ASMR

Юнги устал, поэтому алкоголь сразу ударяет ему в мозг чемпионским хуком куда-то в правое полушарие. Хотя он и не любитель выпить — Юнги профессионал — но переносить последние события без допинга было очень сложно. Репер жадно опрокидывает уже вторую стопку соджу (демоны победоносно вопят в унисон с компанией молодых и выпивающих) и моментально тянется за следующей. — Эй, эй, эй, ну-ка притормози! — Джин подбегает, пританцовывая, как принцесса из Диснея, и ловко забирает напиток из рук Юнги. Все, кроме Джина, сидят на полу в кругу, пока он хлопочет с закусками и алкоголем, и Юнги беспомощно остается хватать руками воздух. Он улавливает тонкий презрительный смешок слева, но смотреть туда он, конечно, же не будет. — Ты планируешь ужраться в хлам и заблевать тут все? Так для этого у нас есть малыш Чонгук-и… — ЭТО БЫЛО ВСЕГО ОДИН РАЗ! ВСЕГО ОДИН! — А впечатлений мы набрались на всю жизнь вперед, пока это отмывали! Пей сок и не возникай, мелкий. Короче, а ты, Юнги, не спеши, поешь сначала. Ты нужен мне живым и в трезвой памяти, потому что мы планируем играть опять во… Во что мы там вообще планируем играть, Намджун? — В дружную семью, конечно же, — Намджун вымученно улыбается, посмотрев сначала на Юнги, а после на Чимина. Ну вот и все, засекайте время и делайте ставки — через сколько лидер отведет их по одному в сторонку и доебется, что между ними произошло, и прочтет часовую лекцию о том, что у них нет права на обиды. Юнги думает о том, как избежать столь неприятных ситуаций, от которых он уже успел утомиться. — Вообще в дженгу или, вон, Гук приставку притащил, не знаю, что там за игры, — продолжает Намджун, не сводя взгляда с Чимина. Тот демонстративно сидит полубоком, почти спиной к остальным, опершись о колени Тэхена, сложив руки на груди и натянув рукава на самые кончики пальцев. Губы сжаты, взгляд отсутствующий. Чимин очень обижен. — Но честно говоря все равно, ведь главное — дружная компания! — многозначительно говорит Намджун и назидательно поднимает указательный палец. — Вот! Шуга-хён, ты в любом случае нужен моей команде, как незаменимый боец, и я не дам тебе напиться раньше времени. К тому же, Хосок сегодня саботирует наше заседание по уважительной причине. — Джин ставит дымящийся рамён посреди импровизированного стола, и мемберы принимаются раскладывать его по тарелкам. — Что за причина? — Причина мало того, что уважительная, но и очень симпатичная. Горячая, как вот этот рамён, клянусь. Хосок будет только к утру, по моим расчетам — заговорщически шепчет Джин и смеется. — Так что Шуга, ты сегодня выходишь на поле вместо него, команда «Ким СокДжин» не привыкла проигрывать. — Я сегодня на скамейке запасных, — произносит Шуга и меланхолично тянется за стопкой вместо тарелки. За этот вечер он планирует прокачать периферическое зрение до обзора в 360 градусов — смотреть нельзя, но не смотреть на Чимина совсем не получается. Боковым зрением -зеленое пятно кофты, клок блестящих светлых волос, абрис надутых пухлых губ. — И да, спасибо за совет, если мне станет плохо, я свалю это на Куки. А сейчас мне станет хо-ро-шо! — и хорошо действительно становится. Внутри разливается приятное, обезболивающее тепло, а пара капель с губ развязно стекают по шее куда-то за воротник. — Ах, наш мудрый Шуга-хён такой самостоятельный и не нуждается в нашей заботе и советах! — взвинченно фыркает Чимин. — Оставьте человека в покое — хочется упиваться как свинья, ну и пускай! Не выдержал таки. Атмосфера повисает напряженная, тяжелая — хоть ножом режь. Нужно что-то предпринять срочно. Это программа «Остаться в живых», и до воспитательной беседы с Намджуном и срыва праздничной долгожданной попойки остается меньше 15 секунд, и мы начинаем обратный отсчет. Юнги смотрит на Чимина — глаза младшего чуть ли не извергают молнии. Натянутый, как струна, с губами, сжатыми в нитку, он вертит палочки в руках и кажется, так зол, что воткнет их сейчас Мину прямо в сонную артерию — именно там Чимин на секунду задерживает взгляд, где мокрая дорожка соджу еще не высохла и поблескивает на свету. Злой Чимин в пушистом зеленом кардигане похож на сердитую отчаянную домохозяйку, и Юнги это кажется смешным и милым. — Чимин? — … — Извини меня, — бесцветно бросает Мин куда-то в стену над блондинистой макушкой и быстро занимает рот рамёном, дабы не пришлось продолжать. Чимин смотрит на него неотрывно, шокировано — у них с Намджуном одинаковые вытянувшиеся лица. Юнги не извиняется. Вот вообще никогда. — Мне срочно нужно выпить, — ошарашенно говорит Намджун после секундной паузы. Остальные молча кивают, и тишину нарушает только смешной звук всасываемой Юнги лапши. Воздух в комнате становится полегче уже после следующего тоста, а совсем разряжается только тогда, когда Чонгук убегает в ванную, прикрыв ладонью рот, а Намджун неловко разбивает единственную оставшуюся бутылку с соджу. Юнги любуется ими и смеется совершенно счастливо. Они — его семья. Он упускает момент, когда Тэхен мчится за Чонгуком в туалет, а Джин с Намджуном уходят еще за выпивкой. — Ребята, я с вами! — кричит Юнги на хлопнувшую дверь. Мин успевает понять, что они остаются с Чимином наедине, и это совершенно не входило в его планы. На сегодня с него достаточно неловкостей. — Трус. Чимин говорит это совершенно спокойно и удаляется в дальнюю комнату. Юнги размышляет — ему не очень хочется за ним идти, но этот конфликт уже достаточно затянулся (они никогда не ругались с Чимином вот так, всерьез) и он снова понуро плетется за Паком, с трудом держа равновесие и ровный шаг. Младший стоит на балконе, спиной к Юнги, зябко передергивает плечами и поджигает сигарету. — Ты ебанулся? — Юнги вырывает у него сигарету прямо изо рта, неосторожно мазнув по нежным губам пальцами. От этого прикосновения — снова — в голове вспышка, 25 кадр. — Абсолютно верно, хёёёён, — Чимин пьян и дерзит, тянет слова и будто плюется ядом, видимо Юнги поторопился с выводами о том, что ситуация сгладилась. — Я ебанулся, а ты трус. Я же понимаю, что ты извинился при всех, потому что у тебя кишка тонка сделать то же самое глядя мне в глаза. Ты просто хотел, чтоб от тебя отстали. Ты опять держишь меня за идиота. Так вот, извинения не приняты, хёёёёёёёён. Верни-ка мне сигарету, пока мама с папой не вернулись. Впрочем, у меня есть еще. И я бы поделился и с тобой, если бы ты не был такой задницей, — Пак звонко шлепает себя по задним карманам джинс в поисках пачки. — Чимин-ши, прекрати пьяную драму и выключай сучку. Тебя могут увидеть, сфотографировать. К тому же твой голос… — Юнги давится словами, стараясь не сболтнуть лишнего. От алкоголя его ведет, он подходит к Чимину близко и кладет ладони ему на плечи, чтобы согреть. Чимин такой… Даже у демонов нет слов. — Что? Что с моим голосом? Расскажи-ка? — Чимин разворачивается к нему лицом. Слишком. Близко. Блять. — Он испортится? Я не против. Тебе же нравится хриплый голос Тэхена. Я над этим работаю. — Чимин нагло выдувает дым прямо Юнги в лицо.— Отъебись. Тебе не нужна моя забота — а мне твоя. Хёёёён. — Я очень люблю твой голос, Чимин. Он самый лучший. Он, блин, божественный. Это лучший звук, что я слышал когда-либо, — говорит Юнги тихо, куда-то вниз, дощатому балконному полу, своим ногам. Поднять глаза на Чимина — выше его сил. Даже пьяные демоны, которые обычно раздают не лучшие советы, истошно вопят в голове о том, что если посмотришь — пропадешь. Юнги с ними согласен на все сто процентов. — Да? Как мило. Тогда отныне я замолкаю навсегда! — Чимин демонстративно «зашивает» себе рот рукой. Несите Оскар. Юнги поднимает глаза, сталкиваясь взглядом с чайно-карим безумием. Его кроет паникой, ощущение, будто он стоит на носочках на перилах балкона где-то внутри себя. Грань. — Извини меня, — Юнги облизывает губы, смотрит прямо и уже совершенно ничего не может соображать и контролировать, мысли путаются, он непоследователен. — Я был неправ. Извини меня. За тогда. И за сейчас. И за всегда. Не заставляй меня повторять. Я был грубым. Я очень люблю твой голос, ты даже не представляешь до какой степени, а если бы представлял, то ты бы охуел настолько, что у тебя бы эта сраная сигарета вывалилась бы изо рта. Прости меня. — лицо Чимина светлеет, он улыбается открыто и нежно, но делает еще одну затяжку — из чистой вредности. — Не кури, пожалуйста. И еще... Извини меня за то, что я сейчас сделаю. Юнги зажмуривается, зачем-то сжимает кулаки, делает внутри себя шажок по перилам, и, по ощущениям, стремительно летит вниз где-то с десятого этажа, когда отчаянно прижимается к влажным губам Чимина, а тот резко выдыхает сигаретный дым ему в рот. Пиздец.