он видел её колебания. Он хотел, чтобы она сказала о своих переживаниях, но…       Должна ли она?