ASMR

Юнги целует жестко и властно, спешно оглаживая губы и ряд зубов, и нетерпеливо толкается языком, будто стремится распробовать все и сразу. Чимин сперва не шевелится, оцепенев, но через пару мгновений покорно открывает рот шире и отвечает на поцелуй. Чимин на вкус совершенно сладкий, пряный, и его хочется еще и ещё, и остановиться совершенно невозможно. Юнги старается запомнить как можно больше — он отдает себе отчет в том, что не решится повторить это примерно никогда. Чимин выдыхает Юнги в рот с тихим стоном, от этого звука у них обоих — будто синхронно — слегка подгибаются колени. Чимин охуительно пахнет — собой, чистотой, стиральным порошком, теплом кашемира и ванильным шампунем. Он такой тонкий, невесомый в руках Юнги, его так приятно обнимать за талию, и Юнги несет — это странная смесь чувств, когда хочется быть с Чимином максимально осторожным и не причинять боли, и в то же время — сжать как можно сильнее и крепче, до отметин на светлой коже и хруста костей. Юнги кладет руку Чимину на затылок, пропуская сквозь пальцы светлые гладкие пряди, крепче притягивает к себе и тихо урчит куда-то в поцелуй. В этом есть что-то кошачье. Демоны ликуют и берут попкорн. Молчаливое согласие Чимина и алкоголь в крови Юнги будто срывают напрочь все защитные системы — в голове нет ни единой противоречивой мысли, кроме стучащего в виске «охуеннноохуенноохуенно». Чимин мягко притирается к Юнги всем телом, улыбается в поцелуй и мягко упирается ладонями, слегка отталкивая от себя. Юнги мгновенно отстраняется с ошалевшим взглядом. Он фокусируется пару секунд и вытирает влагу со рта тыльной стороной ладони. — О, — шепчет Чимин и ведёт носом по щеке Юнги — Это многое объясняет. — Что? — голос Юнги хриплый и ниже на пару тонов от нахлынувшего возбуждения. Чимин смотрит на Юнги почти ласково — его взгляд еще поддернут масляной поволокой от выпитого алкоголя. Он спокоен и не испытывает никакой неловкости. В голове Юнги — звенящая пустота, затягивающаяся тревогой и чувством приближающейся катастрофы. С этим ведь нужно что-то делать, верно? Это же неправильно. Он только что поцеловал на пьяную голову своего коллегу. Парня. Это наверное, еще более неправильно чем дрочить на его же голос? Или нет? Но Чимин чувствует его всегда — лучше всех - и сразу берет Юнги за руку маленькой ладонью и смотрит прямо в глаза, вырывая его из водоворота мыслей. Взгляд — все в порядке, не выдумывай ничего. Улыбка — мне тоже понравилось. Сжатые пальцы — мы потом об этом поговорим. — Да ничего. Знаешь только что странно? — Ммм? — Ты так волновался, что кто-то сфотографирует меня с сигаретой на балконе, но это не помешало тебе поцеловать меня именно здесь, — Чимин звонко смеется, запрокинув голову и ерошит челку. — Мне стало жаль прозябающий Диспатч, я решил подкинуть им работы, — шутит Юнги и кривит рот в фирменной усмешке, и добавляет хрипло. — К тому же… Ты курил и дерзил мне, старшему хёну — этот грязный непослушный рот нужно было чем-то заткнуть. Юнги сам охуевает от того, что говорит (демоны оглушительно молчат), но с наслаждением отмечает реакцию Чимина — как расширяются его зрачки, как кусает губы, как опускает ресницы стыдливо и делает рваный вдох. Чимину нравится вот так. Чимин возбужден не меньше его. — Давай зайдем в дом, пожалуйста, — хнычет Чимин и тянет его за руку вглубь комнаты, путаясь в занавесках. У Юнги от этого «пожалуйста» возбуждение внизу живота вновь скручивается в тугой узел. Он перехватывает Чимина за запястье и целует сзади в шею, просто мажет губами по коже — любая секунда, когда они не целуются, кажется Юнги вселенской потерей. Они вваливаются в комнату, и беспощадная сука гравитация на пару с заплетающимися ногами не оставляют им шансов — они предсказуемо падают на пол с грохотом. Чимин оказывается сверху и он моментально распластывается по Юнги всем телом — гибкий, мягкий, текучий и охуенный до невозможности. Чимин целует его развязнее, перехватывая инициативу — мокро и грязно, с большим количеством слюны. Он лижет его язык, с силой прижимается к нему пахом — у них обоих стоит — и даже через слои ткани двух брюк для Юнги это чувствуется как электрический разряд от макушки до пяток. Кажется, он никогда в жизни не был так возбужден. — Ты такой красивый, Юнги-хён, — ошалело шепчет Чимин ему куда-то в шею. — Тут, во-первых, темно, во-вторых, почему ты целуешься с открытыми глазами? Чимин издает тихий смешок и стонет Юнги куда-то в ухо, от чего того начинает бить мелкая дрожь и он сжимает бедра Чимина очень сильно. Чимин стонет еще раз, проверяя свою догадку и проходится губами по мочке уха. — О. Это тоже многое объясняет, — насмешливо шепчет Чимин и делает это снова. И снова. — Я так долго не выдержу, Чимин-а. В тишине квартиры, нарушаемой лишь изредка вздохами парней и их шепотом, раздаются громкие звуки страданий блюющего Чонгука из туалета и неразборчивые причитания Тэхена. Романтично до одурения. Они смеются в унисон, на секунду оторвавшись друг от друга и смотрят глаза в глаза. Замирают, вслушиваясь, как Тэхен шлепает на кухню, как берет из раковины стакан, набирает в него воду, как шуршит в аптечке в поиске лекарств и возвращается обратно в уборную, закрыв дверь на замок. Они сидят еще пару секунд, чтобы удостоверится, что снова стало тихо. Чимин смотрит легко и доверчиво, лукаво улыбается и прижимает палец к чужим губам. Боже, Юнги так влюблен. Юнги рывком снимает с Чимина пушистую кофту и задирает футболку под ней — ощущать кожу под ладонями кажется совершенно необходимым и правильным. Он трогает Чимина везде, жадно проводя пальцами по ребрам и спускается вниз. Он несмело кладет руку между ними. — Честно сказать, я очень тебя хочу, но я вообще не представляю, что нужно делать. — Честно сказать, я тоже, — сдавленно говорит Чимин ему в губы. — Юнги-я, пожалуйста… То, каким голосом Чимин произносит его имя сводит Юнги с ума. Юнги приподнимает его за худые бедра, спешно расстегивает их ширинки и запускает руку в трусы Чимина, замечая темное пятно от смазки. Чимин такой…Мокрый. Он охватывает член ладонью и делает пару размашистых движений — так, как делал обычно себе сам в последнее время. Чимин охает и тонко стонет, вжимая колено Юнги в пах и это так восхитительно приятно, что едва сдерживается чтобы не закончить прямо сейчас. Чимин ерзает на нем, притираясь и стонет слишком громко для их…положения. В двери раздается звук поворачивающихся ключей и обрывки фраз вернувшихся Намджуна и Джина. Они вваливаются в квартиру, толкаясь и пререкаясь между собой и гремя бутылками. — Ээээй, вы что, спать разбрелились? Где все? Мы тащились в другой квартал, между прочим! — орет Джин, включает свет в кухне и проходит гремя пакетами. Юнги и Чимин успевают буквально со скоростью света отскочить друг от друга — это почти больно отрезвляет их, будто из сладкого сна тебя будят, гаркнув в самое ухо. Чимин, быстро кивнув Юнги, шепчет: «Позже» и бегом бросается в свою комнату из гостиной. Юнги, собрав остатки самообладания, едва успевает застегнуть ширинку перед тем как Сокджин заходит в комнату. — Где ребята? — Чонгук умирает в сортире, Тэхен пытается отсрочить его неизбежную смерть. Чимин спит. Я тоже иду спать. Мне хуево. Видимо, Юнги говорит это достаточно убедительно и безапеляционно, потому что Сокджин не препятствует ему и не уговаривает остаться. Только странно оглядывает Юнги с ног до головы, задержавшись на растрепанных волосах и красных следах на шее, и пожимает плечами. Юнги быстро преодолевает путь до своей студии через несколько коридоров и пролётов. Сердце стучит, будто при панической атаке. Юнги лихорадочно улыбается, как сумасшедший. У него почти сводит челюсть от накопившихся эмоций - коктейля из возбуждения, стыда, адреналина и совершенно ребяческой радости. Он падает на диван, счастливо прикрыв глаза и ждёт Чимина, который скоро придёт, ведь он ясно дал понять, что они продолжат.