Абсолютная высота

Себастьян

— А еще ты что-то говорила про бассейн, — усмехаюсь я, приподнимая Энджи за поясницу так, что теперь она не лежит, а сидит на моем рабочем столе, воплощая в реальность одну из стереотипных фантазий любого мужчины. С этим у меня проблем нет, и даже при утверждении проекта дома в голове иногда проскакивали возможные сценарии веселого времяпрепровождения в этих комнатах, потому что задумывалась вилла именно как место, где можно выпустить пар после трудовой недели. Но за несколько лет владения домом, здесь не было никого, кроме самых приближенных. Правда пару раз тут отрывался Трейс на свой день рождение, да так, что потом приходилось вызывать клининговую компанию, а девочек развозить на нескольких машинах. — Это были твои слова, — Лина тяжело дышит, прижавшись своим лбом к моему, и мы проводим так несколько секунд, погруженные в тишину и занятые схожими мыслями. Энджи проводит ладонью по моей щеке с таким трепетом и нежностью, что мне побольше не требуется доказательств её ответных чувств. Я могу лишь помочь ей перестать этого бояться. Тянусь за новой порцией манящих приоткрытых губ, и мне наконец-то отвечают с неменьшим желанием. Женские пальцы крепко обнимают за шею, чуть царапая кожу ногтями. Мы держимся друг за друга как утопающие за спасательный круг во время шторма, боясь отвлечься даже на секунду. Я прижимаю её к груди, показывая, что не отпущу, что бы не случилось. Только я, она, и безумная зависимость, одна на двоих. В отличие от Энджи я был уверен как в своих, так и в её чувствах, но совсем другое — видеть это наяву. В паху невыносимо ноет от затянувшейся прелюдии, но я готов вытерпеть и большее, потому что сам процесс занимает меня куда сильнее, чем сладостная развязка. Я не врал Мэтьюсу, когда говорил об отсутствии сугубо интимного интереса. Энджи для меня уж точно не объект развлечения на одну ночь. Одной ночи будет чертовски мало. И двух, и трех, я вообще не уверен, что мне может быть достаточно. — Вставай, — отдаю короткий приказ, но из нас двоих похоже соображать могу только я, да и то с трудом. Энджи непонимающим взглядом блуждает по моему лицу и непроизвольно продолжает перебирать пряди волос на затылке. — В спальню, детка, и побыстрее. Не вынуждай меня передумать. Эту комнату мы оставим на потом. Секунды тянутся слишком медленно. Я смотрю на Лину, пытаясь разгадать, что творится сейчас в голове у этой любительницы экстремальных путешествий. В глазах волнующая истома, на щеках вспыхнувший румянец. Я не знаю, чего могу от нее ожидать, и это только подогревает интерес. Она не из тех, кто будет безропотно подчиняться. Но это пока, стоит лишь войти во вкус, распробовать. Все как в тот раз, когда она сама меня поцеловала, полтора года назад. Наша вторая встреча, я все помню. Помню её дерзкий взгляд, страх вперемешку с желанием попробовать. Наверное, не осмелься она тогда сделать этот шаг, мне было бы куда легче расстаться с мыслями о Мэтьюс и отпустить её в горы, на край света и дальше. — Лина, — глухо рычу я, когда она сама тянется к моим губам, намеренно игнорируя просьбу. Хочет навязать мне свои правила, но сегодня мы играем иначе. От каждого её прикосновения по телу волной расходятся электрические импульсы, создавая взрывоопасное скопление внизу живота. Создается ощущение, что мы подходим друг другу даже на тактильном уровне, и я уже не говорю о большем. Мне интересно найти доказательства этой теории. Изучить её вдоль и поперек, чтобы не осталось ни одного места, которое я бы не мог по праву присвоить себе. Но сейчас эта задача невыполнимая. Может я и решил, что наш первый раз должен стать особенным, к сожалению, всякому терпению приходит конец. Под громкий возглас, просто закидываю девушку на плечо, и путь до спальни дается нам на удивление легко и быстро. Там я сбрасываю заветный приз на застеленное покрывало огромной двуспальной кровати. На автомате начинаю расстегивать пуговицы на рубашке, и каждое мое движение сопровождается жадным взглядом, полным немого восхищения. Медленно подхожу к самому краю кровати, наблюдая как женская грудь начинает вздыматься чаще и быстрее. Лина изучает мой торс, чернильные узоры татуировок, опускается взглядом ниже. Когда я резко выдергиваю ленту ремня из шлёвки, девушка нервно сглатывает, тут же переводя взгляд. Не могу сдержать торжествующей улыбки. Импровизированное шоу производит нужный эффект. Металлическая пряжка со звоном ударяется об пол, спадая к ногам вместе с брюками. Перешагнув через бесформенную груду материала, я опускаюсь коленями на матрас, от чего Энджи начинает инстинктивно пятиться к изголовью кровати. — У тебя еще будет время насмотреться, — криво усмехаюсь я, — но сейчас придется заняться другим, иначе у меня крышу снесет. И с этими словами я нетерпеливо дергаю Энджи под себя. Оказавшись сверху, упираюсь обеими руками в деревянную перегородку над её головой и накидываюсь на губы в неистовом властном поцелуе. Поспешно стягиваю толстовку, открывая доступ к двум аккуратным полушариям, прикрытым лишь полоской эластичной ткани спортивного бюстгалтера. Каждый сантиметр её кожи мне хочется не просто целовать, а заклеймить. И сдерживать эти животные инстинкты практически невозможно. Вслед за кофтой бросаю в сторону топ, по очереди припадая губами к затвердевшим комочкам сосков. Энджи тихо постанывает, поглаживая руками мои плечи, хаотично сжимая пальцами напряженные мышцы бицепса. Поняв без слов, что я хочу сделать, Лина сама приподнимает бедра, позволяя мне избавить её от последней одежды и нижнего белья. Стягиваю с себя боксеры, и мы снова замираем, смотрим друг на друга, будто бы встретились в первый раз. Хотя, по сути, так оно и есть, обнаженное тело и обнаженная душа, сейчас без недомолвок и прикрас. Провожу ладонью по изгибам её талии, дотрагиваясь языком до нежно-розовых ареолов груди. Малышка едва не задыхается от нетерпения и доверчиво жмется ко мне, возводя непосредственный контакт кожа к коже в наивысшую степень. И я хочу ощущать всю её под собой, рядом, на мне, так, как только вздумается нам обоим. — Что это? — спрашиваю я, приподнимаясь на локтях и заглядывая в прикрытые от эйфории глаза. Сбоку на ребрах замечаю белесый шрам, который теперь я ласково глажу подушечкой большого пальца. — Обрыв веревки, — отвечает Энджелина и накрывает мои пальцы своими, — и три минуты в подвешенном состоянии над пропастью. Раньше бы мне эти слова ни о чем не сказали, но сейчас я могу представить и откосы серых камней, и треплющиеся на ветру веревки. Но самое главное, и от чего кровь стремительно холодеет, я понимаю, что чертов несчастный случай способен забрать жизнь. И не просто жизнь, а ту, которую теперь я хочу оберегать ценой всего, что у меня есть. — Это было давно? — Пять лет назад. — Жизнь тебя ничему не учит, да? — признаться, её рвение снова и снова вступать в открытое противостояние с самой природой, меня восхищает. Но моих нервов и терпения не хватит на то, чтобы знать, куда она отправилась, и при этом спокойно жить дальше. Погруженный в эти мысли, я покрываю раненое место дорожкой поцелуев. — Ничему, — подтверждает Лина, и я ощущаю, как она начинает активно шевелиться подомной, — Себ, пожалуйста. — Попроси, и я сделаю что угодно, — мой собственный голос сейчас звучит ниже на несколько тонов. Я прекрасно знаю, что даже без её просьбы сделаю все то, что задумал, но сперва она должна на собственном опыте ощутить, чего мне стоит каждый миг ожидания. Скольжу головкой по влажным складочкам, специально задевая чувствительный бугорок, и вместе с очередным головокружительным поцелуем вбираю в себя её протяжные стоны. — Я не буду просить, — с вызовом заявляет Энджи, находясь совсем не в том положении, чтобы диктовать свои условия. — Еще как будешь, — отчаянно выдыхаю в приоткрытые губы, встречаясь глазами с её, горящими в мучительном предвкушении. Она собирается что-то ответить, но слова растворяются в изумленном крике, когда я одним движением заполняю её на всю длину. В глазах темнеет от слишком острых ощущений, и я позволяю нам обоим с головой окунуться в захлестывающие волны наслаждения, проникающего в каждую клеточку тела. Плавно отвожу бедра, чтобы с новым мощным толчком услышать, как она выкрикивает мое имя, вжимаясь в подушку и соблазнительно выгибая шею. В спальне стоит ласкающая слух симфония из шумного сбивчивого дыхания и откровенных стонов в такт с ритмичными движениями. Прихватываю зубами тонкую кожу на её плече, и в это же мгновение чувствую, как спину располосывают острые ноготки, обещая оставить там характерный рисунок на несколько дней, как наглядное подтверждение нашей близости. Энджи активно подмахивает мне бедрами навстречу, беспорядочно мотая головой и разметав по подушке копну волос. Пульс в висках разгоняется до немыслимой скорости. Воздух в радиусе двух метров раскален так, что легкие едва справляются с повышенными нагрузками. Чуть приподнимаю Энджи над кроватью и закидываю её ноги к себе на пояс. Вхожу под новым углом, глубже и жестче, с каждым уверенным толчком приближая нас к финалу. Когда тугие мышцы начинают сжимать член, я понимаю, что Энджи уже близко, но сегодня мы будем вместе до самого конца. Под возмущенный всхлип и совершенно ошарашенный от переизбытка ощущений взгляд, выхожу из неё, и, не дав опомниться, резко притягиваю к себе, набрасываясь как зверь на истерзанные губы. — Лучше держись, — говорю я, переворачивая её на живот и уткнувшись носом в затылок. Лина упирается ладонями в матрас и приподнимается на коленях, призывно раздвинув ножки. Я беру её сзади, одной рукой обхватив за бедра, а другой скользя по влажной спине, расслабляя плечевые мышцы. — Господи, Себ, — в полу лихорадочном состоянии шепчет она, комкая простыни в сжатых кулаках. Наклоняюсь ниже, и, взяв её за руку, переплетаю наши пальцы, а уже через несколько синхронных движений Энджи не выдерживает, сдаваясь под сокрушительной волной ослепительного оргазма. Я впадаю в крайнюю степень наваждения, продолжая работать бедрами. — Еще немного, малышка, — обнимаю за талию, прижимая спиной к своей груди. Лина запрокидывает голову мне на плечо, сотрясаясь от неконтролируемых спазмов, — да, вот так. Целенаправленно замедляю темп, резко входя на всю длину и задерживаясь на несколько секунд в мокром, горячем плену. Каждое нервное окончание в секунду превращается в один мощный заряд, детонирующий сразу в каждой клеточке тела. С утробным рыком кончаю на внутреннюю часть бедра, чувствуя, как в моих руках Энджи мелко дрожит, успев дойти до интенсивной развязки дважды. Под ладонью бешено колотится её сердце, попадая в такт с мои. В последний раз сжимаю в объятиях разгоряченное, податливое женское тело, и мы вместе падаем на скомканные простыни, чтобы пару минут пролежать совсем без движения, пытаясь выровнять дыхание.