Удача узбада

Когда Бильбо был маленьким, в Шире его дразнили за уродливо-маленькие ноги, торчащие круглые уши, а еще за то, что самый высокий из детей. «Ушастая громадина!» – кричали ему вслед. Здесь его дразнили за мохнатые ноги и за то, что был меньше всех. Бильбо часто мечтал, чтобы дед, Старый Тук, не умер, и тогда Бильбо остался бы в Шире. При Старом Туке родичи слова плохого маме не смели сказать, а его самого просто не замечали. Когда в первое его утро в подгорном городе к нему подошли кузены и предложили показать гору и шахты, Бильбо подумал, что удача наконец-то улыбнулась ему. Кили и Фили в самом деле показали и рыночную площадь, и ярко освещенный зал советов (хотя пробраться туда не удалось, но даже через открытую дверь было видно, какой он огромный – там можно было разместить три Брендибековыхсмиала), и большие конюшни для пони недалеко от ворот. А потом они пошли по неширокому коридору, который вел вниз и вниз, к шахтам. Свернули вправо, потом влево и наконец вышли в узкую длинную пещеру, где в ряд стояли несколько незнакомых Бильбо конструкций, похожих на клетки, уходящие куда-то вниз. В каждой такой клетке висели на цепях то ли люльки, то ли опиленные деревянные бочки. Рядом стояли деревянные барабаны с накрученными на них цепями. - Это специальные механизмы, – объяснил Фили, выполнявший сегодня роль проводника и рассказчика. – Мы на них спускаемся в шахты. - Зачем? – на всякий случай спросил Бильбо. - Там можно на вагонетках кататься! – воскликнул Кили. - Давай, ты спустишься, а мы – за тобой, - сказал Фили и распахнул дверку в одной из бочек. Бильбо, робея, забрался в эту конструкцию. Фили повис на длинном рычаге. Лязгнули цепи, люлька быстро полетела вниз – у Бильбо так захватило дух, что он тихонько взвизгнул - потом движение замедлилось, люлька зависла в футе от пола. Бильбо выбрался из нее и, задрав голову вверх, крикнул: - А дальше что? - А дальше – ничего! - и злорадный смех эхом отразился от стен шахты. «Вредные тетки и задиристые кузены – ничего нового», - вздохнул про себя Бильбо. Сначала он снова забрался в люльку и попытался найти механизм, который поднимал бы ее вверх. Потом просто сидел около подъемника. Было пустынно и тихо. Бильбо вспомнил, как дед говорил, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Если идти куда-нибудь, то рано или поздно кого-то встретишь, решил Бильбо. Лучше бы, конечно, рано. Он поднялся и пошел по едва освещенному коридору. Вскоре стало совсем темно, и Бильбо продолжал идти вперед маленькими шажками, касаясь правой рукой стены. Где-то капала вода. Несколько раз то коридор поворачивал, порой стена под рукой исчезала, раскрываясь такими же темными тоннелями. Бильбо, всхлипывая, просил у кого-то невидимого, чтобы из этих тоннелей не вылез кто-нибудь страшный. Он шел, пока совсем не обессилел, потом сел на пол, привалившись к стене и опасаясь плакать громко, чтобы не привлечь Тех, Кто живет во Тьме. Вдруг по коридору порхнуло эхо. Бильбо вскинул голову. Эхо приближалось, и вскоре за его уханьем он смог различить песенку, а вслед за этим в коридор откуда-то вышел невысокий гном, и свет от его фонаря залил все вокруг. - Эй! Я здесь! – вскочил Бильбо. - Эге, вот это находка! – остановился перед ним гном и почесал затылок, сдвинув странную ушастую шапку почти на нос. – Ты откуда здесь взялся, постреленок? Ты часом не подгорный дух? И тут он весело подмигнул Бильбо. *** Когда Гэндальф повел его в Синие горы, Бильбо воображал, что отец скучает по нему и по маме. Но оте... то есть Торин всё смотрел на него, как на неведомую зверюшку, которая завелась сама собой и непонятно, что с ней теперь делать. И вообще он был все время занят — Бильбо иногда видел его, шагающего по галерее с каким-нибудь важным гномом под боком или раздающего приказы гвардейцам — до сына ему явно не было дела. Бильбо даже не мог сказать, что сильно расстраивается из-за этого: поучениями не мучают, за уши не дерут — вот и спасибо, чего еще-то? Так что когда Торин вдруг затеял учить его сражаться, Бильбо сильно удивился и даже пару вечеров воображал себе что-то такое героическое, как в книгах было написано — про благородный меч, боевых товарищей и высокое вдохновение битвы. Но очень быстро понял, что ему это все уж точно не грозит. Даже если он будет тренироваться всю жизнь, это ни роста, ни веса, ни длины рук ему не прибавит. К тому же на практике он очень скоро выяснил, что размахивание грубо выточенной деревяшкой вообще не приносит никакой пользы и против кузенов, например, совершенно бесполезно. После чего окончательно утратил интерес к занятиям с Торином, воспринимая их как вынужденный перерыв в собственных делах. На самом деле, в горе было очень много всего интересного. Бильбо быстро научился ориентироваться, вскоре у него образовалось несколько тайных мест, где можно было перевести дух и заодно понаблюдать за гномами. Гномы все делали громко: говорили, ходили, ели. Пробраться мимо кого-нибудь из них было раз плюнуть! Бильбо частехонько выбирался в Дерру под носом у стражников, которые вовсе его не замечали. Бывало, что Бильбо увязывался в шахты вслед за Бофуром. Там он смотрел, как снуют туда-сюда вагонетки, подчиняясь каким-то хитрым гномьим механизмам. В Шире повозки бегать сами по себе не умели — их всегда возили пони. Еще Бильбо любил сидеть в лавке мастера-игрушечника Бифура, кузена Бофура. Бильбо точно знал, что Бифур не был волшебником, но когда из простой деревяшки в его руках появлялась клюющая зерно птица или прыгающая лягушка, это было очень похоже на волшебство. Бифур несколько раз хотел подарить ему что-нибудь, но Бильбо каждый раз с сожалением отказывался — лучше уж совсем ничего не иметь, чем потом жалеть о том, что все равно сломают или сожгут кузены. Еще Бильбо с удовольствием сидел с молодым учеником Балина — Ори — в библиотеке. Ори было поручено учить его счету и кхуздулу, но молодой гном приходил в такой восторг от того, что Бильбо легко читает эльфийские записи, что нередко они забывали и про счет, и про кхуздул и разбирали старинные легенды до позднего вечера. Потом Ори взялся записывать истории из жизни Шира и хоббитские сказки, которые рассказывала Бильбо мама. Правда, кхуздул Бильбо все равно потихоньку учил, вот только особой радости это ему не приносило. Куда проще было не понимать, о чем шепчутся за спиной: — Говорят, бедняга, только раз переспал с кем-то в дороге — и вот такой подарочек. — Неудачлив узбад. — А старики недаром говорят, что гномы не должны ложиться с кем попало, а должны ожидать свою единственную любовь. Слышишь, Сив, и тебе не следует юбкой пол мести в шахтах. — Да, один раз и-га-га — и полсотни лет каторга. — Я и не слыхал даже, что у гномов такие выродки могут появиться. * * * Бильбо не был глупцом и готовиться к побегу начал заранее. Он хорошо запомнил, как лысый Двалин втолковывал кузенам: «Идешь на день — бери хлеба на неделю». В его маленьком сундуке под ворохом одежды ждал своего часа полотняный мешок с сухарями. Когда мешок достаточно потолстел, Бильбо стал дожидаться четверга (или Махалова дня по-гномьи). Именно по четвергам раз в две недели торговые повозки из Дерры ехали в Серые Гавани. Он ушел вскоре после обеда, прошатался по улицам, в сумерках успел юркнуть незамеченным на конюшню, где уже стояли нагруженные товаром телеги. Торговцы выходили с рассветом. Оставалось выбрать телегу с тюками помягче, вскарабкаться на нее, натянуть на себя такой же мешок, в каких обычно возили товары (его предусмотрительный Бильбо выменял у сына одного из торговцев на серебряную рюмочку Дис). До самого утра он не спал, прислушиваясь сначала к шорохам конюшни, потом к окрикам купцов. Но вот повозка тронулась, и вскоре ее мерное покачивание убаюкало испереживавшегося хоббита. Проснулся Бильбо от странного певучего голоса, сказавшего что-то совсем рядом с ним. С перепугу он подскочил, чихнул от попавшей в нос пыли, и вокруг засмеялись. Чьи-то руки быстро распутали горловину мешка, и Бильбо, щурясь от яркого света, завертел головой. Вокруг были эльфы — много, и все точь-в-точь такие, как на картинках в маминой книжке. Один из них, с дощечкой и красивым костяным писалом в руке, улыбнулся ему и повернулся к вознице: — Вот так товар ты привез на продажу в этот раз, Борги. Снова раздался смех, возничий оглядел своего незваного гостя и выразительно показал здоровенный волосатый кулак в голову Бильбо величиной. — Простите, — пискнул Бильбо без малейшего раскаяния. Он был занят: осматривался, прикидывая, куда бы юркнуть. Только бы этот эльф отвязался. — Как тебя зовут, малыш, и откуда ты родом? Бильбо покосился на участливое лицо эльфа с сияющими глазами и высоким чистым лбом и промолчал. Нет, эльфы вроде бы благие и добрые, но верить всему, что написано в книжках Бильбо, давно перестал. Про гномьих королей тоже было написано, что в золоте купаются и важны — куда там хоббитанскому Голове. А Торин — Бильбо сам видел — купался в обычной купальне, да и важным вроде не был. При мысли об отце (которого Бильбо так и не привык называть этим словом) захотелось тоскливо вздохнуть, но вместо этого он просто покосился на эльфа и промолчал. Вокруг их телеги стали собираться другие возчики, и Бильбо подумал, не скакнуть ли мимо сердитого возницы. Все-таки в том, что он был по-хоббичьи невысоким (по мнению гномов), были свои удобства. Если вот так в сторону, а потом под колеса остановившейся впереди повозки, а потом вон туда, вбок да под мостик — а там ищи хоббита в траве. — Да я его знаю, — вдруг раздался над ним человеческий голос. — Это из Деррыпацан, точно. Их короля ублюдок, говорят. Полукровка. Глазам Бильбо вдруг стало так горячо, что почти больно. Он дернул свой мешок с сухарями, сиганул между телег, со всей мочи шарахнул по задним ногам чью-то лошадь, тут же испуганно заржавшую и взвившуюся на дыбы. Раздался крик, кто-то кинулся ловить поводья, затрещало дерево — видать, не выдержала тележная ось. А Бильбо несся вперед, ныряя между лошадиных ног, пропыленных колес, свисающих до земли пологов. Выскочил на бровку дороги, с разгону махнул через куст и угодил точно в чьи-то руки. Брыкнулся, зажмурившись, ударил головой, лягнул пяткой, но держали его на совесть, и пришлось открыть глаза. Прямо перед лицом обнаружилась какая-то непонятная серебристая ткань, вроде как занавесь. Бильбо дернулся, и тут его куда-то отодвинули, подняли и усадили. Прямо под ним обнаружилась широченная бурая спина с жестким ворсом, земля, поросшая вытоптанной травой, оказалась далеко внизу, а впереди качнулись огромные ветвистые лосиные рога, в которых Бильбо — честное слово! — вполне мог улечься, как на диване. Он ойкнул и вцепился в шерсть огромного зверя, отчего спина под ним недовольно дернулась. — Не надо его щипать, тогда он тебя и не скинет, — сказали рядом с едва уловимой улыбкой в голосе, и Бильбо, наконец, увидел двух эльфов. Один из них, видимо, поймавший его и посадивший на лося, разглядывал свою неожиданную находку с несуетным интересом древнего существа. Второй улыбнулся Бильбо улыбкой заговорщика. Он был одет попроще, так, как рисовали в книгах лесных охотников — в удобные штаны и куртку из тонкой кожи — и держал под уздцы неоседланную лошадь. — Как тебя звать, малыш? — у старшего из эльфов, облаченного в какую-то хламиду... или мантию... или платье, словом, в тот самый серебристый балахон, в котором пытавшийся сопротивляться хоббит едва не запутался, оказался звучный голос. — Я слышал в шуме у привратной площади, что этот малыш — сын Торина Дубощита, что живет ныне в Синих горах, — подал голос другой эльф. — Судя по его манерам — это правда, — отозвался старший, и Бильбо не показалось, что его похвалили. — Вы не могли бы спустить меня на землю? Пожалуйста. Эльфы, посмотревшие друг на друга, словно вели беседу без слов, одновременно повернулись к нему. — И куда же ты пойдешь? Бильбо мотнул головой в сторону городских ворот. — В Серые Гавани. Работать буду, писцом. Я сам от торговцев слышал, что писцов не хватает, учет вести и товары записывать. — А ты умеешь писать? — снова этот звучный голос. Бильбо кивнул, смутился, отвернулся и осторожно потрогал гигантский лосиный рог. Очень уж хотелось — когда еще доведется? Рог был чуть мохнатый у основания и неожиданно теплый. — Значит, это о тебе рассказывал Генальф? Ты знаешь его? Бильбо закивал и тут же сообразил, что раз эти эльфы знакомы с Гендальфом, то могут и передать волшебнику, что он, Бильбо, больше не живет у гномов. — Знаю. Вы не могли бы ему передать, что если он решит навестить меня, то пусть заходит сюда? Я буду рад видеть его и обязательно угощу чаем и ватрушками, в какое бы время дня он ни пришел. Эльфы вдруг улыбнулись одинаковыми быстрыми улыбками. — Я предлагаю тебе сейчас поехать с нами, Бильбо, сын Торина. Мы гостим в этом городе и скоро тронемся в обратный путь. Если ты захочешь вернуться домой, мы поможем тебе добраться до Дерры. — Не захочу, — буркнул Бильбо. — Мы не будем тебя заставлять, — старший из эльфов вдруг невесомым, легким движением оказался на лосиной спине — словно взлетел. Лось переступил огромными — с тарелку каждое — копытищами и направился к городским воротам. Торговцы и пешие путники, сновавшие во всех направлениях, расступались перед ним. — Весь город будет болтать о том, что ты спас сына Торина Дубощита, — сказал эльф, едущий рядом верхом. Бильбо от удивления едва не выронил свой мешок, который прижимал к себе локтем. Конечно, мама учила его эльфийским наречиям, но он не думал, что может действительно понимать синдарин. — Пусть болтают. Хочу посмотреть на лицо Торина, когда он явится за ним. — Кажется, этому малышу не слишком понравилось жить с отцом. Судя по ощущению, старший из эльфов пожал плечами. Лось вдруг побежал тряской рысцой, и Бильбо ойкнул. Длинная, украшенная перстнями рука в серебристом широком рукаве придержала его за пояс. Бильбо подумал и решился. — Извините, а вы дядя или тетя? Едущий рядом эльф промолчал, у него даже лицо почти не изменилось, но лошадь отчего-то загарцевала и пошла боком, словно всадник слишком сильно сдавил колени. — Дядя, — произнесли над ним с такой интонацией, что Бильбо, как бы ни боялся свалиться вниз, все же обернулся и задрал голову. Странный, страшный эльф, казалось, силился не рассмеяться.