ASMR

Юнги молчит, не в силах выдавить из себя ни слова и тихо, насколько это возможно застегивает молнию на штанах. Ну пиздец. Хотя нет, это слово в полной мере не описывает, в какое дерьмо он вляпался, и репер не уверен, что такое слово существует хоть в одном из языков мира. Потому что за дверью — Чимин и непонятно, что конкретно он слышал. Юнги думает о том, что в этой студии еще не доделали ремонт и звукоизоляцию, куски акустического поролона прибиты не везде, и наверняка, если сидеть у самого входа, могут ведь проскочить какие-то звуки. Что конкретно Чимин услышал, что понял и как черт подери дальше себя вести. — Юнги-хён, открой, пожалуйста, дверь! — голос за дверью звенит беспокойными колокольчиками. Юнги почти на рефлексе выбирает излюбленную с детства позицию решения проблем — оцепенеть и ждать, пока проблемы исчезнут сами собой. Затаиться, накрыться одеялом с головой и замереть, пока буря пройдет. С орущим и замахивающимся отцом всегда прокатывало — Юнги неприятно флешбечит и он ежится, утыкая голову в колени и закрываясь руками. Я — камень. Юнги продолжает сидеть, закрывшись внутри себя глухой непроницаемой броней. Он старается даже не дышать, хотя это глупо и этого уж точно не слышно за дверью. План Юнги простой (надежный, сука, как швейцарские часы) — он будет сидеть на полу, не шевелясь и не издавая ни звука, пока Чимин не уйдет. Чимину — показалось. Потом он придумает, как объяснить происходящее, ему нужно время, чтобы правильно выстроить свою стратегию поведения. — Я же знаю, что ты там. Открой дверь, я переживаю за тебя. Ни звука. — Хён, ты живой? Я слышал странные звуки… Если не откроешь, я вы…- повисла пауза, Чимин, видимо, оценивал, совладает ли он со своей комплекцией с тяжелой дверью. — Я позову охрану! Мне страшно, я слышал, как ты кричал, — жалобно тянет Чимин за дверью и стучит еще несколько раз. Якаменьякаменьякаменьякамень. Чимин — тебе показалось. Тебе — показалось.  — Юнги-я, ответь хоть что-нибудь, я же точно знаю что ты там, чем дольше ты там сидишь, тем больше пугаешь меня, — Пак меняет тактику, голос Чимина становится тише, нежнее, но при этом тверже. Блядь, уговоры в стиле полицейский и суицидник на крыше, ей-богу. — Открой, пожалуйста. В эту секунду телефон в руках Юнги вибрирует, оповещая о новой смс. Конечно же он не выключил звук, и уведомление о новом сообщении раскатывается по студии и оседает в голове Юнги эхом. «Держишь меня за дурака, Шуга-хен?» Юнги понимает, что идея переждать провалилась и нужно что-то предпринимать, потому что Чимин просто так не уйдет. Юнги знает — Чимин переживает, это искренне. Он и сам наверняка поступил бы также, оказавшись в такой ситуации, да и любой из мемберов. Они же семья. Ему так неприятно разбираться со всем этим, и очень хочется просто послать Чимина куда подальше с его заботой. Почему вообще он должен что-то объяснять. Но обидеть младшего — не в шутку, не в подъеб, а специально — у Юнги никогда не получается. Телефон в руках тяжелый, как и мысли в его голове — Юнги прямо-таки чувствует это колоссальное давление в черепной коробке, как рыбка на глубине Марианской впадины. «Я в душе. Со мной все в порядке. Скоро вернусь к вам. Иди к ребятам» «Значит, все же считаешь меня идиотом. Ты же прямо за дверью. Ну ок.» Юнги прилипает к двери ухом и слышит сердитые удаляющиеся шаги. Вроде бы пронесло. Чимин конечно обидится, но это в любом случае вариант лучше, чем если бы он узнал, чем тут занимался его хён. С Чимином придется объясниться, на этот случай гений Мин Юнги уже придумал байку о том, как после концерта он очень устал (как и всегда), хотел принять душ и упал в ванной, открыть не мог, потому что был без одежды… Им предстоит славная вечеринка с большим количеством алкоголя, потому он уверен, что с Чимином удастся быстро и легко договорится. Слегка успокоившись и ободрившись, Юнги переодевается в белую футболку и свободные брюки — он держит в студии запас чистой и удобной одежды, так как иногда остается тут на всю ночь. Было время, когда он не вылезал из студии четверо суток, переписывая треки из своего сольного микстейпа. Тогда он мало спал — или вообще не спал, он не помнит — не ел вообще, а также разгромил половину бытовых вещей, когда случайно снес результаты своих трудов с компьютера. Когда он вылез из логова, мемберы присвистнули от его внешнего вида, грозились скрутить ему башку за то, что он себя не бережет, а Чимин пытался кормить его по часам чуть ли не силой. Собственно, после того раза, оглядев в студии бардак и прикинув, во сколько обойдется ремонт, Намджун на правах лидера и инициировал поход в клинику. Конечно, замаскировав его под: «Мы все идем проверяться, это стандартная процедура и требование компании», но Юнги знал, что это только из-за него. Внутренне собравшись, Юнги осторожно открывает дверь студии и выскальзывает в коридор. Он суетится с ключами, запирает дверь и оборачивается. Чимин сидит на полу рядом со входом и смотрит на него в упор — вроде бы снизу вверх, но Юнги кажется что наоборот. Чимин зачесывает упавшую на лоб челку рукой вверх и назад и встает, отряхиваясь от пыли. Он подходит к Юнги довольно близко, заставляя его пятиться к стене. Черт бы побрал демонов, но они опять крутят у него в голове калейдоскоп с кабэ-доном с ними в главных ролях. Глаза у Чимина темные и рассерженные, взгляд — пробивающий насквозь. — Знаешь, я скажу тебе две простых вещи. Первая — то, что ты старший хён, не дает тебе никакого права держать меня за идиота. А вторая — идиот это ты. У тебя нет в студии душа — ты его в прошлый раз разъебал, и его еще не успели починить и подключить воду. Пей свои таблетки, Мин Юнги, память совсем ни к черту. И учись врать красивее. Чимин поджимает губы с лицом «можешьдаженепытатьсяизвиняться», разворачивается и быстрым шагом удаляется по коридору, а Юнги ничего не остается, кроме как понуро и обреченно плестись за ним — ребята наверняка ждут только их двоих, и им не терпится приступить к попойке.