На полях не растут васильки

Спускался вечер. По старинным улицам Вены оживленно прогуливались дамы под руку со своими кавалерами. Их тени в свете желтых фонарей ложились на стены кирпичных домов, и казалось, что эта улица – сказочный театр кукол с фигурками, искусно вырезанными из черной бумаги. Как бы там ни было, этого не видел Г.И. Он стоял у раскрытого окна и, нависнув над дубовым столом, рассматривал карту Европы. Эту карту он знал досконально. Каждая линия границы, каждая точка города и полоска реки были ему знакомы. И абсолютно всегда, открывая карту, Г.И. погружался в глубокие размышления о переделе мира и сфер влияния, о мировом господстве и об авторитете таких держав, как Англия и Россия. Немец рассуждал, кто будет ему полезен на случай войны, и в последние дни его взгляд все чаще спускался на юг и все дольше останавливался на Италии. Да. Этот эмоциональный макаронник отлично защитил бы тыл Германии с юга. - Ц, надо учить итальянский, - заключил Г.И., когда комната вовсе погрязла в сумерках и очертания стран на карте растворились в темноте. Г.И. зажег свечу и хотел было вернуться к карте, как вдруг услышал робкое тихое звучание клавиш. Кто-то играл на пианино в гостиной, отчего немцу стало любопытно. Он, со свечой в руках, спустился по завитой лестнице и в гостиной, погруженной во мрак, увидел тонкую фигуру за роялем. Это был Австро-Венгрия, он играл какую-то композицию Шопена, название которой Германия не помнил. Австриец играл самозабвенно, не замечая, что Г.И. стоял рядом, ловил его очертания во мраке и наблюдал за быстротой длинных пальцев, ловко и нежно перебирающих клавиши. - «Красиво», - думал немец, сам не замечая, что делает комплимент уже не себе, как это бывало раньше. Он стоял, рассматривая Австро-Венгрию, и вспоминал, каким был его брат в первую их встречу. _________________________________________________________________________ Был 1867 год. Маленький Г.И. лежал на ковре в своей детской комнате. Перед ним была выстроена высокая башня-крепость из деревянных кубиков, которую игрушечным солдатам и офицерам был «дан приказ» штурмовать. «В атаку!» - кричал Г.И. за одного из солдата, державшего в руках флаг. Вдруг дверь в комнату распахнулась: - Германская Империя, не шуми, скоро приедет Австро-Венгрия, твой брат, - недовольно проворчала Пруссия на сына и закрыла дверь. «Штурм должен быть продолжен!» - решил маленький Г.И. и повел солдат в атаку. Через полчаса в гостиной начало происходить непонятное шевеление, послышались разговоры и шаги, и вдруг кто-то распахнул дверь в комнату молодого немца. На пороге стояла Пруссия, а перед ней робкий светловолосый мальчишка лет десяти. - Германская Империя, познакомься, это твой двоюродный брат, Австро-Венгреская Империя. – промолвила женщина, - сегодня он побудет у тебя, так что не давай ему скучать. – Пруссия подтолкнула мальчика за порог, чтобы тот оказался в комнате. Немец встал, подошел и, высокомерно посмотрев на австрийца, который был на голову ниже Г.И., по-взрослому протянул руку. От этого взгляда у робкого АВи прошелся холодок по спине. Но он все же вытянул трясущуюся руку и встретился в крепком рукопожатии с немцем. Пруссия ушла, оставив мальчишек наедине. Тогда Г.И. опять расположился на своем прежнем месте и продолжил свое занятие. - Во что играешь? – спросил А.В. и присел рядом. - Я не играю, а штурмую крепость, - Германия огородил руками своих солдат, чтобы тех не взял Австро-Венгрия. - Что ж, тогда этот белый солдат на коне будет оборонять ее, - светловолосый схватил игрушечного всадника, лежавшего поодаль, и поставил на самый верх крепости. - Это не солдат, а офицер. И он не может оборонять, потому что он на коне. - Ну и что. Зато у него есть шпага. - Все равно крепость будет взята! – вскрикнул немец и начал стрелять из игрушечных катапульт и рогаток, заставив Австро-Венгрию испуганно спрятаться за кубиками. Было ясно, что Г.И. его брат не понравился, и он, как нарочно, целился именно в него и не промахнулся. Маленькая пулька ударилась в лицо австрийца, больно поцарапав его. Австро-Венгрия ахнул и тут же отвернулся. Послышались всхлипы, а светло-зеленые глаза австрийца стали стеклянными от слез. «Как девчонка» - про себя усмехнулся Германия. Потом Австро-Венгрия гулял со своей собакой где-то на улице, а Г.И. остался дома и продолжил играть в крепости, пока не услышал странный разговор в соседней комнате. Немец подошел к гостиной, встал возле щелочки и стал подслушивать. - Вчера мне пришло письмо. Ей становится все хуже. Врачи говорят, что она не проживет и этой недели, - шептала Пруссия мужу. - Неужели все так критично? - Это все после тех восстаний. Она не пережила их. - Но позволь, кто же будет после нее? - Австро-Венгрия. Он взойдет на престол и будет править. - Ему всего десять. О каком правлении идет речь? - Ты же помнишь, и в три года становились царями, и он станет в свои десять лет. Но он такой слабый, как он будет править, вот в чем вопрос. «Австро-Венгрия станет правителем?» - понял Г.И., - «Его мать умирает? Почему же он такой веселый? Не знает еще, наверное». Вечером, за неимением второй кровати, немцу пришлось делить кровать с братом. Благо, она была широкая. После умывания АВ показался в длинной белой сорочке. Германия посмотрел на него, когда тот только-только вышел из ванной, и увидел худые болезненные руки, бледную кожу и дрожащие от холода губы. Немец сделал жест рукой, мол, забирайся под одеяло, раз замерз, а сам отодвинулся к стенке. Свет погас, стало темно, но двое парней не могли заснуть, им мешал шум. Кто-то ходил внизу, скрипел дверьми, а вскоре и вовсе послышался шепот Пруссии: - Послушай, это снова письмо от них, - говорила она мужу, - они пишут про нее. Ах, Боже мой, они пишут, что она… - Австро-Венгрия, а ты знаешь, кто такой Гримм? – прервал речь Г.И. Ему до смерти не хотелось, чтобы А.В. дослушал шепот Пруссии, услышал про свою мать. По крайней мере не сейчас, не сегодня. - Гримм? Нет. А кто это? – австриец укутался потеплее в одеяло. - Гримм – это огромный черный пес, который живет на кладбищах вблизи церквей и стережет души умерших. Он стоит у входа в царство мертвых, но иногда поднимается на землю. Это бывает особенно в день похорон. Гримм стоит возле вырытой могилы и терпеливо ждет, когда можно будет забрать душу человека и отнести ее в подземелье. Бывает, Гриммы забираются на колокольни и звонят в колокола. Тогда город ожидает неурожай или эпидемия, ведь Гриммы – предвестники бед. А уж если этот пес появится у твоего дома, это означает лишь одно – скорую смерть. - Ах, Германия, прекрати! Мне страшно! – взмолился Австро-Венгрия. - А еще Гримм может забрать спящего человека, если тот чем-то болен, - уже от себя стал придумывать немец. - Нет, хватит, хватит, я ничего не слышу, - австриец заткнул уши подушкой, что Германия посчитал смешным и засмеялся. - Что смешного?! - А.В. повернулся к немцу и ударил того подушкой. - Ничего, ничего. Ты просто как девчонка. Всего боишься, - он, продолжая хохотать, выставил вперед руки для защиты. Ночь была теплой. Парни, после сеанса драки, мирно сопели, не слыша ни шепота, ни шагов по лестнице, ни скрипа дверей. Кажется, они даже были счастливы и довольны этим вечером. Но у с утра все было по-другому. С утра Пруссия позвала к себе Австро-Венгрию, и после этого А.В. заметно загрустил, перестал смеяться и даже ничего не поел за завтраком. Германия не знал, что именно сказала его мать А.В., но догадывался, и эти догадки почему-то больно кололи сердце Г.И. Австрийца увозили этим утром, и Пруссия говорила тогда сыну: - Германская Империя, давай-ка подарим Австро-Венгрии того белого всадника. Он, кажется, ему очень понравился. - Но это мой любимый офицер. Я ни за что не отдам его! - Германская Империя, твой брат младше тебя, но у него совсем нет игрушек. Если ты подаришь ему этого всадника, он будет вспоминать тебя в будущем. Он сейчас уезжает, иди, попрощайся с ним. И Г.И. поплелся в прихожую, где Австро-Венгрия стоял в бледном длинном пальто, достающим ему до щиколоток. - Ну, приятно было провести с тобой время, - выдавил Германия. - Мне с тобой тоже - Это вот…тебе…подарок от меня, - Г.И. протянул белого офицера со шпагой, - этот всадник из любой битвы выходит победителем. Австриец улыбнулся уголками губ: - Спасибо, Германия. И…я надеюсь, мы еще увидимся. До свидания. _________________________________________________________________________ -До свидания. – сказал вслух Г.И., когда последняя нота, которую взял А.В. повисла в воздухе. - Что ты сказал? – увидел Австро-Венгрия брата. - Н-ничего. Австро-Венгрия, ты превосходно играешь на пианино. Почему ты не играешь на балах? - Не знаю. Я боюсь выступать перед людьми. - Но как будут все удивлены, что ты умеешь играть! - Может быть, может быть. "В тот день у него умерла мать" - все размышлял Г.И. - "хорошо все таки, что я отдал ему тогда этого офицера на коне" - и он развернулся и зашагал по лестнице.