Кажется, это был не тот герой!

Мэйс запнулся о камень и чуть не упал. Мирра заботливо подхватила его под руку.       — Эй! В чем дело? – обеспокоенно уточнил Чанси. – Как ты?       — Простите, я немного нервничаю… — вынужден был признаться Герой.       — Понимаю… — кивнула огресса. Аттани предупредил ее о том, что третье испытание – Зеркальный лабиринт – будет непростым для иномирца.       — Все в порядке. Я справлюсь! – преувеличенно бодро отозвался Мэйс. Русалид вздохнул и нахмурился. За Мэйса он переживал куда больше, чем за себя.       Подъем по поросшим мхом камням среди тумана и впереди замаячил вход. Троице предстояло добыть Кристалл исцеления против бушующей на западе красной лихорадки. Увы – специфичное заболевание требовало особого лечения. Кристалл своей аурой прекратил бы новые заражения куда эффективнее, чем святая магия. А самому Мэйсу, без камня, пришлось бы тратить много энергии на исцеление тысяч заболевших, заранее не зная, кого лихорадка довела бы до могилы за пару дней, а чей организм вполне справился бы сам.       В пещере было сухо, тепло и относительно светло. Воздух пах влагой и какими-то травами. Источником света служили прозрачные сияющие многогранные камни, прикрепленные к полу, стенам и потолку.       — Ну, что время тянуть! – с немного истеричной бодростью заявил Герой. – Вот он я, лабиринт! Смотри! Мне нечего скрывать.       Недолго думая, иномирец уставился в ближайший кристалл, открывая потаенные закоулки души.       Спутники видели, как юноша мгновенно побледнел. Взгляд стал отсутствующим, нервная улыбка сползла с лица.       Мысленно он снова был там – в подвале. Как и много раз до этого – в кошмарах. Грязь. Холод. Мерное капанье воды. Боль во всем теле. Невозможность пошевелиться. Ощущение полного бессилия и осознание того, что ОН вернется снова и все повторится… в который раз.       — Я там был и выбрался. – упрямо проговорил Мэйс, цедя слова, вопреки сковавшему сердце ужасу. – Я сейчас в Зеркальном лабиринте. Меня ждут друзья. Все это я оставил в прошлом и живу дальше. Я теперь Герой и должен спасти мир!       Лязг металлической двери. Звук приближающихся шагов.       — Я ТЕБЯ НЕ БОЮСЬ! – крикнул иномирец, хоть это и не было до конца правдой. Юноша зарычал – гневно, несмотря на душившие его слезы, несмотря на терзавшую тело боль, вопреки страху. Рык получился невыразительный, но он БЫЛ.       Мэйс попытался заставить дрожащее тело двигаться. Ничего не вышло, но сама попытка явно была засчитана. Все же Аттани хорошо с ним поработал. А еще – помогло время, проведенное с мастером Нола, Чанси, Миррой, горгульями. Запас хороших воспоминаний стал тем щитом и той опорой, на которой держалась сейчас психика Героя.              — Он весь дрожит! – паниковал Чанси. – Я не знаю, что делать.       — Продолжаем держать руки на его плечах, он должен чувствовать, что мы рядом! – выпалила Мирра.       — Борись, Мэйс! Мы с тобой! – русалид всхлипнул. Ему невыносимо было видеть страдания юноши.              ОН вошел в камеру.       — Вдох-выдох. – убеждал себя Мэйс. Он вспоминал все сказанное Аттани на сеансе психотерапии, устроенном дриадом. Герой не забыл также опустошить целую фляжку особого чая, выданного рыжим, пока поднимался к лабиринту.       — УБИРАЙСЯ! Я ТЕБЯ НЕ БОЮСЬ!!! – на этот раз немного увереннее.       ОН начал поднимать взгляд на жертву, сделал шаг к юноше и… пропал.       Мэйс снова расплакался – на этот раз от облегчения. Позже лабиринт демонстрировал ему картины смерти родителей – медленного и трагичного угасания в больницах, эпизоды с предательством Стива и прочими подлыми деяниями бывшего друга. Над смертью близких юноша искренне поплакал. Он свыкся, смирился и пережил. Пещера лишь отметила отсутствие «курковых зон» в этих эпизодах.       Стива Мэйс перестал ненавидеть и бояться едва того положили в гроб. Этот этап стал перевернутой страницей. Покойся там, где положено таким негодяям, как ты, Стив.       Одинокие голодные вечера к крохотной бедной квартирке? Ударим по ним воспоминаниями об уютном времени в компании Чанси – за чаем с любимыми булочками. Ах, как дивно пахнут и хороши на вкус фирменные булочки с корицей! Герой так тщательно вообразил их, что в ноздри ударил крайне реалистичный запах пряностей для выпечки. Это помогло вернуться к реальности.       Мэйс пришел в себя. Он тяжело дышал. Лицо было мокрым от слез.       Чанси моментально повис у него на шее, чуть не задушив в объятиях.       — ЖИВОЙ! МЭЙСИ!!! Как я волновался. – вопил русалид.       Спустя минуту он смутился, покраснел и отступил на шаг. А вот Мирра стесняться не собиралась, стиснув Героя почти до хруста костей.       — Вернулся! – радовалась огресса.       — А как вы? Прошли испытание?! – заволновался Мэйс.       — Еще нет. Мы не отходили от тебя. – сообщила девушка.       — Спасибо. – иномирец притянул друзей к себе и обнял обоих одновременно. – Большое спасибо! Ну как я мог не вернуться, когда вы меня ждете?       Чанси снова вспыхнул так, что уши стали пунцовыми.       — Так. Где там эта подлая каменюка?! – произнес он воинственно, чтобы скрыть смущение. И тотчас уставился на ближайший кристалл.              Зеленоволосый заранее знал, что увидит. Тот злосчастный вечер ранней осенью. Чанси возится с младшими. Он и сам еще подросток. На заднем дворике их дома толпятся многочисленные русалиды – взрослые взволнованы и бурно обсуждают происходящее – вода в озере изменила состав. А это грозит большой бедой. Во всем виноваты люди с их жадностью и требованием добывать больше аквамарна.       — Король Шэгдон скоро вернется из похода и защитит нас! – Чанси не видит, кто говорит, но по голосу узнает Сумаи – рассудительного и крупного водника – хозяина домика на окраине. Стены тонкие, так что слышно все очень четко.       — Он может не вернуться еще месяц. Пока всем заправляет лорд Руперт. – напоминает Одра. Она – Говорящая с водой – шаманка всего народа, самая главная на все пять общин. А еще – мать Чанси.       — Неужто Ритуал Большой воды? – забеспокоилась Мархона – Хозяйка водорослей – вторая по силе водяная ведьма.       — Я пойду на это. Выбора нет. – Говорящая с водой едва слышно вздыхает.       Чанси закусывает губу. Он знает насколько опасно это магическое действо.       — Братик, с мамой все будет хорошо? – тянет его за рукав Лоуш.       — Да, конечно. – Чанси старается бодриться. Он же старший.       — Одра! – за тонкой деревянной стеной раздается голос отца.       — Не волнуйся. – главная шаманка говорит мягко и уверенно.       В колыбели заплакала Кайла. Чанси поспешил успокоить малышку. Покачивание и негромкое пение помогли – как и почти всегда.       Какое-то время взрослые еще совещались, но всем и так было понятно – решение принято.       Позже родители заглянули в дом и поужинали вместе с детьми.       — Нам с отцом надо отлучиться. Будем утром. – сообщила Одра как можно спокойнее. Ее муж молчал.       — Мама, не ходи! – Чанси все это время старался делать вид, что не слышал разговора, но в последний момент не сдержался.       Говорящая с водой ласково погладила его по щеке: — Я должна, сынок. Присматривай за младшими, ладно?       — Ладно. – кивнул Чанси. Родители обняли троих старших, проверили Кайлу и ушли, велев ложиться спать. Малыши быстро уснули. А вот старший ворочался с боку на бок, глядя на луну в окошко. Ему было страшно.       Утром родители не вернулись. Зато пришли известия. Говорящая с водой смогла провести ритуал и очистить воду, но ценой жизни. Ее муж – Страж воды – попытался ее спасти и погиб.       Русалид отчетливо помнил – их тогда поддерживало все поселение. Поскольку он был еще подростком, заботу о семействе частично взяла на себя Мархона, но помогали и остальные. Детей главной шаманки оберегали, почти не оставляя одних. Чанси помнил, что выдержал тогда благодаря поддержке племени, постоянной заботе о младших и новым обязанностям. Чанси стал новым Говорящим с водой. После гибели Одры сила перешла к нему – пробудилась уже на следующий день. К нему приходили за советом. От его решений в поселении зависело почти все. Предсказания, водная магия и ритуалы – это и многое другое легло на совсем еще юные плечи.       Первое время было особенно тяжело. Но он справился. Стал тем, кто он сейчас. Сколько раз юный русалид прибегал к Мархоне, говоря, что эта ноша не по нему и он плохой шаман. Пожилая русалидка раз за разом успокаивала и наставляла юношу пока он не вырос в опытного Говорящего с водой. Правда для сухопутных — людей — самой главной шаманкой была Хозяйка водорослей Мархона. Русалиды посчитали, что так будет безопаснее.       Чанси стоял у камня в Зеркальном лабиринте и плакал. Он помнил родителей и скорбел о них. Мать пожертвовала собой ради озера. Отец – пытаясь спасти мать. Но их сын теперь взрослый. Он должен жить дальше.       Далее кристалл продемонстрировал еще несколько неприятных эпизодов. Юный Чанси впервые идет во дворец с корзинкой водорослей для мастера Нола. Он познакомился с королевским лекарем лишь вчера и тот выдал ему пропуск, велев прийти с товаром. Но вот стражники на входе решили понасмехаться.       — Ты ничего не перепутал, чешуйчатый? Тебе точно не на кухню? Или в конюшни? Ну, или в слуги… — гоготнул один.       — Ну или еще куда… — добавил второй, норовя распустить руки. – Такому найдется подходящее дело.       Сальный взгляд намекал на специфику этого «дела».       — Мне надо к господину Нола! – как можно решительнее выдал русалид, закрываясь корзиной от похотливых рук.              В другой раз его чуть не сбил с ног всадник – зеленоволосый успел увернуться, но корзинка перевернулась. Содержимое оказалось на мостовой. Пришлось извиняться перед добрым лекарем и на следующий день нести новый товар.       — Люди – хорошие! Особенно – Мэйс. И еще господин Нола. – твердил про себя русалид. За существование Мэйса он готов был простить человеческой расе очень многое.       Видения отступили. Чанси справился…              Мирра смотрела в прозрачный камень. Она хорошо помнила тот день. День, когда окончательно решила, что жизнь в огрской общине – не для нее.       Запах ударил в чувствительные ноздри с самого утра – сразу после пробуждения.       — Опять ямы не чистили… — раздраженно подумала девушка. Она потянулась и встала с жесткой грубой лежанки, вышла через заднюю дверь и спустилась к ручью – привести себя в порядок. Тщательно вымывшись, девушка тихонько вернулась домой.       — Огонь разведи… — сонно буркнула заслышавшая возню мать из соседней комнаты. Вставать она не торопилась.       Мирра направилась на кухню и принялась топить печку, потом отскребать грязь со стола. Чистка стола всеми в семье, кроме нее, считалась неблагодарным и пустым делом. Едва Мирра подросла – она принялась приводить стол в порядок, но с учетом того, как неаккуратно ели ее домочадцы толк от этого был не всегда. Да и посуда вечно была не слишком чистой…       — Что за манера – плескать суп в грязную тарелку? – мысленно вздохнула огресса, наблюдая за семейством за утренней трапезой, когда отец налил себе еду в вынесенную из комнаты миску с присохшими объедками по краям. Брат Хью подобрал оброненный на пол кусок и торопливо запихал в рот. Мирра подавила приступ тошноты.       После завтрака, натаскав воды в большую бадейку, девушка принялась мыть плошки и миски со специальным травяным мылом. Прочие считали это дело ниже своего достоинства или просто бесполезным. Маарша – младшая сестра – мыла настолько плохо, что ей это дело лучше было не поручать.       — Опять ты со своими глупостями. Полдня возишься. Наши прабабки с камней ели и нам завещали! – проворчала мать, увидев дочь за возней с водой.       — Я так не могу… — насупилась юная огресса.       Справившись с посудой, девушка взялась за заготовку дров. Отец и братья опять были заняты мужскими делами – в центре деревни ожидалась потасовка с целью выяснения вопроса – кому принадлежит мост через реку Сиушку – деревне Ку-Хай или Дзю-Рок. Так что родичи считали себя обязанными не посрамить честь родного Ку-Хая.       Проверив топор, Мирра поморщилась – он был совсем никчемный и вот-вот должен был развалиться. На новый денег не было.       — Справлюсь и так. – решила огресса. Она вырвала из земли деревце сухостой, обломала ветки и принялась дробить на щепки и поленья сильными руками.       Вскоре поленница изрядно пополнилась. Задать корм свиньям, выдраить полы…       Решив, что хватит на сегодня домашних дел, девушка немного поплавала в речке и ушла на пустырь — тренироваться. А именно — отрабатывать подсмотренные у приезжих фехтовальные приемы. Удобная палка заменяла Мирре меч.       — Не бабье дело! Положи палку! То же мне воительница. – окрикнул Мирру Цурукк – доставучий парень с окраины деревни. Он был еще менее чистоплотным, чем большинство огров и во всем слушался свою крикливую сварливую мать. Сальные волосы, мелкие бегающие глазки. Мирра терпеть его не могла.       — Что значит – не бабье?! – огресса пригрозила наглецу своим деревянным «мечом».       — А то и значит! Не позволю. Сегодня отец твой с моим сговорились. Будешь моей невестой. Я из тебя эту блажь живо выбью. – объявил Цурукк. – Да и маме моей смирная невестка нужна.       Воительница так и опешила: — Брешешь! Не мог мой отец меня пообещать!       Ранние браки были частым явлением в деревнях, но чтоб вот так неожиданно и за такого типа.       — Не брешу – так и есть! – заверил огр.       Мирра бросилась к дому.       Отец и братья как раз вернулись с «побоища» — клыкастые морды украшали синяки и кровоподтеки. Но они зычно похвалялись перед матерью ратными подвигами. А еще – испачкали весь свежевымытый пол.       — Отец, это правда?! – без предисловий выпалила Мирра, полыхая гневным взглядом.       — Ты про что? – огр поднял кустистую бровь.       — Про Цурукка! – огресса почти перешла на визг.       — А то! Он жених богатый! Видный. Хибара побольше нашей. – важно кивнул глава семейства.       — В той хибаре его родители живут. – напомнил Хью.       — Они огры правильные. Глядишь и нашу научат уму-разуму, раз у нас не вышло. – парировал отец.       — Я не хочу! Я против! – возопила Мирра.       — Не перечь! – глава семейства был непреклонен. – Избаловал тебя. Позволял много. Марш в комнату.       Мирра отправилась к себе, хлопнув дверью так, что дом сотрясся. Внутри воительницы полыхала злость. Когда семейство устроилось на послеобеденный сон, огресса выскользнула наружу. В сумке уместился весь нехитрый личный скарб.       Девушка решительно вознамерилась добраться до человеческого города. На выходе из деревни ее пытались задержать – не положено бабе одной из поселения уходить, если нет разрешения от старосты. Но разъяренная Мирра вырубила стражников, приподняв за грудки и с силой столкнув лбами.       Дорога в столицу выдалась непростая. Люди с пренебрежением относились к зеленокожей. Огресса и сама считала, что ее соплеменники – грубые, грязные и неотесанные тугодумы.       В поисках столичной огрской общины, Мирра нарвалась на неприятности в двух тавернах. Пришлось драться, а потом сбегать от стражи, ибо заплатить за погромы было нечем.       Мирра закусила губу. Да, все это было – непростое житье в деревне, пренебрежение и ненависть. Но она сбежала и более не имеет отношения к тому кошмару. Для нее все позади. Было и иное… ХОРОШЕЕ.       В тот же самый первый день в столице уставшую огрессу привлек запах пряного незнакомого напитка. Из кофейни девушку тоже хотели выгнать, но вступился рыжеволосый дриад.       — Оставь ее, Джо. – обратился он к охраннику. – Это ко мне.       — Хочешь кофе? – поинтересовался рыжий у опешившей огрессы.       — Что такое кофе? – уточнила она с любопытством.       А потом Мирра и Аттани (а это был именно он) пили кофе во внутреннем дворике. Менестрель расспрашивал девушку о ее жизни. Та с неожиданной готовностью поведала все – и про соплеменников, и про попытку выдать ее замуж за мерзкого наглеца, и про мечту стать воительницей.       Дриад слушал, кивал и улыбался, словно видел перед собой нечто необычное и интересное.       Спустя день Мирра уже жила в Башне драконьего клыка. Постепенно вышла на столичных огров, несколько отличавшихся от привычных ей. Аттани помог девушке с грамотой, познакомил с наёмниками, научившими кое-каким фехтовальным приемам. Мирра надеялась примерно через год пуститься в первое приключение, когда стала спутницей Героя. Долгожданный шанс и цель в жизни!       — Все хорошо? – уточнил обеспокоенный Мэйс.       — Все прекрасно! – заверила Мирра. Она прошла испытание.       Потом троица добралась до центральной пещеры и, раздобыв Кристалл исцеления, пустилась в обратный путь. По дороге, как-то само собой вышло так, что каждый поведал об увиденном. Не подробно – лишь в общих чертах.       — Мне… очень жаль. – Чанси был бледен и не знал, как поддержать Мэйса после услышанного. Русалид был немало шокирован. Даже краткого повествования хватило, чтобы прийти в ужас.       — И мне… очень жаль твоих родителей. – вздохнул Герой. – Значит в их смерти повинен лорд Руперт?!       — Хм… Эм… Можно сказать и так. – Чанси закусил губу и опустил взгляд. Эти мысли он гнал от себя очень давно.       Оставшуюся часть пути все хранили молчание.       Грэг был счастлив видеть троицу благополучно вернувшейся. После истории со Стивом третье задание казалось ему особенно ужасным. На этот раз, в отличие от первых двух путешествий, Герой и его спутники вернулись мрачными и подавленными. Беспокоить их расспросами принц не стал.