Тернистый путь к счастью

открыв глаза после недолгого сна, подросток обнаружил перед собой всё те же серые стены, окружавшие его на протяжении шестнадцати лет. Внезапно он услышал громкий резкий звук и крик матери. Это всегда было обыденной ситуацией для его семьи, но сейчас, что то сподвигнуло встать с кровати и направиться в сторону издаваемого шума. С опаской выйдя из комнаты, Антон даже не представлял, что его могло ожидать. Прямо на его глазах, отец, со всей силой удара бьёт мать по животу. Та, скорчившись от боли падает на пол, держась руками за живот. Подросток оцепенел от ужаса и неожиданности, как из её рта пошла тонкая, бордовая струйка крови, со страхом представляя что может произойти с ним. Он не знал что делать в таких ситуациях, потому что никогда в них не оказывался. Прошла буквально секунда и Антон не заметил насколько близко оказался рядом со своим отцом. Он не успел защититься, к сожалению. «За что? , — только и крутилось у него в голове. Антон жалел что вышел из комнаты. Антон жалел что не остался в безопасности. Антон жалел что вернулся сюда. Антон жалел что ушёл от Арсения. Прошло какое то количество времени. Шастун сбился со счёту. Боль осталась, и казалась, никуда и никогда от него не денется. Пронизывающие нотки ужасно сильного удара, оцепенели его тело на большое количество времени. Отцу удалось попасть по синякам, не успевших зажить ещё с той драки. Легче всего сейчас было выстрелить себе в голову. Так проще. Так быстрее. Подростку нужна была помощь и где то в глубине души он это понимал. Понимал, что не сможет справиться сам. Ему нужно было идти к Попову, либо умирать здесь — на старой, потрескавшейся с годами, разбитой плитке. Подняться было очень сложно. Всё тело пронизывали тысячи иголок, не дававшие сделать ни шага, но нужно было идти. Идти себе во благо. Идти навстречу спасению. Резко Шастун схватился за руку, которая видимо дала знать о себе с момента последнего происшествия. Одеваться он не стал, потому что лёг спать в уличном «наряде». Взяв с собой только телефон и наушники, которые часто спасали его от негативных эмоций, или наоборот, добавляли жара в огонь, вышел с квартиры. Наконец то. Холодный свежий воздух ударил в ноздри подростка, а изо рта выходили маленькие белые клубки пара. Так облегчённо как сейчас, он себя никогда не чувствовал, избавившись от несколько годового груза, который лежал на его сердце. «Я точно больше никогда сюда не вернусь», — окончательно решил для себя подросток, как можно быстрее уходя в противоположную сторону от бывшего дома. Его ничего здесь не держало: ни воспоминания, ни эмоции. Его не волновало самочувствие матери, которая осталась при смерти умирать на кухонном полу, никогда не интересовались его здоровьем. Он не думал по поводу чувств отца в данную минуту, потому что его никогда не интересовали эмоции своего ребёнка. Пусть и единственного. Пусть и родного. Антон приблизительно знал куда ему стоит идти и понимал, что дорога эта будет нелёгкая и не быстрая. Но он был готов. Сам виноват что не остался. Сам виноват что пришёл туда. Сам виноват во всём случившемся. Дверь. Ступеньки. Лифт. Квартира. Антон подошёл к двери своего спасителя, но почему то не звонил. В эту последнюю минуту перед его окончательным выбором, довериться Арсению, либо же остаться скитаться по городу в полном одиночестве, возникли сомнения и страх. Рука, обвешанная в самые различные и не похожие друг на друга кольца и браслеты, смогла подняться чуть выше головы и нажать на кнопку. Раздался звон. Он не мог поверить, что делает это. Он усомнился в себе. За дверью полная тишина. Ему никто не откроет. «Что ж, видимо я не успел» -, повторял в своей голове из последних сил подросток, медленно спускаясь по стене подъезда. Антон пытался бороться. Сил было всё меньше. Глаза закрывались. Он больше не мог сражаться. Он устал. «Не бросай меня» *** Арсений, как и все люди в понедельник пошёл на работу, практически не пропуская никаких мыслей в свою голову. Бумаг, для того чтобы их разобрать, накопилось немалое количество. Но Попов и не смел отлынивать от работы. Он любил своё дело. Но в основном его рабочие дни проходили не напряжённо, за чашечкой кофе вместе с Серёгой, который развлекал актёра различными байками из своей жизни. Додумав не правдивую концовку у истории, они вместе заливались громким смехом, который не умолкал в офисе на протяжении ещё нескольких секунд. Пусть ему и удавалось немного поработать в тишине, но этого времени было совершено недостаточно, чтобы сконцентрироваться. И в целом непонятно каким образом, но Попов всё и всегда выполнял во время. Рабочий день окончен. Почти ничем не отличающийся от других. Завтра съёмки в каком то фильме и быть нужно на месте в семь утра. Конечно же в такую рань актёр никогда бы не поехал сниматься, но за предложенную кругленькую сумму он это сделает с большим удовольствием. Вечер. Дорога. Пробки. --------Эй, смотри куда едешь! , — прокричал Арсений открыв окно, злобно смотря на водителя лады, — козёл, — прошептал мужчина себе под нос. Дорога домой заняла у него длительное количество времени, за которое ему не раз потрепали нервы. Настроение полностью упало, а сам актёр был но редко очень сильно взбешён. Дверь. Ступеньки. Лифт. Арсений полностью оцепенел, когда увидел под своей дверью сидевшего без движений, истекающего кровью, с прикрытыми глазами Антона. После небольшой паузы в действиях тот сразу же ринулся к нему: -Боже, Тоша, что с тобой? — ответа не последовало. Ответ не был услышан. Сразу же стало понятно, что подросток сидел без сознания. Жар моментально охватил Попова с ног до головы. Различные происшествия и воспоминания охватили его разум, и из-за этого он не мог сосредоточить внимания на своих действиях. Паника пульсировала в висках и из-за этого всё жутко плыло в глазах. Но старшему удачно удалось вызвать скорую, хоть тот и жутко запинался, потому что не мог объяснить ситуацию во время разговора. Сидя на коленях прямо перед парнем, Арсений теребил его за руки и голову, нервно пытаясь разбудить и заставить проснуться. Он не мог поверить, что это случилось именно с ним. Актёр понимал что он должен взять себя в руки и вести себя достойно, но дикий страх и опасения за мальчишку, не давали протиснуться адекватным мыслям. В голову лезло всё, что не нужно, самые ужасные мысли, которые могли быть. Накручивать себя Попов умел, но сейчас это было слишком не вовремя. Через какой промежуток времени приехала скорая. Конкретно через какой, Арсений тоже не заметил. Быстро зайдя на нужный этаж, врачи увидели маленького мальчишку полностью в отключке, и знаменитого актёра, у которого глаза были на мокром месте от происходившего. Быстро погрузив Антона на кушетку, его понесли в машину скорой помощи, вокруг которой собралось уже немалое количество соседей и знакомых, озадаченный происходящим. Сразу же за Антоном шагал Арс. Первое время врачи были категорически против его пребывания в автомобиле, но после отчаянных криков и уговоров Попова, они сжалились и пропустили его к Антону. Быстро подбежав к носилке, он снова взял подростка за руку и умолял его проснуться. К сожалению, со стороны актёра, это была максимальная помощь. Пока они ехали в ближайшую больницу, Попов часто срывался на врачей, крича что то по типу: «ну сделайте же что нибудь!», чем достаточно сильно мешал врачам и отвлекал их от спасения Антона. Но его тоже можно было понять: он волновался за человека, которым очень и очень сильно дорожил, но почему, не знал сам. *** Капли дождя барабанили по крыше больницы, придавая атмосферы трагичности. Они не давали уйти, погрузиться в себя, с каждой секундой становились всё громче и громче. Сейчас они были некстати. Если у Арсения была бы кнопочка, чтобы выключить этот ливень, то он бы незамедлительно её нажал. Он хотел тишины. Он нуждался у тишине. Всю ночь Арсений провёл рядом с Антоном и не отходил от него ни на шаг. Он знал что не простит себе эту оплошность никогда. Всю ночь Арсений держал руки Антона, изредка прислоняя её к своему лицу. Без слёз он не мог смотреть на мальчишку. Всю ночь Арсений придумывал слова извинения, хотя прекрасно понимал, что скорее всего останется непрощённым. Арсений размышлял по поводу того, кем ему приходится мальчик. Он не знал что испытывал к нему в этот момент. Попов знал о нём абсолютно ничего, но так сильно боялся отпускать снова. Он знал, что больше никогда этого не допустит, хочет этот того, или нет. Любовь — всего лишь жалкое чувство, которое не стоит никаких эмоций. А привязанность — это уже наркотик, выходящий из организма годами, а чаще всего, остающийся в душе навсегда. Арсений так и не смог уснуть. Он не смог. Утро. Послышались отдалённые шаги, приближающиеся к палате. В какой то момент они стали слишком громкими и спустя пару секунд отворилась дверь. Пришёл врач. -Вы, простите, кто мальчику? — спрашивал заинтересованно врач, обращаясь к Попову. -Я? Я брат, — заикаясь от волнения пробормотал Попов первое, что пришло ему в голову. Умнее он ничего не смог придумать. -Можно ваше имя и фамилию? — спрашивал врач, уткнувшись в документы. -Арсений Попов, — промолвил актёр. После этого высказывания на него упал вопросительный взгляд врача. -Мы от разных отцов, — для оправдания ответил Попов. -Хорошо, — ответил мужчина и снова уткнулся в бумаги — состояние у мальчика тяжёлое. Не подтвержденная кома, — ответил врач и ушёл из палаты, отставив Попова один на один с Антоном. Перед глазами всё плыло от осознания того, что он наделал и чего почти лишился. Голова отяжелела от боли и упала на кровать, рядом с подростком. -Тош, милый, прости меня, пожалуйста, прости, я идиот, — со слезами на глазах говорил Арсений, — если бы я тогда не уехал, с тобой всё было бы хорошо, извини меня, — актёр не выдержал и в этот момент по его холодным щекам скатилась пылающая, горькая слеза, упавшая прямо в руку подростку и к сожалению, та даже не дрогнула. Арсений не решил поддаваться слабостям и попытался успокоиться, как в этот момент без предупреждения зашёл врач: -Извините за беспокойство, мне нужно вам сообщить: у мальчика подтвердилась кома. Мне очень жаль, — сказав это, врач удалился из палаты.