Кажется, это был не тот герой!

      Тха-Лу полулежал на софе, одновременно изучая содержимое свитка и угощаясь виноградом с большого подноса. Спелые ягоды цвета янтаря и столь же прозрачные одна за другой отправлялись в рот. И если виноград явно радовал, то прочитанный текст – нет. Высокий лоб прочертила тревожная складка. Глава всех инкубов и суккубов Тха-Лу отложил свиток в сторону, убрал за острое ухо медро-рыжую длинную прядь и наполнил инкрустированный драгоценными камнями кубок легким вином.       Из-за резной двустворчатой двери донеслись шум и голоса. Миг и в комнату ворвался крупный мускулистый демон с сильно извитыми рогами. Вполне правильные мужественные черты лица были искажены яростью.       — Ах ты мерзкая рыжая шваль, кого ты мне подсунул? Эта девка Лу-Шань опять не слушается! Ты совсем не учишь свое шлюшье племя покорности. Они должны чтить своего господина. А не устраивать истерики.       — А ты не пробовал обращаться с бедной девочкой бережнее?! – Тха-Лу грациозно поднялся с софы, отчего драгоценная ткань полупрозрачного одеяния зашелестела, словно листва, а многочисленные браслеты на руках и ногах звякнули металлическими звонкими переливами.       — Я передаю Домам прекрасно обученных музыке, танцам, поддерживающим ритуалам юношей и девушек, а такие дуболомы, как ты, Дзу-Раи, доводят их до стресса и калечат! – продолжил рыжий инкуб.       — Теперь я вижу в кого эта мерзавка Лу-Шань такая дерзкая! – прорычал Дзу-Раи. Он грозно возвышался над Тха-Лу, но тот определенно не боялся его, смело встретив грозный взгляд воина.       Инкуб был почти на две головы ниже собеседника – даже с учетом крохотных золотистых рожек. Но не сдавал позиции – он скрестил на груди тонкие изящные руки, унизанные браслетами, и упрямо буравил незваного гостя взглядом.       — Помни свое место, рыжий! – зло бросил боевой демон.       — Мое место на ложе Его темнейшества? Регулярно там бываю. Спасибо. – хитро прищурился Тха-Лу.       Напоминание о том, что инкуб в настоящее время находится в фаворе у Владыки остудило пыл военачальника.       — Но девка все равно воспитана скверно… — бросил Дзу-Раи сердито.       — Если что-то не устраивает – верни. Найдется тот, кто оценит подобное сокровище. У меня во дворце она не плакала и не спорила. – хмыкнул рыжий.       — Не верну. Контракт подписан. – уперся боевой.       — Тогда обращайся ВЕЖЛИВО! – напомнил инкуб.       Дзу-Раи снова буркнул что-то неразборчивое и вышел, не прощаясь.       — Все в порядке, господин? – в комнату моментально заглянул бес Ка-Хан – верный и надежный слуга.       Тха-Лу кивнул: — Да, все хорошо. Этот неотесанный тип просто немного пошумел.       Инкуб отметил про себя, что надо будет навестить Лу-Шань. Рыжий бросил взгляд на свиток с отчетом. Он очень волновался за пропавшего Сай-Мирро.       — Где же ты, Сай? Надеюсь, у тебя все хорошо? – думал Тха-Лу с волнением.              — Так он жить! Не мочь верить! Мой сын! — Лурма был вне себя от радости и подробно расспросил Героя и его спутников о встрече со степным шаманом. — Умный, высокий, хороший расти. Очень гордиться! Надо рассказать мать. — орк был необычайно растроган.       — С самого детства не такой, как другие, уходить в степь играть, видеть то, что не видеть прочие. Говорить меньше охотиться и не засевать одну землю много год подряд, говорить духи такое не любить. Говорить — воевать соседи плохо. Его за это изгнать — не подчиниться воле племени, дерзить вождь... Я и жена тогда горевать. Военачальника переполняли чувства.       — Младший сын, самый любимый. — признался он. — Так Царма скоро появиться? Когда снова его видеть?!       — Он пока где-то рядом, но еще не решается прийти в деревню. Раньше Царма жил далеко отсюда. А сюда приехал, так как почувствовал активацию Круга... — сообщил Мэйс.       — Ждать его. На этот раз не позволить изгнать! — пообещал Лурма.              — Враки! Никто не может три года выживать в степи один. — прорычал вождь на орочьем. Шаман кивнул.       — Но Герой сам все видел. Царма здесь. — не сдавался Лурма.       — Даже если и так, то он изгнан... — Хиззам нахмурился. Происходящее сильно ему не нравилось.       — Не было оснований для изгнания. Я требую права вернуться для моего сына! — грозно сообщил военачальник. — Я не лишусь его снова, раз степь вернула его мне.       — Не бывать этому! — вождь поднялся с трона.       — Я расскажу все остальным. Посмотрим, что они ответят. — проговорил Лурма весомо.       Когда он покинул шатер, шаман и вождь выразительно переглянулись...              Дневной сон Мэйса снова прервали. И опять криками, бранью на орочьем и лязгом металла.       — Вернулись с очередной охоты? — недоуменно предположил Герой, но вспомнил, что племя не ходит на охоту ежедневно. Да и голоса на этот раз звучали скорее тревожно. Юноша выглянул из шатра как раз в тот момент, когда в шкуру рядом вонзился наконечник стрелы. Древко дрожало как струна. — На нас напали, спрячься! — прокричала Мирра.       Она как раз расшвыривала толпу незнакомых и крайне агрессивных орков.       — Тебя не должны видеть. — прокричал сражавшийся рядом Лурма. — Приходить за тобой!       Мэйс понятливо спрятался в шатре. Сражаться с живыми людьми или орками специфика магии ему не позволяла. Боевых навыков Герой не имел. А его присутствие на поле боя только все усложнило бы. Кажется, Чанси тоже был где-то неподалеку и применял водяной хлыст. Святой волновался за него больше, чем за огрессу. Все же русалид не особо силен и воинственен.       — Мирра рядом. Она прикроет его. Ох, ну почему всем этим оркам позарез приспичило получить меня, а через меня рубин и власть?! — сокрушался юноша.       Он принялся дистанционно исцелять союзников. Энергия немного восстановилась, так что сил на это вполне хватало.       В шатер попытался пробраться орк-чужак, но кто-то из местных вонзил ему ятаган в спину, и несостоявшийся похититель Святого упал. Ему было уже не помочь.       — Вот только трупов мне здесь и не хватало… — мрачно подумал Мэйс. – Это ужасно! Они все орки, но продолжают резать друг друга. Столько напрасных смертей!       В этот момент все изменилось. Святой ощутил неподалеку мощную ауру Цармы. А еще – присутствие рядом огромного количества зверей и птиц. Вся эта фауна лавиной бросилась в деревню, не убивая, но пугая и заставляя прятаться. Бой прервался по чисто техническим причинам. Кто-то залез под обозы, кто-то укрылся в шатрах. Лишь чудом (или контролем одного степного шамана) никого не затоптало.       Чужаки поспешили ретироваться. Выждав немного, Мэйс осторожно выбрался наружу – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Царма на огромном черном поллуке в сопровождении нескольких медведей и с соколом на плече въезжает в поселение, ворота которого своротило живой лавиной.       Молодой орк выехал в центр, и никто не посмел его остановить. Лишь Лурма и его жена бросились навстречу. Юноша спешился обнял их. А потом заговорил, обращаясь ко всем присутствующим. Герой не понимал слов, ибо монолог шел на местном наречии. Но общий смысл был понятен по интонации – степной шаман отчитывал соплеменников за безобразия в адрес природы и постоянные стычки с соседями. Да, сегодня напали чужаки, но и клан Хиззама не гнушался такими кровавыми набегами на другие деревни.       Царму попытался перебить вождь, но его голос потонул в одобрительных возгласах в адрес вернувшегося юноши. Клан оценил силу юного степного шамана и теперь внимал его словам. Прежнее изгнание не имело в их глазах силы – Царма доказал, что тогда – три года назад был прав.       Родители Цармы и его братья стояли неподалеку с счастливыми выражениями на лицах.       Царма говорил не слишком долго, но эмоционально. В это время Чанси успел пробраться поближе к Мэйсу.       — Ты в порядке? Ятак волновался! — прошептал он тихо, чтобы не мешать оратору.       — Да, а ты? — взволнованно уточнил Святой.       — Всё хорошо... Они незаметно обнялись. После речи Шаман степи остался в деревне и общался с семьей, затем заглянул к Герою и спутникам.       — Я не хотеть вернуться так рано, но на вас напасть. Пришлось вмешаться. — проговорил он.       — Спасибо. Ты опять помог. — поблагодарил Мэйс. Он был необычайно признателен молодому орку.       — Как прошла встреча с семьей? — поинтересовался Чанси.       Царма довольно улыбнулся: — Они радоваться. И я тоже. Скучать по ним эти три лета...       — Хорошо, что все хорошо. — резюмировал Мэйс. — Интересно, а нам дадут поспать до вечера?                     Поспать все же удалось. Ближе к закату троица отправилась к каменному кругу. Мэйс начертил нужные для ритуала руны, но защиту не активировал — как велел юный Шаман степи.       Сам Царма устроился неподалеку. В самом круге он присутствовать не мог — Герой и спутники никого не должны принимать в свою группу во время исполнения деяний, по крайней мере целенаправленно — если кто-то поможет им в силу обстоятельств или они случайно спасут кого-то и, скажем, выведут из опасного места — это не нарушит правила.       Мэйс при помощи Чанси провел все необходимые действа. Оставалось лишь ждать и не смыкать глаз.       На этот раз атмосфера в заклинательном круге была самая что ни на есть веселая и расслабленная. Троица пила пряный горьковатый отвар, угощалась лепешками и непринужденно болтала. Духи пришли, хоть и в куда меньшем количестве, но зайти внутрь круга не пытались — лишь гуляли неподалеку, что не мудрено — это было их время и их территория.       В отсутствие стресса не уснуть было непростой задачей. Так что ближе к рассвету Герой и спутники принялись петь. Кажется, Царма не очень высоко оценил их вокальные данные, поскольку из-за ближайшего холма то и дело доносился его смех. Но, по крайней мере, пение не позволило погрузиться в сон. А большего и не требовалось. Все условия ритуала были соблюдены. Нужно было лишь дождаться восхода солнца.       Едва только горизонт озарился алым, на алтаре что-то засияло. Это был необычайно крупный и чистый ограненный рубин — тот самый камень, что являлся символом верховной власти в Степи. Солнце играло на его идеально полированных гранях. Кроваво-алая глубина завораживала. Мэйс взял рубин с алтаря — осторожно и бережно. Он уже все обсудил с товарищами ночью. Решение было единогласным.       — Царма! — позвал Герой.       — Что хотеть? — поинтересовался орк, появляясь в круге.       — Держи Кровавый рубин. — совершенно буднично и не пафосно сообщил Святой, протягивая шаману степи драгоценность. Он слишком устал и хотел спать.       — Я одиночка. Мне оно зачем?! — опешил юный орк.       — Иначе его заберет кто-то вроде Брока. И будут в Степи охоты и войны — большая часть племен подчинится, раз такова легенда о рубине, но будут и те племена, которые не захотят власти верховного правителя. Только ты с твоими духами сможешь объединить эти земли без кровопролития. Устроишь все по своему усмотрению — помиришь орков со Степью и ее духами, все заживут в гармонии с природой. Сможешь вернуться в родное племя и Брок с Хиззамом тебя не выгонят. — пояснил Герой.       — Ты прав... — задумчиво кивнул Царма. К тому времени, когда показалась процессия орков во главе с Броком и визитеры от еще пары крупных кланов, шаман степи уже благополучно водрузил камень в Корону степи, венчавшую одно из каменных изваяний круга. Корона из камня приняла облик металлического венца, украшенного рубином. Царма покрутил вещицу в руках и нехотя одел.       — Глупо смотреться... — тихо заметил он. Броку и еще двум кандидатам также не по нраву пришлось, как смотрится корона на голове шамана степи.       — Изгой-бродяга не может быть правителем! — взревел Брок на орочьем. — Ты обманом прибежал сюда первым и потребовал камень у Героя в благодарность за спасение.       — Я, в отличие от вас, не боюсь ночевать в родной степи. Да, я спас Героя, но ничего у него не требовал. Он отдал рубин сам – добровольно и по своему желанию. — отозвался Царма. Его слова пришлись по нраву простым воинам.              Герой и спутники завершили седьмое деяние и покидали степь довольными. Царма начал объединение племен. Это займет год или два, но со временем появится настоящее орочье государство. А это весьма неплохо.       — Мы нарушили инструкции. Нам приказали передать камень Броку… — с тревогой заметил Мэйс. – В Лиране будут недовольны.       Мирра лишь отмахнулась: — Ты – Герой. И тебе виднее, что нужно для блага мира.              Сноходящий понимал – на помощь герцога рассчитывать не приходится. Он не справляется. Придется действовать хитрее и изворотливее, чем раньше. И ударить с неожиданной стороны.              Лоуш – младший брат Говорящего с водой – Чанси – как и все дети русалидов вынужден был повзрослеть довольно рано. Он хорошо помнил правила, необходимые для выживания в суровом окружающем мире – доверять можно лишь членам общины и тем, кому решили доверять старшие русалиды, за пределы общины без сопровождения взрослых выходить нельзя, говорить с незнакомыми НЕ русалидами может быть опасно – если к тебе обратились – отвечать кратко и вежливо, чтобы не вызвать гнев, но поспешить завершить разговор и ретироваться, НЕ русалидам, особенно незнакомым, попадаться на глаза как можно меньше, остановившаяся неподалеку карета или группа всадников – могут стать угрозой – их нужно избегать.       Лоуш хорошо все это знал. Он был весьма бойким и разумным мальчишкой. К сожалению, иногда и этого было недостаточно. Брат Чанси возился с травами в амбаре на границе поселения, погруженный в собственные мысли. Сортировка и отделение листьев от стеблей отнимали много внимания. А потому шум шагов по дощатому настилу он услышал не сразу. Когда в амбар вошли два незнакомых человека, русаленок испуганно вскрикнул. Но ему почти сразу закрыли рот рукой в перчатке. Ни вырваться, ни применить водную магию – Лоуш пока был в ней не особо силен – особенно в боевой. Тем более – в стрессовой ситуации.       Мальчишку скрутили за секунду, сунули в рот кляп и выволокли в сгущавшиеся сумерки. Кажется, кто-то из местных ощутил недоброе – к амбару устремилось несколько взрослых русалидов – проверить в чем дело. Но они увидели лишь две тени, покидавшие по мосту квартал Жемчужного озера с какой-то ношей.       Применить водную магию никто из местных не успел. На берегу чужаков поджидало еще несколько соратников с лошадьми. Всадники пришпорили коней и скрылись из вида. На седле одного из них извивался и брыкался Лоуш.