Абсолютная высота

«А судьба — как всегда — вкривь… А потом — как всегда — вкось… То затишье, а то взрыв… То мы вместе, а то врозь… То сорвется душа в крик… То звезда упадет в ночь… А судьба — лишь один миг… От нее не уйти прочь…» Ольжана Захарова

Энджелина

К шести часам утра головная боль сдавливает мои виски до острого желания набрать в ванную побольше воды и привязать к шее самую тяжелую статуэтку, которая есть в доме у брата. Я не имею ни малейшего понятия, где сейчас находится Итан, потому что после вечеринки он еще не вернулся. Но от этого даже легче. Могу себе позволить свободно перемещаться не только по второму этажу апартаментов, но и спуститься на завтрак в одном полотенце. Мелочь, зато как приятно. В последнее время я жила преимущественно одна и очень к этому привыкла. Личное пространство, собственный распорядок дня. Уделяю воспоминаниям всего пару минут, пока загружаю кофемашину, но этого хватает, чтобы ко всем остальным терзающим меня изнутри чувствам добавилась еще и тоска по Канильо. Вчера я покинула небоскреб вместе с бОльшей половиной гостей в надежде пораньше лечь спать и получше отдохнуть. Итог — не уснула вообще. Радует одно, можно было забросить каблуки в самый дальний угол, переобуться в мягкие тапочки и на несколько минут забыть обо всех проблемах. К сожалению, на несколько минут — не равно «навсегда». Ни удобная одежда, ни пенная ванна, ни даже свежезаваренный кофе не могли вернуть мне прежнего душевного равновесия. Причиной общего недомогания являлся Стэн. Словно у него была персональная миссия изгадить мое пребывание в Нью-Йорке каждый чертов раз. Я обдумывала его слова снова и снова. Проклинала на чем свет стоит, поражалась немыслимой наглости, но в один прекрасный момент осознала простую истину — он не шутил. И понимание этого рухнуло где-то между ребрами тяжелым осадком. Этот сукин сын говорил на полном серьезе, и у меня в голове не укладывается, что спустя столько времени можно вспоминать тот единственный раз и все еще желать поквитаться. Абсурд. Имелась у меня крохотная надежда, что виной всему алкоголь, и на утро Себастьян не вспомнит и половины нашего разговора. Правда, от подобных размышлений, самой хотелось невесело рассмеяться. Некоторое время назад Итан уже уверял меня, что тогда Стэн тоже немного перебрал и переживать не о чем, обернулось же все совсем иначе. Впрочем, я так и не посвятила брата в детали наших последующих встреч с Себастьяном. Отчасти хотелось личное оставить личным, но была и другая причина. Со стороны может показаться, что из нас двоих, я — импульсивный человек, слепо идущий за своими подростковыми мечтами, а Итан — пример того, как нужно принимать взвешенные, взрослые решения. На самом деле он может выкинуть куда более интересные и неожиданные фокусы. И сейчас я как никогда стремилась изолировать брата от необдуманных выпадов в адрес Стэна. Но слова Себастьяна — это пол беды. Даже если я попытаюсь выбросить из головы все двусмысленные и не очень фразы, и грязный шантаж, останется слишком реальное ощущение его рук на моем животе, движения мягких губ по коже, прерывистое дыхание… Чувство тотального контроля. Сила, уверенность, естественный природный магнетизм, исходившие от мужчины в тот момент отдаются тревожным покалыванием во всем моем теле до сих пор. Мое платье всю ночь провисело на напольной вешалке, где мне хватило сил его снять и бросить, и теперь в комнате витал стойкий аромат мужского парфюма. Или же я специально пыталась уловить каждую крохотную частичку эксклюзивного одеколона. В моей жизни еще не было момента более интимного и одновременно запретного, чем то, что случилось вчера вечером. Сравнивать Стэна с любым мужчиной, который у меня был, просто бессмысленно. Явное преимущество по всем пунктам на 100 из 100. И совесть гложет меня изнутри за каждую из этих мыслей. Противоречивые чувства в прямом и переносном смысле убивают. К обеду я понимаю, что еще немного и точно свихнусь. Не получается ничем себя занять, даже элементарно лечь и отключиться я не могу. Предприняв попытку отвлечься, выбираюсь до ближайшего магазина. У Итана в холодильнике — пусто, а общаться с доставщиком продуктов не хочется. Вообще нет настроения ни с кем разговаривать. Голова забита провокационной информацией, поделиться которой, всё равно, что попросить Стэна сразу осуществить задуманное. Мне понятны его мотивы, но, к сожалению, не известны границы дозволенного. Я в принципе не уверена, что они у него есть. Когда к вечеру домой возвращается блудный брат, помятый, почему-то в спортивном костюме, но чертовски счастливый, у меня складывается обманчивое ощущение, что всё прошло, словно плохой сон. Тяжесть на сердце, спровоцированная выходкой Стэна, исчезает, как только Итан начинает рассказывать мне о вчерашнем дне, общении с новыми партнерами, в конце концов поездке к Эмили или Амелии, черт их разберет. Не могу позволить себе портить ему настроение, даже если кроме брата поделиться своими переживаниями мне не с кем. И пускай данное мне время подходит к концу! Я не собираюсь принимать никакого решения, просто отпускаю ситуацию и жду. Жду вечер, ночь и следующее утро. Время на раздумья заканчивается, а Стэн не торопится о себе напоминать. В груди тлеет огонек надежды, что его болтовня — очередная «удачная», по его мнению, попытка произвести впечатление. Показал себя, пошвырялся красивыми фразами и успокоился. Но несмотря на это, я молчу, когда Итан межу делом интересуется «а как тебе праздник?». Верю ли я в угрозы Себастьяна? Скорее да, чем нет, и от этого позвоночник словно покрывается невидимой корочкой льда. Я послала бы его лесом, вместе со всеми предложениями и прочими гениальными идеями, если бы лично не знала, какие именно правила в таких «играх». Наш отец был достаточно влиятельным человеком и добился этого не из-за мягкого характера и услужливости. Наоборот, я знала, каким бескомпромиссным и жестоким он способен быть в зависимости от обстоятельств. И хотя дома папа никогда не включал режим «большого босса», я не могла забыть о его существовании. Мама хотела оградить нас с Итаном от всего этого. Часто повторяла, что отец «работает», и никогда не вдавалась в детали. Но скрыть слона в посудной лавке непросто. В общем, видя папу и людей, ему подобных, я очень скоро с легкостью могла сказать, когда они хотели припугнуть, а когда говорили ровно то, что собирались сделать. Сейчас меня преследовало именно это предчувствие, когда в подсознание яркими вспышками врывался вкрадчивый, низкий голос Стэна. Но он пропал, и я не думаю, что ради того, чтобы дать мне побольше времени. Так или иначе жизнь продолжалась. Мой отпуск в Штатах был ограничен, поэтому я наспех составила программу прогулок по городу и мест, которые нужно успеть посетить. Я собиралась устроить Итану презентацию под названием «наш семейный досуг на ближайшие пару недель», но брат неожиданно «обрадовал» меня скоропостижным отъездом в Европу. Срочным и неотложным.

***

С вечеринки прошло уже три дня. Переживания по поводу наполеоновских замашек Стэна окончательно меня оставили. Забыл и забил, так я рассуждала, когда планировала, как провести вторник. Я хотела встретиться с руководителем нашей экспедиции, ведь я во что бы то ни стало собиралась туда поехать. На нем лежала вся ответственность по сбору и оформлению всевозможных бумаг и разрешений, а две головы, как известно, лучше, чем одна. Мы договорились к пяти часам увидеться где-нибудь в центре и обговорить некоторые нюансы. И направляясь туда, я не могла больше ни о чем думать, кроме предстоящей поездки. Уже на подходе к нужному зданию, ловлю себя на мысли, что вокруг что-то не так. Вдоль дороги припаркованы два тонированных внедорожника, картина обычная для этого района Нью-Йорка, но мне так часто приходилось видеть личное сопровождение отца, что я не могла не придать этому значения. И интуиция не обманула. До входа в заведение оставалось всего ничего, когда краем глаза я заметила появившегося из автомобиля мужчину в черном. Уверенным, быстрым шагом он пересек тротуар, перерезав мне дорогу. — Вам туда, — сообщил мне безэмоциональный голос. Незнакомец, явно имевший за плечами специальную силовую подготовку, кивнул на кортеж. — Вы меня с кем-то путаете, — самоуверенно заявляю я и собираюсь вопреки его поступившему «предложению» пройти вперед. На лице мужчины не дрогнул ни один нерв, лишь плотнее сжались покрытые жесткой щетиной челюсти. — Я получил четкие указания. Вам лучше сесть в машину. Во избежание ненужных проблем, — добавляет он после короткой паузы. Смотрит на меня в упор, готовый в любой момент перейти к активным действиям. — Каких проблем? — мгновенно вспыхиваю я, смотря в непроницаемое лицо наемника, — проблемы будут у тебя, если сейчас же не уйдешь с дороги. Мужчина все с тем же отрешенным от мирских забот видом подал специальный знак своим напарникам. Из внедорожника поочередно появились еще двое. Первый, предположу, являющийся главным, уже кому-то звонил. — Понял, — коротко отрапортовал он, и протянул мне свой телефон. Не сложно было догадаться, кого я должна услышать на том конце провода. Подношу телефон к уху, мысленно уговаривая себя сохранять спокойный и дипломатичный тон. Он играет нечестно, это факт, но мои истерики шансов к победе не добавят. — Ты установил за мной слежку? — сама поражаюсь, насколько ледяным звучит мой голос. На секунду мне даже начинает казаться, что внутренней уверенности и силы воли вполне хватит, чтобы оказать сопротивление. Но как только из динамика раздается глубокий, уверенный баритон, я мысленно возвращаюсь в вечер субботы, когда оказалась в дьявольской ловушке его сильных рук, единственный выход из которой был вниз с восьмидесятого этажа. — В их задачи не входит «следить», — так же холодно поясняет мне Стэн, — только «присматривать». Его спокойствие мнимое, как и мое. Всего несколько слов, но и в них сквозят нотки раздражения. — В таком случае довожу до твоего сведения, что твои цепные псы превышают свои полномочия. Произнося это, я смотрю прямо в безразличные глаза одного из наемников. Все свое детство я провела под постоянным присмотром. Не важно, находились ли телохранители рядом или сливались в толпе гражданских, но они всегда были. Круглосуточный контроль. Лишь в последние несколько лет мне удалось вздохнуть спокойно. Никто больше не следил, не ходил по пятам. Звонки не прослушивались, и на моих знакомых не собирали досье. Но вот опять, и на этот раз с участью птички в просторном и «безопасном» вольере я не собираюсь мириться. — Не нужно наговаривать на моих людей, Лина. Они выполняют свою работу, не более, — как всегда четко и по делу. Видимо, Себастьян на душевный разговор не настроен. Тогда к чему мне притворяться наивной дурочкой? — Что все это значит? Я слышу сдавленный вздох, и отчего то начинаю радоваться, что мы разговариваем по телефону. Лучше просто догадываться о степени недовольства Стэна, чем видеть это воочию. — На время нашего соглашения ты не будешь общаться с другими мужчинами, какие бы намерения у них не были, — чуть ли не по слогам разъясняет мне Себастьян. В груди начинает подниматься волна естественного возмущения, но возразить я не успеваю. — Садись в машину и не дожидайся пока «помогут». Тебе не понравится. — Какое еще соглашение, Стэн? — мне начинает не хватать воздуха, — совсем спятил? Мозг работает в режиме «экстрим». Сложить два плюс два не сложно, а вот принять плачевность своего положения оказывается слишком. Вдобавок на меня смотрят три пары глаз, отслеживая каждое малейшее движение, каждый вздох. Уверена, что если сейчас попытаюсь отступить хоть на шаг, то мне правда «помогут» сесть в машину. — Мне воспринимать это как «нет»? — теперь в голосе Себастьяна звенит сталь. Я непроизвольно начинаю сдаваться перед этим напором. — Сутки прошли, ты не объявился, — пытаюсь отстаивать свои права и принципы до последнего, хотя эта затея и обречена на провал. — Если ты хотела, чтобы я лично тебя забрал, то могла просто попросить. Время и правда прошло, и споря сейчас, ты теряешь еще больше. А теперь передай телефон обратно Батлеру, вижу, что с тобой у нас договориться не получится. Вместо того, чтобы выполнить его просьбу, я сильнее сжимаю в руке кусок из стекла и пластмассы, испепеляя ненавидящим взглядом этого «Батлера». Пусть эмоции предназначаются не ему, а Стэну, но сейчас мне больше не на ком выместить злость. — Лина, ты заставляешь меня ждать, — настойчиво напоминает Себастьян, — если собираешься что-то сказать, то не тяни. Мы ведь обсудили все возможные исходы событий. Молча проглотив упоминание о незавидной участи, подготовленной для моего брата и матери, я отдаю мобильный. Трое наемников по-прежнему не спускают с меня глаз. Когда главный получает последние указания от своего начальника, он делает шаг в мою сторону, заставляя сердце в груди колотиться с удвоенной скоростью. — Нет! Не нужно. Я сама. Не дожидаясь, пока кто-то из этих культуристов протянет ко мне свои руки, направляюсь к машине. В салоне, к счастью, находится один водитель, но очень скоро место рядом с ним занимает главный, и внедорожник мягко трогается с места. Приехали, блять! Во всех смыслах этого слова. Чувство, будто мне снова семнадцать, и отец прислал собственный состав бодигардов, чтобы забрать меня с ночного сеанса кино и увезти домой. Сейчас я как нашкодивший котенок всю дорогу жмусь в углу на заднем сиденье. В пути мы проводим не меньше получаса, пока за тонированным окном не пропадает городской пейзаж, сменяясь полосой частного элитного сектора. Еще через семь минут автомобиль плавно тормозит на заасфальтированной крытой парковке. Перед моими глазами открывается вид на двухэтажную виллу в стиле модерн, а за спиной оказывается двухметровый метровый забор, как бы намекающий, что хозяин дома не любит вмешательства в личную жизнь. И, кстати, я уже знаю, что предъявлю этому самому «хозяину». Стэн появляется не сразу. Я успеваю высказать свое недовольство в сопровождающим меня наемникам, которые даже ухом не ведут. Просто молчат и смотрят перед собой, дожидаясь очередного приказа. Когда на дорожке из натурального камня появляется знакомая мужская фигура, я буквально выскакиваю из салона автомобиля, боковым зрением замечая, как всполошился командир, не успевший среагировать вовремя. — Это можно приравнять к похищению, Стэн! — выкрикиваю ему в лицо, избирая нападение как наилучшую тактику. Позади уже грозно возвышаются двое широкоплечих телохранителей, не давая мне забыть, на чьей территории я нахожусь, с кем разговариваю и что может последовать за малейшую оплошность. — Ты села в машину добровольно, — нагло скалится брюнет. Выглядит он куда довольнее, чем во время телефонного разговора, — не драматизируй. Вокруг были свидетели, плюс городские камеры видеонаблюдения. Встретиться со мной в суде ты точно не захочешь. — Я и в любом другом месте тебя видеть не горю желанием. Постепенно маска дружелюбия и непосредственности сползает с его лица. Себастьян останавливается напротив меня и складывает руки на груди. Визуально его натренированная грудная клетка становится еще мощнее. Светло-голубая ткань футболки обтягивает литые мышцы брюшного пресса. — Лина, хватит ходить вокруг да около, — раздраженно вздыхает он, стискивая зубы, — если ты этого действительно хочешь, то я прямо сейчас распоряжусь отвезти тебя обратно. Очень медленно до меня начинает доходить печальная истина — полтора года я грезила совершенно о другом человеке, наивно полагая, что свои самые плохие качества и стороны Стэн уже продемонстрировал. Я почти смирилась, что идеальных людей не бывает, и у каждого полно недостатков, которые ты или принимаешь или нет. — Ты же мне выбора не оставляешь, — пытаюсь по глазам угадать его истинные эмоции, дабы предвидеть дальнейшие действия. Но Себастьян — закрытая книга. Предположительно какой-то ужастик или триллер в стиле Кинга. — А вот это наглая ложь. Я дал тебе выбор, — он выглядит так, будто обсуждает очередную деловую сделку с партнерами по бизнесу. Ждет, пока другая сторона согласится со всеми требованиями и издержками. — Правда? Свидание с тобой или жизнь моих родных пойдет по наклонной. Прекрасная альтернатива. — Слово «свидание» сейчас прозвучало как «секс без обязательств». Я настолько тебе отвратителен? Врать ему было не только бессмысленно, но и опасно. Удивительно, как каких-то полчаса назад я была воинственно настроена сражаться за свои интересы. Теперь же оставалось только обороняться до последнего. — Мне не нравятся твои методы, только и всего, — копирую его жест, скрещивая руки. Любой квалифицированный психолог бы сейчас сказал, что мы максимально закрыты друг для друга, и вообще настроены не самым дружелюбным образом. — Я исправлюсь, обещаю, — неожиданно выдает Стэн, когда я уже приготовилась услышать очередное хамство, — идём, — он даже меняется в лице и протягивает мне руку раскрытой ладонью вверх. Смотрю с нескрываемым недоверием. Его непредсказуемость ставит меня в тупик, но Себастьян успевает понять мое замешательство по-своему. — Батлер, отвези мисс Мэтьюс домой и побыстрее, — сказав это, он резко разворачивается, собираясь уйти. Позади я слышу, как водитель заводит двигатель лэнд крузера, а вездесущий Батлер, который все это время находился рядом, намерен беспрекословно исполнить отданный ему приказ. — К черту, — вздыхаю я. И, бросив на Стэна ненавидящий взгляд, добавляю, — и чтобы никто из них не смел ко мне прикасаться! — Зависит от твоего поведения, — Себастьян кривит губы в снисходительной ухмылке, окинув свою свиту покровительственным взглядом. Но этого оказывается достаточно, чтобы трое наемников, включая своего командира, покорно сделали шаг назад. — Ни хрена подобного, Стэн, — огрызаюсь я, не впечатленная этой мимолетной иллюзией свободы. Он снова усмехается и жестом приглашает меня наконец пойти в сторону дома. Внешний вид современного особняка совсем не поражает. Мотаясь в детстве по друзьям нашей матери, мы с Итаном видели еще и не такое. Но мысленно я отмечаю, что вкус у Стэна имеется. А быть может он просто нанял лучших дизайнеров, которые вылизали тут все от и до. И сделали это, надо сказать, на высшем уровне. — Иметь офис в самом центре Манхэттена и жить в здесь — не очень-то практично, — мы оказываемся на просторной террасе, и я озвучиваю вслух то, что вертится на языке уже давно. — Это загородный дом для отдыха, — предельно спокойно объясняет Себастьян. Он следит за каждым моим шагом и движением, пока я осматриваюсь вокруг. На одно короткое мгновение любопытство побеждает, позволяя отодвинуть на второй план все мое негодование и претензии по поводу незапланированного визита к нему в гости. — Отдыха, — эхом повторяю я, вдумываясь в смысл его слов. — Я не говорил, что для нашего совместного отдыха, Энджелина, не надо делать такое лицо. Не знаю, злит ли Стэна эта ситуация или больше забавляет, в любом случае последствий мне уже не избежать. Я никак не реагирую на его замечание, продолжая разгуливать по первому этажу, словно детали интерьера помогут как-то разгадать скрытые мотивы владельца этого дома. Мужчина великодушно позволяет мне какое-то время просто кружить по огромной гостиной, не пытаясь третировать. И если бы не его пристальный взгляд, то у меня даже получилось бы расслабиться. — У меня от твоего надзора мигрень начинается, прекращай. — Если за тобой не следить, то можно очень быстро потерять. — Так значит все-таки слежка? — тут же оживляюсь я, почувствовав себя по меньшей мере дипломированным адвокатом на важном заседании, где все факты складываются в сторону защиты. — Ну здесь уж ты мне выбора не оставляешь, — криво улыбается Себастьян, но я больше не вижу в его глазах недовольства. Никакого приказного тона и сведенных на переносице бровей. — Бедный-несчастный, — качаю головой, пытаясь тоже не улыбнуться, ловя на себе лукавый взгляд. Он явно заключил договор с потусторонними силами, потому что иначе я не могу объяснить, куда делась вся моя злость. — Придется тебе осчастливить меня своим присутствием, — не спрашивает, а скорее утверждает Стэн. Я решаю не комментировать это. — Раз уж притащил сюда, — начинаю деловым тоном, — тогда будь добр, создай соответствующие условия. А то наша встреча уже похожа на начало какого-то фильма ужасов про маньяка, искусно притворяющегося самым дружелюбным соседом. Себастьян молчит, обдумывая мои слова, и в это время успевает изучить взглядом от и до, будто пытается заметить что-то, чего еще не успел понять. — Пошли, — наконец говорит мужчина и подходит ближе, с твердым намерением положить свою руку мне на плечи. В памяти тут же вспыхивают воспоминания о сцене на балконе небоскреба. Я пока не успела до конца проанализировать собственные чувства, но с уверенностью могу сказать, что любой физический контакт с ним заставляет мою голову, а вместе с ней и все жизненно важные инстинкты, отключаться. — Давай обойдемся без этого, — твердо, но вежливо прошу я, выставляя между нами вытянутую руку. — Без чего? — искренне недоумевает брюнет. — Ты не будешь меня трогать. — А разве настоящее свидание не подразумевает что мужчина и женщина трогают друг друга? — Стэн изображает на своем лице безобидную улыбку, но в потемневшей радужке глаз мелькает штормовое предупреждение. — Оно уже началось? — С натяжкой можно считать, что началось, как только ты переступила порог моего дома. Он снова делает шаг навстречу, ощущая себя полным хозяином положения. Фактически так оно и есть. В его распоряжении огромная территория, собственный дом, куча охраны. Но проблема в том, что в гости я не набивалась. — Остынь, твое маниакальное желание тактильного контакта всерьез меня беспокоит. И вообще, ты собираешься посвящать меня в детали своих планов? — Планов на тебя? — продолжает издеваться он. — На этот день, Стэн. Ты хотел, чтобы мы снова встретились, и это случилось. Что теперь? — Наконец-то ты осознала: я всегда получаю то, что хочу. Когда он говорит таким тоном, мне хочется смотреть куда угодно, только бы не видеть порочного омута серых глаз. Но на сегодня лимит высокопарных фразочек с замашками монарха был исчерпан, или же у меня начал вырабатываться иммунитет к ним. — Корону поправь, сваливается, — хмыкнула я, и, желая поскорее закончить выслушивание помпезной тирады, без приглашения отправилась вглубь дома. Так или иначе нам предстояло провести тут какое-то время, поэтому никаких неудобств я больше не испытывала. Во всех помещениях были неестественно высокие потолки, и казалось, будто вся вилла до предела заполнена воздухом. Светлые стены лишь дополняли этот эффект. Мебель в тон, минимум декора на стеллажах и парочка фикусов в напольных горшках. При более близком знакомстве мне удалось выяснить, что это — искусственные растения. Дом в целом выглядел так, как если бы жильцы в нем появлялись раз в несколько недель или даже месяцев. И мне бы очень не хотелось думать, что Стэн водит сюда исключительно девочек для развлечений. Но эти мысли быстро отошли на второй план, стоило мне оказаться в обеденной зоне. В этой комнате стены были темно-серыми, что с лихвой компенсировал белоснежный потолок и, самое главное, отсутствие четвертой стены. Точнее стена была, но там находилось панорамное окно без перегородок. Просто огромный, совершенно прозрачный кусок стекла, за которым открывался вид на бассейн. Как можно иметь такой чудесный уголок и быть недовольным жизнью? То есть Себастьян на свою жизнь вряд ли жаловался, но и вторгаться в чужие успевал. — Твоему проектировщику памятник можно поставить. Мне даже не приходится оборачиваться, чтобы увидеть Себастьяна. Интуитивно я ощущаю его постоянное присутствие. — Я ему передам. Поддавшись искушению, забираюсь на один из высоких барных стульев за обеденным островком и, подперев голову на ладони, начинаю рассматривать вид из окна во всей красе. Но уже через минуту перед моими глазами возникает довольная физиономия Стэна, который специально садится напротив, загораживая собой живописную картину. — Кофе предложишь? — начинаю понемногу наглеть, перенимая это настроение от хозяина дома. — Кофе нет, — пожимает плечами мужчина, — шесть видов чая, любой алкоголь от вина до водки на скорпионах. На последнем слове меня немного передергивает, что только больше, уверена, веселит Себастьяна. — А с кофе-то что не так? — Просто это одно из правил моего дома. Я открываю рот, чтобы высказать свое нелестное мнение по поводу его правил, как вдруг нашу задушевную от слова «нисколько» беседу вероломно прерывают. — Всё готово, — оповещает Стэна начальник личной охраны. — Хорошо, ждите в машине, — отвечает Себастьян, и коротко кивает, даже не посмотрев на подчиненного. Но по лицу брюнета пробегает тень озадаченности, которую он тут же прячет за маской пофигизма. Затем он кидает на меня беглый взгляд, прочитать который не удается, и поднимается из-за стола. — Весь дом в твоем распоряжении, — сообщает Стэн, выискивая что-то на экранчике смарт-часов, — по всему периметру расставлена охрана, и ни один из них к тебе пальцем не прикоснется, если не попытаешься покинуть территорию виллы до моего возвращения. С тобой мы как-нибудь договоримся, а вот ребятам здорово достанется, если дойдет до рукоприкладства, так что не подставляй их, идёт? Я лишь растерянно моргаю, пытаясь сформулировать хотя бы одно предложение. — Можешь даже что-нибудь здесь разбить, если легче от этого станет. — Ты серьезно собираешься куда-то свалить и оставить меня одну? — спрашиваю я, надеясь все-таки получить отрицательный ответ. — Ну прости, с собой взять никак не могу, — немного раздраженно выдыхает Себастьян, будто пытается вразумить капризного ребенка. — Я и не напрашиваюсь! И сюда тоже не собиралась приезжать. Стэн, какого черта? — Не переживай так, — он наконец отрывает глаза от наручных часов, — если быть точным, наше свидание пока не началось. Придется подождать. — Какой смысл был тащить меня сюда, если есть еще куча времени? — моя гневная речь очень быстро задевает нужные точки, и псевдо спокойствие Стэна тает на глазах. — Мне не пришлось бы этого делать, не назначь ты встречу со своим дружком, — проговаривает он сквозь зубы. — Мы собирались решать рабочие вопросы касательно поездки. — В Тибет, я помню. Решишь их по телефону, личное присутствие ни к чему. — Это не совсем нормально, тебе так не кажется? Себастьян удивленно выгибает бровь, и мне приходится пояснять: — Пытаться контролировать мою жизнь, хотя никто тебе этого права не давал. — Я наделил себя им сам. Если ты еще не поняла, то я не привык спрашивать разрешения, а потом действовать. Обычно, разрешения спрашивают у меня. В ход снова идут непрозрачные намеки на собственную охуенность, вызывая во мне желание что-нибудь съязвить. Это получается само собой рядом с ним. Обычно людям не так просто вывести меня из себя и вынудить переступить через заложенное матерью воспитание, но ради Стэна я с радостью не только переступлю, но и перепрыгну через него. — Перебьешься. На мой неосторожно брошенный комментарий он реагирует мгновенно. Я считываю по выражению его лица каждый негативный посыл в свою сторону, и даже не успеваю подумать о взаимном обмене злобными флюидами, как Себастьян одним широким шагом огибает остров, оказавшись совсем рядом. Обхватив мои скулы большим и указательным пальцем, он заставляет запрокинуть голову назад, и несколько секунд без перерыва сканирует убийственным взглядом. Словно хочет без слов донести до меня кто тут главный, навечно поселить эту мысль в сознании, поставив собственную печать. — Почему ты решила, что можешь разговаривать со мной в таком тоне? Замечу, уже не в первый раз. Мышцы на шее тянет от неприятных ощущений. Я судорожно сглатываю. — Буду разговаривать так, как захочу. — Испытывать на прочность мое терпение — очень, очень плохая затея, Лина. Ты и без того умудряешься переворачивать все мои планы. А я этого не люблю. Стэн смотрит сверху вниз, властно и подавляюще. Он слишком хорошо знает, какое воздействие может оказывать на людей, и пользуется этим без зазрения совести. — Одно твое слово, и я избавлю тебя от своего общества раз и навсегда, — очередная попытка откатиться в нашей истории до вечера того дня, когда я согласилась составить Итану компанию и поехала в чертов ресторан. Но в жизни нет возможности нажать на кнопку «перемотки», а в моем случае даже нет «паузы». — Кажется, я уже слышал от тебя нечто подобное. Согласия не давал, но ты все равно сбежала. — Я не сбегала! — плевав на осторожность, перехватываю его запястье, но это мало чем помогает. — И вообще это не твое дело. — Теперь моё, — Стэн отпускает мое лицо, когда до него доходит, что силу он всё-таки не рассчитал, но руку не убирает. Теперь подушечкой большого пальца он скользит по нежной коже, где вполне могут остаться легкие отметины, — моё, — повторяет он, проделывая то же самое с другой стороны. — И чем же я заслужила столько твоего драгоценного внимания? — впервые за многие, многие годы мне хочется разрыдаться от собственной беспомощности. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы продемонстрировать свое неоспоримое превосходство, и заставить меня поверить, что любое сопротивление бесполезно. — Тем, что ты его не просила, — хрипло выдыхает Стэн, вгоняя меня тем самым в еще больший ступор. На этих эмоциональных качелях вообще предусмотрены ремни безопасности? Когда его теплая ладонь ложится на мою щеку, по спине пробегает табун мурашек. Едва ощутимый контакт кожа к коже максимально далекий от того, что было минуту назад. — Посмотри на меня, — мягко просит он, но я понимаю, то это лишь маска, за которой на самом деле скрыто пока что сдерживаемое нетерпение. Не имея никакого выбора, я медленно поднимаю глаза, встречаясь с его пронизывающим взглядом, и буквально забываю, как дышать. — Давай не будем отрицать очевидные вещи? Если бы ты действительно не хотела, то не оказалась бы сейчас здесь. Какая-то маленькая, а может и не очень, часть тебя совсем не против, чтобы я делал так. С этими словами он наклоняется так низко, что я могу почувствовать на губах его дыхание. Вопреки желанию и здравому смыслу каждой клеточкой тела я стремлюсь уничтожить последнее расстояние между нами, и лишь какая-то неведомая сила позволяет внешне сохранять непроницаемость. Близость опьяняет похлеще алкоголя с самым высоким градусом. Бьет в голову, удаляя оттуда последние адекватные мысли. Мне больше нечего ему возразить. К своему собственному стыду, я просто жду, оставляя право следующего шага мужчине. — Забудься со мной, Лина, — Стэн наклоняется в сторону. Касается своей щетинистой щекой моей и проводит кончиком носа до самого виска, а потом снова спускается вниз, чуть прихватывает губами мочку уха. — Хотя бы на один день. А дальше будет видно. Чувствую, как его вторая ладонь скользит по боковому шву на джинсах, а потом резко перемещается вниз, подхватив под коленом. Стэн прижимается ближе, и я рискую потерять равновесие, если не воспользуюсь поддержкой в виде его шеи и плеч. Он ждет, медленно заводя мою ногу себе на бедро. Чертов барный стул имеет идеальную высоту для подобных манипуляций, а отсутствие спинки только поспособствует свободному падению на кафельный пол. — Дальше? — со стороны я едва узнаю свой голос. — Если ты не откажешься от меня, у нас будет очень интересное «дальше». А ты не откажешься, — произносит Себастьян и неожиданно дергает на себя. На автомате я впиваюсь пальцами в его предплечья даже раньше, чем успеваю подумать. Натренированная реакция делает свое дело. Теперь под подушечками пальцев я могу почувствовать, как напряженные мышцы перекатываются под гладкой кожей. — Боюсь, что такая перспектива мне не особо подходит. — Не надо бояться, пока я рядом, — низкий, рокочущий голос действует как гипноз. Не видеть его глаза в этот момент также сложно, как и поддерживать зрительный контакт. Это одновременно пугает и притягивает меня. Когда Себастьян снова начинает говорить, я чувствую на своей щеке шевеление губ, и цепенею, уткнувшись лбом в его ключицу. — А сейчас мне действительно нужно тебя оставить, Лина. Давай больше не будем трепать друг другу нервы. У нас свидание как никак, — он усмехается почти ласково. — Хорошо свидание, если мужчина норовит смотаться уже через полчаса. — Я ведь уже сказал, все начнется немного позже. Самое интересное ближе к ночи. — К ночи? — заставляю себя поднять глаза. — Ночью у нас рейс, не надо ничего себе придумывать раньше времени. — Я и не придумывала, — бурчу я, снова отворачиваясь в сторону. — Конечно, по глазам вижу, — едва не урчит на ухо Себастьян, и мы по-прежнему жмемся друг к другу не самым пристойным образом. — Только скажи, и я отменю все планы, чтобы воплотить в жизнь то, что ты сейчас представила. На этот моменте способность язвить покидает меня. Стэн откровенно наслаждается ситуацией, явно успев заметить появившийся румянец. Отпустив мою ногу, он успевает скользнуть ладонью сперва по верхней части бедра, а затем уже по ягодице, несильно сжав длинными пальцами. Все это сопровождается его бессовестной улыбкой, и потемневшим взглядом, намертво зависшим на моих пересохших от волнения губах. Напоследок он наклоняется ниже, оставляя целомудренный недо-поцелуй на щеке, и быстро отстраняется. Еще через пару секунд его фигура уже застывает в дверном проеме. Вместо тысячи слов, показываю вслед известный и не нуждающийся в пояснениях жест, вытянув вперед левую руку. Стэн хмурится, делая вид, что оскорблен, хотя в уголках глаз я могу видеть россыпь маленьких морщинок. — А за это, — говорит он, направив в мою сторону указательный палец, — ответишь, когда я вернусь.