Что ни случается, всё к лучшему

Плотная масса заполнила пространство. Перед глазами парня нет ничего, кроме сплошной тьмы. Она слишком густая для воздуха, но неощутима для воды. Она везде: вокруг, в лёгких, в голове. Ему кажется, что он сам – тьма. Он висит в этой массе, но не чувствует её. Для него её нет. Для него она – воздух. Он дышит ей, видит ей, живёт ей. И она всё сильнее поглощает его в себя. Или выталкивает? Парень уже давно потерял ориентацию в пространстве. Где верх, а где низ? Лево? Право? Он просто есть во тьме, а она есть в нём. И ничего более. Он смиряется со своей участью и растворяется в массе, но у судьбы были свои планы. Нечто над ним раскалывается, мир идёт трещинами. Свет пробивается в него. Он пронзает не только окружение, но и само тело, пока глаза растворяются прямо в глазницах. Перед парнем будто бы произошёл взрыв, а он продолжает на него смотреть. Со временем взрывная волна дойдёт до него, но он её уже не увидит. Нечем будет. Но какая разница, если к тому моменту его настигнет смерть? Сейчас он, слепой, созерцает лишь тьму перед собой, в то время как вокруг него разрывает всё на куски свет. Внезапно что-то касается его сначала с одной стороны, затем с другой. Это что-то тёплое, гладкое, невесомое. Что-то чужеродное, но не менее притягательное. И он тянется к нему, шарит руками вокруг, на ощупь пытается определить то живое тепло. И оно находится. Оно само приходит к нему, вновь касается рук, как бы говорит, что оно здесь, рядом. Он не один. Теперь не только тьма перед ним. Он их не видит, но они есть, и будут ждать, пока он прозреет для них. Источника тепла два, по одному у каждой руки. Они будто поддерживают его от падения в бездну, которая уже давно смотрит в него и видит насквозь. И он цепляется за них, они – его безопасность, равновесие. Но вот он опять чувствует тепло. Оно кажется таким же, как и те двое, но если они спасли его от холода, подарили части себя, то это кажется лишним. Оно обжигает, заставляет страдать. Он него веет разрушением и перенасыщением. Смертью. И он будто проходит сквозь поддерживающих его, тело горит, но источник жара касается лишь лица. Он смотрит. Вглядывается в него. Но парень не видит. Перед ним лишь тьма. Два образа накладываются друг на друга, и теперь для него есть личный ад – бессмертный невидимый надзиратель, один перед ним, но одновременно бесконечный. И он не позволит не смотреть на себя. Он будет мучить, заставит страдать. Больше не существует теплоты среди острого света. Теперь есть лишь холодная, но мягкая тьма, и обжигающий мучитель. Они и жар и холод, и комфорт и страдание, и жизнь и смерть. И тело разрывается от противоречий, оно не выдерживает и лопается, взрывается. Он умер. Его больше нет. Но наблюдатель продолжает смотреть. Он держит в своих руках его голову – единственную часть тела, что осталась от него. Тьма всё также вглядывается в него... *** Резкое пробуждение в кровати, обливаясь холодным потом, стало обычным делом. Конечно, привыкнуть к кошмарам невозможно, но Тей пытается. Теперь он больше похож на клишированный образ безумного учёного-затворника. Синяки под глазами дополняют мешки, тело всё быстрее становится худощавым, а за этим скоропостижно следует слабость. Скоро и родной пистолет будет непомерно тяжёлым. Тяжкий вздох разрывает тишину комнаты, за ним вдогонку следует скрип кровати. Тело кажется свинцовым и не составляющим абсолютно ничего одновременно. Кажется, если так продолжится, его рёбра можно будет пересчитать, не вскрывая грудную клетку. Голова разрывается от боли. Парень проводит рукой по лицу, стирая капельки пота и пытаясь привести себя в чувства. «Чёрт побери, будто и не спал вовсе» - сгорбленная спина отдаётся тянущей болью. В комнате, кажется, подозрительно холодно, но даже накинутое на плечи одеяло, которым пришлось заменить изначальное покрывало, не дарило хоть немного тепла. Вставать не хотелось, да и не надо было – слишком рано. Как уже успел заметить стажёр, просыпался он в последние дни в одно и то же время. Слава богу, хоть близко ко звонку. Надоедливые 6:03 продолжали существовать и даже не думали сменяться каким-то волшебным образом на 7:00. Надо было что-то делать. Попытки вновь уснуть провалились ещё в первые дни таких «ночных происшествий», а потому даже думать об этом Тей не собирался. Всё равно только больше себя накрутит. Собрав волю в кулак, он всё же встал. Мгновенно кожа покрылась мурашками, даже растирание не дарило желанного тепла. Как можно быстрее накинув на себя хотя бы белый халат, верно висевший на спинке стула со стандартной плотной рубашкой любого гранта, парень неохотно застелил кровать. Мысленно он успокаивал себя, что мороз лишь утренний, что тело быстро привыкнет к таким температурам, особенно, если он будет двигаться. «Это невыносимо…» Утро не задалось с самого пробуждения. Как и последние пять. К счастью, никто в комплексе не был настолько безбашенным, чтобы умышленно вставать в такое время. Конечно, если бы случился налёт очередных сумасшедших, то все в короткие сроки были бы на ногах. Но нападений не намечается, а потому все вояки спали чутким сном. Собственно, никого на первом этаже не было. Единственные, кто мог быть не в царстве Морфея в это время, это трудоголики-учёные и как минимум двое A.T.P.-работников. И то, потому что один из них не позволит спать второму просто своим существованием. Тею порой казалось, что, по крайней мере, один из них не знал вообще, что такое сон и как определять, когда для него время. А второй просто был жертвой обстоятельств. Причём самое интересное, что в данном вопросе участвовали не уже известные инженер и солдат, отличающиеся своим сумасшествием, а их коллеги. Знакомые же, наоборот, очень любили понежиться в постелях, а потому предпочитали по возможности отдавать всё свободное время сну. А учёные просто имели кабинеты, оснащённые кроватями, потому их почти не бывает на наземном этаже. Тейлор просто из принципа спал там же, где и большая часть живых. Конечно, любовью к агентам он не проникся за столь короткий срок, но всё же было спокойнее засыпать, зная, что если вдруг что-то и произойдёт, то до тебя оно может не добраться. Подземные этажи он не считал настолько безопасными, сколько бы его не пытался заверить в этом доктор Фар или Шелдон. Особенно нижний, кишащий подопытными. Особенно после последних событий. С того дня прошло достаточно времени, чтобы от дыры вместо входа на лестницу избавились. Что удивительно, потерь среди работников не произошло, все, участвующие в битве, отделались ранами разной степени серьёзности. Правда, раненых оказалось прилично, но к Тею упрямо ходили только его знакомые. Причину этого он найти никак не мог, но смирился с мыслью, что просто до него никто не доходит, учитывая, что его кабинет самый дальний среди учёных. А те, хочешь не хочешь, но знали медицину достаточно, чтобы предоставить первую помощь. Или просто сам стажёр не понравился местному населению своей замкнутостью и мраком. Или ещё почему. Двое сумасшедших, как успел подслушать парень, не из воздуха заработали такие раны, что их пришлось латать час. Оказалось, что они одними из первых неслись, по возможности, на противников, которых было несколько. В итоге на счету каждого из этой парочки было по одному, плюс ещё по половине, учитывая, что одного из оппонентов они забили совместно, а оставшегося задавили агенты. Среди интересных фактов про тот случай Тей узнал, что как раз-таки сами агенты и отвечают за уборку, даже разработали расписание смен. Если бы такой, хоть и второстепенной, но всё же работы не было, то они бы просто бездельничали все дни. В общем, на первом этаже была разруха, которой позже занялись работяги, участники ранены, но живы, а некоторые даже отвели душу в этой мясорубке. Правда, ходили слухи, что это им ещё повезло, легко отделались. На большие комплексы и в городах вообще разносили всё в пух и прах, а живых и вовсе не оставалось в большинстве случаев. Конечно, всем известно о невообразимо сильной троице головорезов: Хэнке, Деймосе и Сэнфорде - но, как бы ни храбрились на словах агенты, все и так знали, что встречу с этими трио и врагу никто не пожелает. На удивление медика, раны желтокровных бойцов заживали на глазах, а потому уже в середину следующего дня они вновь оказались в кабинете страдающего от боли в теле из-за неудобной позы сна парня. Ничего особо серьёзного не было, после перевязки эти двое на удивление быстро смотали удочки и вернулись на свой этаж, а потому за время работы он успел узнать лишь последние новости. В особенности заинтересовал диалог между бойцами о том самом неизвестном гранте. Это был один из подопытных. Каким образом он выбрался и дошёл до следующего этажа, осталось загадкой. Вся записывающая техника ничего не зафиксировали, оставшаяся на месте, но готовая к битве вторая пара солдат-инженер не увидела никаких странностей, а уж тем более побега. В следствии этого было решено усилить охрану и повысить чувствительность оборудования. Данные нововведения привели к снижению количества встреч Тея с безумной парой, а потому он воспринимал всё происходящее как своеобразный отпуск. За последние пять дней он виделся с ними всего два раза, и то из-за перевязок. Но до него всё равно доходили сообщения на КПК от неугомонного инженера, правда, и их было мало ввиду большой нагрузки. Сегодняшний день не должен был отличаться от остальных, если бы спустя несколько часов, когда уже весь комплекс был на ногах, в кабинет стажёра не зашёл долговязый подозрительно худой мужчина. Его болезненный вид и холодное, ничего не выражающее лицо давали ему схожесть с мертвецом. Тей бы даже задумался о галлюцинациях на почве недосыпания, если бы это нечто не заговорило. Имея равномерный бесконечно нейтральный голос, мужчина казался ещё серее и безжизненнее, чем на первый взгляд. Между тем вышло, что этот «мертвец» являлся вторым учёным. Доктор Шмидт поведал о необходимости присутствия парня на очередном эксперименте. Мол, он уже достаточно долго проработал в этом месте, чтобы, наконец, стал работать с чем-то посерьёзнее документов и выполнения заданий «принеси-подай». То есть приходило в исполнение то, о чём говорил при первой встрече доктор Фар. Уточнив время, учёный исчез также внезапно, как и появился, а медику оставалось только переваривать информацию. К назначенному времени Тейлор уже спускался в лифте на минус второй этаж. Он будет там впервые, потому настраивался на запоминание новой местности и информации. Правда, имелись некоторые опасения, ведь недосыпание давало о себе знать, но ничего другого не оставалось, как уповать на удачу. Спуск казался слишком долгим, хотя должен был длиться от силы секунд пять. Это давило, а ожидание эксперимента только сильнее волновало ум. И вот двери открываются и… Вместо ожидаемого пустого коридора парень лицезреет снующих туда-сюда работников, за которыми следуют попятам роботы. Двоих знакомых заметить было несложно, но последние тем же не ответили, продолжая ходить от помещения к помещению. Они носили какие-то инструменты и запчасти, параллельно что-то приказывали роботам, показывали камерам. Неусидчивый на других этажах Шел здесь был слишком сосредоточенным, будто бы ничего, кроме работы, для него не существует. Теперь понятно, почему он так энергично себя ведёт вне рабочего времени. Тис, будто верный пёс, находился поблизости, выполняя мелкие поручения своего напарника, если он о чём-то попросит. Непривычно было видеть их с такой расстановкой ролей, но не до этого было сейчас. Проскользнуть вперёд, вглубь единственного коридора, к развилке на два таких же было несложно. Все слишком заняты своей работой, чтобы следить за происходящим. Видимо, их действительно сильно запрягли из-за недавнего побега. Скорый осмотр помещений выдал, что правый коридор ведёт к камерам подопытных, а левый – к лабораториям. Быстро изучив единственные три двери, Тей зашёл в нужную ему, самую крайнюю. Там его уже ждал доктор Шмидт, бледной тенью застыв у стены. Неловко отойдя в сторону, парень принялся осматриваться. Он оказался в маленькой комнатке. Прямо напротив двери большое окно, из которого открывался вид на помещение за стеклом. К этому же месту вела дверь, расположенная рядом. Прямо под стеклом небольшой стол, примыкающий к пульту управления. В остальном в комнатке больше ничего не было, только стул у стола. Помещение же за стеклом совсем ничем не выделялось, кроме камер по углам и кресла с привязанным к нему грантом. Дальнейшее изучение было прервано вновь открывшейся дверью. К уже ожидавшим учёным присоединился доктор Фар и неизвестный инженер. При взгляде на такую знакомую, но не менее чуждую на своём месте маску, Тей почувствовал что-то неправильное. Конечно, всем работникам одной специальности выдавали стандартный набор одежды и прочего необходимого, да и к тому же они сами были похожи один на другого, будто бы их клепали на каком-то заводе, но… Не желая продолжать рассуждать в том же ключе, Тейлор хмуро вернул своё внимание на учёных. В тот же момент к нему обратились. - Значит так. Тей, мы проведём набор действий, которые уже совершались по отношению к этому подопытному. Это привычная операция. Ты будешь наблюдающим. Пока происходит подготовка, ознакомься с данными, - в руки сразу всучили небольшую папочку, подписанную «Объект№1321205». Осмотр листов выдал много полезной информации. Во-первых, официального имени у гранта нет. Приписан только номер. Во-вторых, ведущим учёным был ныне покойный Каспар. В-третьих, описанный в следующих приложенных листах эксперимент можно описать несколькими словами: опыт с извлечением руки. Также была приписка, больше похожая на заметку: «Мьют может быть полезен в военном деле, в связи с его открывшимися способностями. Необходимо найти рычаг давления, что позволит манипулировать им для дальнейшего полного подчинения». Мьют? Учитывая то, что ведущим учёным был указан Каспар, а остальные двое при упоминании говорили о гранте, используя слова «объект» и «подопытный», то, видимо, почивший мужчина самолично дал ему имя. В заметках была указана дата начала экспериментов, по которой длительность уже давно перевалила за два года. Тогда неудивительно, что он для упрощения общения стал называть его хоть как-то. Но, как правило, так не делают… - Ну что? Узнал всё необходимое? Пришло время начинать, - доктор Фар сидел за столом, в пол оборота обращаясь к собравшимся. Шмидт расположился по правую руку от него, выпрямившись и застыв с идеально ровной спиной. Инженер в это время что-то настраивал на пульте управления. Спустя мгновение он отошёл в сторону, показывая, что всё готово. Тей не хотел заставлять их ждать. - Да, - лаконичный ответ устроил мужичка, а потому он обратил всё внимание на стекло и панель. Эксперимент длился около получаса. Первоначально учёный обратился с предупреждением о начале к подопытному. Как ни странно, взор гранта был направлен прямо на стекло, но никакой реакции от него не последовало. Затем, не тратя времени, Фар продолжил. Объект отпустили с кресла нажатием кнопки. Тот поднялся. Перед каждым своим действием учёный проговаривал, что собирается делать, что требуется от гранта. Так прошли первые десять минут. За это время не было особо ничего важного, просто указания типа «пройди туда-то, сделай то-то». В каждом действии подопытного было что-то непривычное. Он двигался слишком неживо и больше походил на робота. Только его взгляд, который тот по возможности не отрывал от учёных за стеклом, говорил о том, что перед ними мыслящее существо. Он пропитан чем-то холодным, невыносимым. Тей буквально каменел под ним. Напряжение в его теле росло с каждой минутой всё больше, а мрачность завладевала мыслями ещё быстрее. Казалось, под конец либо стекло воспламенится под этим взглядом, либо парень не выдержит и взорвётся на месте. Последние двадцать минут было уже больше похожи на эксперимент. Учёные вновь привязали гранта. Сначала проверялась его регенерация. Механическая клешня, до этого скрывающаяся под потолком, наносила порезы на тело подопытного. Тот никак не реагировал. Даже не дёргался, хотя истекал кровью. Он продолжал смотреть. Раны были обычными, как и цвет крови. Заживание скоростью не отличалось. Такие результаты вызвали со стороны доктора Фара тяжёлый вздох. Он приступил к следующей части. Клешня резко стала сдавливать единственную руку гранта. Именно в этот момент, пока нарастала сила сжатия в механизме, произошло что-то необычное. Грант оторвал свой взгляд от учёных и перевёл его на клешню. В один момент его лицо дрогнуло и пространство исказилось. Механизм будто бы пошёл помехами. Он глючил, как при ошибке на компьютере. Из ниоткуда стал раздаваться неприятный звук. Он въедался в мозг, давил, возникал и исчезал в голове, был зациклен и длился, казалось, бесконечно долго. Но в один момент всё прекратилось. Тей обнаружил себя зажмурившимся, но всё также стоящим на том же месте. Будто бы ничего и не было. Доказательством произошедшего была лишь кровь на лице и трясущиеся руки. Окружающиеся также пострадали. Доктор Фар сжимал голову руками, а по его лбу калится пот. Шмидта сотрясала заметная дрожь, которую он пытался скрыть, продолжая стаять по струнке. В стороне послышался глухой удар об стену. Инженер как можно сильнее впечатал кулак в поверхность, бормоча проклятия. Он побледнел настолько, что был чуть ли не белым, и весь обливался потом. Парень вытер кровь, переводя взгляд обратно за стекло. Подопытный всё также сидел на месте, вернув испытывающий невыносимый взгляд обратно на работников в соседнем помещении. Что было самым удивительным, так это клешня, мертво висевшая вдалеке от гранта. Сколько бы не пытался воззвать к ней учёный, уже более-менее пришедший в себя, она не подавала признаков рабочего состояния. При детальном рассмотрении стала заметна тонкая струйка дыма, поднимающаяся к потолку от механизма. Инженер рядом скрипнул зубами. В комнате повисла тишина. Учёные не предпринимали никаких действий, а подопытный продолжал наблюдать. Всё будто бы застыло. «Вот опять…» - Тей сглотнул ком. Чувство дежа вю давало о себе знать. Снова мир будто бы замерзает, снова сам парень слышит замедляющееся сердцебиение, снова он ощущает приближение смерти. И снова есть только тот грант, который смотрит. В один момент послышался хлопок. Не успели ещё все присутствующие отреагировать, как прямо перед стеклом оказался объект. Он смотрел впритык, следил за каждым движением. За ним красовались разорванные ремни. Резко за стеклом всё ожило. Гранта бросило в сторону, а затем вновь к стеклянной поверхности. На его голове стало заметно красное пятно, а кровь заливала лицо. Механическая рука ожила и самолично, будто с некой злостью, резво вспорола подопытному ладонь и ногу. В комнатке засуетились учёные. Началась неразбериха. Там, за стеклом, по стенке сползло тело гранта, оставляя на стерильной серой стене кровавые разводы. Клешня билась в конвульсиях, попытки отключить её не приносили успеха. Только вбежавший внутрь инженер, ловко пробравшись к механизму, смог в одночасье вывести механизм из строя. Эксперимент посчитали завершённым. Уставший и состарившийся на глазах Фар продолжал сидеть на всё том же месте. Доктор Шмидт, всучив Тею аптечку, указал на не двигающегося гранта, после чего тяжело облокотился на стену. Сейчас он действительно показался живым. Сам парень находился будто бы под толщей воды. Его тело, казалось, и не принадлежало ему. Оно двигалось само по себе. Он являлся лишь наблюдателем. Вот оно проскользнуло мимо инженера, со стороны которого слышалась нецензурная лексика. Вот оно присело у разлёгшегося тела гранта. А затем последовали заученные до автоматизма действия. Тейлор постепенно приходил в себя, осознавая свои деяния и возвращая контроль над телом. Пока он оказывал первую помощь, останавливая кровь, в голове пролетела мысль, что сейчас этот подопытный не казался таким уже опасным. Это просто грант. Просто пациент. Под конец первоначальных действий, парень наскоро перевязал раны. Он понимал, что их надо зашить, но это будет сложно сделать здесь. Был вариант переместить подопытного в его кабинет, в конце концов, он больше всего подходил для этого дела, а на этом этаже он не успел заметить ничего, хоть как-то подходящего. Разрешить этот вопрос было легко. Учёные заняты своими выводами по произошедшему, но, выслушав, пришли к тому, что доза транквилизатора, всегда носимая у стажёра под рукой, сможет решить проблему, если таковая появится. Потому отпустили его, назначив для переноса тела солдата. Им оказался знакомый Матис. Мужчина, только заметив подзывающего к себе Тея, сразу оказался на месте, без лишних слов беря на руки тело. Находиться в тишине не хотелось, потому стажёр решил завести разговор. - Тис, ты знаешь что-нибудь о докторе Каспаре? – первая пришедшая мысль вырвалась наружу, не успев пройти сеанс обработки. Молчание продлилось ещё немного. Видимо, солдат обдумывал заданный вопрос. - Конечно. Он был здешним учёным, но это ты и так знаешь, - после нескольких проведённых компанией дней, желтокровный стал разговаривать не так официально, предпочитая более простой говор. Вообще, они с учёными притёрлись друг к другу довольно быстро. Тей считал его самым адекватным из этих двоих, а Матис просто не заморачивался, смирившись с новым знакомством. Он, на удивление, был умным мужиком, а потому быстро делал свои выводы. Правда, было сложно понять, о чём он думал. – Док отличался особым трудолюбием. Был без ума от своей работы и посвящал всё своё время ей. Бывало даже, что он ночами не спал, лишь бы не отвлекаться от очередного опыта. Строил теории в тёмное время суток, а днём обсуждал их с Шмидтом и Фаром. Хотя по характеру больше вызывал опасения, чем приятное впечатление. Было в нём что-то опасное. Потому даже другие учёные старались впоследствии свести всё общение с ним к минимуму. Сам понимаешь, в такой обстановке остаётся лишь быть самому себе на уме, - под конец монолога была слышная короткая ухмылка. Они уже почти добрались до кабинета, когда солдат внезапно помрачнел. Тей уже не раз замечал за ним резкую перемену настроение. На самом деле, подобное было и у Шела, но гораздо заметнее ввиду излишней эмоциональности. – Он был жесток, Тейлор. И слишком повёрнут на опытах. Хотел узнать всё и сразу, и ему было плевать, что для этого потребуется. Этот парень больше прочих знает об этом. Как только они оказались в пункте назначения, Матис сгрузил тело на одну из кушеток и в напряжённом молчании удалился, указав жестом, что будет ждать в коридоре. Тей задумчиво кивнул, а когда дверь закрылась, тяжело вздохнул. Надо было приступать к работе. Лечение длилось не долго. Раны вышли не такими серьёзными, как казалось на первый взгляд. Пока зашивал самые серьёзные из них, парень заметил старые рубцы и шрамы. Вообще, всё тело подопытного отличалось наличием их в большом количестве. Некоторые даже заставляли пройтись холодок по коже от размера и понимания, какими были раны раньше. Теперь, закончив с последней, он понимал, как легко отделался объект на этот раз. Осмотрев его на наличие ещё незамеченных ранений, учёный в своих мыслях отошёл к столу, возвращая остатки бинтов и медикаментов на место. Только вот не успел он обернуться, как почувствовал чужой испытывающий взгляд на себе. Показательно медленно развернувшись, Тей приподнял руки, показывая, что безоружен. Лучше сразу заверить в своей неопасности, чем потом пожинать плоды в виде неизвестных, но точно не самых приятных последствий. Первое время прошло в тишине. Оба просто смотрели друг на друга, но в глубине как минимум одного из них плескалось волнение и, в какой-то мере, страх. Конечно, как иначе, когда перед тобой убийца предыдущего учёного. Тей нахмурился. Насколько он успел вычитать из записей, с этим подопытным лучше разговаривать. Именно так обезопасил себя доктор Каспар во время посещений. По крайней мере это работало до момента его смерти. - Что ж… Здравствуй? – напряжение в голосе можно было резать ножом. Реакции на его фразу не было. Шикнув на самого себя за такой подход, парень постарался говорить как можно расслабленней. – Итак, ты знаешь меня? Наверное, нет. Я Тей, недавно здесь. А ты? Вновь никакой реакции. Капля пота скатилась по лбу стажёра, а всё внутри было готово разорваться. Чуть опустив руки, которые уже начали затекать, он постарался не делать лишних движений. Нарочно холодящий кожу пистолет не давал нормально придумать, что стоит говорить в такой ситуации. Уже готовый выхватить ствол и пустить дротик транквилизатора в подопытного, он был остановлен неожиданным движением со стороны последнего. Грант приподнял единственную руку раскрытой ладонью к потолку. Надеясь, что правильно истолковал жест, парень постарался дружелюбно улыбнуться, что вышло довольно криво. - Да, это я тебя подлатал. Надеюсь, ты не будешь вредить тому, кто тебе помог? – грант опустил руку, чуть свободнее откинувшись на стену. Он продолжал пилить нечитаемым взглядом говорящего, но теперь выглядел спокойнее. Стало легче дышать. Вздохнув сквозь сжатые зубы, Тейлор, насколько позволяло тело в данной ситуации, раскованно прошёл к столу. Найдя там небольшие полотенца, он взял одно из них и последовал к умывальнику. За всеми его действиями следил грант. Это мешало, но парня никто не спрашивал. Он думал, как бы поскорее послать сигнал Матису и, наконец, избавиться от напряжения. Мокрое полотенце охладило кожу лица, когда он прижал его к себе, специально повернувшись так, чтобы можно было видеть подопытного. На мгновение прикрыв глаза, он был готов выть от усталости, внезапно навалившейся на тело. Потрёпанные нервы обещали лопнуть, а потому хотелось послать всё далеко и надолго, скорее попасть в комнату, лечь в постель и уснуть. Забыть, наконец, об этом дне. Но мысли о приятной ночной неге резко оборвались осознанием, что как только его голова коснётся подушки и он заснёт, начнётся его личная пытка. Тело непроизвольно вздрогнуло. Парень искренне желал сжаться и исчезнуть из этого мира. Пусть вселенная схлопнется, лишь бы он получил свой заслуженный отдых. Оторвав ткань от лица, мокрая кожа ощутила дуновение ветерка. Тейлор застыл. На него кто-то дышит.Всё внутри треснуло и посыпалось осколками под тяжестью паники. Уж простите, но умирать ему ну никак не хотелось. Быстро соображая, он прислушался к происходящему, всё также не смотря на того, кто перед ним. Тьма пред взором не давала безопасности, но так было спокойнее. Руки дрожали от силы, с которой он сжимал полотенце. Внезапно что-то ледяное медленно коснулось его рук, и потянуло ткань на себя. Тейлор податливо отпустил её, убирая ладони от источника холода. Он на мгновение зажмурился сильнее, после чего как в замедленной съёмке поднял взгляд на стоявшего впереди. Подопытный держал в руке полотенце, с которого капала вода. Он, не прерывая зрительного контакта, прижал ткань к лицу, как это делал стажёр до этого, и застыл. Таким образом, он наконец дал отдохнуть от своего взгляда парню. Оба не двигались до тех пор, пока со стороны объекта не последовал звук, больше похожий на смех. Его было трудно услышать, он был слишком тихим, но в полной тишине легко различим. Подопытный так по живому, по нормальному потёрся лицом об ткань, что учёный в одно мгновение забыл, что этот грант может его убить. Он был в замешательстве, даже ощутил какую-то неловкость. Не знал, куда себя деть, даже сжимал и разжимал ладони. Но вот тихий смех прекратился, всё вокруг поглотила тишина, а подопытный поднял лицо. Бинты слегка намокли, но не сильно, чтобы их пришлось менять. Теперь не осталось никаких кровавых разводов. Но самым поразительным был взгляд. Он не давил как прежде, не требовал чего-то, не пронзал. Он продолжал быть необычным, как и сам этот грант, но теперь он был… безопасным? Тей замер, ошеломлённый происходящим. "Что происходит?" - Мьют, ты… В одночасье всё разрушилось. Полетело в тартарары. Разбилось осколками. Больше не было безопасности. Больше не было живого гранта напротив. Больше Тей не был уверен, что выживет. Всё вернулось: и острый, пронзительный взгляд, и чувство опасности, и отсутствие мимики на лице. Он вернулся, будто бы ничего и не было. Будто это было наваждение, игра разума из-за недосыпа. Тейлора вновь поглотила паника, и не известно, что было бы, если бы не распахнувшаяся дверь. Подопытный мгновенно оказался на кушетке, приняв вид до сих пор не пришедшего в себя. - Эй, Тейлор, у тебя всё в порядке? – наполовину зашедший в кабинет Матис привычно безразлично вглядывался вглубь. Рядом мельтешила знакомая макушка, что-то громогласно доказывающая не слушавшему солдату. – Хей, парень, что-то случилось? Тей не ответил. Он смотрел и не верил своим глазам. Что произошло? Ему всё привиделось? Или это игры подопытного? Не веря ничему, он перевёл свой взгляд на сжимаемое в трясущихся руках полотенце. «Что?..» - Медсестричка, ты, что, оглох? – притиснувшийся внутрь Шелдон летящей походкой оказался прямо перед грантом, осматривая его. – О, так это же Мьют! Что, теперь ты главенствуешь над ним? – переведённый взгляд отражал всё хорошее настроение энергичного инженера. Тейлор протёр лицо полотенцем, бросая его в раковину. Позже уберёт. Подойдя на негнущихся ногах к гранту, он заставил себя взять его руку в свою. Она была тёплой, даже горячей, а под пальцами билась артерия. Сердцебиение нормальное, даже слишком спокойное. Нахмурившись, парень плюнул на это дело, вернув конечность обратно на место. Он шустро выпрямился и прошагал в сторону своей комнаты. Проходя мимо Матиса, кратко попросил вернуть подопытного в его камеру и передать учёным, если они будут спрашивать, что он выполнил задание. Благо, время было достаточно позднее, чтобы он без проблем покинул рабочее место. Кратко махнув на прощание недоумевающим жёлтокровным, он скрылся в лифте. Сегодняшний день запомнится Тейлору ещё надолго.