Комочек тьмы

— Ты не переживай, я всю прошлую ночь провел за просмотром порно и чтением статей, так что в плане теории я просто мастер! — гордо вскидывает голову Тэхен и довольный собой широко улыбается, глядя на сидящего на кровати Юнги.       Единственное на что вчера хватило сил после прихода домой — это принять душ и лечь в кровать, наслаждаясь объятиями друг друга, но, как оказывается, старший-то в итоге заснул, а вот младший усиленно познавал теорию гейского секса. Даже сбегал за смазкой и презервативами с утра пораньше, словно его кто-то торопил. — Может, займёмся этим вечером? — обводит скептическим взглядом своего парня Юнги и натянуто улыбается, потому что доверие к этому порно-самоучке нет никакого. — Эй! — сразу негодует тот. — Я всю ночь не спал для того, чтобы ждать до другой ночи?! — Девятнадцать лет ждал и ничего, — отводит чертеныш смущенный взгляд, — еще несколько часиков подождёшь! — Не подожду! — недовольное рычание Тэ приходится прямо в ухо Юнги, поскольку младший накидывается на него, утыкаясь лицом в шею, и крепко обнимает. — Не хочу больше ждать! Хочу прямо сейчас! — Да что ты как маленький! У нас с тобой полно времени!       Пока старший усиленно отбивается от Тэхена, в дверь звонят. Потом ещё раз и ещё, до тех пор, пока растрепанный Юнги не выскальзывает из чужого захвата и не бежит открывать дверь, на ходу поправляя волосы, спущенные штаны и мятую футболку, чтобы их гость не придумал себе чего лишнего. Хотя почему придумал? Он был бы вполне прав. — Привет!       За дверью сияет счастливой улыбкой Хосок, протягивая другу целый пакет с разными вкусностями для чаепития, и Юнги даже не сразу замечает второго гостя, стоящего за спиной солнечного паренька, пропуская обоих внутрь и закрывая за ними дверь. — О, Намджун, Хосок, — приветствует удивлённый Тэхен, выходя в коридор, — каким ветром? — Да вашу вчерашнюю стычку с Сокджином на весь город было слышно, — усмехается Джун, разуваясь, и только сейчас ловит на себе удивлённый взгляд другого фамильяра, припоминая, что тот не видел пса в его человеческой форме.       Юнги по привычке шипит, ершится, сужая глаза и смотря на гостя крайне озлобленно. — Какого черта ты здесь забыл? — огрызается старший тёмный маг и подходит вплотную к Тэхену, упираясь в него спиной и оттесняя в комнату. — Пошёл прочь отсюда! Он мой!       Он уже хочет подбежать к огромному парню, выпроваживая его из своего дома, как чувствует сильные руки, обвивающие его талию, потом замечает, что незнакомец, имя которого он к чертям собачьим забыл, да и не вспоминал бы во век, немного посмеивается. — Послушай, Юнги, — аккуратно и немного неловко начинает Тэхен, понимая, что, скорее всего, сейчас ему обломится его первый раз. — Сразу извини. Извини-извини-извини-извини-извини... — он продолжает бормотать, утыкаясь лицом в приятно пахнущую шею любимого. — Чего ещё? — не понимает старший, дергая плечом и подозрительно косится на стоящего за спиной Хосока гостя. Вот только последний, кинув равнодушное «сами разберетесь», уходит на кухню раскладывать продукты. — Юнги-я, — так же подхватывает Намджун, понимая, что оправдываться придётся обоим, — это все моя вина и идея была моя, — пытается начать с малого старший Ким, беря всю вину на себя. Глаза того бегают от одного парня к другому, пытаясь понять хоть что-то. — В общем, — набирает воздуха в лёгкие Тэхен, — этот парень, — тычет пальцем в фамильяра, — Намджун.       Хосок, зависший с чайником в руках думает, что даже он никогда так не дубасил Джуна, даже со злости, особенно с помощью волшебства; особенно, когда прилетает ещё и Тэхену в равной степени, а из коридора, паря в воздухе, появляются следы использования тёмной магии. Юнги ни сколько не жалеет сил на двух обманщиков, преподав им достойный урок, который те ещё надолго запомнят.       Когда в конце концов все садятся за стол, а Хосоку строго на строго запрещается использовать на пострадавших исцеление, нависает гробовая тишина. По правде, Тэхен с Джуном боятся даже лишний раз потянуться за печеньем, не желая вызывать гнев у только что успокоившегося повелителя тьмы. — Ну чего замолкли? — взрывается всё ещё раздраженный Юнги. — Приступайте к еде! Хо тут зря старался, что ли? — И двое парней, словно по команде берут угощения и начинают пить чай под смешки солнечного паренька и бубнеж чертенка.       В целом не проходит и двадцати минут, как в дверь раздается ещё один звонок, заставляя самого старшего мага нахмуриться. Кого ещё они могут ждать? Все их друзья, пусть и не в самом идеальном состоянии, но сидят за столом. — Чего расселся? — обращается Юнги к Тэхену, а тот подрывается с места и послушно бежит открывать. — Твое лицо... Что с ним? — вместо приветствия врезается вопрос в юного мага тьмы, а на пороге стоит удивлённый Чонгук собственной персоной. — Ой, какой кошмар, — хихикает Чим-ми, выглядывающий у него из кармашка.       Сначала Тэхен просто стоит, пытаясь понять, что чувствует: злость, негодование или удивление. Ну потому что президент студсовета ему ни разу не друг, а протягивает коробочку с пирожными, проходя в квартиру и разуваясь, словно в порядке вещей. Как будто он каждый день заходит к Киму на чай. Ещё и складывает руки на груди, оглядывая количество обуви в прихожей. — Так у тебя уже гости, — кивает сам себе Чон. — Так даже веселее, Гук-и, — хлопает лапками щеночек и выскальзывает из кармашка, забираясь хозяину на плечо. — С каких пор вы вообще приходите к нам на чай? — все же не выдерживает Тэхен, хватаясь за футболку боевого мага и заглядывая ему в глаза, когда тот оборачивается. — А почему нет? — жмет плечами старший. — Ещё несколько лет мы с тобой не враги, а дальше как пойдёт. Слышал о твоей битве с Джином. Поздравляю, — и протягивает ладонь для рукопожатия.       Тёмный маг сверлит чужую руку, но в конце концов осторожно пожимает её, ища где-то подвох. Вот только его нет. — Я должен сказать «спасибо»? — Это уже тебе решать, — бросает Чон и бесцеремонно проходит на кухню, — в прошлый раз Чим-ми очень понравился чай, — заявляет он и встречается глазами с очумевшим от таких гостей Юнги. — И тебе привет, — кланяется он, садясь на свободное место.       Тэхен почти на негнущихся конечностей проходит следом и на вопрос чертеныша «какого черта?» только слабо бьёт себя ладонью по лицу. Он-то откуда может знать, что взбрело в голову Чонгука?       Атмосфера накаляется, а нависшая над парнями тишина только больше нагнетает, особенно когда щеночек без остановки похрустывает печеньем, сидя около кружки своего хозяина. Последнему, в целом, плевать, что его прожигают насквозь как минимум два взгляда, только Хосок всем мило улыбается и наводит себе вторую кружку чая.       И все бы ничего, только в дверь звонят ещё раз и тут Юнги не выдерживает, соскакивает с места, отталкивая стул. Тот с грохотом падает, заставляя всех присутствующих замереть, а сам парень рычит недовольно, направляясь в сторону выхода. — Устроили тут место встреч! — И с размахом открывает дверь.       Джин стоит спиной, сложив руки на груди и всем видом показывая, будто его насильно сюда заставили идти. Только делать это некому, и глаз Юнги начинает нервно подергиваться. — Ну, и? — шипит он сквозь зубы, ожидая, пока гость хотя бы повернётся к нему лицом, что зам не сразу, но делает.       На его лице нет привычных уродливых очков, да и одежда выглядит опрятной. Все напускное-клоунское словно ветром сдуло. Решил больше не прикидываться дурачком? — Вчера, кхм-кхм, — он неоднозначно прокашливается в кулак, — ты что-то говорил о помощи, — и Юнги готов поклясться, что видит тень смущения на лице Кима. — Прямо сейчас, что ли? — недовольство в голосе чертеныша выплескивается ядом. Хорошо, что у Джина к подобному иммунитет. — Нет, но хотелось бы кое-что обговорить. — Так значит ты согласен на помощь? — Тёмный маг получает в ответ неуверенный кивок, явно выдавленный через силу и победно улыбается. — Только должен предупредить: на восстановление моих сил уйдёт минимум полгода, время терпит? — Моё время безудержно уходит в отличии от твоего, — голос Кима сквозит холодом, но потом парень закрывает глаза и выдавливает из себя улыбку, — однако ситуация вполне терпит. — Прекрасно, тогда...       Юнги не успевает договорить, наблюдая за замом и тем, как он заглядывает вглубь квартиры, перебивая его: — Чонгук-и сказал у вас потрясающий чай, — начинает кидаться намёками Джин. И откуда в них все это? Как будто Тэхен с Юнги звали кого-то в гости. Вот уж убейте, прибираться ещё после них, не говоря о том, что в целом компания собирается не самая веселая.       Тёмный маг вздыхает тяжело и отходит в сторону, пропуская гостя внутрь со словами: «Ещё один нахлебник».       Бывший фамильяр, ставший человеком; человек, нарушивший табу и ставший фамильяром; древнейший тёмный маг и его молодой протеже; наследник сильнейшего клана Ким и, конечно же, будущий член совета со своим крохой-щеночком. Юнги думал, что повидал в жизни все, но в более абсурдной компании находится впервые.       Однако, несмотря на то, что напряжение в помещении минут десять стояло столь сильное, что буквально от воздуха можно было зарядить телефон, в конце концов все расслабились. Пустые разговоры ни о чем, редкие смешки и быстро исчезающие со стола закуски уже говорили о том, что все расслабились и попытались абстрагироваться от ситуации. — Эй, — спустя какое-то время Юнги дергает Хосока за рукав и кивает головой в сторону комнаты, — надо поговорить, — и скрывается из поле зрения.       Солнечный паренек пару минут недоумевает, говорит что-то Джуну на ушко, но тот слишком сильно увлечён беседой, чтобы обратить внимание, и скрывается в другой комнате. — Ну и что там у тебя? — закрывая за собой дверь, начинает Хосок. Улыбка его нежная и добрая, как и взгляд, от которого Юнги только больше смущается и мнется, переступая с ноги на ногу. — Я хотел посоветоваться, — совсем тихо бормочет тёмный маг, не в силах оторвать взгляда от пола. — Не используй силиконовые смазки, от них куча проблем, — без доли смущения выдаёт целитель. — С чего ты взял, что я хотел поговорить об этом? — мигом подрывается Юнги, краснея пуще прежнего. Он впервые ведёт с кем-то такой разговор и ему правда неловко. Словно не познавший прелестей жизни юнец. — С таким лицом явно не рецепты пирогов спрашивают, — смеется младший и садится на край кровати, — да и что в этом такого? Секс — это замечательно! — Откуда мне знать, — дуя щеки, бубнит Юнги, а Хосок не на шутку удивляется, едва не подскакивая. — Ты девственник, что ли? — его лицо вытягивается, а губы складываются в трубочку, наблюдая, как колючий, всегда уверенный и не дающий себя в обиду парень скромно отводит взгляд в сторону не в силах справиться со стыдом, накрывшим его с головой. — Так-так-так, погоди, — качает головой Чон, — это сколько тебе там? — он начинает судорожно вспоминать историю мира, а именно тот момент, когда тёмное ядро впервые было поглощено человеком. — Четыреста... шестьсот... — Хватит считать! Это не имеет значения! — терпение Юнги заканчивается. Он чувствует, словно парень над ним издевается. — Просто не представлялось возможности. Да и партнёра достойного не было. И вообще, я большую часть жизни провел в шкуре кота! — Это все оправдания, Юнги, — смеется целитель и хлопает ладонью по кровати, — так сколько тебе лет? — Почти девятьсот...       По комнате проносится свист и Хосок заливается диким смехом, хватаясь за свой живот и падая на кровать. — Чего ржёшь? — багровеет старший, уже злясь. Он ведь хотел серьёзно поговорить, а в итоге стал причиной насмешки какого-то мальчишки, превратившегося в человека по чужой глупости. — Прости-прости, — утирая слезы, успокаивается Чон. — Так ты хотел посоветоваться о сексе? И я так понимаю, раз ты пришёл ко мне, а не Джуну — Тэхен в верхней позиции. Вот это да. Я думал, что ты нагнешь его! — Ну, я просто не против побыть снизу, тем более он не любит. Да он и не был никогда... Не знаю, может, и правда стоит побороться за активную роль? Хотя... надо ли оно мне? — начинает метаться из угла в угол Юнги. Его голову разрывают мысли о его нижней позиции. Он и не думал об этом, если честно. Просто все само встало на свои места. Да и уютно ему, когда Тэхен сгребает в свои медвежьи объятия. Тепло так и комфортно... — Ладно, так и быть, — вздыхает Хосок, уставший наблюдать, как парень перед ним не может прийти к согласию с самим собой, а потом начинается самое интересное.       Целитель во всех красках и подробностях рассказывает, что и как надо делать, особенно перед сексом. И уже на пункте с клизмой Юнги, судорожно проглатывая ком в горле думает: нахрен ему это все сдалось? Потрахаться все могут, а вот вечность прожить девственником — нет. Да он уникальность!       А ещё он понимает, что Хосок с Джуном друг друга всецело стоят. Два законченных извращенца. Да Юнги до этого момента и знать не знал, что с тем местом можно столько всего проделать, да и не только с ним, а ещё... — Хватит-хватит-хватит! — выкрикивает тёмный маг, ладонями закрывая уши. Ни один психопат с запредельной силой его так не пугал, как то, что он только что услышал от друга. Его бедные девственные уши с особой жестокостью лишились своей невинности. А он почти девятьсот лет её хранил, вообще-то! — Да ладно тебе, — на смех Хосока в комнату вламывается Тэхен с Джуном, — я и половины тебе не рассказал, что можно... — Знать не хочу! — перебивает Юнги и, расталкивая толпящихся в дверном проеме парней, убегает на кухню. — Вы чего тут? — удивляется Намджун, почесывая затылок. — Мы уж подумали что-то случилось. — Случилось, — со смешком выдыхает Хосок, — древнейший из тёмных магов боится секса.       Когда все гости прощаются, Юнги так и остаётся стоять в прострации поодаль, весь бледный, словно обескровленный, даже не замечает, как Джун, поднимая большой палец вверх, желает Тэхену удачи и подмигивает, хлопая ладонью по плечу и ловя ответную улыбку.       Они все вместе просидели до самого вечера. Пару раз ходили в магазин, посмотрели довольно странный фильм и даже поиграли в настольные игры, без понятия откуда взявшиеся. И каждый в тот момент чувствовал себя совершенно другим человеком в компании, которой у них никогда не было. Может быть, им ещё предстоит подружиться, но Чонгук с Джином точно пропитались совершенно незнакомой им атмосферой.       Быть вечно одному — тяжело. У Чонгука хотя бы Чимин под рукой, без конца хихикающий и пытающийся всеми силами поддержать парня, а у Джина вот никого. Из любимых людей только мама, которая за долгое время и слова ему не сказала. Ребёнок, выращенный на поле битвы, кроме желания силы и полного уничтожения своего клана, он мыслей других по сей день не имел.       А теперь вот чай... чай был очень вкусным, игры весёлыми, а улыбка, вызванная чьей-то нелепой шуткой — настоящая. — О чем задумался? — спрашивает Тэхен, когда они убирают квартиру, а Юнги стоит около мойки, намывая посуду. — Странное чувство, когда народу полный дом, — тихо отзывается тот, а Ким подходит сзади, нежно обвивает его тонкую талию руками и кладет подбородок на плечо. — Не нравится? — Не то, чтобы... просто немного шумно.       Юнги слышит смешок и чувствует, как Тэхен обжигает его шею горячим дыханием, оставляя на ней влажный поцелуй, из-за которого у старшего сердце пропускает удар, останавливается и, кажется, начинает долбить с еще большей силой, готовое вот-вот пробить грудную клетку.       Пальцы Кима немного холодные, но мягкие, совсем не такие как у мужчин прошлых веков, но от этого только приятнее, особенно когда он забирается ими под коротенькую футболочку парня, поглаживая его кожу. Впалый животик чертеныша от контраста втягивается только сильнее, оставляя выпирать ребра. — Что ты задумал? — резко выключая воду, поворачивает голову Юнги, утыкаясь носом в чужую макушку. — Но как же... — Тэхен открывает глаза, поднимая взгляд и смотрит на парня недоуменно, — разве не очевидно? То, чем мы должны были заняться ещё вчера. — Прямо сейчас? — заливается краской чертеныш, вспоминая, что ещё ещё совсем недавно рассказывал Хосок.       Черт возьми, у него начинается самая настоящая паника: ладошки потеют, глаза бегают по кухне в поисках хоть чего-нибудь, за что можно ухватиться. — Ты и правда не хочешь? — грусть в чужом голосе колет Юнги под рёбрами и дрожь, охватившая его до этого, отступает. — Хосок сказал, что ты боишься...       Старший думает, что «страх» не совсем то, чем можно описать его чувства. Скорее всего он так долго это откладывал, что в итоге близость с кем-то стала для него чужда. И теперь, когда появился человек, перед которым можно целиком и полностью открыться, показать ту сторону себя, что он давным-давно спрятал в сундук, задвигая его в дальний уголочек, который со временем покрылся пылью и паутинами, он оказывается совсем беззащитен. А если что-то пойдёт не так? А если Юнги не удовлетворит Тэхена и тот больше не захочет к нему прикасаться? А если... — Почему после всего, что произошло, ты думаешь и боишься настолько естественного процесса? — перебивает чужие мысли Ким. — Разве это не должно быть чем-то волшебным или незабываемым? Разве обычно любящие друг друга люди не стремятся к большей близости? Или... — парень давится собственными словами, сводя брови к переносице и сглатывая, вставший поперёк горла ком, — тебя не устраиваю я? — Ты совсем идиот? — резко восклицает Юнги и поворачивается всем телом к парню, беря его лицо в ладони. Он надувает щеки и смотрит сердито, словно вот-вот отчитает его как маленького ребёнка. — Придурка кусок! Как может не устраивать человек, которого любишь? Это же абсурд!       И только сейчас, словно лампочка загорается в его голове, потому что он только что сам ответил на все свои вопросы. И правда, глупо переживать о чем-то подобном, когда рядом с тобой человек, что непременно тебя любит. Юнги улыбается и тянется за поцелуем к губам человека, с которым будет делить вечность.       А потом все как по маслу: он скрывается в ванной, проводя там едва больше получаса, пока Тэхен наматывает круги по квартире, стараясь взять себя в руки. Ведь это не только его первый раз, но и первый раз Юнги, что несомненно положит начало чего-то прекрасного в их жизни.       За окном уже сумерки, но старший строго на старого запрещает включать свет в комнате, хотя и без этого отлично видно его обнаженное, распластанное на кровати тело. Он даже не пытается прикрыться, все липнет к Тэхену, что без конца покрывает влажными поцелуями его тело.       Это даже лучше, чем он себе представлял: Юнги пахнет цветочным гелем для душа, а его бедренная косточка, на которой Ким заостряет особое внимание, зацеловывая, так и манит, чтобы её прикусили. Он мечется под тяжёлым телом младшего, не сдерживая себя в приглушенных стонах, остро ощущая любимые губы на внутренней стороне своего бедра. Похоже, парень решает с головы до ног сегодня зацеловать свою любовь, а чертеныш и не против. Готовый до конца жизни тянуться за каждым жадным и особо нежным поцелуем.       Растягивает Тэхен долго и мучительно, не жалея смазки, что купил ещё с самого утра, та хлюпает и стекает по внутренней стороне бедра Юнги, когда младший в очередной раз достает из него свои невероятно длинные пальцы, лишь для того, чтобы вновь их засунуть, да поглубже, находя заветную точку, массируя её плавными движениями.       Тэхен невероятно нежен, он покрывает поцелуями лицо любимого и впивается в его губы, проталкивая язык внутрь. Скользит им, ласкает сладкий ротик, пока старший стонет, вздрагивая от очередного, особо острого ощущения. Ким добавляет третий палец, понимая, что в принципе-то ещё немного и у него самого снесёт крышу. Член изнывает от желания оказаться внутри горячего, важного нутра, что будет сжимать его, принимая целиком. — Еще немного и поставлю тебя на счетчик, — сбивчиво рычит Юнги, ловя губами любимую улыбку. — А изначально ты не хотел. Теперь настолько невтерпеж? — смеется Тэхен, понимая, что ему-то тоже уже не терпится. — Сейчас довыпендриваешься, придурка кус... — он не успевает договорить, едва не прикусывая язык.       Член у Кима не маленький — Юнги это знал, все же жил с парнем с самого детства, однако не был готов к тому, что тот будет так болезненно распирать его изнутри, стараясь проникнуть как можно глубже. Наверное, это и есть минус неопытности, но Тэхен есть Тэхен. Он осторожен и предусмотрителен, ласков, нежен до сверкающих звёздочек перед глазами или это оттого, что он достаёт наполовину вошедший член и погружает его вновь? Чуть глубже и уверенней, и так до тех пор, пока тот не оказывается полностью внутри.       Слабые толчки и парень с трудом, но находит заветную точку, вырывая из груди возлюбленного долгожданный стон. И это то, что нужно Юнги. Он хватается цепкими пальцами за сильные плечи, впиваясь в них чуть отросшими ногтями, и сильнее раздвигает ноги, желая больше ощутить Тэхена. Тот не долго думая, закидывает их себе на плечи, сгибая парня пополам, наклоняясь к его губам и жадно целует. Толчки рваные, но умеренные, глубокие — из-за чего разрядка у младшего настигнет довольно скоро. Он изливается, не выходя, в презерватив, думая, что было бы не плохо в следующий раз попробовать без резинки, очень уж мысль о наполненной его спермой попке Юнги, возбуждает парня. Старший кончает следом, доведенный до оргазма рукой Тэхена, и расслабляется, восстанавливая дыхание.       Оказывается, зря чертеныш трусил, все прошло не так уж и плохо, он бы даже сказал ахеренно, за неимением опыта и сравнений, но до слов, сказанных ему Хосоком, ещё практиковаться и практиковаться.       Он улыбается довольно и тянется к Тэхену, обнимая его и утыкаясь лицом в тяжело вздымающуюся грудь. — Ну как? — убирает тот чёрные пряди с лица любимого. — Думаю, что завтра все будет болеть, но пока мне очень хорошо, — старается не сильно похвалить парня Юнги, хотя тот заслуживает. Он был предельно нежен и осторожен, и это максимум чего ждал старший от первого раза. — Знаешь, Намджун мне тут кое-что посоветовал... — Так, — резко перебивает любимого старший и смотрит ему в глаза, — давай советы главного извращуги на районе ты оставишь на потом! — Да, но... Я просто хотел сказать. — Успеется, — выдыхает парень вновь утыкаясь в грудь, чувствуя как его крепко обнимают, — времени у нас не счесть, — тише добавляет он, — ты еще проклянешь вечность. — Ни за что, — посмеивается младший и закрывает глаза, провалилась в крепкий сон. — Вечность — наше проклятие, но у моей вечности — твоё имя, о более сладостной расплате за нарушенный закон и мечтать нельзя. Я, кажется, выиграл эту жизнь.       Слова тонут в тишине, спящему Юнги их уже не услышать, но он и так знает. Раньше его вечностью была безграничная пустота, одиночество и боль от потери любимых людей. Теперь же его вечность — это Тэхен.       Сладкая, мягкая, нежная как райский сон, вечность.