Абсолютная высота

— Собирайте вещи, мы уезжаем, — оповещает меня ровный, уверенный голос наемника, сопровождаемый долгим, странным взглядом. — Куда уезжаем и кто «мы»? — я не совсем понимаю, чего от меня хотят, но слишком решительный вид наемника не внушает доверия. А следующей фразой он окончательно ставит меня в тупик. — Босс приказал вам покинуть дом. Я откладываю в сторону мягкую диванную подушку, на которую опиралась локтями, и поворачиваюсь к мужчине. — Мы едем к нему? — осторожно прощупывая почву, пытаюсь разговорить не самого общительного телохранителя. В голове уже начинается перезвон панических звоночков, медленно перерастающий в оглушительный шум, мешающий думать. — Мне велено отвезти вас домой или в аэропорт, как скажете. На сборы не больше десяти минут, — Батлер отвечает заученными фразами, как робот. Он дает мне ровно столько информации, сколько ему разрешено, совершенно не переживая о том, что неведение может буквально убивать. — Так, стоп, — просто смириться с этим и молча исполнить гребанный «приказ» я не могу. Стэн может общаться таким образом со своими друзьями, подчинёнными, да с кем у годно, но не со мной. — Я не сдвинусь с этого места, пока вы не объясните мне все по-человечески, — заявляю требовательным тоном, выбрав другую стратегию поведения. — Где Себастьян и почему он не связался со мной лично? Батлер смеряет меня ничего не выражающим взглядом и продолжает повторять все те же отшлифованные до тошноты фразочки. — Босс сейчас занят, никаких комментариев он не давал. Энджелина, собирайте вещи, не заставляйте меня ждать. Последние слова действуют на меня подобно зажженной спичке, которую поднесли к баку с топливом. Я «заставляю» его ждать? Какая-то там дешевая кукла, которую срочно нужно отправить обратно, пока она не запятнала честь хозяина дома. Я вытерпела его поведение при нашей первой встрече, и даже смогла закрыть глаза на синюшные кровоподтеки на запястье, потому что Стэн заверил меня, что разберется с этим лично. Обвинять Батлера в том, что он превосходно выполняет все порученные ему дела, конечно нельзя, но пресмыкаться перед ним и дрожать при каждом появления я не буду. Либо Себастьян держит свою охрану на коротком поводке, либо все его сказки по поводу неприкосновенности личной жизни — полная хрень. — Как вас зовут? — я даже не сразу узнаю со стороны свой собственный голос. Растерянность и нерешительность сменяются хладнокровной уверенностью сродни той, которую источает сам наемник. Мужчина молчит, вероятно просчитывая в уме, насколько мой вопрос не вписывается в инструкцию. — Имя, — повторяю чуть более требовательно, и чувствую, как по венам разгоняется адреналин. — Майкл, — на его лице нет ни одной эмоции. Застывшая, идеальная маска, но взгляд меняется. На долю секунды, которую я успеваю заметить. — Майкл, чудно. Тогда послушай меня, Майкл, ни собирать вещи, ни уезжать отсюда я не стану, пока мне не скажет этого он сам. Чем дольше мы будем стоять и испытывать друг друга на прочность, тем хуже обернется для тебя, в первую очередь, — я намеренно перехожу на «ты», понижая планку официозности, — так что будь добр, дозвонись до своего разлюбезного начальника. Сейчас. — Это ничего не изменит…- начинает Батлер, но я не даю ему договорить. — Звони, я сказала! Сердце в груди ускоряется до стремительного галопа. Страха перед почти двухметровым вооруженным наемником я больше не испытываю. С глубоким вздохом он делает предупредительный шаг в мою сторону, но я лишь усаживаюсь обратно на огромный диван, картинно закидываю ногу на ногу и, игнорируя призыв инстинкта самосохранения, гордо вскидываю подбородок: — Звони. Мужчина с показным недовольством достает из внутреннего кармана пиджака телефон и практически не глядя находит нужный контакт. Разговор состоит всего из одной фразы «просит, чтобы я отвез её к Вам». Мне не известно, что именно отвечает Себастьян, но делает он это коротко и быстро. Батлер переворачивает ко мне экран так, чтобы стала видна надпись «звонок окончен», и я удовлетворенно киваю. — Жду в машине, — бросает он напоследок и выходит прочь из гостиной. Я собираюсь за максимально короткий срок, подгоняемая мечтами о том, как выскажу пару «приятных» слов Стэну. Мной движет железная уверенность в том, что сейчас мы приедем по нужному адресу, и я заставлю Себастьяна лично мне все объяснять. Больше того. За это ему придется извиняться. В его изощренных играх я участвовать не намерена. Выхода нет только из гроба, так, кажется, говорят? Все остальное — поправимо. Упаковывать чемодан и сумки даже не думаю. Стэн не посмеет вышвырнуть меня из дома как надоевшего котенка, с которым наигрался. В автомобиль я забираюсь на пассажирское переднее сиденье, проигнорировав открытую заднюю дверь. Уже через несколько секунд Батлер занимает водительское кресло и переводит на меня вопросительный взгляд. Неужели он все еще сомневается в серьезности моих намерений? — Что? — не выдерживаю я, рывком вытягивая ремень безопасности. — Босс разрешил вам приехать, но не советовал, — спокойно объясняет мне Майкл, и от его вкрадчивого голоса в желудке образуется странная тянущая пустота. Словно на одно короткое мгновение я смотрю на мир широко открытыми глазами, сбросив наконец розовую дымку. И весь некогда грозный вид наемника кажется не устрашающим, а больше сочувствующим. Выражение жалости в глазах сложно спутать с чем-то другим. Я не понимаю, почему этот человек жалеет меня, ведь подобное проявление чувств точно не прописано в его должностных обязанностях. Предпочитаю промолчать. Мужчина заводит двигатель внедорожника, дожидается, пока автоматические ворота откроются и выжимает педаль газа. Дорога и однотипный пейзаж за окном понемногу усыпляют взбунтовавшиеся амбиции. В машине царит вполне объяснимая тишина на протяжении всего пути, но мне она напоминает затишье перед бурей. Даже теперь, когда я знаю, что сидящий рядом человек вполне может ответить на любой вопрос, если убедительно настоять, я не спешу ни о чем спрашивать. Мы минуем несколько бизнес-центров. Я с легкостью могу сказать адрес бывшего офиса нашего отца, где сейчас всем управляет Итан, но не имею ни малейшего понятия, где именно работает Себастьян. Затем картинка за окном меняется. Улицы перестают быть похожими на среду обитания крупных бизнесменов и офисных клерков. Парковки заставлены эксклюзивными машинами с не менее эксклюзивными номерами. На каждый автомобиль люкс-класса приходится по две тонированные машины сопровождения. Нашей конечной остановкой является просторный паркинг возле ночного клуба, и тут-то меня посещает мысль, что отправляться сюда было огр-о-о-омной ошибкой. Батлер глушит двигатель, затем обходит машину и открывает пассажирскую дверь. Своей широкой спиной он полностью загораживает обзор на освещенные неоном двери клуба, будто дает еще один последний шанс передумать. — Уверена? — серьезно спрашивает он, и впервые в темно-карих глазах мелькает признак человечности. А я не могу ответить ему, потому что даже объясниться с самой собой слишком непросто. Воспоминания отбрасывают меня в далекое прошлое. Мамины светские тусовки, папины совещания. Ни на одном из этих мероприятий я не ощущала себя в своей тарелке и всячески старалась их избегать. Поначалу мама не упускала возможности под любым предлогом затащить меня в круг своих богатеньких подруг, дабы продемонстрировать «единственную дочь» вживую. Но после нескольких прилюдных скандалов, она перестала это делать. Моё место занял Итан, который находил подобные посиделки даже забавными. Папа на свои заседания никого из семьи не приглашал, но по иронии судьбы именно к нему мне постоянно нужно было зачем-то обратиться. Порой занят отец был круглые сутки, и единственный шанс поговорить с ним, это заявиться посреди деловой встречи. Я имела право сделать это, и чувство вины меня не преследовало, но было кое-что другое. Каждый подобный визит — это намеренный выход из зоны комфорта и весьма ощутимый удар по нервной системе. Помню, как подходила к дверям его кабинета, а в голове набатом стучала одна единственная мысль, что однажды он поставит работу на первое место, и встречать меня будет не теплый отцовский взгляд, а руки его телохранителей, которым дали приказ увести ребенка подальше. И эти воспоминания нахлынули именно сейчас неслучайно. С каждым шагом меня потряхивает все больше. Батлер остается ждать у машины, в то время как я иду прямо ко входу в клуб. Внутри душно и жарко. В воздухе плотной субстанцией зависла смесь резких запахов парфюма, сигарет и алкоголя. Крепкий микс бьет в голову, и мне кажется, что меня вот-вот стошнит. Я окидываю взглядом зону у бара, даже не тратя время на поиски Себастьяна среди танцующих посетителей. Когда в поле моего зрения попадают тяжелые бархатные шторы, за которыми находится VIP-зал для частных мероприятий, в груди что-то сперва до боли сжимается, а затем резко рвется. У меня все еще есть шанс повернуть назад, но вопреки здравому смыслу я двигаюсь именно туда. К ногам словно привязали по два огромных камня, и я уже не откажусь прыгнуть с ними с ближайшего моста, чтобы творящееся вокруг неразбериха поскорее закончилась. От запредельного напряжения закладывает уши, музыка уже не кажется такой громкой, а просто стучит на задворках. «Зачем я здесь?» — жалобно отзывается внутренний голос. Час назад, только выезжая с территории виллы, я была уверена, что один разговор не только прояснит ситуацию, но и сотрет все недопонимание. Короче, в этом я видела верное решение. А теперь? Теперь это сравнимо с прогулкой по краю пропасти. Сердце надрывно колотится об ребра, мне нахватает воздуха, а гул в висках почти подстроился по сумасшедший бит электромузыки. Я уже не чувствую себя такой уверенной. Возвращается та самая маленькая Энджи, которую вот-вот выставят за двери офиса, чтобы больше не лезла, куда не просят. Разница между мной сейчас и мной из прошлого лишь в том, что теперь хэппи энда может не случиться вовсе, и это придется принять. Никто не придет, не утешит и не попросит прощения. К черту! Из отсеченного шторами зала навстречу мне выходит девушка. Её внешность кажется мне смутно знакомой: длинные белокурые волосы и эффектная фигура как у моделей Виктория Сикрет. Блондинка кокетливо вытирает подушечкой безымянного пальца уголки неестественно распухших губ, и тут до меня доходит. Какой же идиоткой надо быть, чтобы дважды наступить на одни и те же грабли под названием «Манхэттен»?! Я пережила это, переросла, уехала туда, где не приходилось ставить под сомнение чувства и моральные установки людей. Туда, где проще, но всё настоящее. Если бы не Итан, я бы навсегда забыла дорогу в Штаты, и никогда бы больше не коснулась этой грязи… Фигуристая блондинка, разумеется, проходит мимо, потому что вовсе меня не замечает, да какой в этом смысл, если мы никогда не виделись? Та самая девушка, которая беззаботно хохотала в объятиях Стэна на балконе ночного клуба в мой первый день прилета домой. Надо уходить. Нарастающая паника сопровождается резким выбросом в кровь адреналина. Я пячусь назад, силясь прогнать из мыслей образы того, чем эти двое могли там заниматься. Мне больше не нужны никакие объяснения, и тем более пустые обещания. Видеть его я тоже не хочу, но понимание это приходил слишком поздно. Когда из VIP-комнаты появляется Себастьян, то ему как назло требуется не больше секунды, чтобы в полумраке зала отыскать глазами меня. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как сводятся к переносице его брови, прежде чем на лице застынет непроницаемая маска, являя миру совершенно незнакомого мне человека. — Я сказал тебе уезжать, — твердо произносит он, оказавшись рядом. — И я впервые жалею, что не послушала. Мы смотрим друг на друга не меньше минуты: я с вызовом, он с напускным безразличием, и по ощущениям эта минута равна целой жизни. Не хочу задавать вопросов. Их много, но какой смысл в очередной порции лжи? Делаю еще один шаг назад под пристальным взором потемневших серых глаз. Мне начинает казаться, что в клубе разом исчезают все остальные посетители, и остаемся только мы вдвоем. Когда внезапно моего плеча касаются чужие руки, я даже не вздрагиваю, лишь медленно оборачиваюсь, чтобы увидеть за спиной Батлера, все-таки решившего покинуть машину. — Уведи, — коротко распоряжается Стэн, и наемник с коротким вздохом обхватывает меня одной рукой, норовя вывести из клуба. Я не сопротивляюсь. Безвольно волочусь рядом с ним, желая поскорее покинуть душное помещение. Но на улице понимаю, что свежий воздух не способен помочь. — Поехали, — раздается на удивление тихий и успокаивающий голос наёмника. Он открывает передо мной пассажирскую дверь, мягко подталкивая вперед. В самый последний момент я решаю обернуться. Не знаю зачем, ведь почти уверена, что Стэн уже воркует где-то со своей невестой, убедившись, что помеха устранена. Но когда замечаю позади его застывшую фигуру, вонзенный в сердце нож медленно начинает проворачиваться. Пока мы молчим, всё это выглядит как дурной сон. Нереально, далеко. Но стоит ему сказать лишь слово, и всё мое самообладание летит к чертям. — Батлер отвезет тебя в аэропорт и убедится, чтобы все прошло хорошо. Завтра утром уже будешь в Непале. Я пропускаю эту информацию мимо ушей. Не мигая смотрю в его лицо, силясь отыскать там жизненно необходимые ответы. — Почему? — наконец спрашиваю я. Стэн ожидаемо молчит. — Почему, твою мать, ты так со мной поступаешь?! — мой голос срывается на крик, полный обиды и отчаяния. — Объясни! Он снова подает знак Батлеру, стоящему в паре шагов от меня. Предугадав следующее действие телохранителя, я резко отшатываюсь назад, наотмашь ударив его по рукам. — Не трогай меня! Мужчина хмурится, бросает короткий вопросительный взгляд на своего босса и замирает на месте. — Энджелина, сядь в машину, — он называл меня полным именем лишь однажды, и тогда я действительно боялась, что Стэн перешагнет шагнет за точку невозврата. Это не звучит как приказ, но и на просьбу не похоже. Скорее убедительный совет, последнее, что он может мне дать. — Ответь на вопрос. Себастьян досадливо морщится, словно ему неприятно тратить на меня ни секунды своего драгоценного времени. Затем достает из заднего кармана пачку и закуривает. — Убери, — прошу я, сама не зная зачем. Он никогда не позволял себе курить в моем присутствии, хотя и не особо скрывал эту вредную привычку. Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, я подхожу к нему и сама забираю из рук дымящуюся сигарету, чтобы бросить её на асфальт. Мужчина не реагирует даже на это, выражая полнейший ноль эмоций. Сколько сил потребуется, чтобы преодолеть эту глухую стену, и есть ли они у меня? Но главный вопрос, какой в этом смысл? Хочу коснуться руками его лица. Хочу, чтобы обнял и прижал в груди вопреки всем сложившимся против нас обстоятельствам. Но я больше никогда не произнесу этого вслух. Не доставлю ему такой радости. — Так и будешь молчать? — мои слова тонут в шуршании колес подъехавшей к клубу очередной партии дорогих машин. В последний раз подняв голову, встречаюсь глазами с его выразительными и как мне кажется, немного печальными. Он позволил мне приехать не для того, чтобы поговорить. И я понимаю, что сжигать мосты сразу с двух сторон будет куда эффективнее. — Не смей больше никогда появляться в моей жизни, Стэн. Ни. На. Одну. Гребаную. Секунду.