Комочек тьмы

— Я, конечно, рад, что мы вернули Тэхена домой. Могу понять Хосока, чья помощь сейчас нужна, но какого черта ты за нами увязался? — Юнги скрещивает руки на груди, смотрит сердито на Чонгука, подпирая спиной закрытую дверь комнаты, в которой спит его хозяин. Чувствует себя охранником, никому не позволяя и носа сунуть в обитель крепкого сна. Да и не дай бог кто разбудит начинающего тёмного мага — проблем потом не оберешься. Вряд ли Тэхен вновь наступит на те же грабли, позволяя себя усыпить.       Чонгук сидит за столом, обнимая одной ладонью горячую кружку с чаем, и делает очередной глоток. Ведёт носом, вдыхая приятный запах, второй же протягивает Чимину печенье. Хосок сидит рядом, выдавливая сомнительную улыбку, и тоже попивает чай. — Устроились, как у себя дома. Ни стыда ни совести! — прикрикивает Юнги и тут же вздрагивает; чуть приоткрывает дверь комнаты, просовывая в щель голову и проверяя, не проснулся ли от его крика Тэхен. — Это мой долг, — ровно отвечает президент и берет ещё одно печенье из упаковки. — Чего? — сводит брови к переносице парень, закрывая дверь. — Все долги прощаю, так что можешь гулять из нашего дома, — он взмахивает рукой, указывая на выход и едва удерживается на ногах.       По квартире он передвигается уже на своих двух: так и ковыляет до ближайшего стула, прижимая к нему задницу и опираясь локтями о столешницу. — Проходной двор какой-то, ей-богу… — ворчит он себе под нос и забирает упаковку с печеньем у Чонгука, пряча её под стол. — Ещё одно и я буду брать с тебя деньги.       Хосок неловко смеется, заводя руку за голову и перебирая пряди своих волос: — Ну… Вообще-то это я их покупал, — он скромно встревает в явно плещущую негативом беседу, за что ловит на себе колкий взгляд Юнги и недовольное фырканье.       Такая себе компания собралась. — Ты не злись так, — весело лепечет Чим, держа обеими крохотными лапками печенье. — Гуки хочет сказать, что он теперь глаз не сведёт с Тэхена. — И я ему должен быть благодарен за это?! — недоумевает Юн и тянется за кружкой с горячим чаем, который так любезно и ему налил Хосок. — Спасибо не скажу, — добавляет и болезненно шипит, обжигаясь.       На кухне повисает тишина, прерываемая лишь частым сюрпаньем. Чимин довольно хрустит, пожимая плечами и блаженно закрывая глаза. Он сидит на столе по левую руку Чонгука, которому фырканье Юнги, кажется, до полярной звезды и обратно — совершенно наплевать. Джуна же, как самого разумного и спокойного, оставили в комнате приглядывать за спящим Тэхеном. — Ну, — тянет Юнги и со стуком ставит кружку на стол, прожигая президента недобрым взглядом, — и долго ты в сталкера играть собираешься? — выгибает одну бровь.       Хосоку хочется слиться с мебелью или хотя бы уйти в другую комнату к своему фамильяру, выдохнуть спокойно и пожаловаться на гнетущую атмосферу на кухне, но он только ближе придвигает свою кружку и сжимается, делается совсем незаметным.       Чонгук же сводит брови к переносице и, до этого смотревший куда угодно, но не на Юнги, наконец, одаривает его взглядом, обмазывая им буквально от кончиков волос до торса, пока не упирается в край столешницы. Он озадаченно хмыкает и чешет двумя пальцами подбородок. — А ты кто? — Придурка кусок! — кричит тонким голоском Чимин и пинает Чонгука в руку, пока Хосок громко прыскает, заливаясь смехом, а Юнги прибывает в замешательстве.       Странный, однако, парень, этот президент. От него не веет злобой, но чётко просматривается безумие в чёрных омутах глаз, не говоря уже о том, что его магия, светлая к слову, настолько пропитана жаждой битв, что утратила свой первоначальный вид. Своими кровавыми молниями она больше напоминает тёмную, прожженную тысячами человеческих жизней. — Я определённо слышал этот голос ранее, — президент кивает сам себе головой и смотрит на Чимина, — вот только никак не могу вспомнить, — поджимает губы, а щеночек, что бьёт маленькой лапкой себе по лбу, плюхается на мягкую попку. — Ты безнадежен… — Чонгук, — отдышавшись от смеха, вздыхает солнечный паренек, — это Юнги, фамильяр Тэхена, — поясняет, не переставая улыбаться. — О, — президент щёлкает пальцами, — тот котяра. — Иногда ты безбожно тупишь, Гуки, — скрещивает Чимми лапки на груди и смотрит до смешного строго, — для приличия мог бы не зацикливать свое внимание только на Тэхене. — Не каждый день встретишь тёмного мага с такой силой, — жмет он плечами и переводит взгляд на Юнги, облокачиваясь о стол и тыкая в сторону парня указательным пальцем. — Помнится, ты тоже обладатель тёмного волшебства. — Твое-то какое дело? — морщится и недовольно цокает тот, на что получает неоднозначное мычание. — Кроме того, что я в любую минуту могу сдать вас совету. — Будь желание, ты бы уже это сделал. Но по какой-то причине сидишь у меня на кухне и пьёшь мой чай из любимой кружки Тэ, между прочим!       Чонгук опускает взгляд на кружку и ведёт бровью. Кружка была светло-зелёная с нарисованными плюшевыми слониками. Не то, чтобы президенту было до этого дело, но обычно такие вещи отражают душевное составляющие человека. И теперь ему довольно сложно представить тёмного мага рядом с плюшевыми слониками. — Ты прав, — неожиданно для парней соглашается Чонгук, перехватывая на ладонь Чимина и вставая из-за стола, — у меня есть причина, но для начала я хочу узнать кое-что, и только потом буду решать, как действовать дальше.       Юнги задирает голову, смотря на парня: на то, как тот кладет крохотного щеночка в карман и обходит стол, направляясь на выход. Как не странно это признавать, но Хосок был прав: с этим парнем нужно быть на стороже. Лучше всего держать его поблизости и всегда на прицеле, а то вдруг чего учудит.       Входная дверь хлопает — Чонгук уходит даже не попрощавшись, да и не больно-то надо, если честно. Староста устало выдыхает и заметно расслабляется, залпом выпивая остывший чай. Видимо его нервы были натянуты до предела вблизи президента. — Я вымотан, — тянет он и кладет голову на столешницу, прижимаясь к холодной поверхности пылающей жаром щекой. — Эй, — Юнги толкает его в плечо, — ты мне ещё нужен, чтобы помочь глупому хозяину. Не смей уставать! — А что я могу? — обессиленно шепчет себе под нос, прикрывая глаза.       За окном уже вечер, а день в целом выдался не лёгкий, завтра Хосоку ещё на пары рано вставать. Не удивительно, что он засыпает на ходу. — Тебе нужно просто очистить его разум. С обычными тёмными магами это вряд ли получится, поскольку их мозг к этому моменту бывает уже в кашу перемолот, но ядро не будет намеренно вредить своему носителю, — уверяет Юнги и, опираясь о стол, поднимается, намереваясь идти в комнату. — Ты так уверен в этом? — вздыхает Хосок и отлипает от приятной холодной поверхности. — Не уверен, — поджимает губы, — но другого варианта все равно нет. Лучше испробовать то, что имеем, вместо того, чтобы тупо смотреть, как он теряется и поглощается тьмой.       Юнги доходит до ближайшей стены, ища в ней поддержку. С каждым разом ноги слушаются его все больше. Завтра, наверное, когда Тэхен очнется и даже не вспомнит о произошедшем, он уже уверенно будет стоять и даже передвигаться по квартире без посторонней помощи.       В комнате, где Джун охраняет сон Тэхена, уже начинает темнеть. Юнги щёлкает выключателем и с опаской смотрит на лежащего на кровати парня, присаживаясь тому в ноги. Хосок же в свою очередь подходит ближе, приседая на пол напротив головы парня. Он ведёт ладонью по мягким, чуть отросшим волосам и судорожно втягивает воздух. — Представь, что лечишь простое сотрясение, — разводит руками Юнги.       Он сам не уверен все ли правильно делает. Поможет ли это Тэхену? В конце концов здесь проблема не в ядре, а в решимости парня; в его внутреннем стержне; в его силе и уверенности в себе, которой никогда не было. Зажавшийся парнишка с кучей комплексов. Да он даже друзей не в состоянии себе найти. — Если что-то пойдёт не так, то будь добр, возьми ответственность, — сглатывает комок нервов Хосок и его ладонь покрывается тёплым светом. — Трус, — фыркает Юнги и завороженно наблюдает за действиями целителя.       Процедура занимает чуть меньше часа, и все это время Чон мягко наглаживает спящего парня по голове, словно успокаивая, убаюкивая и без того спящего парня. Внутренняя энергия Хосока иссякает до последней капли, и он устало валится на Джуна. Оказывается, работать с тёмной магией, пытаясь её успокоить и заставить отступить, намного тяжелее, чем звучало из уст Юнги. Зато теперь лицо Тэхена покрывается лёгким румянцем, давая понять, что парню уже намного лучше. Вот только все равно ничего нельзя сказать наверняка, пока он не проснётся. Остаётся только ждать.       Юнги выпроваживает Хосока с Джуном на кухню, предлагая переночевать на диване, отчего обессиленный целитель не отказывается, а сам бывший фамильяр садится на пол, опираясь о кровать и наблюдая за Тэхеном. Он точно не пропустит момент пробуждения этого парня. Только не снова. Ни как два дня назад, когда тот смотался невесть куда, оставляя Юнги на попечение псу и его вечно весёлому хозяину. Тоже неоднозначная парочка.       Пускай они уже ни раз помогали, но доверием к ним бывший тёмный маг так и не смог пропитаться. Наверное, сказываются долгие годы одиночества.       Свет в комнате выключен, за стеной тоже тишина, а лисьи глаза устало слипаются. Он кладет голову на собственные руки и сильно жмурит глаза: он не должен спать; не должен пропустить пробуждение. Но усталость давит на голову сильнее, заманивая парня в царство Морфея.