На полях не растут васильки

Это был последний день пребывания Г.И. в гостях. А пока он с головой погрузился в изучение итальянского, несмотря на то, что языки ему давались с большим-большим трудом. - Ciao – здравствуйте, amico – друг, bel tempo – хорошая погода, - бубнил немец, пока его не прервал стук в дверь. Это Австро-Венгрия хотел пригласить кузена погулять по дворцу перед отъездом, и Г.И., разумеется, согласился. - Германия, когда я зашел к тебе, ты что-то учил. Мне показалось, это был итальянский, – они шли медленно по светлому коридору, в котором было множество чистых высоких окон. От дневных ярких лучей зрачки обоих собеседников становились почти прозрачными. - Да, итальянский. Я должен выучить его, но пока знаю только пару тройку примитивных слов. - Не волнуйся, ты его обязательно выучишь. Это не трудный язык. Я говорю на нем. Между собеседниками натянулась неловкая пауза. Австриец как будто собирался с мыслями перед тем, как что-то сказать. - Germania, - начал он по-итальянски, - mi fa piacere che tu sia venuto. Negli ultimi anni, sono diventato molto difficile, perché sono completamente solo. Ti prego, non andartene, rimani per un altro paio di giorni. Ti faccio vedere la vena, andiamo a cavallo. Ma non andartene, per favore.* - Забавно. Как это переводится? – спросил Г.И. АВ задумался и ответил. - Я очень рад тебя видеть. Парни дошли до конца коридора и остановились возле резных дверей. - Австро-Венгрия, ты отлично знаешь итальянский. Ты не мог бы помочь мне выучить его? В письмах? – А.В. дрогнул всем телом, и, казалось, никакие слова не были нужны, чтобы понять, что он согласен. Лучистые глаза сказали за австрийца все, и немец дал свой адрес кузену. К вечеру все вещи были собраны, а лошади запряжены. Г.И. надел серый дорожный плащ, замшевые перчатки и вышел на крыльцо. Его кузен вышел вслед. - Австро-Венгрия, не забудь написать мне и научить этому итальянскому. Я к тебе еще заеду в этом году, чуть позже, так что мы еще увидимся. - Да, конечно, разумеется, я не забуду писать, Германия! – теребил свою рубашку австриец. И, попрощавшись с Австро-Венгрией, Германия выехал из австрийского дворца. «Да, с этим парнем нужна предельная осторожность, - размышлял он, - хотя для того, к кому сейчас еду я, тоже потребуется аккуратность, но немного не такая». Составляя план действий, Г.И. выехал из Вены, но направился не в Берлин, а в Петербург. Столица Российской Империи встретила Германию сильным проливным дождем, будто показывая, что его здесь не ждут и лучше бы он возвращался к себе в Берлин. Однако намерения немца были серьезнее всяких предрассудков и знаков, и вскоре он чуть ли не с ноги открывал двери русского кабинета. - Это еще что такое? - высокий мужчина, одетый в темно-зеленый мундир, недовольно обернулся на такую наглость. – Разве мы договаривались о встрече? Я лично тебя не ждал. - А я лично очень хотел тебя повидать, дорогой Р.И. – и немец упал на кожаный диван болотного цвета и закинул грязные лакированные сапоги на стул, стоящий неподалеку. Русский оторвался от окна и сел за стол, презрительно щурясь. - Ну говори, раз уж пришел, не тяни. - Россия, я здесь, чтобы предупредить тебя. На Балканах стало не безопасно. Восстания, национальные движения. Я хочу огородить тебя от этого, - ласково начал он. - Иии, что ты предлагаешь? - Р.И., дорогой, уходи оттуда! Разразился нервный смех. - А может тебе еще Черное море нейтральным сделать и Сахалин японцам отдать?! – Р.И. зажал пальцы в замок. – Не смей лезть в мою политику, тем более, что про обстановку на Балканах я знаю куда больше, нежели ты думаешь, - усмехнувшись заключил он и встал из-за стола. Немец поднялся следом и, подойдя к окну, оказался прямо за спиной русского и мог спокойно обнять того за талию. - Россия, ну зачем тебе Балканы? Мы же оба хотим, чтобы наша политика была безболезненной по отношению к друг к другу, - пальцы немца скользили по гладкому мундиру русского, спускаясь все ниже. – а так мне придется вводить санкции, закрывать порты и фондовые рынки. Тебе это надо? - Мне плевать на твои санкции. Я же сказал. Не лезь. В мою. Политику. – Р.И. освободился от объятий немца и обернулся в его сторону. - Ну что ж, я хотел как лучше. И вправду придется оставить тебя без моего кредита и закрыть для тебя мой рынок, - по-актерски разочарованно произнес Г.И. - Делай все что угодно, но только уйди сейчас же из моего кабинета, - Россия указал пальцем на дверь, и Г.И. с фальшивой улыбкой последовал указанию русского. Но как только он покинул кабинет улыбка с его лица в момент спала, он стал раздражительным и долго шептал себе под нос ругательства на русского. Как он мог отказать? Германия использовал свой главный козырь против России – остановку всех экономических услуг, которую оказывал ему Г.И. Но он не испугался этого! Значит, действительно придется закрывать весь русский рынок, в качестве наказания. С невероятно опущенным настроением Г.И. вернулся в Берлин. Вновь в свой дворец. - Мой Господин, - подбежала одна из его служанок, - Вам письмо. - От кого это еще? – снимая плащ, нервно спросил Г.И. - От Австро-Венгрии, - и она подала белоснежный конверт с большой красной печатью, на которой красовался двуглавый австрийский орел.