Партия (Король и пешка)

      Бешеная фигура – фигура, которую неоднократно приносят в жертву для достижения пата.

Шахматный термин

      Я продолжала лежать, рассматривая потолок. Спина покрылась тонким слоем холодного пота и липла к кожаной спинке дивана. Мне казалось, я чую запах крови. Он застрелил кошку. Не раздумывая, хладнокровно, даже цинично. Но самое страшное то, что он считал себя правым. Убить домашнее животное за то, что оно оцарапало кого-то – ладно, почти лишило глаза, но только почти – пугающе буднично вписывалось в мораль мерзавца. Была ли я его домашним животным?       Оттолкнувшись руками, я села на широкой спинке дивана, каблуки туфель скорбно царапнули пол. От этого звука все тело покрылось мурашками, меня передернуло. Было неприятно оставаться к месту преступления голой незащищенной спиной. Возможно, я опасалась, что ревнивая кошка достанет меня и с того света. Я представила, как длинные когти одним движением вспарывают кожу. Вскочив со спинки и обхватив себя руками, я развернулась лицом к витражному окну, оставляя между собой и трупом препятствие в виде дивана. Учитывая то, как мне везет по жизни, это маленькое животное вполне может оказаться единственной в мире кошкой, восставшей из мертвых. Спасибо Стивену Кингу за это.       Я пыталась не смотреть на нее, пятясь к стене, растаптывая брошенные на пол пиджак и рубашку. Но когда наткнулась на стену возле лифта и копчиком случайно включила свет, который не к месту торжественно подсветил терпящий крушение корабль, плывущий по волнам витражного окна, множество синих и голубых бликов заплясали по комнате и упали на пол. И, конечно, один из них ударил прямо в кошку. Ее черная короткая шерсть блестела так же, как и лужа крови, медленно выползающая из-под ее живота. Эта кровь казалась мне густой и до неприличия красной. Я сделала два судорожных вдоха, нашарила кнопку и выключила свет.       – Химена!       Дернувшись и едва не упав, я побежала на звук его голоса, на ходу скидывая туфли. Он ждал меня на кухне, глядя в окно и опираясь о стол левой рукой, на безымянном пальце которой чернело обручальное кольцо. Оно ему дьявольски шло. Его спина была голой, одна лопатка хищно выпирала. Я пошла вперед, рассматривая спину, пытаясь сложить порядок из хаоса вытатуированных символов, но он выпрямился, оторвал руку от столешницы и развернулся ко мне лицом.       Когда его взгляд задержался в области моей груди, до меня дошло, что я хожу полуголая. Я обняла себя руками, пряча грудь, чем вынудила мерзавца посмотреть мне в глаза. Он высокомерно приподнял бровь.       – Думаешь, там есть что-то, чего я не видел?       – Одно только это не дает тебе право смотреть, когда заблагорассудится, – под стать ему я высокомерно задрала подбородок, а он рассмеялся мне в лицо. – Ты позвал меня, чтобы посмеяться надо мной?       – Нужно обработать царапины, – он открыл дверцу холодильника, скрываясь за ней, а когда показался вновь, на его лице не осталось и следа того высокомерного и приподнятого настроения. Мерзавец хмурился, и на его щеках заходили желваки. В руке он сжимал бутылку водки. Хлопнув дверцей несколько сильнее, чем требовалось, он повернул голову ко мне: – Чего ты ждешь? Подойди, – я подошла, он раскрутил крышку бутылки и взял полотенце. – Ближе, – я сделала так, как он велел, все еще обнимая себя руками. Он намочил полотенце водкой. Приложил его к мочке моего уха, затем к подбородку. Мерзавец был сосредоточен на процессе, а я следила за его опущенными ресницами. – Думаешь, она могла быть бешеной? – внезапно спросил он, встречаясь со мной взглядом.       Я часто заморгала, прогоняя наваждение.       – Только если ты ее покусал.       – Очень смешно, – он бросил полотенце на стол. – Иди спать.       Уходя, я услышала, как он зашвырнул водку в раковину. Узкая стеклянная бутылка громко захлебывалась и, несчастно отплевываясь, избавлялась от содержимого, а водосток раковины, жадно причмокивая, засасывал алкоголь в канализацию. Я поспешила спрятаться в своей спальне.       Компанию Неро саму по себе нельзя было считать безопасной, но когда к нам присоединялось еще и его скверное настроение, тушите свет. В прямом смысле. Прячьте детей, домашних животных, закрывайте двери, тушите свет и помалкивайте. Уже лежа в кровати, я никак не могла отделаться от мыслей об усопшей. Снова и снова вспоминая, как она бьется о стену и безвольно падает, бьется и падает, и падает… Не теряя надежды, я пыталась заснуть, переворачиваясь с бока на бок, но каждый раз, когда я закрывала глаза, видела одно и то же. Выходит, думая о том, что ревнивица может достать меня и с того света, я была абсолютно права.       – Прекрати! – чертовы стены не соприкасались с потолком, потому злой голос прозвучал так, будто его обладатель был очень близко. Видимо, чтобы усилить произведенный эффект, он что-то швырнул в стену, которая была общей для наших комнат, удар пришелся аккурат над моей головой, затем неопознанный летающий объект упал на пол. Думаю, это была книга.       Он считает, что мне доставляют удовольствие мысли о его мертвой вредной кошке? Я просто не могу это контролировать! Я попыталась переключиться на что-то другое: вспоминала порядок цветов в радуге, букв в алфавите, все фильмы с Фассбендером, все книги Ремарка… Но постоянно соскальзывала, возвращаясь к кошке.       Однако, спустя какое-то время мой отчаявшийся мозг все же нашел выход. Теперь я не думала о павшей, я думала о сексе с Неро. И это было слишком увлекательно, чтобы обращать внимание на что-либо другое. Ощущая сладковатый привкус злорадства во рту, я представляла, как он расстегивает ширинку брюк, но не снимает их, подходит ближе и рвет на мне юбку платья, которое, к сожалению, я уже сняла. Затем хватает за ноги и стаскивает к краю кровати…       – Ты, черт возьми, издеваешься надо мной? – мерзавец стоял в дверях моей комнаты.       – Ты стал очень много ругаться, – я играла с огнем. Даже нет, не так. Я заигрывала с опасным неконтролируемым пламенем. Но ничего не могла с собой поделать. Сейчас я была маленьким ребенком, который доводил родителей, чтобы понять, где пролегают границы их терпения.       Он переступил через порог и закрыл за собой дверь. Я подобралась на кровати, подтянув ноги как можно ближе к себе, и вцепилась в одеяло, прижимая его к груди. Мерзавец склонил голову набок.       – А мне показалось, ты хочешь, чтобы я занялся твоими ногами.       – Тебе показалось.       Он шагнул ближе и расстегнул ширинку.       – Ты, кажется, хотела, чтобы я не снимал брюк? Сделаем по-твоему, – еще один шаг вперед. На нем не было ни рубашки, ни обуви. Только брюки.       – Изнасилуешь собственную жену?       Испорченная часть меня хотела, чтобы он подошел и сделал то, о чем говорил. Но другая моя часть вопила, чтобы он убирался. Так чего я хотела на самом деле? Ответа у меня не было. Неро подошел вплотную к изножью кровати и потянул за край одеяла. Я крепче прижала его к груди, демонстрируя, что настроена решительно. Но он гнул свою линию до тех пор, пока материал не натянулся между нами упругим полотном. Я не отпускала свой край.       – Разве ты не знаешь, что изнасилование – это когда один из партнеров не хочет участвовать в процессе, а не делает вид, что не хочет. В нашем случае больше подходит определение «ролевые игры».       – Я не делаю вид.       – Лгунья, – констатировал он и неожиданно дернул одеяло, материал выскользнул из моих пальцев. Отшвырнув его в сторону, он наклонился и рукой подобрался к моей ноге. Я не шевелилась. Обхватив щиколотку, он подтащил меня к себе. Неро опустился на колени у края кровати, теперь его пах был на одном уровне с моим.       – Для тебя это все еще изнасилование? – в ответ я упрямо молчала. Тогда он наклонился ближе, обхватив мою талию руками: – Смотри, я делаю все в точности так, как ты фантазировала, – плечи мерзавца напряглись, он пододвинул меня вплотную к себе и расположил мои ноги на полу по бокам от себя. – Жаль только, ты сняла платье, не дождавшись меня, – Неро оперся руками о кровать позади меня, напирая грудной клеткой. Осторожно поцеловал шею. Глаза против воли закрылись. Чуть позже я почувствовала его губы у своего подбородка…       – Разомкни губы, и я тебя поцелую, а если нет, то уйду, – я почувствовала стыд, потому что собиралась открыть свой бессовестный рот. По всей видимости, мерзавец не планировал ждать, пока я договорюсь со своей совестью: он начал отстраняться. Паникуя, я приподнялась, хватая его за руку. – Говорил же, лгунья, – он был доволен собой.       Определенно, тот человек, который придумал, что женщины – самые коварные существа на земле, просто не был знаком с Неро Неве. Мерзавец опрокинул меня обратно на кровать. Так и началась наша брачная ночь.       Спустя какое-то время – я не могла определить, минуты или часы, поскольку критическое мышление меня покинуло – мерзавец уткнулся лицом в мою шею, горячо дыша на ухо. Я обхватила его голову двумя руками и оторвала от себя. Его черные волосы липли ко лбу и вискам. Если бы я не кончила раньше, то кончила бы сейчас. Я держала его лицо в своих ладонях, наблюдая за тем, как шевелятся его губы, делая три последних толчка, он распахнул глаза, и его лицо исказилось. Не удержавшись, я поцеловала Неро в соленые от пота губы – неважно, что он уже не отвечал мне.       Придя в себя, Неро сел на кровати, отвернувшись спиной. Думал ли он над тем, чтобы остаться или уйти? Если и так, то выбор пал не в мою пользу. Он поднялся, вернул одеяло на кровать и молча вышел, закрыв за собой дверь. Эйфория отпускала. Укладывая голову на подушку, я вспомнила, что у меня болит шея. К которой теперь добавились ухо и саднящий подбородок. И что-то мне подсказывало, что этот список будет только пополняться.       Ночью мне приснилась его кошка. Она попала в ад и оттуда искаженным электрическим голосом мерзавца заявила, что видела списки, в которых значится мое имя, так что она заняла мне место рядом и с нетерпением ждет встречи. Проснулась я в холодном поту.       Спальня еще была погружена в предрассветные сумерки. Кто-то трогал мою руку. Повернуть голову стоило титанических усилий: шея еще долго будет помнить его нежные объятия. Он сидел на краю кровати. На нем была свежая выглаженная рубашка. Неро держал мою вытянутую руку за запястье и массировал безымянный палец. Рядом с подушкой на кровати лежал белый тюбик. Я должна была обработать свежую татуировку много часов назад. Хорошо, что хотя бы один из нас был обязательным.       Притаившись, я следила за ним. Но он, наверняка, уже знал, что я не сплю. Как работает его волшебство? Показала ли я ему какой-то образ или картинку? Он говорил, что мои мысли никогда не слышит… Почему? Потому что я бессмысленная?       – Мне нужно на работу, – значило ли это, что сегодня кому-то не поздоровится?       – Хорошо.       Неро взял с тумбочки маленький плоский контейнер, когда он открыл его, запахло мятой. Он быстро обработал мое ухо и царапины на подбородке. Опять потянулся к тумбочке, я скосила глаза, чтобы посмотреть, что там было еще, но он опередил меня – протягивая таблетку и стакан воды.       – Обезболивающее, – я приподнялась на подушке, с благодарностью принимая лекарство нетвердой рукой. – Я оставлю упаковку на тумбочке.       – Хорошо, – я запила таблетку водой и уложила голову обратно.       – Так плохо, что даже не можешь дерзить?       – Я буду в форме, когда ты вернешься.       Он улыбнулся. Затем встал, и кровать дернулась, избавленная от его веса. Завибрировал телефон, мерзавец вынул его из кармана брюк и принял вызов, даже не взглянув на дисплей. Я закрыла глаза.       – Да, звонил, – Неро вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Я прислушалась. Хотя в этом не было смысла, он не шептал. Говорил, как и всегда, разборчиво, уверенно и прямо. – Куда ты дела труп? – пауза. – В смысле убралась? – пауза. – Если бы это было реальное место преступления, ты бы и его убрала? Ты бы и человеческий труп закопала? – пауза. – Нет, я плачу тебе не за это, – больше мерзавец ничего не сказал.       Но вместо слов за него говорили другие звуки. Громкий стук подошв о пол, хлопанье дверью спальни, переворачивание каких-то предметов в самой спальне, снова хлопанье дверью, распахивание холодильника с такой силой, что дверца, по всей видимости, ударяется о посудомоечную машину, хлопки дверцами кухонных шкафчиков, стук стакана о столешницу, всплеск жидкости… Кратковременная тишина. Затем стакан летит, кажется, в мойку, звонко разбиваясь о дно. Занавес.       Я подождала, пока лифт увезет его на безопасное расстояние, и только потом позволила себе расслабиться. Обезболивающее начинало действовать, я перевернулась на живот и обняла прохладную подушку. Наверное, лекарство было со снотворным эффектом, потому что я, не заметив, провалилась в глубокий сон без сновидений. Когда открыла глаза, в спальне было светло. Шея ныла, но не болела.       Первым делом, мне вспомнилась вспышка мерзавца. Он злился, потому что хотел закопать труп лично? Или же потому что в принципе был труп? Винил ли он меня в ее смерти? Черт. Да пусть бы жила эта несчастная кошка, полюбившая на свою беду такого мерзавца. Что уже само по себе было большим наказанием.       Откинув одеяло, я поднялась и побрела в ванную. Там подошла к зеркалу, чтобы умыться, но замерла. Отчетливо проступившие за ночь синяки красовались с обеих сторон шеи: четыре с левой и один с правой. Хорошо, что он не душил меня двумя руками. Ухо выглядело припухшим, но в целом нормально. С подбородком дела обстояли хуже, но тоже не критично. Почистив зубы, я приняла душ. Голова потяжелела от намокших волос – шее это не понравилось. Вернувшись в комнату, я надела майку и джинсы. Забрала пустой стакан и понесла его на кухню.       Там не осталось следов учиненного ущерба, хотя я отчетливо помнила звон бьющегося стекла. Осколков не было ни на полу, ни на столешнице, ни в раковине. Зато было кое-что другое – знакомый серебристый купол. Подняв который, я обнаружила несколько тарелок разного диаметра, но с одинаково широкими бортами: чизкейк, тосты и омлет. Часы духового шкафа показывали пятнадцать минут второго. Поздновато для завтрака. Рядом с тарелками, на бумажной салфетке стоял небольшой термос – внутри был кофе, я знала об этом еще до того, как открыла его. По горькому бодрящему запаху.       Кроме подноса с едой, на острове меня ждала стопка глянцевых журналов разной направленности – от «Вог» до «Топ Гир» – и свежих газет, пахнущих типографской краской. Мне бы радоваться проявленной заботе, но я знала: поводов для радости нет, все это значит, что его долго не будет. С удовольствием съев чизкейк, я отправила тосты и омлет в холодильник. Вымыла посуду и вернулась в спальню со стопкой журналов. Взгляд упал на неразобранные небесно-голубые пакеты, сваленные в кучу в дальнем углу.       Следующий час я срезала бирки и сортировала вещи: часть сложила на полки, другую – развесила на штангу. Туфли, которые вчера я сбросила на ходу в коридоре, вернулись в шкаф. Поддавшись соблазну, я примерила новую обувь и оба платья – они сели отлично, но не шли к синей шее. Убрав их поглубже в шкаф, я сложила красивые голубые пакеты один в другой и не в силах расстаться с ними, тоже спрятала в шкафу.       Подойдя к окну, распахнула его, впуская холодный воздух. Затем забралась под одеяло, легла на живот, подложив под грудь подушку, и начала листать глянцевые страницы журналов, которые занимали меня лишь отчасти… В основном же я думала о Неро. Опять. Снова.       Ждала ли я его, потому что он был единственным, кто мог составить мне компанию этим вечером и, вероятно, всеми последующими вечерами? Или я ждала его, потому что он был единственным, с кем я хотела провести вечер и все последующие вечера? Это был трудный вопрос. Я перевернула страницу, не помня, что было на предыдущей. Наверное, развитие моей эмоциональной зависимости – вполне логичная штука, поскольку я целиком зависела от него физически. Он сохранил мне жизнь, дал укрытие, одежду, еду… секс.       Я перевернула еще одну страницу. Значило ли это, что все, что я чувствовала – а думать о том, что конкретно это было за чувство, я избегала – имело нездоровую подоплеку? Попытавшись представить нашу встречу в нормальных обстоятельствах, я вынуждена была признаться себе, что мое воображение не справляется. Мы жили в разных мирах, имея лишь одну точку соприкосновения: он был убийцей, я – его несостоявшейся жертвой.       Захлопнув журнал, я села на кровати. Зачем я вообще пытаюсь что-то анализировать? Ситуация, в которой я оказалась, была нестабильной, а Неро непостижимым. Невозможно получить правильный ответ на уравнение, в котором есть лишь переменные и неизвестные значения. Я встала с кровати и пошла в его комнату с твердым намерением осмотреть ее еще раз. В надежде узнать о нем больше. Постичь непостижимое.       Низкая кровать опять была не заправлена. Вместе с этим, из кухни исчезли осколки, значит фея чистоты приходила. Причем после его ухода. Почему не заправила постель? Он не позволяет ей заходить в свою спальню? Черт. Достанется же мне, если он узнает… Почему не закрывает дверь на ключ? Привык, что его пожелания выполняются?       Книги, валяющиеся на полу у кровати, изменились. Я присела около них на корточки: «Анатомические поезда», «Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере», «Неестественные причины. Записки судмедэксперта: громкие убийства, ужасающие теракты и запутанные дела». Просмотрев аннотации на обороте, я пришла к выводу, что Неро считается с мнением практиков.       Одна из книг лежала на полу у стены, что была общей для наших комнат. Вчера он швырнул ее, чтобы «помочь» мне не думать о мертвой кошке. Осмотреть ее я не успела, потому что услышала гул приближающегося лифта… Похоже, это становится опасной традицией. Я бросилась вон из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Вбежав на кухню с колотящимся сердцем, замерла у холодильника, от которого исходил заметный жар и гудение. Нужно будет предупредить Неро…       – Миссис Неве? – я вышла в коридор. Думаю, если бы этот человек находился здесь незаконно, не стал бы так громко оповещать о своем присутствии. У лифта стоял знакомый мне крупный мужчина в черном костюме. – Миссис Неве, – повторил он, встречаясь со мной взглядом.       – О, – теперь я поняла, что с самого начала он звал меня. – Привет.       – Добрый день, – он протянул мне телефон. – Мистер Неве хочет с вами поговорить.       Я на автомате взяла телефон. Вот черт, неужели в его спальне все-таки есть камеры? Должно быть, звонит, чтобы всыпать по первое число. Я поднесла телефон к уху, оставляя пару сантиметров, чтобы не оглохнуть, если он планировал кричать на меня.       – Химена, – сказал он негромко, и я прижала телефон ближе.       – Неро, – отозвалась я, подражая его серьезному тону.       – Чем занимаешься?       Знал он или все-таки нет? Проверяет, признаюсь ли? Конечно, нет, если существует хотя бы малейший шанс избежать наказания.       – Читаю. Спасибо за прессу.       – Ты голодна? – он полностью проигнорировал мою благодарность.       – Немного. Да, и за завтрак тоже спасибо.       – Хочешь что-то определенное? – и опять проигнорировал.       – Зависит от того, из чего я могу выбрать, – осторожно сказала я. Сложно делать заказ, если не знаешь, что в меню.       – Из чего угодно.       – О, – открывшиеся перспективы заставили меня растеряться. – Вне зависимости от сезона?       На том конце провода послышался вздох.       – Почему с тобой всегда так сложно?       – Никто никогда не говорил мне, что со мной сложно. Кроме папы, – последнее я добавила, чтобы быть честной.       – Похоже, никто, кроме меня и твоего отца, никогда по-настоящему не… – пауза. – Пытался нести за тебя ответственность.       Я оставила его выпад без реакции.       – Ты не ответил на мой вопрос.       – Вне зависимости от сезона.       – Арбуз и чернику.       – Мало похоже на полноценный прием пищи.       – Ты постоянно меня критикуешь.       – Только потому что ты постоянно даешь поводы для критики.       Я закрыла глаза и медленно выдохнула. Спокойно, Химена. Спокойно. Возможно, если ты действительно научишься смирению, провидение заберет его обратно. Я открыла глаза. Вообще-то, отдавать мерзавца обратно не хотелось. Поэтому я решила не быть смиренной.       – Если тебе не нравится мой выбор, Неро, просто не нужно мне его давать. Все равно я буду вынуждена покориться твоей воле.       – Это какая-то потрясающая способность: делать меня виноватым даже тогда, когда я забочусь о твоем благополучии.       – Не надо! – я зашагала по комнате. – За последние пять минут я поблагодарила тебя дважды. Ты просто не хочешь этого замечать…       – Этот разговор себя исчерпал.       – Ты повторяешься.       – Тебе обязательно оставить за собой последнее слово? – теперь он говорил, как мой отец.       Несколько секунд мы молчали.       – Неро?       – Говори.       – Ты… – я сдалась, закрывая глаза. – Скоро вернешься?       Тишина.       – Знаешь, мне нужно много работать, чтобы ты могла есть арбузы и чернику в конце октября, – он повесил трубку.       Мерзавец. Я улыбнулась, позволяя странному чувству распространиться по телу. Оно было прохладным и щекочущим – как будто расстегнулась цепочка и упала за шиворот. Я протянула телефон его хозяину. Он вызвал лифт и уже собирался уехать…       – Подождите! Как вас зовут?       – Кас, – его светлые волосы под яркими лампами лифта показались мне желтыми.       – Кас, не могли бы вы оказать мне маленькую услугу?       – Конечно, миссис Неве, – он вышел из лифта обратно в гостиную.       – Можно мне сделать один короткий звонок?       – Извините, – ему как будто было искренне жаль. – Я бы хотел вам помочь, но не могу нарушать инструкции.       – Неро не будет против, – я заглянула в карие глаза.       – Вы уверены?       – Абсолютно… – «нет», добавила мысленно.       – Тогда вы не будете возражать, если сначала мы позвоним ему?       – Конечно, – во рту проступила горечь досады.       Кас виновато улыбнулся и приложил телефон к уху. Неро ответил молниеносно.       – Мистер Неве. Нет, все в порядке, – пауза. – Миссис Неве хочет сделать звонок. Да, передаю, – Кас протянул мне трубку. Что же, если мне не влетело тогда, то, похоже, влетит сейчас. Я взяла телефон.       – Химена?       – Да, Неро, – я уже смирилась с поражением.       – Что ты задумала?       – Ничего… плохого.       – Кому ты хочешь позвонить?       – Папе. Я думаю, он уже действительно волнуется.       – Я бы хотел присутствовать при этом разговоре лично. Подожди до вечера.       – Хорошо, – быстро согласилась я. – А подруге?       Несколько секунд тишины.       – Которой?       – Веронике. Мы вместе работаем. Работали.       – Хорошо, – я не поверила своим ушам. – Химена?       – Да?       – Без глупостей.       – Я буду паинькой, обещаю. Спасибо, Неро.       Он помолчал.       – Пожалуйста. Передай трубку Касу, – я отдала телефон.       – Да, сэр, – пауза. – Понял.       Кас отключился и с улыбкой вручил мне телефон.       – Я должен быть рядом на протяжении всего разговора и, если вы попытаетесь выдать свое местоположение…       – Что? Стрелять на поражение?       – Нет. Забрать телефон.       – Я не скажу ничего лишнего, – пообещала я и набрала номер.       Вероника ответила после третьего гудка. Сегодня у нашей смены был выходной.       – Алло?       – Привет, это я.       – Химена? – в трубке послышалось шебуршание. – Ты где?       – Эм… в гостях у старых знакомых. Послушай…       Она перебила:       – Боюсь, что Кейт тебя уволила за прогулы. Прости, я пыталась ее вразумить, но ты же знаешь…       – Ничего страшного. Я не собиралась возвращаться на работу. Меня не будет в городе… какое-то время.       – Где ты? – в ее голосе появилось беспокойство. – Ты позвонила отцу? Он… Слушай, я думаю, он тебя убьет. По крайней мере, голос был такой, – папа уже начал обзванивать моих друзей. Каков будет его следующий шаг?       – Я позвоню ему сегодня. Когда он тебе звонил?       – Вчера. Почему твой номер не определился?       – Я… утопила телефон. Скоро куплю новый.       – Ты не сказала, где ты.       – За городом. Не очень далеко.       – Химена.       – Со мной все в порядке. Я позвонила, чтобы сказать, что ты можешь воспользоваться запасным ключом и забрать свое платье, – мы были соседками, именно Вероника помогла мне найти недорогое жилье. – Можешь взять что-то из моей одежды, если захочешь. Она мне… пока не нужна.       – Химена! – теперь в ее голосе появились истеричные нотки. – Ты понимаешь, как это звучит? Я в панике. Тебя держат в заложниках?       – Нет, – я засмеялась. Больше для того, чтобы ее успокоить. Смех получился нервным. – Со мной правда все в порядке. Послушай… Ладно, я кое-кого встретила. И мы вместе. Но пока я не могу рассказать тебе больше.       – Звучит странно, – сказала она чуть более спокойно.       – Знаю, – я улыбнулась. – Не могу долго разговаривать…       – Нет, подожди! Я кое-что придумала. Сейчас я задам тебе вопрос, на который ты знаешь правильный ответ. Если ты ответишь неправильно, я не подам вида, но пойму, что тебе нужна помощь. Хорошо?       На этот раз я засмеялась искренне.       – Валяй.       – Так, подожди… секундочку… – я представила ее умные карие глаза. Сейчас ее взгляд, должно быть, обшаривал пространство вокруг в поисках подходящего вопроса. – Что ты купила со своей первой зарплаты?       – Эпилятор, – это был правильный ответ.       – Ну, хорошо…       – А у тебя все в порядке? Все хорошо?       – Да. Кроме того, что без тебя на работе… тоскливо.       – Держись. Ладно, мне действительно пора.       – Ты же еще позвонишь? Скоро вернешься домой?       – Конечно. Не забудь про одежду.       – Думаю, я возьму серый свитер с люрексом.       – Отличный выбор. Пока.       – Пока. Можно я скажу Кейт, что ты передала, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на работу с такой ведьмой как она?       – Можно, – я засмеялась и отключилась.       Кас терпеливо ожидал у лифта. Казалось, отстраненное бездействие давалось ему легко и естественно. Мне было чему у него поучиться. Я вернула телефон и поблагодарила. Он кивнул, лифт увез его вниз. И я снова осталась одна.       Нужно придумать себе какое-то занятие, или я точно сойду с ума. Что подумает Неро, если, вернувшись, застанет меня бьющейся головой об стену? Наверное, удивится. Но не слишком сильно. Я прошла на кухню к окну, ветер гонял рябь по водяной глади залива. Заходящее солнце сделало здания оранжевыми. Нестерпимо захотелось вниз, к людям. Чтобы вокруг были запахи, звуки, цвета и движение… Перебирая в памяти рутинные дела, которые раньше почему-то не приносили мне должной радости – покупка продуктов, отправка посылок, оплата счетов, езда на автобусе – я на некоторое время выпала из реальности.       Часы духового шкафа показывали семь минут шестого. Лифт заработал снова. Неро вернулся? Сердце подсказывало, что это не он. Я вышла в коридор, встретить гостя. Скука сделала меня радушной хозяйкой. Могла ли я называться хозяйкой? Я решила, что да, раз уж была законной женой хозяина. Из лифта вышел Кас, держа в руках большую белую коробку, перевязанную широкой лиловой лентой. В такую коробку могли бы поместиться сапоги с высоким голенищем.       – Я отнесу ее, она тяжеловата, – кивнув, я вернулась с ним на кухню. Он опустил коробку на остров. – Приятного аппетита.       – Хотите присоединиться? – я знала, что надежды нет, но она все равно прозвучала в голосе.       – Нет, – быстро ответил он. – Спасибо, но мне пора.       – Если я спущусь на лифте вниз, что вы должны будете делать?       – Вернуть вас обратно, – ответил он, не колеблясь.       – Если я окажу сопротивление? Скрутите меня? Наденете наручники?       – Конечно, нет, – он улыбнулся. – Мы просто не позволим вам выйти из лифта, перекроем выход до приезда мистера Неве. Потом это будет его…       – Проблема, – закончила я.       – Я собирался сказать «решение», – он опять улыбнулся.       – А вас много? – я склонила голову набок.       – Миссис Неве, если вы планируете предпринять что-то экстраординарное, прошу вас, дождитесь возвращения мистера Неве. Поскольку нам нельзя вас трогать, будет сложно…       Я перебила:       – Нельзя трогать? В каком смысле? Причинять боль?       – Прикасаться.       – Вообще? – я прищурилась.       – Кроме случаев крайней необходимости.       – А что это – крайняя необходимость?       – Прямая угроза вашей жизни, – он отошел от меня, собираясь уходить.       – А если…       – Мне действительно пора, – Кас отвернулся и пошел по коридору.       – Что, и разговаривать со мной вам нельзя?       – Нежелательно, – ответил он, не оборачиваясь.       – С кем же мне тогда говорить?! – крикнула я ему в спину. Но он ничего не ответил. Лифт увез его вниз.       Вздохнув, я потянула за ленту и открыла коробку. Внутри был арбуз, много арбуза. Очищенный и порезанный одинаковыми брусками. С другой стороны – черника размером с пуговицу на моих джинсах. А между арбузом и черникой – маленькая бутылка шампанского, к которой была прикреплена картонная карточка: «За твое покорение моей воле». Я закатила глаза. Невозможно сохранять равнодушие. Невозможно злиться. Что же мне остается?       Сидя за огромным кухонным островом в полном одиночестве, я потягивала шампанское прямо из бутылки и закусывала сладкими ягодами. Может быть, моя жизнь не так уж и плоха. Вряд ли неудачники пьют винтажное шампанское братьев Крюг, заедая черникой, обычным осенним понедельником в роскошной квартире, занимающей целый этаж…       За окном стемнело. Шум приближающегося лифта заставил меня встрепенуться. Я бросилась в гостиную и застала момент, когда мерзавец, заваливаясь набок, резковато схватился за небольшой столик, утаскивая его за собою на пол. Массивная пепельница взорвалась сотней хрустальных брызг. В ушах застрял оглушительный грохот. Я было подумала, что он пьян, но заметила темное пятно на белоснежной рубашке. Сердце забилось чаще.       Неро лежал на полу, держа глаза открытыми. Я опустилась перед ним на колени. Тупые грани мелких осколков закаленного стекла не резали, но царапали кожу. Паника ловила меня за пятки. Что делать? Можно звонить в скорую или нельзя? А если нельзя, то куда можно?       – Неро? – я положила руку ему на плечо.       – Не трогай, – он дернул плечом, и это меня немного успокоило.       – Ты в порядке? – я наклонилась к нему и почуяла запах алкоголя. – Ты пьян…       – Я не пьян. Но и не в порядке, – произнес он трезвым голосом. Сел на полу и поморщился. В полумраке сложно было диагностировать подозрительное пятно на рубашке, я его потрогала, оно было влажным и липким. – Сказал же: не трогай, – голос прозвучал устало. Поднеся испачканные пальцы к носу, я уловила запах железа.       – Ты ранен?       – Нет, это кетчуп, – он тяжело поднялся и пошел в сторону спальни.       Его заметно шатало. Я следовала за ним. Когда он вошел в комнату и не закрыл за собой дверь, я приняла это за приглашение. Шагнув внутрь, нашарила на стене пластиковую клавишу и зажгла свет. На выключателе мои пальцы оставили два рыжеватых отпечатка. Неро стоял, оперевшись рукой о стену.       Мерзавец медленно расстегнул рубашку, та липла к телу. Внушительное темное пятно на белом материале смотрелось пугающе. Так я думала до тех пор, пока не увидела, что скрывалось под тканью. Темная рваная рана зияла на бледной груди. Рубашка упала на пол.       – Достань эластичный бинт. У меня сломано ребро. Или ребра, – он показал подбородком на узкий шкаф. – И большой пластырь.       Нетвердой походкой я подошла к шкафу и распахнула обе створки разом. Книги, папки с бумагами… Никакого оружия или другой контрабанды. Вся нижняя полка выделена под аптечку. Я нашла послеоперационный пластырь. Неосторожно схватила рулон эластичного бинта, задела несколько упаковок с таблетками… Они полетели на пол. Мерзавец ударился головой о стену.       – Просто принеси сюда.       Я подошла к нему.       – Рану нужно продезинфицировать. Там нет… ничего внутри? – не представляю, что делать, если там пуля. Ни за что в жизни мне ее не достать. Я либо замучаю мерзавца до смерти, либо сама умру от отчаяния.       – Уже нет. Неси водку, – в его голосе не было ни боли, ни паники, но я не знала, можно ли этому верить.       Выскочив в коридор, я судорожно соображала на ходу. Если задеты какие-то важные органы… Что находится справа? Легкое. Но тогда у него были бы проблемы с дыханием? Почка? Нет, почки ниже. Печень? Черт. С тем, как он пьет, его печень и без того была под ударом. Схватив бутылку водки, я побежала обратно, открывая ее на ходу. Неро ждал меня в той же позе у стены, теперь его глаза были закрыты. Мне стало дурно.       Лоб мерзавца покрылся испариной, губы побледнели. Плохой, очень плохой знак. Выхватив бутылку из моих рук, он несколько раз к ней приложился. Вернув мне бутылку, он прислонился спиной к стене.       – Лей.       – Прямо… туда? – рана выглядела ужасно.       Неро оторвал голову от стены и посмотрел мне в глаза.       – У тебя есть другие идеи?       – Да! Как насчет того, чтобы вызвать врача?       – Врач приедет завтра. Лей чертову водку.       Я собиралась с духом. Хорошо, я могу это сделать. Сейчас. Раз, два, три…       – Ждешь, когда начнется заражение крови?       Стиснув зубы, я опрокинула бутылку, поливая его грудь немного мимо самой раны. Левой рукой он схватил меня за запястье и переместил бутылку. Теперь спирт попадал точно в цель. Мерзавец ударил о стену кулаком, его лицо исказилось от боли. Я поспешила отвести взгляд.       – Теперь пластырь и бинт, – он оттолкнул бутылку, и она выскользнула из моей нетвердой руки. – Справишься?       Я оскорблено на него взглянула, он ухмыльнулся. Не так, как обычно. Устало и вяло. Я закусила губу. Бедный мой мерзавец. Мой? Вскрыв пластырь, я приложила его к ране и разгладила края, приклеивая к коже. Он тотчас окрасился в красный.       – Неро… рану нужно зашить…       – Знаю, – он развернулся лицом к стене и уперся в нее вытянутыми руками. – Бинтуй плотнее.       Я начала обматывать его грудную клетку, постепенно спускаясь к животу. Когда все было закончено, он отошел от стены и сел на кровать. Сердце заныло. Непривычно было видеть его хоть на сотую долю уязвимым. Я хотела, чтобы это прекратилось.       – Как это случилось?       – Выключи свет и уходи.       Ему нужен был отдых, и я не стала спорить. Подошла к двери, но прежде чем выйти, спросила:       – Тебе что-нибудь нужно?       – Да, – он обернулся ко мне. – Мне нужно, чтобы ты закрыла дверь с той стороны, – я ударила по выключателю, гася свет. И почти позволила себе хлопнуть дверью: поймала ее в последний момент, бесшумно закрывая.       Сочтусь с ним позже, когда он поправится. Если поправится.