Комочек тьмы

— Это невозможно, — ведёт мордочкой Юнги и, обнажая один клык, недовольно фыркает.       Тэхен, благодарный за помощь и спасение Хосоку и его вечно молчаливому фамильяру, отказался оставаться у того на ночь, ссылаясь на день недели. Пятница, вечер. У него целые выходные впереди, чтобы поразмыслить над совершенно неосуществимой идеей. « — Я дам тебе свой номер и, возможно, если совет все-таки не нагрянет, тебе понадобится несколько дополнительных выходных, — сказал староста, набирая цифры на чужом телефоне и протягивая его Тэхену. — Если будут проблемы или что-то понадобится — звони. Я всегда отвечу и приду на помощь. Можешь не сомневаться, — улыбнулся он, пожимая руку парню.»       Хосок изумительный человек и был бы потрясающим другом, если бы ранее Ким в него не влюбился. Но сейчас думать об этом некогда. Может быть, они и вовсе больше не встретятся. Может быть, завтра к Тэхену нагрянет совет, заберет Юнги и парень останется совсем один. Может быть…       Он поджимает губы. За последнее время Ким потерял так много всего, получив взамен только ужасающую пустоту и холод. Есть ли у него вообще силы бороться дальше?       Парень смотрит на фыркающего фамильяра, пока все еще принадлежащего ему. Вот только эта принадлежность держится на тоненькой ниточке чужой осведомленности. Тэхену бы пора уже взять себя в руки и отбросить нерешительность. Отбросить вечные «может быть», «наверное» и «возможно» и заменить их такими понятиями, как «несомненно», «обязательно» и «во чтобы то ни стало». Пора учиться быть таким же сильным, бесстрашным и уверенным в себе как Юнги.       Пушистый открыл глаза только к обеду субботы: проспал весь вечер пятницы путь до дома, пока Ким нёс его на руках, ночь и все утро до полудня. Обеспокоенный столь долгим сном, парень на радостях чуть не задушил фамильяра в объятиях, а ещё через пару минут пожалел, что тот вообще проснулся. Юнги начал его отчитывать, а на вопрос хозяина о возврате магии ответил категоричное «нет». — Да почему? — всплескивает руками Тэхен, когда они сидят на кухне, употребляя скудный завтрак. Никто о готовке не смог позаботиться заранее и сейчас на столе только пятидневной давности печенья, на которые котяра косится уже минут пять, думая, стоит ли их вообще пробовать. — Я тебя пару тысяч раз предупреждал об этом, — тыкает он лапой в кончик чужого носа, — если утратишь свою магию, то вернуть уже не сможешь. Это тебе не корзинка на базаре, которую оставил не в том месте. — Да помню я! — обижается парень и дергает головой, чтобы убрать мягкую лапку со своего лица. — Я думал, что ты-то уж точно должен знать какой-нибудь секретный способ. — Ты фантастики перечитал? — хмурится Юнги и все-таки тянется за зачерствевшей печенькой. — Ну, — поджимает губы, — ты ведь тёмный маг. — И что теперь? Тёмная магия не всесильна, а глупцам, думающим иначе, приходится платить за неё высокую цену, — пушистый лапками притягивает печенье и вгрызается в него острыми зубками. Слышится неприятный хруст и Юнги весь продрагивает от кончика носа до кончика хвоста, недовольно шипя. — Ты решил вытравить меня из этого дома печеньем? — отплевывается он. — Я сразу сказал, что оно не первой свежести, — жмет плечами парень, тяжело вздыхая и подпирая лицо рукой, медленно попивает чай. — Ты мог вообще его не предлагать.       У Юнги желудочек скручивает от голода и он опускает вечно торчащие ушки вниз, смотрит на блюдце перед собой с белой жидкостью. Ну, хотя бы молоко в этом доме не просроченное. — Я всю ночь обдумывал, как можно вернуть магию, — шёпотом говорит Тэхен, заставляя голову пушистого подняться и раздраженным взглядом смотреть прямо в глаза напротив. — Ты все не угомонишься, — кривится котяра и принимается лакать молоко. — Ну и что? Разве это плохо, что я не хочу сдаваться, — обиженно хмурится, ловя на себе серьёзный взгляд фамильяра. — Плохо, что ты пришёл к этому слишком поздно, балбесина, — выдаёт устало, облизываясь. — Ты даже не дослушал, что я хотел сказать! — А есть смысл? — Юнги подходит ближе к, пока ещё своему, хозяину и тычет лапкой в район груди — туда, где не так давно было тепло, сейчас же чувствуется лишь леденящая пустота. — Светлой магии нужно возвращаться куда-то. В сосуд. Но твой был сломан, когда твоя собственная покинула тело. Сосуд не может существовать без магии — это проходили на первом занятии. Да и вообще, каждый дурачок знает. Именно поэтому ты чувствуешь внутри пустоту.       Тэхен поджимает губы и обиженно опускает голову, смотря на чужую чёрную лапку, упирающуюся в его грудь. — И без тебя все это знаю, — бубнит парень, — но ты ведь тоже лишился своей магии, — поднимает взгляд на Юнги, — и все же не сдался, пусть и обратившись к тьме. Почему я не могу сделать то же самое? — повышает голос. — Ты совсем идиот? Потому что это опасно! — не сдаётся пушистый. — А тебя как будто это остановило! — убирает от себя чужую лапку, в который раз за разговор, и скрещивает руки на груди. — То было другое время! Весь мир полыхал войнами, — ошалело смотрит на Тэхена, прижимая ушки к голове. — Как ты вообще можешь сравнивать два совершенно не похожих на… — Да какое это имеет значение? — перебивает и подаётся вперёд, заставляя пушистого прижаться к столешнице. — Я там не был, и да, ты прав: сравнивать не могу, но здесь и сейчас у меня есть причины иметь эту силу. Неважно: война или нет — злые люди жили и будут жить в любое время. От эпохи человеческий нрав не зависит!       Юнги только недовольно цокает и отворачивается в сторону. Бесполезно что-то объяснять этому мальчишке. Упертому, всегда поступающему по-своему. Все равно у него ничего не выйдет. Если способ вернуть светлую магию и правда существует, то пушистому он был бы известен. Он много за свою жизнь повидал глупцов, но чтоб таких — нет, увольте. — Помнится, не так давно, — тише продолжает Тэхен, исподлобья наблюдая за чертенышем, — ты мне сказал, что можешь подсобить в обмен на свое желание. Тогда мне показалось, что ты можешь абсолютно все.       Юнги быстро заостряет ушки и стучит хвостом по столешнице, поднимая головушку и смотря удивлённо на парня. — Ты лишён магии, — его зрачки сужаются, — и в ответ мне ничем не сможешь помочь. — Как будто, имея защитную магию, я мог сделать тебя человеком, — хмыкает Тэхен, неуверенно смотря на фамильяра. — Однако тогда ты готов был предложить эту аферу.       Пушистый недовольно шипит и как ни в чем не бывало отворачивается к своей тарелочке, продолжая пить молочко, пока та не опустошается.       Когда Юнги был ещё совсем ребёнком, молоко у них считалось роскошью и бывало на столах исключительно богатых людей, ну или магов. Они всегда имели привилегии. В его же доме в семье, которая даже для того времени была огромной, молока не было никогда. Впервые этот чудо-напиток он попробовал в подростковом возрасте, когда… Чертеныш довольно облизывается и едва ли не мурлычет, цепляясь взглядом за выжидающего невесть чего Тэхена. Этот мальчишка никогда не знал по истине тяжёлых времен. Он закален под новую эпоху, где главная проблема — отвратительный свитер и парень-бугай, возомнивший себя всесильным. Эпоха дураков — так считает Юнги. И ему от этого даже грустно, ведь раньше он желал великой силы, а теперь просто-напросто хочет стать человеком. — Тёмная магия, — вздыхая и возводя взгляд к потолку, выдаёт чертеныш, — единственный способ сделать тебя снова магом, но, если ты не дурачок, то и сам прекрасно это знаешь. — Эй! — мигом оскорбляется Ким. — А ещё то, что она может изменить тебя до неузнаваемости, если вовсе не уничтожит, — Юнги принимает важный вид, выпячивая грудь вперёд, но слишком быстро сдувается, когда слышит вопрос от своего хозяина: — И ты научишь меня тёмной магии? — звучит слишком весело при таких-то угрозах и последствиях. — Ну, не совсем, — тихо отзывается, но парень его вовсе перестаёт слушать. — И как это? — начинает тараторить он. — Что мне надо сделать, чтобы овладеть ей? Я должен призвать демонов? Общаться с духами? Пойди в какую-нибудь ужасающую пещеру? — последний вопрос звучит слишком наигранно и по-детски устрашающе, когда он вытягивает руки перед собой и изображает зомби. — Ты совсем придурок? — Юнги злится такой несерьезности и влепляет тому затрещину мягкой лапкой прямо в лоб. — Завязывай со своими глупыми сериалами. — Они не глупые! — пытается отстоять свое парень. — А то я не вижу! — ругается и зло шлепает пару раз хвостом по столу. — Ведёшь себя как маленький ребёнок, а это, между прочим, очень опасно! — Я понимаю, — дует губы Ким и замолкает, потирая пальцами ушибленный лоб. — Тогда готов Вас слушать, учитель, — с обворожительной улыбкой выдаёт Тэхен, а Юнги кривится, как будто килограмм лимона за раз съел. — Мерзость какая, — фырчит он, — не называй меня так.       Парень смеётся с такой реакции своего фамильяра и, кажется, что его едва ли заботит факт опасности обретения тёмной магии. Может быть, он ещё не до конца осознает, но на душе, почему-то, мигом становится легко. Словно он нашёл крохотный выход из огромного, намертво запечатанного, лабиринта. — Кстати, — будто опомнившись, становится серьёзным Тэхен, — а что насчёт академии? Овладев тёмной магией, я не смогу её посещать. Там сразу же все узнают. — Тёмная магия, в отличии от светлой, внешний неиссякаемый источник, — с тяжёлым вздохом начинает объяснять Юнги. — Её нельзя лишиться или утратить, потому что она буквально находится повсюду, но от неё можно закрыться. Когда ты впускаешь её в себя, в свою душу, она касается и твоего сердца, твоих желаний, целей. И в этот момент ты должен быть более, чем уверен в том, чего хочешь, иначе она полностью поглотит тебя. — Все это я знаю, — не понимает столь долгого начала Ким, — но где связь? — Ты слишком торопливый! — недовольно фыркает, но продолжает. — Этому не учат в академии, но кое-что я все равно обязан буду рассказать, чтобы ты остался по итогу собой. — И что же это, ну? — поджимая губы, сверкает взглядом Тэхен, а Юнги обречённо смотрит на свои лапки.       За столько лет жизни он впервые кому-то собирается рассказать о тёмной магии, более того — это мальчишка, который не воспринимает всю ситуацию в целом серьезно. Стоит ли вообще идти у него на поводу? — Чтобы ты точно понял, что это такое, я расскажу тебе о своём детстве, о том, как я сам стал тёмным магом. Надеюсь, что это заставит тебя принять верное решение, а не идти на поводу своих хотелок, — он строго смотрит на своего хозяина, а тот вздрагивает и, словно оглушенный чем-то тяжёлым по голове, оседает на стул. — Ты правда расскажешь мне о себе? — у Тэхена сердце заходится в бешеной ритме, а внизу живота бабочки распускают свои крылья. О таком он и мечтать не мог, чтоб Юнги да что-то о себе рассказал… Ни в жизнь. — Не обольщайся, — словно поняв, что собирается сделать, смущённо выдаёт котяра, — я просто хочу стать человеком! — И я увижу тебя настоящего? — медленно произносит шёпотом, зависнув на образе Юнги, который тот не так давно ему предоставил в паре словах. — Эй, — испуганно поджимает ушки, — ты чего там удумал уже? — Было бы что! Двухметровые качки меня не интересуют, — самоуверенно вздергивает голову Тэхен, а пушистый огромными глазами лупится на хозяина, медленно осознавая и сникая, пытаясь сжаться в маленький комочек. — Я тут подумал, — сорвавшимся на писк голосом шепчет Юнги и разворачивается на дрожащих лапках, — мне и в пушистой шкурке неплохо, — нервно смеется он и быстро спрыгивает со стола. — Что случилось? — кричит в догонку Ким и бежит следом. — Я передумал! Все! Оставь меня в покое! — залезает под кровать и прячется в тапочках Тэ в самом углу. А парень недоумевает, но, вставая на колени, заглядывает в убежище пушистого, замечая в лютой темноте два горящих глаза. — Ты не можешь так просто передумать! — А я уже! — жмется он в одну тапочку. — Теперь буду ждать, пока меня заберет совет. Доброй ночи! — Три часа дня! — уже срывается на крик Тэхен, не понимая в чем дело. — Юнги!       Из-под кровати пушистый вылезает только к шести часам вечера и то, лишь учуяв еду, которую парень заказывает, чтобы не помереть с голоду. Что-что, а желудочек бурчит неприятно, нужно его хорошенько наполнить. На этом Тэхен и ловит вредного котяру, понимая, что тот едва ли себе откажет в еде. И, сдавшись, Юнги принимает свою порцию и, усаживаясь удобнее на столе, перед своим хозяином, готовится поведать историю. Ту самую, которую долгие годы старался забыть.