Руки

«Когда любовь не является безумием, это не любовь». — Педро Кальдерон де ла Барка

***

      — У тебя ведь был разговор о свидании с твоими собственными родителями, верно?       Гермиона рассмеялась и похлопала Чарли по плечу.       — Да, не волнуйтесь, я всё знаю. Вам не придётся снова переживать это. И я бы вряд ли назвала это свиданием. Это просто услуга, правда.       — Одолжение, — заявил Чарли. Он уже слышал это объяснение. — Ну да. Он за тобой заедет?       Гермиона кивнула, сделав глоток чая. Она посмотрела на Чарли через стол и поняла, что действительно полюбила этого человека за последние несколько дней. Было приятно снова иметь кого-то похожего на отца.       Чарли, который смотрел в окно, первым заметил появление Джейкоба.       — Ну, тебе лучше пойти туда, — сказал Чарли, вставая, используя руку, в которой не было пива. — Гермиона?       Гермиона, которая была на полпути к выходу, повернулась, чтобы бросить на Чарли вопросительный взгляд.       — Не обижай его, хорошо? — сказал Чарли. — Он мне как сын. И я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что он никогда не обидит тебя.       Гермиона улыбнулась.       — Конечно. До свидания, Чарли! Увидимся вечером.       — Пока.       Когда Гермиона закрыла дверь, Чарли повернулся к дому и сделал глоток пива.       «Наверное, это тяжело, когда его дочь не только покидает его, но и никогда не сможет вернуться» — подумала Гермиона. Затем Джейкоб оказался рядом, улыбаясь и широко распахнув для неё дверь своей машины.       — Привет, Гермиона, — сказал Джейкоб с широкой ухмылкой.       — Джейкоб, — кивнув, сказала Гермиона, забираясь в машину. Джейкоб закрыл за ней дверь и подошёл, чтобы сесть на водительское место.       — Как прошёл день? — вежливо спросил Джейкоб, заводя машину и отъезжая от дороги.       Гермиона пожала плечами.       — Ну. Я провела почти весь день, просматривая записи и перелистывая некоторые книги, которые привезла из дома. Это действительно очень увлекательно. Кажется, такое уже случалось. Вот почему так много волшебников и ведьм практически стекаются в районы вокруг Европы.       — Вау, — сказал Джейкоб. — Что это такое? И почему это в Америке?       — Это вещество в почве, возможно, в той области в лесу, о которой ты мне рассказывал, — сказала Гермиона. — По какой-то причине магические существа просто притягиваются к нему. В любом случае, мы не должны всё время говорить о работе. Как прошёл твой день?       Джейкоб решил не говорить ей, что он ничего не делал, кроме как ломал голову над тем, что надеть и сказать, и что он только и делал, что думал о ней. Вместо этого он сказал: «Всё было довольно хорошо».       Гермиона решила не лезть на рожон.       — Итак, куда мы едем?       Джейкоб усмехнулся.       — О, просто… увидишь.       Гермиона бросила на Джейкоба любопытный взгляд, но решила не спрашивать. Пусть развлекается.       После некоторого времени неловкой светской беседы их разговор начал набирать обороты. Только что познакомившись, они нашли тысячи тем для разговора. Мнения, музыкальные предпочтения (Джейкоб до смерти боялся диска Гермионы «Странные сёстры»), политические взгляды (что было довольно сложно, Джейкоб совершенно не представлял, как устроено Министерство магии), спорт (после объяснения Гермионы о квиддиче Джейкоб так разозлился, что не мог летать, и поклялся), друзья, семья и школьные годы.       Они разговаривали на темы будущего, когда Джейкоб заехал на парковку, и машина остановилась.       — Где мы находимся? — спросила Гермиона, напрягая шею, чтобы найти название здания.       — Ресторан, — ответил Джейкоб. — Это только первая остановка. Я подумал, что ты, вероятно, голодна.       Гермиона кивнула.       — Конечно.       Они вместе вошли в ресторан и почти сразу же сели за стол. Внутри было приятно, и Гермиона почувствовала себя почти недоодетой, когда заметила, что все одеты небрежно, и это не имело значения.       Они сели за столик в глубине зала. Гермионе принесли чай, а Джейкобу — поп, о котором Гермиона никогда не слышала.       Они мило беседовали, ожидая, пока им принесут еду.       — Итак, расскажите мне больше о жизни оборотней, — сказала Гермиона, отставляя свой чай. — Всё это звучит так увлекательно.       Джейкоб пожал плечами.       — Наверное. С чего мне начать?       — Начни с того, когда ты впервые узнал, что можешь менять облик, — сказала Гермиона, наклонившись вперёд.       — Хм… — ответил Джейкоб. — Ну, сначала я думал, что просто заболел. Я чувствовал себя ужасно. Очень жарко и как будто у меня мононуклеоз. Я много спал и у меня была постоянная температура, которая никак не спадала. У меня была сильная боль, но я объяснил это тем, что я так быстро рос, что за несколько недель стал почти на шесть дюймов выше, чем раньше. Я очень легко мог разозлится, и у меня постоянно были странные галлюцинации. Наконец, кто-то из старейшин услышал, что происходит, пришёл и всё объяснил. Тогда я впервые изменился. Я не поверил им, и они продолжали объяснять мне эти вещи, как будто я был глупым пятилетним ребёнком, пока, наконец, я не разозлился настолько, что вместо того, чтобы быть человеком, моя одежда порвалась, я стал собакой. Я разрушил свою спальню, пытаясь привыкнуть к телу, а потом, наконец, просто выпрыгнул из окна и убежал.       — Тебе всё ещё было плохо?       Джейкоб покачал головой.       — Вообще-то, быть волком было большим облегчением. Это было странно. Не так много поводов для беспокойства, я думаю. В любом случае, через некоторое время я остыл, вроде как, и смог понять, как превратиться обратно в человека. Конечно, я был голый, и мне пришлось вернуться в свой дом с позорно опущенной головой, чтобы я мог взять одежду. Я дал им закончить объяснения, и после этого мы не говорили о многом.       — Правда? — сказала Гермиона.       Джейкоб кивнул, и добавил бы ещё, но в этот момент подошла официантка с едой, и Джейкоб не стал больше ничего говорить при ней.       Они снова заговорили о волках только некоторое время спустя, когда шли после ужина в прекрасный сад, который Джейкоб каким-то образом знал, что Гермиона сочтёт великолепным.       — Джейкоб, расскажи мне ещё кое-что об оборотнях, — сказала Гермиона, заправляя волосы за ухо. Она уже была уверена в этом вопросе, но чувствовала, что всё равно должна спросить.       — Всё что угодно, — ответил Джейкоб и потянулся к руке Гермионы. Она была немного удивлена, но не отстранилась.       — На что похож импринтинг?       Джейкоб застыл почти мгновенно, но, покачав головой, смог собраться с мыслями, чтобы продолжить идти и составить полуслово.       — Почему ты спрашиваешь?       Гермиона смотрела на его лицо, чтобы оценить его реакцию, и была довольна, зная, что не ошиблась. Он запечатлелся. Она посмотрела вперёд.       — Потому что я не дура, Джейкоб, — сказала Гермиона, покачав головой. — Я знала с тех пор, как это случилось, что ты наложил на меня отпечаток, и мне было невыносимо видеть, как ты пытаешься сохранить это в тайне. Я хочу, чтобы ты признал это.       Гермиона перестала идти и уронила руку Джейкоба, стоя теперь перед ним.       — Ну же. Расскажи мне сейчас. Расскажи мне, что ты сделал.       Джейкоб не смотрел на неё.       — Ты не можешь доказать это.       — О, да? — они стояли на мосту, который находился высоко над ручьем. Если бы Гермиона упала с него, то наверняка ударилась бы головой и, как минимум, покалечилась. Конечно, она бы этого не допустила. У неё была с собой палочка. Но Джейкоб этого не знал. Она подтянулась на мостик и сделала вид, что собирается сойти с него.       Джейкоб мгновенно притянул её к себе, крепко прижимая к себе.       — Это ничего не доказывает, — сказал Джейкоб через некоторое время, всё ещё крепко обнимая её. — Никто не хочет смотреть, как кто-то убивает себя. Ты с ума сошла?       Гермиона покачала головой.       — Возможно, это ничего не доказывает, но тот факт, что ты до сих пор не отпустил меня, почти доказывает.       Джейкоб отпустил её.       — Скажи это, Джейкоб. Скажи мне, что ты сделал.       Он не смотрел на неё.       — Я запечатлелся, — это было едва слышно.       — Скажи мне это в лицо! — воскликнула Гермиона. — Я не хочу, чтобы ты стыдился этого. Это разрушит твою жизнь, если ты не скажешь мне сейчас, и я вернусь к Рону, разрушая свою собственную жизнь! Это будет так больно, когда я вернусь домой, если ты никогда не скажешь мне! Скажи мне!       Джейкоб посмотрел на неё, практически крича:       — Прекрати, Гермиона! Если я разозлюсь, я могу причинить тебе боль!       Гермиона достала свою палочку.       — О, да? Попробуй меня.       Джейкоб продолжал огрызаться, но, наконец, это утихло.       — Отлично. Я наложил на тебя отпечаток, — его взгляд вернулся. — Я наложил отпечаток!       Гермиона улыбнулась.       — Ну вот, разве это было так сложно? — И она обняла его.       Джейкоб вздохнул, его ярость утихла. Почему он не мог просто сказать ей? Что удерживало его? Возможно, его страх, что если он наконец признается, это лишит Гермиону выбора. Он не хотел этого. Но теперь было слишком поздно. Она заставила его это сделать.       — Боже, я не знаю, как ты собираешься меня выносить, — сказала Гермиона, усмехаясь, когда отстранилась. — Разве я не ужасна?       Джейкоб не мог не улыбнуться.       — Худшая, — пошутил он. Затем он взял её за руку. — Пойдём.       — Конечно, — ответила Гермиона.       И тут ей пришла в голову одна мысль. Что она собиралась сказать Рону и Гарри?