Скоморох

В пять часов утра закрывались лавки и вменяемые кабаки. Каждый владелец стоял у входной двери магазина и запирал его на минимум три чугунных замка. И как бы глупо не звучало, это лучшая охрана лавки или кабака от пьяной, обдолбанной вдрызг молодежи, для которых чугунный замок, как оберег от злой нечисти — не даёт даже приблизиться. Я, не отличаясь оригинальностью, тоже навешивал на дверь чугунные замки. До сих пор не понимаю, почему обдолбанная молодежь их так боится. Замки же можно обычной алохоморой вскрыть и всё, вход открыт. Но, видимо, пьяный мозг забывал про всесильную палку в кармане. С замками было покончено. Я навалил на свою спину рюкзак и поперся на другой конец чёрного рынка в круглосуточный магазинчик, который внутри в разы больше, чем может показаться на первый взгляд. Магазин, в который я направлялся, назывался «Забытое место». Неимоверно прозаично, если так подумать. И в принципе, магазинчик оправдывал своё название. Его действительно легко забыть и трудно вспомнить. И для меня загадка как он до сих пор не обанкротился. Там клиентов меньше чем в самой худшей шаурмичной, где байки про котиков в лаваше оказались правдой. Улицы Меркатуса были заполнены неудачниками из казино, торчками, напоминавшие скелеты, обшитые несвежей человеческой кожей, золотой молодёжью из Лас-Невадас, просто алкашами и ночными бабочками. Ночные бабочки из компании «грустный, с пропитой печенью людей», были самыми приятными для общения. Они хотя бы не угрожали прибить тебя за банку Балтики. Ещё они, в отличии от остальных волшебников, которые заполняли чёрный рынок с пяти до десяти утра, пытались заработать на жизнь хоть каким-то способом в это действительно трудное время, где ты либо продаешь свою свободу и магию, да живешь скучной жизнью в коммуналке, либо побираешься на чёрном рынке и зарабатываешь деньги любым возможным способом. Владельцы лавок, кстати говоря, зарабатывают не намного больше, чем проститутки (действительно не намного, ведь каждый товар стоит копейки, на которые даже хлеб не купишь, плюс риск банкротства и трата денег на аренду и закупку товара), разница была в десять медных монет. Но за эти медные монеты, приходилось платить диким страхом о том, что тебя поймают и увезут в кутузку, что является частой практикой. Одним словом, я уже задумываюсь о том, чтобы прикрыть свою лавочку и начать продавать своё тело. Это будет в разы безопаснее, даже в плане здоровья, ведь настойку от СПИДа и каких-нибудь мандавошек сделать ничто не стоит. Вывеска «Забытое место», кроме буквы «ы», горела красным цветом. На входной железной двери было приклеено объявление о пропаже девочки семи лет двухлетней давности. Девочку, к слову, нашли расчлененной, без молочных зубов. Её тогда украли оккультисты. Я открыл дверь. Послышался колокольчик, оповещающий о приходе нового клиента. О Забытом месте я знал благодаря своему лучшему другу Нику или же Сапнапу — его старое прозвище для рынка. Мы нашли его давно, когда нам всем было только по шестнадцать лет. В ту ночь я, Карл и Ник шли совершенно в другое место, где можно было купить дешёвой выпивки, но из-за слов Сапа: «Я знаю короткую дорогу», — заплутали в переулках и наткнулись на Забытое место. Я до сих пор помню все оскорбления, которыми тогда крыл Ника. А сейчас в этом магазине работал приятель Томми по прозвищу Туббо, настоящее имя, вроде бы, Тоби, который делал мне скидку. Это является одной из главных причин, почему я до сих пор туда хожу. От холода по моему телу побежали мурашки. Кондиционер слишком хорошо справлялся со своей задачей. Туббо, которого я ожидал увидеть за прилавком, нигде не было. Видимо на перекур вышел. Я взял стоявшую рядом красную корзину для продуктов и пошёл дальше. Несмотря на то, что здесь очень большой ассортимент товара, на который нужен ещё более большой кошелёк, Забытое место выглядело очень обшарпанным. Хотя на чёрном рынке всё выглядело обшарпанным, поношенным и потрепанным. Кроме казино. И некоторых борделей. Чёрт, может реально стать проституткой? В магазине было очень тихо. Только вытяжка давала понять, что это место ещё не заброшено. Я огляделся по сторонам. Вокруг меня стояли стеллажи с накрененными полками. На них в хаотичном порядке были расставлены товары. Можно даже встретить новую, супер навороченную метлу от «Яблоко», соседствующую с просроченным пакетом молока. Отличный маркетинговый ход, где среднестатистический пользователь яблочной продукции сразу купит себе и пропитание на месяц, и новый товар от фирмы. Я зашёл в другой отдел, где было еще плачевнее. Там даже вытяжка не работала. Бросив всё нужное и ненужное в корзину, я подошёл к кассе. Я проваландался в магазине примерно час с лишним, но Туббо так и не объявился. Надеюсь, что его не уволили. — Привет? — Опершись о прилавок, я наклонился вперед, в попытках заметить что-то, что раньше было недоступно моему плохому зрению. Я увидел только журнал Космополитен и пустую банку газировки. «Может это место действительно уже заброшено?» — подумал я, — Ау? Есть кто живой?! Из приоткрытой двери, ведущей в подсобку, послышался грохот, потом еле слышные ругательства и шаги. Туббо, даже не взглянув на меня, сразу начал извиняться за своё отсутствие: — Здравствуйте, — сказал он открывая дверь, — извините, что предоставил неудобства. — Он посмотрел мне в лицо и вымученно улыбнулся. Его голос был выше чем обычно, он явно о чём-то беспокоился. У Тоби, в отличие от Тома, был пустой, будто пластиковый взгляд, которым обладали все разочарованные люди старше тридцати лет. Нельзя ещё забыть про болезненные мешки под глазами и очень замученный вид. Я знал, что этот пацан, так же в отличие от Тома, продолжил учиться, надеясь на счастливую жизнь после получения образования. Но чтоб продолжить учёбу нужны деньги. И поэтому Туббо пашет все лето, чтобы накопить на последний год учёбы и на жизнь. Помню, что он даже работал у меня два года назад, пока не нашёл другое, более выгодное место. — Привет, — сказал я и неловко помахал. У меня с Тоби странные отношения. Он считает, что я взвешенный взрослый человек, который точно знает что делает. Из-за этого он и обращается ко мне на Вы, в отличие от Томми, который уже давно меня раскусил. К слову о Туббо и Томми: я вообще не понимаю как они дружат. Я, конечно, не раз слышал фразочки как — противоположности притягиваются — или — разные люди являются половинками одного целого — но, уверен, все в этом мире понимают, что это было придумано романтиками двадцатого века, чтобы найти оправдания в своих бульварных романов, где два абсолютно противоположных героя сошлись и живут без ссор. Туббо был именно тем человеком, который за версту старается обходить приключения на пятую точку. А Томми был именно тем, у кого задница уже резиновая от всех его приключений. Тоби пробивал гору продуктов, которыми я буду питаться ближайшие шесть месяцев, с отрешенным взглядом. Он будто пытался продумать все возможности избежать какой-то очень опасной стрессовой ситуации. — Извините, — сказал он, что было очень не естественно, ведь чаще всего мы молчим, — а вы случайно не знаете, как нужно заботиться о детёнышах пиглина? Я призадумался. Я не спец в фантастических тварях, если говорить честно, но я читал о них пару книжек. — Если я не ошибаюсь, то с их чадом стоит обращаться как с человечьим; только кормить нужно один раз в день. Хотя, его также можно иметь как декоративную зверюшку и тогда о нем можно вообще не заботиться. Но, в таком случае, он станет, так называемым, «зомби»-пиглином. Одним словом — просто не будет отрекаться от своей природы. Туббо посмотрел на меня еще более с жалобным взглядом, который прямо говорил о том, что он утонул в море проблем. Я начал догадываться для чего ему эта информация. — А тебе зачем? — спросил я, будто невзначай. После моего вопроса Тоби ещё сильнее занервничал. Он заламывал пальцы, из-за чего те неприятно хрустели и пытался оторвать заусенец. Очевидно, что сейчас он решал, рассказывать ли мне историю появления в его доме этой уникальной зверюшки или не рассказывать. Туббо тяжело вздохнул. Собравшийся с мыслями он заговорил: — Я его купил в лавке браконьеров. Он по скидке продавался, и я решил его купить. — Он оторвал заусенец. Поступила кровь. Первые капли упали на застиранный белый фартук работника. Я задумчиво кивнул. Я понял почему Туббо сегодня такой отрешенный. Он потратил все свои деньги на спасение этого существа. Ведь браконьеры, в той лавке, о которой я думаю, работают по принципу аукциона, и если что-то не продалось, то они это убивают и уже продают в другие лавки как декор или ингредиенты для зелий. Врать не буду, я и саму несколько раз покупал у них слизняков или огнепыхов. — У меня просто сердце не выдержало, когда я увидел его в клетке возле входа… И-и я тогда даже не задумывался о последствиях, пошёл в лавку и выторговал зверька, с которого, как потом оказалось, собирались снять шкуру и сделать чучело, что вообще не гуманно! — Туббо драматично вскинул руки. Он пытался оправдать своё решение спустить все деньги на этого существа, не задумываясь даже о том, куда потом его денет. Хотя это был совсем неплохой поступок. Плюс мне ли судить, я и сам в пятнадцать лет приволок домой ехидку, за которым ухаживать просто невозможно. Между нами воцарилась тишина. Я думал о том, как можно утешить паренька, который сейчас чуть ли не зарыдает от безысходности. Чёрт, как же трудно придумывать утешения для людей, о которых знаешь с гулькин нос. — Слушай, если хочешь, я принесу несколько книжек по уходу, также могу помогать с финансово. — Я неловко усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Спасибо огромное, — сказал он и посмотрел на меня, — может у вас есть какие-нибудь знакомые, которые выращивают или спасают животных? — Спросил он с надеждой. Я помотал головой. — В нашем городе разведение магических существ запрещено. Поэтому оставшиеся, не отвезённые в карцер, заводчики собрали свои манатки и переехали жить в страны Азии. — Чёрт… Он пробил все мои покупки и озвучил цену: — С вас девяносто семь серебряных и три медных. Я порылся в карманах и протянул купюру в двести серебряных. Туббо вопросительно на меня посмотрел, а потом спросил: — Может, есть купюра поменьше? Просто у меня еле наберётся на сдачу. — Прости, сейчас дам, — я начал рыться в рюкзаке в поисках кошелька. — Вот держи, — я протянул уже две купюры, которые в сумме давали двести серебряных. Туббо посмотрел на меня, как на идиота. — А, ещё раз прости, забыл спросить. Ничего же не будет, если я прямо сейчас дам тебе на пропитание и не только для чада пиглина? — Думаю, что нет. — Туббо пожал плечами. — Тогда держи. — Он взял деньги. Я почувствовал, что в мою карму добавляются плюсики за хорошее дело. Приятное ощущение. *** Я не спешил с возвращением домой, ведь если выбирать между одинокой хижиной, в которой уже страшно находиться, и черным рынком, где тебя может изнасиловать любой прохожий, мне больше нравится второй вариант. Не потому что я хочу с кем-то переспать, а потому что хочу наклюкаться в каком-нибудь мало заполненном баре, где ещё лампочка очень тускло светит. Меня случайно толкнула компания пьяных сорокалетних мужиков. Они посмотрели на меня как на отброса, хотя только два часа назад торговались со мной ради одного медного. Я прикрыл лицо колдовской шляпой. От такого жеста мужики заржали как невменяемые. Сгорбившись, я ускорил шаг. Из толпы сорокалетних мужиков слышались великие восклицания о том, как они меня "испугали" и насколько они грозные и сильные. Улица была переполнена разными видами магов. Были даже богатые херы из Лас-Невадас, которые настолько подкрутили свои казино, что даже боялись там играть. Я прошел через толпу ночных бабочек. У них сейчас самое прибыльное время, ведь большинство волшебников сейчас пьяные в зюзю. Людей стало больше. Каждый из них провожал меня взглядом. Я продолжал идти. Пьяных, мерзких, потных людей становилось все больше. Приходилось протискиваться через толпы нариков, алкоголиков, подростков и грустных взрослых, которые до сих пор пытаются принять, что они уже не дети. Мое сердце застучало быстрее. Мне хотелось как можно скорее спрятаться в каком-нибудь темном переулке, где я распугаю всех торчков. Спустя ещё несколько метров в этом потоке людей, я увидел тот самый переулок из моих мечтаний. Я проскользнул через всю толпу в этот тихий, тёмный уголок. В том уголке пахло не лучшим образом. Ссаниной и блевотиной. В конце переулка тускло, практически незаметно светилась вывеска бара, который был настолько непопулярен, что у него не было даже названия. Бар находился в подвале. Я спустился по скрипучей лестнице, с которой чуть не упал. Стоя около двери, я слушал ненавязчивую, грустную мелодию скрипки и губной гармошки. Я зашёл внутрь. На меня никто не посмотрел. Бар был небольшим, и его будто никто не ремонтировал с сороковых годов. Всё в этом месте, даже посетители, будто выцвели и слились с отчаянием этого мира. Я огляделся по сторонам. Сцена для скоморохов была пуста, а ту грустную ненавязчивую мелодию играло радио красного цвета из Советского Союза. В этом баре будто время приостановили. Единственными посетителями здесь были компания из трёх девушек, чирикающих что-то на алкогольном языке и одним мужиком, сидящим в настолько темном углу, что был виден только его силуэт. Я сел на стул у барной стойки. Рядом со мной стояла белая, треснувшая пепельница. В ней был окурок от сигареты. Из служебной двери вышла барменша. У неё были овечьи ушки и рожки, а ее волосы напоминали овечий мех. Скорее всего, она была фавном. Хотя, цоканье от копыт я не слышал. Она терла пивной стакан серой, уже от возраста, тряпкой. — Извините, — сказал я, — Можно рома, пожалуйста, только можно налить его в кружку? — Странная у меня, всё же, привычка. Барменша кивнула. Она наполовину налила ром в железную кружку и поставила передо мной. — Спасибо, — пробормотал я. Я сделал глоток. В горле потеплело. Да и моя кожа мертвенно белого цвета, только от одного небольшого глотка, стала приобретать живые краски. От стола с девушками послышались хлопки. Я посмотрел на сцену. И, какое же совпадение, скоморох, который туда поднялся, оказался Дримом. Я, подумав, что судьба нас прямо связывает, снова сделал глоток из кружки. В этот раз скоморох был еще больше похож на модного бомжа. Вместо джинс он носил длинную до пола юбку, которая была сшита из кусков ткани разного цвета. А кофта осталась той же. Только заплатку на правом локте заменяла дырка и разбитый, заклеенный розовым пластырем, локоть. На его шее висела, если не ошибаюсь, акустическая гитара с разными наклейками. Он сел на высокий стул, стоявший посередине сцены, и наколдовал перед собой микрофон. Потом он снова сделал взмах палочкой и над его головой появились две белые фигуры мужчины и женщины. На Дрима с любопытством смотрел столик с девушками, силуэт мужика в дальнем углу лишь выпил ещё одну рюмку, а барменша смотрела на сцену с довольным лицом. Он заиграл вступление. Врать не буду, песня была очень даже. Жалко, что я не разбираюсь в жанрах музыки, но на мой слух это очень похоже на стиль панк смешанный с джазом. В бар вошла компания из меланхоличных парней, которые всем своим видом показывали, что и нужно набухаться до белой горячки. Они сели рядом со сценой, за соседний столик от девушек. Я посмотрел в кружку. В её облупившемся, металлическом дне я пытался найти смысл к этой ситуации, ведь всё же в этом мире должно иметь, даже бредовый, но смысл. Но как бы это прискорбно не звучало, нашёл только ром. Я снова сделал глоток. Две белые фигуры иллюстрировали слова из песни. Скоморох низко пропел: — Один последний поцелуй, — и те две фигуры поцеловались, он продолжил, — Я люблю тебя как алкоголика, — те две фигуры отпрянули друг от друга и начали танцевать медленный танец. На душе заскребли кошки. Мне вдруг стало так тоскливо. Песня закончилась. Дриму очень эмоционально хлопали девушки, меланхоличные парни сидели и рыдали, а мужик в дальнем углу почтил его только одним громким хлопком от удара головой об стол. Дрим встал со стула и спрыгнул со сцены. Послышались недовольные возгласы от слушателей. — Не волнуйтесь, я приду после одной рюмки. — Сказал скоморох с весёлой, подставной улыбкой. Он даже поднял руки вверх, мол, не наговаривайте на меня, я не виновен. Но недовольные возгласы продолжались, пока Дрим не сел на стул, через один от меня. Он окликнул барменшу: — Зацени, я к тебе ещё троих приволок, — Дрим указал на стол с меланхоличными парнями. Барменша с его слов только усмехнулась. — Как же? — спросила она, а потом добавила, — Они услышали твое пение за двадцать метров отсюда? — барменша скрестила руки на груди и посмотрела на парня саркастичным взглядом. — Вообще, я им еще давно рекламировал это место, как бар, где собираются женщины, но твоя версия мне нравится больше. И еще, налей мне коньяка. — Дрим улыбнулся. Барменша на его слова недовольно цокнула и отвернулась за рюмкой и бутылкой. Я сидел рядом и делал вид, что его не узнаю. Хотя его сложно не узнать. Дрим, в отличие от меня, не делал такого вида. — Привет, — сказал он, — не ожидал, что ты придёшь. — Он неотрывно смотрел за барменшей, которая, будто специально, очень медленно шла за бутылкой коньяка. «Да я тоже не ожидал, что приду», — подумал я, но вслух сказал: — Было бы неприлично не прийти. — Я не отрывал взгляд от кружки. Мне казалось, что она может предотвратить диалог. — Да ты специально! — воскликнул Дрим, обращаясь к барменше, которая супер маленькими и супер медленными шажками несла неполную сто миллилитровую рюмку. Девушка громко засмеялась, а потом в один шаг дошла до стойки. Я продолжил сидеть, не отрывая глаза от кружки. Дрим полубоком повернулся ко мне. Он держал в руках рюмку и, о чём-то задумавшись, покачивал ее в руках. Потом он поставил рюмку на стойку, так и не пригубив её: — Джордж, я могу попросить тебя об одном одолжении? — Я оторвал взгляд от кружки и посмотрел на него. На маске была большая трещина, которую не аккуратно заклеили скотчем. Я кивнул. — Короче, я тут вспомнил, что ты типа зельевар. Я могу заказать у тебя один отвар? — В его словах мне понравилось слово заказать. Главное только не слишком сильно завысить цену. — Что, — мне нужно было прокашляться. Голос слишком хриплый, — за отвар? Дрим начал шариться в карманах юбки одновременно продолжая говорить: — Я нашел способ для починки моей палочки, но тут такая проблемка: я не смогу найти одну лавочку, в которой должны были быть все ингредиенты для отвара… Она вроде называлась «Не найденная», говорящее название, не правда ли? — Он усмехнулся и посмотрел на меня. Я почувствовал укол в своё самолюбие. Я вспомнил слова Томми, которые говорил, что до моей лавки хрен доберешься. Мне было неприятно признавать то, что он был прав. А я ведь из-за своего местоположения теряю клиентов и даю возможность своим конкурентам. В следующий раз сниму место поближе к центру. — Да, и вправду говорящее, — я неловко посмеялся, а потом закашлялся. Дрим не обратил на это внимания. — А в других лавках о таких травах даже не слышали. — Я угукнул, — Черт, да где это бумажка! — воскликнул скоморох и вскочил со стула. Его рука уже наполовину была в кармане юбки. — А, вот… — сказал он с облегчением и протянул мне её. На оборванном клочке бумажки, был написан рецепт зелья из шести пунктов. Я пробежался по листочку взглядом и понял, что все ингредиенты которые нужны для зелья, находились в рюкзаке. Вдобавок, я ещё и выбрасывать их хотел, а тут такая возможность их утилизировать. — Хах, — сказал я, — если хочешь, то я могу его сделать прямо сейчас. — Действительно? — Угу, прямо в этой кружке. — я глазами указал на кружку. — Ну, окей, — он улыбнулся. Я попросил барменшу вылить ром, и налить обычной воды. После это я наколдовал перед собой переносную газовую плиту и поставил на неё кружку. Вода начала бурлить. Потом я стал поочередно добавлять настойки, травки и конечности некоторых насекомых. Граммовке я, кстати, вообще не следовал. Содержимое в кружке стремительно меняло цвета. От синего она переходила в желтый, из желтого в бирюзовый, из бирюзового в розовый. Я прикрыл кружку небольшим керамическим блюдцем с голыми греческими мужиками. — Она скоро будет готова? — спросил скоморох. Я молча кивнул. — И сколько я за это должен? Хороший вопрос, кстати. Ведь если так посудить Дрим спас меня от траты денег на утилизацию ядовитых спор, которые могли прорасти и захватить пол мира. Плюс, всё что я сейчас потратил я и так хотел выбрасывать без получения какой-либо выгоды. Я подумал и решил сделать так: — Просто угости меня чем-нибудь, и всё. — Дрим вопросительно скривил рот, но ничего не сказал. За халяву, как-никак, нужно хвататься всеми руками и ногами. — И ещё, я так полагаю у тебя палочка из рога единорога? — Ага. — Тогда можешь пока, пожалуйста, освободить основную часть палочки от деревянной оболочки, надеюсь понятно выразился… — Минуту. — Дрим достал из пояса поломанную на две половинки палочку. Он положил ее перед собой. Палочка затрещала, а потом от неё маленькими щепками начала отлетать древесина. Теперь на стойке лежал тонкий, шириной в пять миллиметров, стержень рога единорога. Именно он позволяет огромному золотому булыжнику на голове животного использовать магию. Перед тем, как брать его в руки, я натянул перчатки. Я забросил два кусочка в кружку. Они идеально в нее поместились. Я снова закрыл кружку блюдцем и сказал, что нужно подождать две минуты. Эти две минуты прошли в тишине, если только не считать мою неловкую попытку поговорить. Перед тем, как доставать кусочки, я постелил салфетку. Положив на неё размякшие части стержня и став очень аккуратно, чтоб не повредить форму, сглаживать два кусочка вместе, я чувствовал на себе пристальный взгляд Дрима. Я хотел было попросить его на меня не пялиться, но решил потерпеть. Ведь осталось совсем немного. Ещё несколько минут покорпев, я выпрямил спину и с лицом победителя сказал: — Готово. Дрим посмотрел сначала на меня, потом на восстановленный стержень. На его открытой части лица читалось недопонимание. — Можно вопрос, я сейчас должен восстановить корпус? — Я кивнул. — Черт, я бы его на щепки тогда не раскалывал. — Я засмеялся. Это действительно забавно получилось. —Ладно уж, здесь я и сам справлюсь. Спасибо. — Пожалуйста. — сказал я и подозвал барменшу. — Извините, можете это вылить? Только прошу вас, не допустите, чтоб оно на кожу попало. Я просто не знаю, что может случиться. — Она кивнула и ушла из главного зала на кухню. Снова повисло молчание. Дрим стал копаться в карманах. Он достал пачку сигарет и достал одну из них: — Будешь? — он протянул мне упаковку. Я помотал головой: — Нет, я не курю. — Дрим пожал плечами и взял в рот сигарету. Она сама зажглась. Он сделал затяжку. Потом выпустил дым изо рта. Мне захотелось кашлять. — Что будешь? — сказал он указывая на полки с алкоголем, — Или хочешь коктейль? — Не знаю, может… Ты посоветуешь? А то я не знаком со здешним меню. — Шляпа упала мне на лицо. Я решил с ней не церемониться и просто снял. — Ну если так, то… — Дрим оглядел полки с алкоголем, — Я здесь люблю брать «Вой на мир». Его придумала Паффи. — Я посмотрел на него с явным вопросом на лице. — Кто это? — Это барменша. Она тогда «Война и мир» читала. — Он засмеялся. — А из чего он? — спросил я. Если там есть какой-нибудь яд Василиска, то я откажусь. Не хочу потом трип получить. — Да он довольно простой: виски, вермут, вишневый бренди и волчий глаз. Волчий глаз это травка, которая работает как анестетик. Из-за неё можно не почувствовать, как всё выпитое полезет обратно. Но она хотя бы не вызывает буквально огонь в горле, как большинство травок, которые извращенцы любят добавлять куда угодно. — Звучит заманчиво, — произнес я. *** Точно могу сказать, я наклюкался. Сильно причём. А Дрим, тварь такая, даже не притронулся!