ASMR

*** Юнги устал. Устал ждать. Прошло уже около часа после того, как он вернулся в студию. Ему кажется — нет, совершенно точно! — он никогда не испытывал ничего подобного. В первые пятнадцать минут ему казалось что его просто разорвет от того количества чувств, что поселились внутри него. Это слишком широкий эмоциональный диапазон для такого камешка (нет!) как Мин Юнги. Наверное, хорошо, что никто не видит его таким, иначе его репутации сурового репера в одночасье настанет конец. От улыбки уже начало саднить скулы, но прекратить улыбаться было не в его силах. Где-то в районе солнечного сплетения будто плескалось и пузырилось шампанское — теплое, пьянящее чувство растекалось по всему телу. Он лежал с закрытыми глазами, закусив губу, буквально вдавливая себя в диван и пытался справиться с лавиной внутри — хотелось кричать, смеяться и бегать одновременно, взять билеты на самолет и укатить в другую страну, написать лучшую песню в своей карьере, но гораздо больше — только одного. На уме только Пак Чимин и больше ничего. Мысли все еще путались из-за алкоголя и не спадающего возбуждения. Кстати, над этим Мин и работал — Чимина хотелось дождаться и завершить начатое, и быть…в форме. С некоторой опаской и нервными смешками Юнги прогулялся по ссылкам на нескольких тематических сайтах — конечно, он смотрел гей-порно когда-то, но в связи с сегодняшними событиями он почувствовал необходимость освежить свою память. Он прочел пару отвратительных (но познавательных) статей и посмотрел несколько видео. Технический процесс стал ему более понятен и он быстро свернул все окна, очистив историю браузера. Юнги осознал довольно странную, веселую и расслабляющую вещь — он абсолютно точно не гей, ведь видео на экране смартфона показалось ему довольно скучным и абсолютно не возбуждающим. Он решил, что у него действительно уникальная сексуальная ориентация — она ориентируется исключительно на Пак Чимина и ни на кого более. Есть ли название для такого вида извращений? Чимин все не приходил. Вдруг он не придет совсем? За окном уже начало светать и вместе с первыми лучами рассветного солнца вернулась и тревога. Он ведь обещал себе подумать обо всем этом завтра, и завтра стремительно наступает уже сейчас. Юнги старательно отгоняет мысли, которые становятся все более трезвыми и твердыми: о том, что Чимин не придет, о том, что Чимин скажет ему утром, о том, как они посмотрят друг другу в глаза, о том, что он вообще натворил и о том, что это больше не повторится. Думать о таких вещах Юнги совершенно не нравится — он отчаянно цепляется за предрассветные сумерки, за картинки в своей голове, за запах Чимина, которым он буквально пропитался весь, за влюбленный взгляд Чимина и его «Позже». Юнги знает один четко работающий способ угомонить свою голову и не видит ни единой причины им не воспользоваться. Он надевает наушники и кладет ладонь на ширинку, где возбуждение уже достигло пика и становится почти больно. По позвонку пробегает предсказуемая и уже привычная дрожь. Он не прикасается к себе, только сжимает через ткань, чтобы не закончить до того, как Чимин придет. Он не знает, сколько времени проходит — может быть минута, а может и полчаса, когда он дергается от прикосновения ладоней, легших на его голени. Юнги распахивает глаза и видит улыбающегося Чимина, стоящего на коленях у него между ног и это потрясающая картина настолько, что Юнги не может дышать. Если честно, он готов убить за то, чтобы такой вид не открывался больше никому и никогда. Юнги порывается снять наушники (в них продолжает звучать протяжный стонущий хрип младшего), но Чимин ловит его запястье на лету, не давая этого сделать, второй ладонью сразу накрывая его пах. Чимин смотрит на дисплей чужого смартфона, видит название трека и папки и улыбается как чертенок. — Многое объясняет? — произносит Юнги хрипло, когда Чимин охватывает его член ладонью и ведет слишком медленно. — Я ждал очень долго. — Я тоже. Я тебя хочу…и хочу чтоб ты слушал. Юнги не знал, что умеет читать по губам. Чимин делает невообразимое. Он смотрит Юнги прямо в глаза, усмехается совершенно дьявольски, облизывает губы и, обхватив его член ладонью и берет в рот головку. Сочетание голоса Чимина в наушниках и его рта на члене заставляют Юнги утробно зарычать. Если пять часов назад он думал, что это все слишком для него, то сейчас он не может думать вообще — только поднимать бедра и молиться всем богам, хотя нет, одному, стоящему перед ним на коленях. Юнги не может на это смотреть, но и не смотреть тоже не может. Зрелище было просто охуительным. Припухшие обжигающие губы скользят мокро и сладко, растрепанная светлая челка падает Чимину на глаза и щекочет живот, когда он поднимается вверх, чтобы огладить языком уздечку. Юнги остервенело снимает наушники — во-первых, если этого не сделать, он кончит через секунду, во-вторых, хлюпающий звук его члена во рту Чимина кажется ему еще более возбуждающим и интересным. Исключительно звукорежиссерская концепция. С трудом втягивая воздух сквозь зубы, Юнги нежно заправляет светлые пряди Чимину за уши и ласково гладит по волосам, отчаянно запрещая себе надавить на затылок сильнее. Чимин смеется — это вибрирующее ощущение Юнги никогда не забудет, оно будет преследовать его во снах — выпускает член изо рта и игриво произносит, глядя снизу вверх. — Хён заботится обо мне? — Блядь. Чимин почему-то воспринимает это слово как приглашение и залезает Юнги на колени, обнимая за шею. Ерзает, пристраиваясь и стонет — на Чимине только тонкие серые домашние шорты, и они моментально окрашиваются темным пятном от смазки на члене Юнги. Чимин трется совершенно бесстыдно, тычется носом в губы Юнги и мокро целует — удивительно, но от своего собственного привкуса Юнги распаляется еще больше. — Оближи, — Юнги сует два пальца Чимину в рот. Чимин распахивает масляные от возбуждения глаза и проводит языком по костяшкам, шумно всасывая, целуя по всей длине. Юнги вынимает пальцы — изо рта младшего тянется ниточка слюны. — Даже не знаю что мне больше по вкусу — твой член или пальцы. Твои руки — мой давний фетиш, — шепчет Чимин, порываясь продолжить и целует второе запястье в тонких венах, обводя языком каждую. Юнги молчит и рвано дышит, заводя руку за спину Чимину, и залезает под резинку шорт. На Чимине нет белья, поэтому сразу в открытом доступе оказывается его гладкая охуительная задница (тут демоны были правы на тысячу процентов), которую хочется мять, гладить и сжимать до синяков. Юнги стонет и кусает Чимина в шею, пытаясь отвлечь от предстоящей... экзекуции, заменить одну боль другой и сразу вставляет в него два пальца. Удивительно, но он не встречает никакого сопротивления и вообще ничего из того, о чем читал ранее — только что-то упоительно жаркое, влажное и упругое. Он разводит пальцы ножницами внутри Чимина, от чего тот хнычет — музыкально, высоко и коротко — и мотает головой с закрытыми глазами. — О, это многое объясняет, — Юнги повторяет уже устоявшуюся шутку куда-то Чимину в висок. — Поэтому тебя так долго не было? — Да… Ах…да… Я готовил себя для хёна, — щеки у Чимина розовеют — то ли от стыда, толи от возбуждения. Юнги нравится, а еще очень нравится голос Чимина когда внутри него двигаются его пальцы. — Сними их с меня, пожалуйста, я готов, я так готов... — он роняет голову вниз, указывая взглядом вниз — у Чимина стоит так, что мокрая головка показывается из-под резинки шорт спереди, пачкает смазкой подтянутый живот и белую футболку. — Чимин. — Мм? — Чимин поднимает карие глаза и Юнги задыхается, тонет, умирает. Он так влюблен. — Ты... невероятный. И красивый. Увидев его реакцию, Юнги решает, что будет хвалить Чимина каждый день до самой смерти, ныне, и присно, и вовеки веков. Юнги чуть приподнимает Чимина за бедра, чтобы стянуть шорты и спешно швыряет куда-то в угол. Он остается только в длинной белой футболке и торопливо залезает обратно Юнги на колени. Раздеваться дальше — тратить время зря, хотя им и хочется ощущать друг друга всей кожей. Юнги порывается снять с него последний элемент одежды, но Чимин отвлекает его поцелуями, осыпая ими все лицо, шепчет какие-то нежности неразборчиво и елозит влажной расселиной по члену. Эти пытки просто невозможно терпеть больше ни секунды. — Юнги-я, пожалуйста, — чего конкретно он просит, Юнги не понимает, но готов отдать все, что у него есть и даже больше. Чимин приподнимается, берет в руку член Юнги и пытается насадиться сам — у него не получается и он капризно хнычет. — Тшш, — Юнги успокаивающе целует его куда-то в мокрую от пота челку на лбу, одной рукой придерживая Чимина за талию, а другой продолжая начатое. — Потерпи чуть-чуть. Юнги опускает его на себя, и чертыхается. Он входит рывком, целиком и без остатка — он пытался быть аккуратным и медленным, но даже у гениев бывают… осечки и проблемы с самоконтролем. Чимин закусывает губу, чтобы не закричать и нервно сглатывает — ему больно. Он замирает, по его шее течет струйка пота, все мышцы напряжены. Юнги не двигается и будто ощущает его боль отголосками — сейчас они ведь одно целое. Так проходит невыносимо длинная минута для них обоих. — Прости. Все нормально? — спрашивает шепотом Юнги, целует ключицы и делает пару движений ладонью, обхватив член Чимина в кольцо. — Все… замечательно, блядь. Тебе не кажется, что… мы удивительно много пиздим для того, чем пытаемся заниматься? Чимин невероятный человек, который пытается шутить и отрицать боль даже с членом в заднице. Невероятный. — И то верно. Чимин осторожно приподнимается — бедра влажные от пота и скользят — и делает первое пробное движение с громким сладким стоном. Юнги зажмуривается от удовольствия — возбуждение внизу живота горячее как Солнце и скоро оно взорвется. Его сейчас сорвет с катушек. Он кладет ладони на бедренные косточки — блядь, они ложатся туда идеально, как пазл — и направляет Чимина, задавая темп. Хочется целоваться каждую секунду, но рваный ритм их движений не оставляет для этого возможностей, поэтому Юнги просто лижет шею Чимина — соленый вкус и ванильный запах. Член Чимина прижат к животу и сочится смазкой, трется о футболку, создавая дополнительную стимуляцию. Юнги дрочит ему, обхватив прямо через ткань, и смотрит жадно, запоминая — это так пошло и так красиво. Чимин будто создан для этого, для него, для Юнги, гибкий, податливый, стонущий и музыкальный. Чимин кончает первым — без предупреждения, заливая спермой себя и живот Юнги, широко распахнув глаза, будто сам не ожидал, что это произойдет так быстро. Юнги держится еще пару секунд — он слышит, как Чимин стонет его имя и чувствует, как ритмично сжимаются стенки вокруг его члена. Ему так охуенно, что поджимаются пальцы на ногах и через пару секунд он позволяет Солнцу внутри него разорваться. Демоны выходят покурить и больше не возвращаются. Никогда.