Абсолютная высота

Себастьян

Две недели назад… Позиция Итана мне предельно ясна: не друг, не враг, а так. До первого даже незначительного повода, за который он сможет зацепиться. — Энджи вернется в Европу, — снова начинает говорить он, и на произнесенное женское имя я реагирую как по команде, — у нее там работа и увлечения. Другая жизнь. — Это твои домыслы? — криво усмехаюсь я. Мэтьюс растягивает губы в схожей ядовитой ухмылке и произносит: — Это то, что будет. Понимаешь меня? Не «если», а «как»… — Решать не тебе. — Никому из нас, Стэн, — произносит он серьезным тоном, в котором звенят командирские нотки, — ты впутал её в собственные проблемы, зачем? Это блять верх эгоизма: думать только о собственных чувствах или выгодах, а с ней что будет? — Я не позволю Стаффорду… — едва успеваю заговорить я, но не на шутку разошедшийся Мэтьюс старший быстро меня прерывает. — А он-то будет твоего разрешения спрашивать? Давай смотреть правде в глаза, — с обреченным выдохом Итан складывает руки на груди и несколько секунд ненавидящим взглядом пытается прожечь в паркете дыру. — Твой будущий тесть — высокоморальный авторитет, каких еще поискать надо. Причем свою мораль и благосклонность он распределяет крайне избирательно, — когда он снова начинает говорить, то я улавливаю в интонациях что-то новое. Теперь это не исключительная неприязнь ко мне, скорее горькое послевкусие компромисса, на который придется пойти нам обоим. Мне эти предположения чертовски не нравятся. А Мэтьюс не дурак, и я склонен прислушиваться к его словам. — Человек старой закалки. Он на Манхэттене в наши годы такие сделки проворачивал, что нам с тобой и не снилось. Ценнее его нелегального бизнеса, есть только единственная дочь, чью руку и сердце он вверил тебе. Стэн, твое слово против его ничего значить не будет. Когда в приоритете стоит счастье близкого человека, мы способны на самые невероятные вещи, и чаще всего очень скверные. Попробуй поставить себя на его место, а? Что бы ты сделал? Тупо отмолчался или ограничился нравоучительной беседой? Итан наконец заканчивает свою тираду, давая мне время на раздумья. Чья-то невидимая рука сжимает горло, когда я начинаю понимать, к чему он клонит. Картинка выкрашивается в черно-белые цвета и становится совсем безрадостной. Я приехал сюда с другими намерениями, но видимо один пункт плана придется пропустить. Обманчивые иллюзии того, что ситуация находится под контролем, рассеиваются. Именно поэтому я не никогда не позволял себе мешать личное и деловое. Максималист остается таковым во всем: в любви и на войне. Но настоящие чувства нещадно топят рациональное начало, задвигают так далеко, что ты перестаешь видеть и различать реальную опасность. — Ни один разговор не будет настолько эффективен, как банальное устранение мелкой проблемы, — говоря это, Мэтьюс с досадой морщится. Мне тоже становится не по себе от сравнения Лины с по сути живой мишенью, на которую нацелен Стаффорд, — тут не поможет ни твою раскаяние, ни клятвы в верности до гробовой доски. Ты не видел этого или не хотел видеть? Я молчу. Долго, угрюмо, и время тянется как расплавленная смола. Странно оказаться по эту сторону баррикады. На Манхэттене ты либо хищник, либо жертва. Я не привык жалеть своих врагов, думать о последствиях, об их семьях и тем более их чувствах. Если человек мешает, его убирают, и точка. Но сейчас решать действительно не мне. — Она уедет, — наконец произношу я севшим голосом, и повторяю слова, которые сказал Мэтьюс несколькими минутами ранее. — Если так будет безопаснее для нее. Итан усмехается, оскалив верхний ряд ровных зубов. Я замечаю, как начинают двигаться желваки на сжатых челюстях. — И как ты себе это представляешь? — Она же сама рвется в гребанный Тибет или куда там еще, разве нет? — не выдерживаю я, вскакивая на ноги и смерив Мэтьюса уничтожающим взглядом. Какого черта он отчитывает меня как мальчика? Итан выразительно выгибает одну бровь, как бы говоря «ну, продолжай», и я шумно выдыхаю, пытаясь прогнать накатившее желание заехать ему по лицу. — В чем проблема, Мэтьюс? Я дам ей то, чего она хочет. — Ты её совсем не знаешь, Стэн. Энджи не уедет, если попросить, и тем более, если она узнает все подробности ситуации, в которую ты влип. Он снова морщится. Видимо осознания наличия у его сестры чувств к такому мудаку как я сильно досаждает Итану. Я мысленно усмехаюсь. «Каждому дьяволу положен свой ангел»*. Но к сожалению, чтобы действительно узнать её, мне необходимо время, а его-то как раз и нет. — Дай мне слово, что сделаешь ВСЁ возможное, чтобы Энджи оказалась как можно дальше от всего пиздеца, творящегося вокруг твоей фамилии. Найди нужные слова, чтобы жизнь вдали от тебя показалась ей лучшей из всех возможных перспектив. Отыграй законченного подонка так, как ты умеешь. — Придется постараться, — невесело усмехаюсь я, принимая свое позорное поражение. Хотя проигранный бой не означает проигранную войну. — Ты себя недооцениваешь, Стэн. Справишься с закрытыми глазами. Мэтьюс протягивает мне ладонь, предлагая «официально» закрепить нашу сделку. Мой мозг по инерции пытается найти выход из беспросветного мрака, свалившегося на мою и не только мою голову. Пожимая его руку, я почти уверен, что сценария, который в красках расписал мне Мэтьюс, удастся избежать.

***

Наше время Я устал делать вид, что занят работой, поэтому хлопаю крышкой ноутбука и откидываюсь на высокую спинку офисного кресла. Закрываю глаза, но в памяти сразу всплывают кадры четырехдневной давности. Я не могу забыть её глаза, в которых читалось так много, что теперь душу выворачивает наизнанку. Не думал, что может быть так тяжело, даже не предполагал. Фантастическими теориями о волшебном избавлении от всех проблем я себя не тешил, но старался максимально подготовиться к этому моменту. Не получилось. Позволить Батлеру привезти её в клуб было чудовищной ошибкой, едва не стоившей всем нам жизни. Слишком много чужих глаз и ушей. И хотя со стороны наша встреча выглядела как случайный недо-разговор двух недо-знакомых, меня все равно не покидало ощущение, что я чем-то себя выдам. Я даже подготовил речь, болван. Но стоило лишь увидеть её, и все слова канули в Лету. Просто стоял и как последний дурак собственноручно своим молчанием разрывал соединяющие нас нити. И каждая из них словно проходила через сердце, оставляя на месте себя кровоточащий порез. Сейчас Энджи уже далеко отсюда. Далеко от меня. Для неё это, наверное, и к лучшему, но про себя я такого сказать не могу. Стоило подойти к этому делу серьезнее с самого начала, тогда нам удалось бы избежать столь мрачных последствий. Хотя, а появились бы «мы» при таком раскладе? Я не знаю. Не могу больше позволять себе копаться в прошлом, а лучше направлю все силы и ресурсы в будущее. Второй раз я не просчитаюсь. Данное Итану Мэтьюсу слово я сдержал, но дальнейшие мои действия мы не обговаривали. Отпустить — не значит выбросить из головы и отказаться от неё. Я не могу находиться рядом физически, но в остальном меня ограничить трудно. Поэтому в Тибет отправилась парочка моих людей. Отбором кандидатур занимался Батлер, чтобы моё имя в этой истории не фигурировало никоим образом. Любые доказательства нашей связи с Линой останутся здесь, в Нью-Йорке. Пусть думает, что я воспринял просьбу «не появляться в её жизни» буквально, если так будет легче, но всё-таки я своих привычек менять не собираюсь. Ей нужно время, чтобы остыть, а мне, чтобы разобраться с чертовщиной, творящейся здесь. И потому наше общение придется сократить до одностороннего информационного канала, который я буду получать через Батлера. Из невеселых размышлений меня выдергивает голос новенькой секретарши: — Мистер Стэн, к Вам Стивен Стаффорд, что мне… Она не успевает спросить моего разрешения, потому что компания гостей уже заходит в двери офиса. Я ждал его. Раньше или позже — значения не имеет, это всё равно бы случилось. Бри сейчас дома, не может нарадоваться тому, что уже четыре дня я возвращаюсь из офиса без опозданий и даже в приподнятом настроении (но блять, чего мне только это стоит…), однако для искупления вины перед рассерженным отцом невесты этого мало. Но нихрена подобного, я стараюсь не для него. Если ко всему прочему дома меня будет ждать очередная истерика или допрос с пристрастием, то нервы сдадут окончательно, так что в первую очередь я забочусь о себе, ну и о Бриттани, которая ни слухом, ни духом о конфликте между мной и её папашей. Стаффорд приезжает не один. Старый козел притащил с собой половину своей личной охраны, словно собирался на ограбление банка. Я чуть ослабляю узел галстука и выхожу из-за стола. Руки друг другу мы не жмем по понятным причинам, но не особо то и хотелось. Стаффорд смеряет меня долгим, испытывающим, пригвождающим к полу взглядом. — Где девчонка? — сразу спрашивает он, решив не размениваться на лишние сентименты. Сколько я его знаю, Стивен Стаффорд никогда не тратил свое драгоценное время на пустую болтовню. Он вообще человек немногословный, но с характером, который выражается в основном в поступках. — Её нет в городе, — твердо заявляю я, краем глаза замечая, что телохранители медленно выстраиваются по периметру кабинета. Инстинкты требуют, чтобы я не позволял им заходить за спину, иначе положение будет слишком уязвимым. Нет смысла ничего отрицать, потому что правду Стаффорд или уже знает, или всё равно до нее докопается. Я не собираюсь оправдываться, как и вступать в открытую конфронтацию, потому что второе ничего хорошего не принесет. — Подсуетился, значит? — криво усмехается мой будущий родственник, — молодец. Он подает короткий жест своей свите, и по обе стороны от меня оказываются два его человека. Они замирают в паре шагов, намеренно провоцируют. Но я продолжаю стоять прямо, словно не ощущаю исходящей угрозы от пятерых вооруженных людей в помещении. Проигрывать тоже нужно уметь, а при Стаффорде сделать это необходимо максимально правдоподобно и с честью. — Амбициозный щенок, на которого я собирался сделать большие ставки, — Стаффорд резко останавливается и, повернувшись на каблуках ботинок с какой-то манерностью отставного офицера, посылает мне многозначительный взгляд. Теперь я вижу, что задел его куда сильнее, чем он пытается показать. — Наигрался? Мужчина неодобрительно щурится, всматриваясь в мое непроницаемое лицо. Я знаю, что он хочет там увидеть: смиренную покорность и страх. Но к его большому разочарованию я не испытываю ни того, ни другого. Правда сейчас всё-таки придется усыпить бдительность старика. Я молчу, крепко сжав челюсти. Стаффорд снова начинает медленно вышагивать по кабинету, брезгливо осматриваясь вокруг себя, пока его люди не сводят с меня глаз. — Всё ждал, пока у тебя наконец мозги на место встанут, но раз за разом ты умудрялся падать все ниже, — очередная порция обвинений и попытка смешать с грязью не задевают во мне ни одного нерва. — Меня не интересует тема высоких чувств, Стэн, лишь деловые отношения. У нас с тобой была договоренность, доля в моем бизнесе в обмен на счастье моей дочери… Когда-то наша договоренность казалось мне настоящим подарком судьбы, свалившимся с неба. Добиться расположения к себе Стаффорда удавалось не многим, но я заглядывал куда дальше. Громкая свадьба — это только промежуточный этап, не самый сложный и неприятный. При желании это можно было бы всецело обратить в несомненные преимущества. Самому Стаффорду у штурвала стоять не вечно, и в определенный момент и при особенных обстоятельствах, ему бы «вежливо» намекнули подвинуться. Теперь мои приоритеты поменялись. Кажется, что сейчас он наконец объявит, о расторжении помолвки и я вздохну почти свободно, но Стаффорд продолжает тем же нравоучительным тоном. — …и оно всё еще в силе. Свадьбу перенесем на два месяца раньше. Быть может наличие печати в паспорте поможет тебе разобраться с понятием «верности». А если нет, то говорить будем уже на другом языке. Я не стану нести всякую чушь о том, что считал тебя почти сыном. Только народ смешить. Но Бри в тебе души не чаяла, пока ты разъезжал по Аляске с сучкой Мэтьюс. При упоминании её имени в таком контексте внутри меня дает трещину важный барьер, отвечающий за контроль над эмоциями. — Если снова появится на Манхэттене — устраню самолично, — подытоживает Стаффорд, даже не глядя в мою сторону. Волна негодования захлестывает с головой. — Она здесь не при чем, — не выдерживаю я, резко подаваясь вперед, но не успеваю сделать и двух шагов. Двое наемников заламывают мне руки за спину, а подоспевший третий прицельно бьет в живот. Дыхание перехватывает, но упасть мне не дают все те же цепкие руки. Вторая ошибка. Главное правило общения с такими людьми, как Стаффорд, держать свои эмоции при себе. Иначе любые это быстро превратится в необходимый ему рычаг давления, а я и так слишком завишу от этого старого ублюдка. — Об этом стоило подумать раньше, — Стаффорд криво усмехается. — Я знал её отца, скандалист был еще тот. Но хотя бы держал своих отпрысков рядом с собой, и не позволял им развлекаться направо и налево с кем попало. Ох, Себастьян, — как-то через чур наигранно вздыхает он и снова кидает косой взгляд охране. Второй удар приходится в челюсть. Чувствую, как рот наполняется теплой вязкой жидкостью с металлическим привкусом. Сплюнув кровь на пол, вновь поднимаю голову. — Раз уж ты возомнил себя тем, кто успевает участвовать в жизни сразу двух женщин, то вот тебе задачка, — меня передергивает от его торжествующей ухмылки. Стаффорд сокращает расстояние между нами до полуметра. Наемники с силой дергают меня вверх, заставляя смотреть прямо перед собой. — Из пункта А — «Нью-Йорк» в пункт Б — «Непал» вылетела одна ни о чем не подозревающая особа. Вероятность несчастного случая в пункте назначения равняется примерно пятидесяти процентам. Но если приложить определенные усилия, то шансы увеличиваются до всех девяносто. А теперь главный вопрос, — взяв театральную паузу, Стаффорд проходится цепким взглядом по моему лицу, желая упиться чужим отчаянием, — насколько прилежно себя должен вести мой будущий зять, чтобы неприятного инцидента не произошло? Я убеждаю себя, что его слова — лишь попытка запугать. Батлеру поручено отслеживать каждый шаг Лины на другом континенте, и о возможности любого «неприятного инцидента» мы должны узнать раньше, чем Стаффорд успеет отдать команду. Но об этом ему знать не нужно, поэтому я безропотно опускаю глаза, давая понять, что дважды ему повторять не придется. Весьма удовлетворенный такой реакцией, он продолжает: — Я не стану убивать тебя, Стэн. Это слишком просто. До тех пор, пока ты можешь быть полезным, ты будешь дышать. Бриттани о случившемся знать не стоит, впереди большой праздник. Она надеется, что это станет лучшим днем в её жизни, и рядом будет заботливый и любящий муж. Пока смерть не разлучит вас, так ведь говорят? Но хоть один тревожный звонок от неё, и я тебя собственными руками придушу, Себастьян. Стаффорд предпочитает поберечь дизайнерский костюм, поэтому снова поручает грязную работу наемникам. В третий удар они вкладывают всю безграничную «любовь» моего тестя. Когда Стаффорд наконец покидает мой кабинет вместе с верной свитой, я еще какое-то время тупо смотрю на закрытые двери офиса, стирая кровь с разбитой губы. В офисе приберется прислуга, а вот запачканную темными пятнами рубашку придется выбросить. Но это меньшая из всех возможных потерь.