В поисках правды

Тишина и расслабленность прилепили к полу, как сон в предрассветное время. Тейлз жмурится, чтобы не видеть ничего такого, что вертится, крутится и мельтешит — сейчас так делало абсолютно всё, — а головокружение не вылилось в тошноту или что похуже. Какими разрядами пробили их тела, он не пробует даже догадываться, но радуется, когда понимает, что жив. Выходит, их не стали убивать, не стали избавляться совсем. На свою погибель... Тревога побуждает всё-таки открыть глаза и осмотреться: мало ли, куда его теперь заткнули. Их. Марин растирает лицо, с видом несчастным и уставшим, как у ребёнка, который слишком долго гулял и к вечеру выбился из сил. — И ты здесь? — спросила девочка, когда посмотрела на него — такими же голубыми глазами, как у него самого. — Видимо, — ответил Тейлз, дружелюбно и в то же время как-то кисло улыбнувшись. — Чё хоть это за пузырь такой, ты не в курса́х? Идеально гладкие, толстые, прозрачные стены — прямо в воздухе. "Против моих технологий вы бессильны — бессильны уже сейчас!" "Вряд ли простое стекло. Похоже, мы здорово влипли..." — Не очень-то в курсах, по правде сказать... Я как-то и не понял, что произошло. — Какой там. Мне ваще ни до чего было. Ещё и больно... Тейлз поднимается и предпринимает попытку наладить связь, но тишина в наушнике оглушает даже сильнее, чем тишина вокруг. Взгляд зацепляется за родной берег и пустующую без него, еле видную отсюда, мастерскую. Марин подходит ближе к стенам и вдруг, забыв обо всём, подпрыгивает. — Мама! Там мой дом!! Гляди сюда! — Твой остров? Но как же... Сотни фрагментов каких-то миров — и все одинаково потемневшие, одинаково несчастные. Изумрудное побережье мечется полосатыми зонтиками. Стелламея пестрит старинными разноцветными крышами. Шахты. Поля. Мегаполисы. Джунгли. Горы. Жара. Холод. Темнота. Вместо неба — лужа с машинным маслом, вместо облаков — дым и... полярные сияния? Статный корабль покачивается у пристани Южного острова. — Это что такое? — Марин за секунду переменяется. — Вулкан! Он всё пожгёт! Девочка изо всех сил забарабанила — часто-часто и сильно-сильно. — Чего ты? Помогай давай, тоже мне! — она выдыхается и тормозит. — Как тебя звать-то вообще? — Майлз... Тейлз вообще, для своих. — Считай, своя. Эми чёт говорила, да... Помню. Марин. — Да, я тоже помню... — Откуда помнишь? — перебивает Марин с любопытством. — Тебе этот рассказал? — она приставила пятерню ко лбу. Тейлз кашляет, тактично подавив смех. — Сильвер? — Во, точно! Он парень ровный. Блин, и с вами принцесса была! Понтовые вы, где подцепили только? — Подожди, подожди. Как раз об этом. Как ты оказалась здесь, в нашем мире? Марин молчит в недоумении. — Где? Каком мире? — Ты не знаешь? Что ж, я попытаюсь объяснить... В общем, твой остров и вообще Сол — это мир, в котором ты живёшь. А я, и Соник, и Эми, и остальные — мы из другого измерения. Понимаешь, параллельные миры. — Офиге-е-еть! Просто рухнуть! — Ха-ха, да, не спорю. Смотри. Видишь вон тот берег? Отсюда даже видно мой дом... Это наш мир. А там — ваш, видишь? И там ещё какой-то незнакомый... — Я об ваш мир лодку разнесла, кстати. Тейлз запинается. — Как? — Да в хлам! — Нет, я не про то! Как ты там оказалась? — Да почём я знаю? Я даже не знала, что оказалась там где-то! Только помню, нашла какую-то фиготень, вроде мобильника, ну, и пощёлкала мальца, а оно как сработало... Мало ли чё. Ну, я и пошла искать кого-нибудь. Тейлз про себя восхищается доходчивым изложением и этим мудрым отношением к жизни: что бы ни случилось, действуешь по ситуации. Новая мысль тут же вспыхивает в его голове. — А это устройство, оно с тобой? Ты его нигде не оставляла? — Пёс его... А-а, не, мы потом ушли, так что оно дома у девчонки с говорящей голубой штукой. — Ты была дома у Крим?! — Ага, кормят там вкусно. Такая пай-девочка! Поди, боится щас. Тейлз думает и всё больше мрачнеет. Телепортироваться они не могут. Зеркальная иголка надменно потягивает самые соки мира, и ей страшно безразлично его страдание и напряжение мысли. Эта ответственность за себя, за Марин и за весь мир, кружащийся и расплывающийся на глазах, приводит лисёнка в состояние заведённого волчка. — А этот ваш синенький? Эми говорила, он весь из себя такой, всё могёт? Хотя эти мне влюблённые, они такого натрепать могут, ёлки зелёные... — Нет, она права, он правда может очень многое и всегда побеждает. Но... сейчас нам никто не поможет, кроме нас самих. — Н-да. Ну, тогда руки в ноги и давай-ка поднажмём, приятель. — Что ж! — Давай, на счёт три! Тейлз заворачивается клубком и несколько раз падает на стену, а затем становится обратно. У Марин загораются глаза; повторить не получается, но усердием её можно восхищаться. Они продолжают, пытаются вместе и по очереди. Тейлз всё больше нервничает. — Чё за стекло такое, блин! Надо было такую брехотню сделать! — Так ведь это не стекло. Это что-то такое, что изобретут лет через двести. При хорошем раскладе. — Мало того, что всё разнесло по скорлупкам, ещё и это! Жесть... И чё делать? — Н-не знаю... Нужно подумать... Технически... что может разбить подобный материал? Высокочастотные вибрации, вроде ультразвука... Или просто сила побольше нашей. И хорошо, если бить точечно, но как бы всё это... — А ты, я смотрю, башковитый. — Ага... Но это принесло бы больше пользы, если бы здесь было хоть что-нибудь! Марин впервые чувствует, что это не просто приключение и не просто решаемая проблема. А ещё первый раз думает, что, может быть, если они не выберутся сами, их никто не вытащит. Что под ногами у них — беспокойное море, над головой — беснующееся небо, а воздух бесконечно мечется в истерике. И становится страшно. — Как хоть оно получилось так? И зачем? Чего этим дядькам не хватало в жизни, ёжкин кот? Это же из-за них всё? Мартышки несчастные! У-ух, они ещё увидят мою ярость! А-а-а!!! — глухой стук по стеклу, как частый дождь. — Выпустите немедленно! Пока я добрая!! Тейлз прижимает уши. Думать, думать, думать! Что тут придумаешь? Вся энергия Изумрудов сожрана и высосана дрянной иглой и обращается там в яд... — Нам не хватит сил... — Отставить! На моём корабле ни один моряк не сдаётся так быстро!! ...отравляет небо цветной истерикой... — Так держать, братан! Видишь, ты не слабак! — Ещё бы! ...вгоняет в агонию. Мир... Разваливается? Осыпается? Плавится? Горит? — Я хочу домой! Крошится, как неосторожно сжатый кусочек мела? Складывается, как карточный домик? Рушится, как древняя крепость? — Нужно придумать что-то!.. Синие облака замолчали. Молнии пролетают всё ближе. Небо доводит до тошноты цветными пятнами, растёкшимися по нему, как пролитое на асфальт машинное масло. Мир — болезненный конгломерат, где каждый вариант реальности нездоровой опухолью наползает на другой, создавая совершенно жуткие шрамы. И темно, и режет глаза. Где-то дома их кто-то ждёт. Пальмы, друзья, люди. Цветок с подоконника — или, может быть, из другой галактики. Если бы не глухая тишина, в которой даже дыхание сбивает с мыслей, а от сердцебиения закладывает уши... — Вулкан извергается! Нужно остановить его! Какая же глупость, чего только не хватало этим дядькам, в самом деле?! — Несчастья обычно и случаются по глупости. Хорошо, если нам самим хватит ума, чтобы исправить их... "Хаос..." "Сила, исходящая от сердца". Импульсы. Искажённый оскал Наклза. Нездоровый взгляд Блейз. Пугающая решительность Шедоу. Напряжённая задумчивость Руж. Сильвер — отчаянно пытается не сойти с ума у искусственного алтаря. Эми — лежит, там же. "Самонадеянно, док". "Вы хоть понимаете, что будет, если мы опоздаем?!" Марин уткнулась лбом в стену и каждую секунду вяло ударяет кулаком против неё. — Я почти, я... вот-вот придумаю что-то... Противодействие, противоядие... Статный корабль покачивается у пристани Южного острова. Слишком далеко, чтобы разглядеть. Слишком близко, слишком очевидно существует ещё нормальная жизнь, то, что было возможным ещё сегодня! Нужно только что-то придумать?..