ASMR

*** Они не шевелятся пару минут и пытаются восстановить дыхание. Юнги чувствует себя странно — опавший член все еще внутри Чимина, а младший не спешит что-то с этим делать. Юнги мягко берет его подмышками, как тряпичную куклу и пытается перекатить его на бок, но Чимин недовольно хнычет и упирается, прикрываясь лбом куда-то в изгиб шеи. Спустя пару попыток, он все же поддается и плюхается голой задницей на диван. Юнги застегивает штаны, откидывает голову и ничего не говорит. — Юнги, — нарушает Чимин неловкое молчание. Что же теперь будет… Юнги смотрит на Чимина, но тот отворачивает голову и натягивает футболку на колени, будто это платье. Кончики ушей и щеки у него алеют. Юнги хочется расхохотаться от того, как вовремя у Чимина включаются механизмы стыда, после всего того, что они тут вытворяли. Вообще, несмотря на абсурдность ситуации, ему как-то неожиданно легко и свободно. Он чувствует себя впервые за долгое время…отдохнувшим? — Доброе утро, — говорит Юнги с улыбкой и прикрывает глаза — рассветные лучи бьют ему прямо в лицо. — Это дорогой диван? — вот уж любых вопросов Юнги ожидал. Любых: кто мы друг другу, что будем делать дальше, ах, это была ошибка, мы были пьяны, что же будет с группой… Но не про стоимость дивана. Пак Чимин умеет удивлять. — Эм…относительно. Почему ты спрашиваешь? — Мне неловко об этом говорить, но, похоже, он безнадежно испорчен, — Чимин комкает в руках подол футболки и сжимает до побеления костяшек. Юнги переводит взгляд на его худые ноги — по ним течет. Юнги чертыхается про себя — в следующий раз нужно не забыть про презервативы. Ему очень хочется успокоить Чимина, сгрести его в охапку и потрясти, сказать, что все в порядке и в этом нет совершенно ничего такого. — Мне очень нужно в душ, Юнги. Очень. Извини, я наверное пой… — Похоже, это передается половым путем, — Юнги хватает Чимина и крепко обнимает, ероша волосы на макушке. Никаких «пойду» Юнги не желает слышать. Говорить успокаивающие вещи Юнги не умеет, приходится справляться как есть. — Что? — Ну… — Юнги слегка стучит по голове Чимина, от чего тот начинает брыкаться. — Беды с башкой. Тут нет душа, Чимин, ты забыл? Могу предложить годовой запас салфеток. — он кивает головой в сторону журнального столика, на котором стоит огромная фиолетовая коробка на тысячу штук. Одна салфетка торчит из нее, будто белый флаг над полем боя. Чимина будто отпускает — он перестает быть таким серьезным и напряженным и обмякает в объятиях Юнги, смеясь. Все…нормально? Он чувствует безумную благодарность за то, что Юнги шутит и не поднимает серьезных и важных тем. Что не нужно оправдываться и вообще что-то говорить, не нужно решать что делать дальше — с Юнги можно просто быть рядом. Чимин тянется к смартфону на диване — на экране все еще музыкальный плеер — и начинает листать треки один за одним без звука. — Эй, мне кажется я понял, зачем тебе такой большой запас. — И зачем же? — Юнги невесомо целует Чимина в макушку и забирает телефон. — Суровый репер Агуст Ди слушает мои песни и рыдает как девчонка. — Сейчас кто-то отхватит, — слышит Чимин угрозу над своей головой, но ловко выскальзывает из кольца рук и бросается к столику. Хватает всю пачку и пятится в угол, смущаясь. — Отвернись, — невнятно просит Чимин, зажав зубами край футболки, чтоб не мешалась и вытирает салфетками бедра. — Мне неловко. — Чимин, ты очаровательный, — Юнги смеется, но послушно закрывает глаза ладонями. Сердце Чимина делает сальто от его похвалы. — Кто еще девчонка. Уже можно открыть? -Нет, — Чимин усиленно пытается оттереть пятна, которые уже начали неприятно стягивать кожу, но помогает слабо. Он оглядывает себя снизу — футболка больше похожа на половую тряпку. Нет, в общежитие заявится в таком виде — это подписать себе смертный приговор. — Юнги, у тебя есть какая-нибудь…одежда? — Да, там, возле колонки стопка. Тебе повезло, что мы одного роста. Чимин думает про себя, что ему повезло с Юнги в принципе — тот все еще сидит, зажав ладонями глаза и периодически хитро подглядывает сквозь пальцы. В аккуратной стопке Чимин находит узкие черные джинсы и белую просторную футболку с надписью «FG» и спешно переодевается, стоя спиной. Одежда пахнет Юнги. На самом деле просто порошком и чистотой, но Чимину приятнее думать именно так, он хочет слиться с ней, как со второй кожей. Он разворачивается — Юнги, естественно, уже открыл глаза и даже закончил импровизированное «омовение» — он как раз целится в урну в другой стороне студии, чтобы попасть туда смятым комком салфеток. — Гляди, что могу, — Юнги подмигивает Чимину — сердце делает сальто снова — и попадает в урну с первого раза. — Где мои аплодисменты, я спрашиваю? — Хён такооооой крутой, — дразнится Чимин и шутливо хлопает в ладоши, крича его имя, как когда-то на стадионе — Мин Юнги, Мин Юнги! — Достаточно, — Юнги отвешивает шутливый поклон, обходит Чимина и включает электрический чайник на подоконнике. — Кофе будешь? — Да, пожалуйста. Пока Юнги переодевался сам и суетился с чашками, Чимин сел на стул около компьютера — Юнги недовольно фыркнул, но не прогнал с царского места. — Как давно ты понял? — просто спрашивает Юнги, разливая кипяток по кружкам. Чимину достается фирменная с логотипом компании, у Юнги обычная, черного цвета. Да, наверное им все же нужно поговорить обо всем, что произошло. — Смотря о чем ты спрашиваешь. — Мне обязательно произносить это вслух? — Юнги оборачивается, откинув челку и смотрит так влюбленно и жадно, что Чимин покрывается мурашками — так же он смотрел на него ночью. — Необязательно. Эм… наверное, раньше чем ты можешь себе представить, — Чимин принимает из рук Юнги чашку, слегка соприкоснувшись пальцами, и снова залипает на пальцы, как завороженный. — Спасибо. Тебе не понравится, то что я скажу. — Я так не думаю. Юнги садится на пол у ног Чимина, прямо в солнечное пятно — диван грязный, стул один, выбора особо у него нет — и отхлебывает горький кофе, смешно морщась, как кот. — Ну, больше двух лет назад. Или сразу после дебюта. Юнги давится кофе и кашляет. — Ты же чертов гений, ага. В тебя же невозможно… Мне обязательно произносить это вслух? — повторяет Чимин его слова и слегка краснеет опять. — Необязательно, — Юнги улыбается и успокаивающе гладит его голень, чтобы Чимин продолжал. — Я не знаю, когда конкретно, но в один момент я понял… В общем, я не знал, что с этим делать и ничего не делал. Просто смотреть на тебя и быть рядом было достаточно. Я любил твою музыку, твой талант, твои тексты — так мне тогда казалось. Мне хватало — мы же всегда вместе, почти круглосуточно. Я мог касаться тебя, смотреть на тебя, петь… для тебя. О тебе. Все песни только о любви, так ты говорил когда-то. — Чимину сложно, в горле пересыхает от такого количества давно зажатой правды и он делает пару больших глотков из чашки. — Я старался, чтобы ты ничего не замечал, потому что не знал, что мне с этим делать и думал… нет, я был уверен, что ты не поймешь. Я и сам не понимал, что мне нужно и нужно ли вообще от тебя что-то. Ты же парень. Это было странно. Потом, я очень испугался когда ты…ну… — Когда я устроил тут небольшой фестиваль на одного, а вас не пригласил? — Да, когда ты заболел, я понял, что ты слишком важен для меня. Важнее всех остальных. Что это ну…не просто так. Я хотел заботится о тебе. А ты…ты блять… Ладно, в общем, не важно. Я сердился, когда ты не пускал меня, не позволял к себе приближаться и вообще закрылся ото всех. Мне стало тебя очень не хватать. А потом ты начал хвалить Ви, — Чимин сглатывает. — На каждой, блять, записи, на каждом концерте. «Тэхён, у тебя такой красивый голос, Тэхен то, Тэхен это». Ебаный Ким Тэхен. Я понял, что это невыносимо, когда ты хвалишь кого-то другого. — Чимин. Твой голос — это лучшее, что я когда-либо слышал. И ты красивый. И милый. И… — Хватит! — Чимин заливается краской и не знает куда себя деть от смущения — Это так не работает, когда выпросишь! Не перебивай! В общем я… Я ревновал. Я злился. Тэхен мой лучший друг, но я ничего не мог поделать с собой. И я придумал… план. Чимин замолкает, вглядываясь Юнги в лицо, пытаясь считать его реакции. Тот хмурит брови, переваривая поступившую информацию и водит пальцами по черной джинсе. — План сработал, — Юнги целует Чимина в коленку. Это чертово сердце перестанет делать сальто и кувыркаться или можно сразу смело отдавать его в цирк для акробатических представлений? — Я даже не рассчитывал, если честно, — Чимин продолжает, — Я был так зол. Я просто решил тебя побесить, зная, сколько ты будешь возиться с этим. Ну… довести до абсурда. Ну и я записался так, специально один, думая, что ты закатишь мне грандиозный скандал — хоть какое-то внимание. А ты все равно ничего не сказал, даже…похвалил меня, — Чимин мечтательно закатывает глаза от воспоминаний. — Если спрошу, ты скажешь честно? — спрашивает Юнги, удивляясь, как не догадался раньше. — Да, только если и ты что-то расскажешь. А то знаешь, несправедливо, что я один тут душу перед тобой вынимаю. — Мир вообще несправедливая хуйня, но хорошо, — Юнги улыбается, оставляет чашку и стаскивает Чимина на пол, чтобы утянуть в желанный поцелуй — они и так потеряли уже очень много времени. Юнги укладывает Чимина на полу, рядом с собой и спрашивает хитро: — В общем… Что именно ты делал на записи? Чимин краснеет и берет Юнги за руку (дорвался наконец-то) и вертит ее в солнечных лучах, чтобы получались забавные тени. Целует тыльную сторону ладони, мягко обводя губами фаланги. — Я трогал себя, — Чимин шепчет прямо в кожу чужой ладони. — Повтори, — хрипло говорит Юнги. — Я трогал себя, представляя, что это ты. Надеялся, что ты услышишь…глупо, да? — Чимин, что ты… Юнги задушено стонет. У него внизу живота уже не Солнце взрывается — там образуются сверхновые. Чимин довольно сопит и жадно наблюдает за реакцией на его слова. — Ты обещал тоже… Отвечать на мои вопросы. — Спрашивай быстрее, пожалуйста, — говорит Юнги, намекая на то, что он не железный и через секунду он повторит все то, что произошло ночью, но уже на полу. — Мы теперь… — боязливо начинает Чимин. — Мы теперь, Чимин, — Юнги перебивает и наваливается сверху, проводит языком по губам, слизывая кофейный вкус. — Мы теперь, и всегда, и насовсем. Все? — Ты…собираешься кому-то рассказывать? — Нет, и нам стоит быть осторожными, — задумчиво говорит Юнги, проводя большим пальцем по нижней губе Чимина. — Это будет пиздец как сложно. Господь, Чимин, почему ты такой охуенный, я не понимаю… — Еще вопрос… — Чимин плавится под поцелуями Юнги, ему уже не хочется разговаривать, хочется только чтобы Юнги не останавливался, и только говорил ему все эти приятные до безумия вещи и целовал также. — Последний. Почему ты меня вчера не впустил? — Раз уж мы столь откровенны, мне нужно было…сбросить напряжение, — Юнги шепчет Чимину это прямо в ухо, от чего тот чувствует, как член в джинсах — обожемойэтожеегоджинсы — снова тяжелеет — А твой голос, как я понял опытным путем, подходит для этого лучше всего. Эм…в общем, я как раз кончил под свой «персональный ASMR», а ты пришел, и я был несколько…не готов к такого рода гостям. — Люблю твои эвфемизмы, — выдыхает Чимин. — И метафоры. — А я — тебя, — говорит Юнги и не говорит больше ничего, потому что у него занят рот. Потому целовать Чимина — это занятие, которому он планирует посвятить еще множество прекрасных часов и быть как можно более усердным в этом деле.

FIN