Кажется, это был не тот герой!

      Джош сдержал свое слово. Помолвку с Катариной он разорвал. Об этом было объявлено на балу. Дочь графа Лорн старательно пыталась не улыбаться. Она чувствовала себя как никогда свободной и счастливой.       — Как ты могла? О чем ты только думала? – негодовала мать. – Помолвка с герцогом была такой удачей! В следующем сезоне у тебя будет намного меньше шансов найти жениха. Особенно после того, как тебя бросили… Кому нужна брошенная невеста?       Девушка тяжело вздохнула. Она уже отчаялась объяснить, что Джош Юншин – жестокий мерзавец и она счастлива быть подальше от него. Это не он ее бросил, а ей помогли сбежать и избегнуть страшной участи.       — Теперь тебе не сделают предложение, и ты останешься старой девой. Или же отцу придется выдать тебя за какого-нибудь малоземельного провинциального дворянчика из числа тех, кого и ко двору не зовут. – продолжала причитать мать.              Грэг решительно направился через зал к семейству Лорнов. После всего случившегося у него было время подумать. Третий день бала перевалил за середину. Отец не позволит ему избежать объявления о помолвке. Из всех увиденных кандидаток Катарина являла собой лучший – милая, приятной внешности, явно добрая и порядочная, веселая и бойкая. Что немаловажно – не виснет на нем, как многие другие девицы. А еще – смотрит с неподдельным восхищением. Под ее теплым и нежным взглядом Грэг начинал ощущать себя настоящим отважным рыцарем – защитником прекрасной дамы.       Принц был уверен — пусть в целом жениться он не желает, но дочь графа Лорн в качестве невесты ему наименее неприятна. А со свадьбой можно и не спешить. Катарина еще весьма юна.       — Хорошая репутация и происхождение — отцу наверняка понравится. — размышлял принц, приближаясь к Катарине и ее семейству.              — Руки моей дочери? — ошарашенно переспросила графиня. Подобного поворота событий она никак не ожидала. Лишь несколько часов назад Катарину официально бросил герцог. А теперь сватается принц. Ее непутевая дочь может стать королевой.       Катарина смотрела на родителей с мольбой и надеждой. Сердце девушки трепетало от радости. Откровенно говоря, ей очень нравился принц Грэг — такой смелый и заботливый. Катарина помнила о его репутации, равно как и о том, что на этом балу Его высочество выберет невесту, но опасалась даже мечтать о подобной чести. Кажется, между ними что-то промелькнуло, но вдруг ей показалось? Ох, в одном дочь графа была уверена — объяви Грэг о помолвке с кем-то иным, она бы прорыдала всю ночь и еще долго не смогла бы жить, как раньше.       — Да, разумеется. Я прошу руки Вашей дочери. Если только она согласна. — повторил принц. Его слова звучали для ушей Катарины словно музыка.       — Она согласна. — наперебой закивали отец и мать.        В кои то веки девушка была с ними солидарна.              Церемонию помолвки провел отец Клерентин. Все было красиво, хоть и несколько поспешно. Катарина любовалась кольцом на пальце и думала о том, что цвет камня напоминает цвет глаз Грэга. Один черноволосый Святой тоже был необычайно доволен произошедшими переменами. После помолвки принца он успел немного поговорить с королем.       — Мои поздравления по поводу обручения сына, Ваше величество. — улыбнулся Мэйс. — Катарина — прекрасная девушка.       — Благодарю. И полностью согласен. Грэг, как ни удивительно, сделал хороший выбор. — кивнул Шэгдон.       — Его высочество ведет себя все лучше день ото дня. У Вас есть все основания им гордиться. — заверил Герой.       — Наслышан, что он вступился за Катарину Лорн. Это достойный поступок. Но отбивать невесту у кузена... — король с сомнением покачал головой.       — Поверьте, Ваше величество, девушке будет намного лучше с Грэгом. — улыбнулся Мэйс. — С Его высочеством она выглядит счастливее.       — Доверяю в этом вопросе суждениям Святого, коему открыты души людей. — отозвался Шэгдон.              Джош был в ярости. Он позволил этому святоше угрожать ему — герцогу Вальхорскому. В результате пришлось отказаться от выгодного союза с Катариной Лорн. Девица хоть и глупа как пробка и с ужасными манерами, но была выгодной партией. Теперь ее приданое достанется ненавистному Грэгу. Джош не преминул намекнуть кузену на то, что тот подбирает за ним объедки. Но принц не полез за словом в карман — "Вы называете Вашу будущую королеву объедками?! Да и не Вы оставили леди Катарину, а я отобрал ее у Вас. Помнится, помолвка была расторгнута Вами не добровольно."        — И когда Грэг стал столь ловким на язык? — раздраженно подумал Юншин.        — К Вам леди Сабина. — доложил слуга.       — Пригласи. — кивнул Джош. Это была первая позитивная новость за долгое время. Идею объединить усилия с отвергнутой Грэгом амбициозной и деятельной дамой герцог считал необычайно удачной. Девица показала себя достаточно смелой и беспринципной, чтобы стать хорошей союзницей.       — Вы хотели побеседовать, Ваша светлость? — Сабина присела в поклоне. Ее сопровождала наставница. Для встречи дочь герцога Катронского выбрала серебристое платье, серебряную сеточку для волос, тонкую тиару и крупные серьги— хрустальные капельки в серебряной же оплетке. В сочетании с бледной кожей и золотыми волосами смотрелось непривычно, но изумительно.       — Симпатичнее Катарины. — отметил Джош.       — Приветствую и прошу, располагайтесь, милая леди. — мягко и вкрадчиво начал герцог. — Я наслышан, что мой кузен Грэг посмел не оценить Вас по достоинству и поступил грубо. Я бы никогда не совершил подобной ошибки.       В первый момент Сабина хотела спросить, откуда герцогу известно о случившемся.       Но девица вовремя сдержалась и лишь благодарна кивнула: — Спасибо, Ваша светлость. Поверьте, я очень высоко ценю Вашу похвалу.       — Довольно умна... для женщины. — мысленно прокомментировал герцог. — Знает свое место и не задает лишних вопросов.       — По вине Его высочества Вы упустили два выгодных предложения. — продолжил Джош. — Но я намерен обратиться к Вашему отцу с просьбой о помолвке с Вами.       — Огромная честь, Ваша светлость. — Сабина выглядела польщенной.       — Может, я еще стану королевой вместо этой дуры Катарины. — мысленно торжествовала золотоволосая красавица. — Просто при другом короле. У кузена Джоша весьма неплохие шансы на трон!              Помолвкой герцога Вальхорского и Сабины Мэльхорт, а также объявлением о ней завершился третий день бала. Катарина, как невеста принца, осталась с матерью в столице. Прочие гости разъехались.              Отец Клерентин был необычайно рад и взволнован. Мэйсу это показалось странным – ну что такого хорошего может быть в новом задании?       Мирра и Чанси перетаптывались с ноги на ногу. Они неловко чувствовали себя в соборе. Все эти статуи, витражи, алая ткань убранства давили на них. Герой немного волновался – во всех предыдущих подвигах он следовал по пути предшественника. А теперь – впервые – предстоит нечто новенькое.       — Четвертое деяние – великое святое чудо – освящение Купели слез в Иешуне! – с придыханием и блеском в глазах возвестил Первосвященник.       — Это та самая, которая уже двести лет как утратила Свет и по легенде снова обретет чудесные свойства, если ее освятит адепт церкви Легендарного уровня? – осторожно уточнил Мэйс, не разделявший восторга наставника. Он тщательно слушал отца Клерентина во время лекций по теософии и истории религии и запомнил довольно многое.       — Да – она самая! – с восторгом кивнул Первосвященник Лиранский. – Огромная честь и радость!       Он совершенно не заметил, как Мирра и Чанси переглянулись и тяжело вздохнули.       — А есть инструкция, как это делается? – уточнил Святой.       Отец Клерентин улыбнулся: — Тут все просто. Нужное заклинание ты давно знаешь…              — Вот ведь! – печально выдала огресса.       — Угу… — не стал спорить русалид.       — Простите, ребята. Вам непросто пришлось на балу из-за поведения придворных. А теперь еще и отправиться к Святому престолу, где не очень-то жалуют… всех, кто не люди.       — Ты ни в чем не виноват и не должен извиняться! – наперебой стали заверять Мэйса спутники.       – Наш долг быть с Героем во время всех деяний. – сообщила Мирра.       — Даже если наше присутствие нужно только для моральной поддержки. – кивнул Чанси.       — Спасибо. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы с вами обращались хорошо! – пообещал Святой.       Он понимал – едва ли с ним что-то случится в Иешуне – главном оплоте церкви Святых небес, где священников, Палладинов и Инквизиторов пруд пруди. Но, согласно правилам, оставить Спутников дома он не имеет права.       — Все в порядке. Честно. – улыбнулся Чанси. – Ну подумаешь – назовут дюжину раз богомерзкими созданиями – от этого не умирают.       — Не позволю! – Мэйс упер руки в бока.              В Иешуну троицу отправили порталом. Мэйс впервые покидал Лиран и был охвачен любопытством.       Ощущение падения, холод. А потом – яркий свет, блеск витражей собора, золото лепных украшений, мраморные статуи, изображавшие святых церкви Святых небес – коленопреклоненных и с благостными ликами, запах благовоний, цветов и моря, перезвон колоколов, смешивающийся с пением птиц.       Главный зал собора Святого Фемира в Иешуне был намного больше и богаче, чем главный зал Лиранского собора.       Прибывших явно ждали с нетерпением — в зале было необычайно много народу – стройные ряды высоких светловолосых воинов в сверкающих доспехах и белоснежных котах со знаком церкви. Позвякивание тяжелых острых мечей, серебряные символы веры на шеях. Палладины – по сути – элитные рыцари, благословленные Престолом и снабженные святым оружием. Кроме нескольких пассивных навыков Света колдовать почти не умеют. Но отлично сражаются.       В алых робах, под которыми спрятан более легкий, но куда мощнее зачарованный доспех, так что видны лишь литые наручи – Инквизиторы. На поясах у них тоже блестит оружие, но габаритами поменьше. Эти, в отличие от Палладинов, обладают мощной боевой магией Света и в сражениях чаще применяют ее, а не клинки.       И, наконец, в белых богатых длиннополых одеяниях и с золотыми, богато украшенными знаками церкви на нашейных цепочках – старшее священство. Эти почти никогда не сражаются. Их задача в другом — защита, изготовление артефактов, повышение характеристик верных соратников, лечение, изучение трактатов и выработка стратегии церкви, общение с прихожанами, коммуникации церкви Святых небес в разных странах.       Мэйс моментально заметил, что его одежда почти не отличается от одеяний третьей группы. Это немного смутило. Церковного сана у него не было.       — Ох, и все они собрались здесь ради нас? – тревожно думал юноша. – Первый легендарный чудотворец за… невообразимо большое количество лет. Если вообще не первый.       — Рады прибытию Святого, мир Вам. – обратился к Герою стоявший ближе всех святой отец – пожилой мужчина с морщинистым лицом, но яркими словно весеннее небо глазами.       — И я рад приветствовать. Мир вам. – отозвался Мэйс. Его насторожило то, что его друзей старательно игнорировали. И потому он, несмотря на волнение, выдал: — А это мои достойные спутники – Мирра и Чанси.       — Эмм… Да. Приветствую. – немного смутился священник.       — Это я им нужен, а не они мне. – мысленно накручивал себя Мэйс. – Нечего дрожать, бледнеть и заискивать перед ними. Я действительно Герой легендарного уровня, а не самозванец. Я на своем месте. Нечего чувствовать себя школьником, которого вот-вот отругают суровые дяди.       Самовнушение немного помогло.       — Я – кардинал Виллар. Прошу, следуйте за мной. – продолжил пожилой святой отец.       Мэйс и его спутники проследовали за провожатым из собора сквозь ряды воинов веры и священников.              На вечернюю трапезу Мэйса пригласили без товарищей. Несмотря на все его возмущения.       — Вашим… соратникам будут неинтересны теософские диспуты. – заметил святой отец.       — Будто мне они интересны! – мысленно огрызнулся Святой.       Только самим Мирре и Чанси удалось утихомирить Мэйса, сообщив, что они отлично поужинают и проведут время без трапезы с толпой святош.       — Я тоже не хочу к ним идти… — печально заметил Герой. Но был безжалостно отправлен наводить дипломатию.              — Так что Вы думаете о трактате Пинфора Кавирского? – поинтересовался один из высокопоставленных святых отцов у Мэйса.       Юноша чуть не поперхнулся соком: — Эмм… Я только недавно попал в этот мир. Успел прочитать святое писание. А до трактата Пинфора Кавирского еще не добрался. Знаете, в мире, из которого я прибыл есть религия очень сходная с святонебесной. Называется христианство. Хотите расскажу?              Примерно три часа спустя, когда Святой завершил пересказ Ветхого завета и перешел к Новому, за столом трапезной царило невероятное оживление.       Юноше то и дело задавали уточняющие вопросы, поражаясь сходству религий. То и дело возникали диспуты на тему, кого из святых этого мира по деяниям можно считать максимально схожим с аналогичными в христианской вере.       Происходящее показалось Мэйсу необычайно занимательным. Он был рад осознать, что святые отцы менее суровы и догматичны, чем он ожидал.       — Наверное в прежнем мире Вы были видным адептом церкви? – уточнил кардинал Виллар.       — Ох, нет. Я был простым трудягой. – потупился юноша. – Ничего выдающегося.       — Ваша скромность делает Вам честь. – заметил священник. – Кстати, как Вы себя чувствуете? Вкусен ли сок?       — Чувствую себя вполне хорошо. Сок очень приятен на вкус и сладок. – вопрос немного удивил Героя. Потом он приметил излишне внимательный взгляд кардинала, обращенный на его кубок.       — С моим кубком что-то не так? – взволновался он. Тот и правда выглядел немного странно – слишком красивый и старинный для простой вечерней трапезы.       Виллар нехотя признался: — Это Кубок благочестия. Пить из него, не испытывая боли может только человек с чистым сердцем и добрыми помыслами. Для грешной души любой напиток из этого кубка будет отдавать горечью. Чем святее аура пьющего, тем слаще будет содержимое. Простите, что подвергли Вас этому испытанию. Но… иначе было нельзя.       Мэйс опасливо покосился на старинную посудину: — Никакой я не благочестивый и не святой – я самый обычный человек.       Кардинал лишь усмехнулся, не став спорить.       В целом, трапеза прошла вполне приятно. Встреча с самыми высокопоставленными лицами Святого престола предстояла лишь завтра. Но присутствовавшие на ужине убедились, что новоявленный святой совершенно не знает святые тексты этого мира, зато хорошо знает аналогичные иного, а еще – весьма скромен и благочестив.