Комочек тьмы

— Мне неловко, — шипит недовольно Юнги, пытаясь выбрать удобную позу, пока Тэхен заливается веселым смехом, притягивая парня ближе к себе. — Просто расслабься и улыбнись хоть немного. — Расслабишься тут, — ворчит паренек и все же немного выдыхает, хмуро смотря в камеру. — Улыбнись, — тянет слово Тэхен и хватается за чужую щеку. — Больно, придурок!       Слышится щелчок. Потом ещё один и ещё, во время которых Юнги пытается отвоевать свою свободу, брыкаясь, и в конце концов вываливается из кабинки, весь злой и растормошенный, словно они и не фотографировались там вовсе. У Кима же все в порядке, он вполне доволен, особенно когда берет ряд фотографий. На них Юнги такой... Юнги. Во всей красе показывающий свой вечно недовольный всеми и всем характер. — Повешу на холодильник, — сообщает Тэхен и кладет снимки в карман. — Это ещё зачем? — Ну должно же быть какое-то воспоминание о первом свидании. Я, конечно, планирую сделать кучу фото на телефон и ещё заснять пару видео, но все равно это не то. Как бы это сказать... — Ты умом двинулся, пока собирался все утро? — А сам-то? Проторчал у зеркала полчаса, а чего делать-то тебе там? Причесывать свои десять сантиметров волос? — улыбается Ким и притягивает парня к себе ближе, кладя руку на его талию. Тот хмурится, шипит недовольно, вцепляясь в чужие плечи пальцами, и слышит шёпот в самые губы, от которого кидает в дрожь. — Или ты для меня старался? — Да кому ты нужен? — резко вспыхивает смущением Юнги, разоблаченный по всем фронтам, но больше сказать ничего не успевает, чувствуя короткий нежный поцелуй, мигом тушащий в его груди всю злость, а в голове думы о несправедливости.       Почему только ему это предъявляют? Тэхен ведь тоже старался и приводил себя в порядок ради Юнги, вот только тот и не скрывает этого, тогда как у «котяры» гордость горло жмет признаться. — Идиотина, — шепчет фамильяр, — тут столько людей. — И что? — выгибает бровь Тэхен, — они через пару минут уже забудут о том, что видели, а для нас это драгоценные моменты, которые я не собираюсь упускать из-за парочки нетолерантных зевак.       Юнги ещё сильнее заливается краской, утыкаясь лбом в плечо Тэхена, лишь бы тот не видел, как он растягивает губы в довольной, счастливой улыбке.       Дальше они идут в кино на какую-то до ужаса сопливую комедию, половину которой Юнги корчится, а вторую спит, пока Тэхен заливается смехом и вконец картины утирает слезы счастья рукавом, оставаясь довольным за отлично сложившиеся отношения главных героев. Никакой тебе романтики между ними самими, особенно когда фамильяр, уснув, влепляет незнакомому соседу затрещину рукой прямо по голове, тот роняет из рук попкорн и сыплются с десяток нецензурных ругательств в сторону «невоспитанного юноши». — Не замечал за тобой любовь к фильмам жанра «соплежуйство», — выговаривает Юнги, когда они покидают зал. Честно, он надеялся на близость: подержаться за ручки, поцеловаться, пообниматься, пошептать друг другу всякие приятности, но ни как не дикий смех сбоку и литр слез с соплями. Сам он тоже хорош — уснул. Ну а что ещё оставалось делать, когда все планы полетели прахом? — Я их и не люблю, — кивает головой Тэхен, — но все лучше, чем спать в неудобном кресле, задрав голову. — Если бы ты хоть немного обращал внимания на меня, то я бы не уснул, — хмурится Юнги, когда они выходят из кинотеатра, и чувствует, как Ким переплетает его руку со своей, скрещивая пальцы в замочек. Холодное сердечко почти сразу отстаивает, когда фамильяр смотрит на своего хозяина, тот улыбается широко и оставляет короткий поцелуй на лбу своего чудовища.       Нет, ну а что? Юнги красив, даже слишком, весь хрупкий и маленький, готовый полностью уместиться в медвежьих объятиях Тэхена, но это только оболочка. Ким никогда не забудет, что внутри этого ангельски прекрасного создания сидит вредный демон, потирая друг о друга передними лапками, и ждёт своего часа.       Они так и идут в тишине, держась за руки: гуляют среди людей, которых довольно много, учитывая выходной день, но ни одному из двоих это не мешает наслаждаться моментом. Просто близостью друг друга. Для Тэхена день, да и в основном их свидание, выходит что надо. На самом деле он почти таким его и представлял, вот только в самом начале его планов он дарил неугомонному парню с кошачьими повадками, пышный букет цветов, только в реальной жизни лишних денег на него у Тэхена не оказалось. Просто потому, что за последний месяц они слишком много потратились. Взять эту же одежду Юнги, на которую ушли почти все отложенные деньги на чёрный день.       Их конечной станцией, когда на улице уже темнеет, становится парк аттракционов и просто огромнейшее колесо обозрения. Все светится и сияет различными цветами и украшенными лампочками-гирляндами, которые отражаются в широко открытых глазах Юнги. Он никогда не катался на аттракционах: с котами на них не пускают. Всегда только наблюдал из-за решётки небольшого корта, предназначенного специально для фамильяров, чтобы те не скучали, когда их хозяева развлекаются. Наблюдал, как Ким веселится вместе со своим братом и родителями: друзей-то у него никогда не было. А теперь вот стоит сам, готовый к исполнению своего давнего желания, и еле держится на ногах, потому что коленки дрожат от переизбытка эмоций.       Он крепче сжимает ладонь Тэхена и дергает его, направляясь быстрее к колесу. — Это просто колесо, что в нем такого? — не понимает Ким, когда они уже сидят внутри и то медленно поднимаются вверх. Юнги ладонями и лицом прилип к стеклу и на удивление молчит, зато каким взглядом смотрит на раскидывающийся перед ним город. — Ты не понимаешь, — чуть ли не скулит он, и Тэхена прошибает пот. Парнишка смотрит на него, поджимая губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы, — я живу уже столько лет, а даже на самолёте ни разу не летал. Да ладно самолёт! Я не видел мира с высоты выше пятого этажа. Кто-то за пару лет умудряется объездить полпланеты, — он шмыгает носом и сильно жмурится, не давая настойчиво рвущейся наружу воде, оросить краснеющие щеки. У него получается и он снова впечатывается взглядом в окно.       Город весь горит, сверкает бесконечными ослепляющими огнями, такими же сейчас зажжена его душа. Совсем не тёмная и не холодная, как многие считают. Он никогда и не был тем ужасающим магом из бесчисленного количества легенд и историй. Тем самым, о котором студентам в академии рассказывают ближе к последнему курсу, но большинство и без этого узнают о нем от своих родителей. Вот только современные юные волшебники воспринимают злого тёмного мага Юнги как сказку — выдуманную историю, чтобы пугать детишек перед сном.       Однако... все это и правда сказки. И тёмная магия не несёт зла, будучи в хороших руках. За всю историю светлая больше бед причинила — в частности совет — но никто об этом не узнает, потому что люди склонны верить во все светлое: в добро, в непорочность, в высший совет.       У Юнги мурашки табуном проходятся по коже, когда он чувствует на удивление сильные руки Тэхена, обнимающие его за талию. Тот мягко прижимает парня к себе и усаживает на колени, утыкаясь носом в длинную, пахнущую каким-то старым, купленным очень давно парфюмом Тэхена. Ким смеётся, щекоча чужую кожу горячим дыханием, и думает, что подобный запах подходит его непоседливому, ворчливому чуду. Но все равно было бы неплохо подобрать и купить другой, который бы отражал в себе истинную личность Юнги: в меру строгого, но при этом не в меру ворчливого и грубого, колючего как иголки кактуса, но в то же время мягкого и пушистого как котёнка. — Когда окончим академию, то объедем весь свет, — шепчет Тэхен и сам поражается своим словам, но только улыбается и целует нежную кожу под линией челюсти. — Обязательно полетаем на самолете и даже с парашютом прыгнем, если захочешь. А если и этого будет мало, то без, — он вдруг мягко смеётся, ловя на себе прищуренный, но чуть заплывший плёнкой нежности взгляд. — Я на двойное самоубийство не подписывался, — шепчет в ответ Юнги и привстает, поворачиваясь к парню лицом, оседлая его колени. Он обвивает тонкими руками сильную шею Тэхена и теперь смотрит сверху вниз; замечает азарт на дне чёрных, словно бездна, зрачков и придвигается ещё ближе, когда руки Кима оглаживают его бедра, легко их сжимая. — Не забывай, теперь я тёмный маг, — шепчет Тэ и ведёт своими губами по чужим, — единственный, к слову. Захочу и летать научусь. И не нужны будут никакие самолёты и парашюты. Чёртово колесо тебе покажется детской игрушкой. Будем парить в облаках как птицы.       И Юнги не выдерживает. Он жмурится и смеётся громко и заливисто, запрокидывая голову назад. За всю жизнь... за все время, которое он обладал тёмным ядром, ему и в голову не приходило что-то подобное, а этот глупый мальчишка не задумывается особо, просто выдаёт то, что подкидывает ему фантазия. — Темная магия не всесильна, идиотина, — он продолжает смеяться и припадает в поцелуе к губам Тэхена. Тот ещё ворчит, что ему все равно и что он точно добьётся, найдёт какое-нибудь заклинание, в противном случае сам придумает, и тогда утрет нос вредному «котяре», который смеет над ним насмехаться.       Они целуются почти весь подъем, и только когда кабинка достигает самой верхушки, Юнги отрывается, смотрит в окно и млеет, прижимаясь к мягкому разгоряченному телу. Тонет в ласке, в ритмичных поглаживаниях, которыми Тэхен балует парнишку, ставшем за долгие девятнадцать лет родным запахом, в невероятно прекрасном виде за окном, и думает, что, наверное, не зря все-таки он нырнул тогда в клетку, вместо того странного крохи-львенка, и попал на содержание нынешнему тёмному магу. Он думал, что наконец вновь встретит того, кто хотел подарить ему свою первую любовь, а встретил Тэхена, которому готов отдать свою самую первую. Сейчас он точно уверен, что это она и есть.