Партия (Король и пешка)

      Цейтнот – нехватка времени на обдумывание хода.

Шахматный термин

             Постояв у закрытой двери, я ушла на кухню. Убрала коробку с ягодами в холодильник. Взгляд задержался на начатой бутылке виски. Пожалуй, это то, что мне сейчас нужно. Я достала широкий бокал и наполнила – от дна на одну фалангу пальца. Подумав, добавила еще. Выпила залпом и закашлялась. Зажав рот рукой, обернулась в сторону его спальни. Дверь оставалась закрытой: он не придет, чтобы меня отругать. Это еще раз больно сдавило сердце.       Виски не принес желанного облегчения, и я поплелась в свою спальню, там включила прикроватную лампу, сняла джинсы, сложила их в шкаф, забралась под одеяло и взяла в руки «Коллекционера». Вечер обещал быть долгим. Читая, я разработала концепцию: десять страниц текста, затем прикладывание уха к стене. Я уже перевалила за половину книги, а пространство оставалось зловеще безмолвным. Тогда я засомневалась в состоятельности своей концепции. Что, собственно, я предполагала услышать? Как звучит умирание?       Захлопнув книгу и откинувшись на подушки, я попыталась взять себя в руки, чтобы трезво оценить ситуацию. Раньше я не замечала у Неро суицидальных наклонностей, не то чтобы он был самым жизнелюбивым человеком, которого мне доводилось встречать, но… С другой стороны, мужчины склонны недооценивать нанесенный ущерб своему организму. Папин партнер по рыбалке однажды наступил на ржавый гвоздь и вовремя не обратился к врачу, в результате ему ампутировали ступню по щиколотку. И на рыбалку они больше не ездили. Черт. Я медленно выдохнула.       Во взрослом мужчине около шести литров крови, потеря двадцати процентов является критической. Если верить «Доктору Хаусу», конечно. А двадцать процентов – это чуть больше литра. Я представила себе литровую упаковку молока. Нет, крови определенно было меньше. Судя по пятну на рубашке, рана скорее сочилась, нежели фонтанировала. Это хорошо. Но если задеты органы и кровотечение внутреннее… Это плохо.       Чем больше я думала, тем яснее понимала: этой ночью мне не заснуть. Осознание того, что утром по ту сторону стены меня может ожидать уже остывшее тело мерзавца, синюшнее и окоченевшее, вселяло животный ужас, который скрутил мой желудок в тугой узел и не давал вздохнуть полной грудью. Господи, если мне предстоит увидеть именно это, сделай так, чтобы я не проснулась. Я зажмурилась. Чего я боялась больше? Того, что он умрет? Или того, что его смерть для меня самой предзнаменует то же самое?       Я вновь прислушалась, стараясь уловить хоть какие-то признаки жизни за стеной, но тщетно. Сердце пустилось вскачь. Химена, успокойся. Я прижала холодные ладони к горячим щекам. Может, он просто спит. Он ранен, ему нужен покой. Или врач. Или срочная госпитализация. Или гроб… Дьявол!       Я рывком села на кровати, голая стопа то касалась поверхности пола, то вспархивала обратно на постель. Он ведь ясно дал понять, что не хочет меня видеть. Могу ли я раздражать его в тот момент, когда он не может позволить себе тратить силы понапрасну? К тому же, если у него началась предсмертная горячка, он может меня, в самом деле, застрелить.       Однако, есть вероятность, что там, за стеной, он сильно ослаб и не может позвать на помощь, а я сижу и переливаю из пустого в порожнее. Я вскочила с кровати и бросилась в коридор, прежде чем снова передумаю. Свет из моей комнаты тускло освещал путь. Взявшись за ручку двери его спальни, я почувствовала, как посыпалась моя решимость – словно кто-то дунул на карточный домик. Может быть, я не захочу видеть то, что меня там ждет. Голые ноги покрылись мурашками. Прижав ухо к двери, я напряженно вслушивалась в тишину, и тут ко мне пришло осознание: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. Так что к черту!       Бесшумно скользнув внутрь, я сосредоточилась на кровати. Когда глаза привыкли к полумраку, я увидела его силуэт: он лежал на спине, поверх одеяла и, кажется, не сняв обуви. Понадобилось гораздо больше времени, чем я предполагала, чтобы подойти к нему ближе. Наконец, оказавшись вплотную к кровати и глядя на него сверху вниз, я сосредоточилась на его лице. Оно казалось расслабленным, умиротворенным. И все бы хорошо, но я не смогла уловить даже малейшее движение грудной клетки.       Похолодев и затаив дыхание, я поднесла два пальца к его горлу, чтобы проверить пульс. Он молниеносно меня перехватил, сильно сжав запястье, едва я успела коснуться его кожи. Жив! Волна облегчения чуть не сбила с ног. Неро открыл глаза и несколько секунд адаптировался к темноте, медленно моргая. Мою руку из своего крепкого захвата не выпускал.       – Меня будет сложно задушить голыми руками.       – Если бы я планировала тебя прикончить, то сходила бы за кухонным ножом, – я не смогла проконтролировать радость от того, что он жив да еще и разговаривает, она прорвалась наружу через голос. Что немного контрастировало со смыслом сказанного.       – Разумно, – согласился Неро, закрывая глаза. – Тогда зачем это? – он потряс моей рукой, которую все еще держал.       – Собиралась проверить пульс.       – И что бы ты предприняла, не окажись его? – вопрос застал меня врасплох. Что бы я предприняла? Упала бы замертво от ужаса, наверное.       – Ладно, – я облизала губы, – раз уж он пока есть, проинструктируй меня, – обсуждение его смерти заставило мои ладони вспотеть, но я готова была заплатить эту цену, чтобы он продолжал со мной говорить.       – Если тебе придется стать свидетелем моей смерти, ты должна будешь вскрыть сейф, он этажом выше в моем кабинете. Код от лифта знаешь. Возьмешь документы на новое имя и кредитку на имя Эрика Серра, по моей тебя быстро найдут. И столько налички, сколько сможешь унести. Потом беги, как можно быстрее, чтобы попытаться улететь, как можно дальше. Если тебе не удастся выбраться из аэропорта… – Неро распахнул глаза. – Попробуй договориться с его сотрудниками, пока они не передадут тебя нашим. Для этого понадобится наличка. Если ее не хватит, можно снимать с карты, но там суточные лимиты. Не плачь и не истери. Поняла? – он отпустил мое запястье на волю. – Химена? – я кивнула. – Теперь возвращайся в свою постель.       В памяти вспыхнул эпизод с неудавшимся побегом: как я наспех одеваюсь, как сжимаю в руках дорожную сумку, еду в лифте, тороплюсь, волнуюсь… Теперь же я чувствовала себя загнанной в угол, потому что больше не хотела бежать, а хотела остаться. Здесь. Или не здесь. Но с ним. Было ли это нормально? Нет. Могу ли я с этим бороться? Тоже нет.       Он ждал, когда я уйду.       – Неро, я буду заглядывать каждые… пару часов, – это было умышленным преувеличением времени, незачем ему знать, насколько все запущено.       – Нет, ты будешь спать.       – Нет, не буду.       – Химена.       – Что, если ты умрешь, а я буду спать до утра, ничего не подозревая? Я потеряю время.       – Я не планирую умирать… сегодня.       – Ты не можешь знать наверняка, – поток нецензурщины на итальянском просочился сквозь его стиснутые зубы.       – Ложись здесь.       – Что?       – Какое из этих двух слов ты не поняла?       – Спать с тобой? – я посмотрела вниз на свою майку и голые ноги, а затем на свободную половину кровати.       – Только не говори, что тебе не понравилось.       Возразить было нечего, потому я предпочла промолчать, обошла кровать и скользнула под одеяло. Эта половина кровати оставалась холодной, расслабиться получилось не сразу. Неро не двигался. Я, напротив, металась, не находя себе места. Через час или, может быть, два, выбившись из сил, мне удалось задремать. Но то и дело я выныривала из дремы, как будто от резкого скачка вниз, истерично хватала его за пальцы, проверяя теплые ли они. Он же неизменно отдергивал руку – это меня успокаивало. «Мерзавец жив, мерзавец жив…» – пульсировало на подкорке. И успокоившись, я позволяла себе снова провалиться в сон.       В очередной раз застигнутая паникой, я резко проснулась, за окном уже светало, комната выглядела темно-серой. Я повернула голову к Неро. В глаза бросился пропитавшийся кровью эластичный бинт. Мерзавец был неподвижен и расслаблен. Уже привычно схватив его за пальцы, я ждала, когда он сделает то, что разожмет тиски, сдавливающие мое сердце. Но на этот раз он не ответил – не отдернул руку. Задышав ртом, я сжала его пальцы сильнее. Реакции не последовало. Вырвав свое тело из объятий одеяла, я подползла к нему, не переставая дергать за руку.       – Неро? – я обхватила его лицо ладонями и принялась тормошить. – Неро? Неро! – он не отвечал мне. Сердце стучало так оглушительно, что я не слышала собственного голоса. Я приложила пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс, но мои руки будто одеревенели, похолодели и совершенно ничего не чувствовали. – Неро! – я убрала упавшую ему на лоб прядь волос и попыталась определить температуру. Он не казался холодным. Возможно, потому что мои собственные ладони превратились в ледышки. Прикоснувшись губами ко лбу, я почувствовала тепло. – Неро? – он не отвечал.       Выдернув подушку из-под его головы, я открыла ему рот и зажала нос. Нет. Неправильно. Кажется, не так. Или так? Я выругалась, убрала дрожащие руки от его лица. И разместила обе ладони с левой стороны грудной клетки. Раз, два, три. Набрала в грудь воздуха и выдохнула ему в рот. Руки снова на грудь. Раз, два, три. И обратно к губам… Пожалуйста.       Неожиданно его язык скользнул в мой рот. Затем задвигались губы. Он целовал меня. Первой реакцией была радость. Но через мгновение я поняла, что это невозможный отклик для только что реанимированного.       – Ты… ты! Мерзавец! – отпрянув, я потрясала в воздухе указательным пальцем.       Он улыбнулся уголком губ.       – Ну а у тебя, похоже, амнезия, – Неро приоткрыл один глаз. – Я сказал, бежать в аэропорт, а не оказывать мне первую помощь, – он закрыл глаз. – Неправильную, причем. Голову полагается запрокинуть, а между вдохами должно быть не три надавливания, а тридцать. По центру груди, не слева. Кроме того, нельзя проводить закрытый массаж сердца при наличии пульса.       Я медленно встала с кровати. Это было уже слишком. Я могла вынести страх, угрозы, плен, одиночество, неопределенность, убийство домашних животных, даже то, что, возможно, никогда больше не увижусь с отцом… Но все это одновременно – видимо, нет, не могла. Разрыдавшись, я отвернулась к окну. К слезам добавилась икота. Я не пыталась успокоиться, продолжала плакать, накручивая и жалея себя. Так я наказывала его за то, как он со мной поступил.       Всхлипы с икотой, должно быть, заглушили шаги. Его рука скользнула под мою майку, ладонь легла на голые лопатки. Я вздрогнула от неожиданности, и он на мгновение убрал руку, но затем она снова коснулась моей спины, поглаживая. Плавно и методично. Так хозяева ласкают домашних животных.       – Я… забылся, прости, – я вытерла лицо подолом майки. За окном уже рассвело. – Ты молодая девчонка, которая ничего не знает о жизни и ее жестокостях, – он перестал меня гладить и тяжело сел на кровать. – Это, – его подбородок дернулся, указывая на подушки, – был тест, который ты провалила.       – Мне плевать, – я шмыгнула носом.       – Но не мне, – он посмотрел в мои глаза. – Цель должна оправдывать средства. Встреча с тобой, как и твоя жизнь, обошлись мне дорого, значит, ты должна жить. Если тебя убьют, я буду и дальше делать то, что должен. И ты обязана поступить так же. Понимаешь? Ты мне обязана, – он не отводил взгляд. Если глаза – зеркало души, тогда почему его такие светлые?       – Неро, если тебя… убьют, боюсь, я не смогу делать то, что должна. Правда. Не потому что не захочу, а потому что не смогу. Мне… жаль.       Он откинулся назад, его грудь с кровоподтеком резковато опускалась и поднималась. Глядя в потолок, он поглаживал подушечками пальцев гладкую поверхность шелкового пододеяльника.       – Тогда будем надеяться, что ты умрешь первой, – саркастичные нотки разбавили холодность его тона.       – Хорошо. Это мне подходит, – я села на кровать возле него.       – Не говори глупости.       – Кто тебя ранил?       Его телефон кратко провибрировал, Неро взглянул на экран, но не заинтересовавшись, вернулся к разговору.       – Это имеет какое-то значение?       – Ну… раз уж я твоя жена и половина всего, – я показала рукой на пространство вокруг, – моя, думаю, я имею право знать, по чьей вине разбиты стол и пепельница.       Он улыбнулся.       – По-моему, общим считается только совместно нажитое имущество.       – И это говорит человек, который не хотел, чтобы люди подумали, что он жмот?       Сработал лифт. Я села прямее, насторожившись. Неро был здесь, потому я никого не ждала.       – Кто-то приехал.       – У меня тоже есть уши, – ответил он.       – Мы кого-то ждем? Это твой врач?       – Нет. Наше первое совместно нажитое имущество, – прежде чем продолжить, он сполна насладился замешательством на моем лице. – Будь добра, освободи старый холодильник, там есть коллекционные напитки.       Я поднялась.       – Да, кстати, не весь алкоголь следует хранить в холодильнике…       – Всезнающая официантка будет учить меня жизни? – устало вздохнул он. Тяжелые шаги приближались. Я пошла к двери. – И не забудь одеться.       Покинув его спальню, я прошмыгнула в свою, на ходу бросая Касу и его напарнику едва слышное пожелание доброго утра. Они меня не заметили, слишком занятые перемещением габаритной коробки на желтой двухколесной тележке. Натянув джинсы и свежую майку, я взяла с тумбочки упаковку обезболивающего и пошла в ванную. Мышцы шеи тянуло, налившиеся синяки выглядели… готично. Запив таблетку водой из-под крана, я умылась и поторопилась на кухню исполнить волю мерзавца.       Ребята уже распаковали новый холодильник и были заняты его установкой, старый – стоял в стороне. Часы показывали без пяти минут восемь.       – Надеюсь, он достойно оплачивает сверхурочную работу.       Кас обернулся.       – Доброе утро, миссис Неве. Извините, если разбудили. Это Пол, – он показал на своего напарника. Тот был лысым с густыми темными бровями.       – Приятно познакомиться, миссис Неве, – Пол протянул мне руку, но под неодобрительным взглядом Каса забрал ее обратно. Я почувствовала себя пациентом лепрозория.       – Взаимно, – отвернувшись к холодильнику, я начала выгружать бутылки на остров. Из еды в нем обнаружились только вчерашние тосты, омлет и коробка с ягодами. Закончили мы почти одновременно. Кас и Пол погрузили старый холодильник на тележку.       – Всего доброго, миссис Неве, – кивнув, я провожала их удаляющиеся спины взглядом. Внезапно Кас обернулся: – В магазине была акция… за покупку холодильника давали радиоприемники, он на столе.       Я улыбнулась ему. Благодарной, но печальной улыбкой.       – Спасибо, – я знала, что никакой акции не было. Наверное, ему просто стало меня жаль.       Они уехали, и я подошла к острову: с той его стороны, что была ближе к установленному холодильнику, стояло небольшое радио округлой формы с деревянной ручкой. Вытянув антенну, я попробовала настроить частоту – кухню заполнили жизнерадостная мелодия и голос солиста «Марун 5», сначала глухо, с перебоями, потом песня зазвучала чисто.       Новый холодильник был того же производителя, что и старый, такой же глянцево-черный с хромированными ручками. Однако их единственное различие бросалось в глаза – эта модель была двухстворчатой. Странный выбор для того, кто использует холодильники в качестве бара. Планировал ли он начать пить еще больше? Если так, то надеюсь, не из-за сожительства со мной.       Взгляд скользнул по белой коробке, которую я вчера с трудом запихнула… А может, он приобрел холодильник побольше, потому что теперь должен регулярно кормить меня? Как тебе такое, Химена?       Распахнув дверцы, я принялась расставлять бутылки с алкоголем по полкам. При этом соблюдая особый порядок: размещала напитки по мере возрастания градуса с верхней полки к нижней. Спустя полчаса осталась лишь пара экспонатов, на этикетках которых я никак не могла найти информацию о содержании спирта…       – Миссис Неве? – я подскочила на месте, роняя бутылку, и в неуклюжей попытке поймать ее уронила вторую. Обе разбились о пол. Алкогольные пары ударили в нос. Черт. Надеюсь, они не были самыми ценными. Хотя с моим везением… – Простите, не хотел вас напугать!       Обернувшись, я увидела низкорослого пожилого человека. На нем был коричневый теплый костюм и галстук-бабочка. Мужчина переступил с ноги на ногу и поправил очки. Я обошла лужу и приглушила радио.       – Ничего страшного, – улыбка вышла натянутой. – А вы…       – Доктор Пиччинни, – он протянул руку.       – Зовите меня Химена, – я пожала его теплую ладонь.       – Мистер Неве звонил вчера, просил приехать как можно скорее.       – Да, он вас ждет, – я показала на закрытую дверь, которую было видно с нашего места.       – Проводите меня? – видимо, на моем лице отразилось непонимание: до комнаты мерзавца было менее десяти метров. Пиччинни покрепче сжал свой старомодный кожаный саквояж. – Я настаиваю. Мистер Неве не любит, когда входят без приглашения.       – Без проблем, – согласилась я, отлично понимая его стремление не портить Неро настроение. Доктор облегченно улыбнулся, я прошла вперед и постучала в дверь. Наверняка, мерзавец уже был в курсе событий, потому что слышал наш разговор – в этой квартире невозможны секреты.       – Химена? – голос прозвучал озадаченно. Наверное, он спал. Я открыла дверь и заглянула внутрь: Неро полулежал, прислонившись к спинке кровати. – С каких это пор ты стучишь? – он обратил ко мне уставший взгляд, под глазами залегли тени. Остроумный ответ застрял в горле.       – Приехал врач.       Неро взглянул на экран телефона.       – Пусть зайдет, – я пропустила доктора внутрь.       – Доброе утро, мистер Неве.       Мерзавец кивнул и снова посмотрел на меня.       – Мне показалось или ты что-то разбила?       – Не показалось, – призналась я. – Ликер и ром, по-моему.       – Нужно что-то делать с твоей координацией. Пиччинни, скажите, это лечится? – тот не нашелся с ответом.       – Нужно что-то делать с чрезмерным употреблением алкоголя. Думаю, доктор со мной согласится, если осмотрит твой холодильник, – его глаза сверкнули, контрастируя с бледным лицом, но моя совесть была чиста: он начал первым. На всякий случай я попятилась к двери.       – Можем начинать, – Неро перевел взгляд на врача и принялся разматывать окровавленный бинт.       Я поспешила удалиться, потому что не желала видеть то, что здесь будет происходить. Выскочив в коридор, я вернулась на кухню и добавила громкости радио – слышать что-либо я тоже не желала. Оглянувшись на дверь его комнаты, я поняла, что сейчас по-настоящему желала одного – чтобы ему не было больно.       В попытке занять себя делом, я отправилась в сторону ванной комнаты, рядом с ней была дверь, которая, как я предполагала, должна была вести в техническое помещение – так и оказалось. Найдя необходимый инвентарь, я вернулась на кухню, чтобы убрать осколки и протереть пол. Когда с этим было покончено, часы духового шкафа показывали десять минут одиннадцатого. Из спальни мерзавца не доносилось ни звука. Либо же приемник отлично справлялся со своей задачей. Я поставила чайник. Может быть, Неро захочет позавтракать, когда все закончится. Для себя я выбрала подсохшие тосты, ему оставила омлет.       Чем больше проходило времени, тем сильнее холодели мои руки. Я пыталась отогреть их, сжимая горячую кружку чая и глядя в окно. Солнце висело высоко в небе, темно-серая вода в заливе сегодня была спокойной. Прошло больше двух часов с приезда врача. Я выключила музыку и прислушалась – ничего. Что самое страшное могло произойти? Доктор не справился и застрелился? Ну, или Неро помог ему застрелиться…       Спустя еще сорок мучительных минут дверь его спальни, наконец, открылась, выпуская Пиччинни. Он, не задерживаясь и не оборачиваясь, тихо двинулся к лифту. Я поспешила его догнать, по пути отметив, что учиненный мерзавцем погром бесследно ликвидирован. Хрустальная пепельница стояла на столике. Может, домработница в самом деле фея?       – Доктор?       Он остановился и обернулся.       – Да, миссис Неве?       – Как он? – подойдя к нему вплотную, я заговорила шепотом, потому что не хотела, чтобы Неро нас услышал.       – Я заштопал его максимально аккуратно. Шрам, конечно, останется, но бросаться в глаза не будет.       – То есть, он… в порядке?       – Нет поводов для волнений, миссис Неве. Ваш муж бывал и в более плачевном состоянии. Намного. Три года назад его почти лишили коленной чашечки, практически без шансов на восстановление, но, как видите, ныне он здравствует и даже не хромает, – Пиччинни улыбнулся, пожимая плечами. – Знаете выражение, заживает как на собаке? Так вот, на нем заживает еще лучше. Не волнуйтесь, – он ободряюще прикоснулся к моему плечу. – Я дал ему болеутоляющее со снотворным. Сейчас он спит.       – Спасибо, – я вздохнула полной грудью.       – Он рассказывал вам, что я принимал роды у его покойной матери?       – Э… нет, – «как и то, что его мать умерла», отметила я про себя.       – Когда он только родился, его глаза были темными, почти черными, отец Неро очень радовался, что оба его сына взяли итальянскую кровь, но со временем глаза посветлели… Теперь они точно такие, как были у матери.       – Как она погибла?       Он снял очки и убрал их в нагрудный карман.       – Это была ужасная катастрофа, но я не лез и не хочу знать подробности, это бывает чревато неприятностями, если вы понимаете, о чем я, – доктор заглянул мне в глаза. Конечно, я понимала. Я и сама здесь оказалась, потому что узнала кое-какие подробности. – Слышал только, что сам мистер Неве спасся чудом. Да, как я уже говорил, этого молодого человека сложно вывести из строя, – Пиччинни вызвал лифт.       – Вы знаете, откуда у него на спине шрамы? – подушечки пальцев закололо, они помнили, какими те были наощупь.       – Их не было у десятилетнего Неро, тогда я приезжал, потому что он сломал три ребра. В следующий раз я увидел его, когда ему исполнилось тринадцать. Шрамы на спине выглядели зажившими, но… это был уже совсем другой ребенок, – приехал лифт, я вздрогнула. – Приятно было познакомиться, миссис Неве. Надумаете рожать – я к вашим услугам, – Пиччинни зашел в кабину и ввел код, подсматривая в свой устаревший мобильный телефон.       Очевидно, этот код знали больше двух человек, что бы там ни говорил Неро. Створки лифта закрылись, пряча от меня морщинистое лицо доктора.       Я заглянула в спальню мерзавца, просто чтобы убедиться, что врач не обманул и с ним действительно все в порядке. Неро спал. Его тело от кончиков пальцев до самой шеи скрывало одеяло. Я подошла ближе, хотелось взглянуть на шов. Осторожно приподняв край одеяла, я увидела то, над чем так долго работал Пиччинни. Рана выглядела лучше, чем прежде. Но приятным это зрелище все равно не назвать. Шов походил на непропорциональную букву Y.       Лицо Неро было вспотевшим, волосы липли ко лбу и вискам, в красивой выемке над верхней губой скопилось несколько маленьких капелек влаги. Я стерла их пальцем. Он никак не отреагировал. Возможно, теперь я смогла бы задушить его голыми руками… Но вместо этого погладила скулу тыльной стороной указательного пальца. Что за человек передо мной? Убийца? Преступник? Психопат? Мой спаситель? Мой муж? Да черт его знает…       Внезапно вспомнилась суматошная ночь, веки налились тяжестью, но уходить не хотелось. Я обошла кровать и забралась на свободную половину. Несмотря на то, что сказал Пиччинни, он все еще может умереть, а мне нужно быть начеку, чтобы незамедлительно дать деру. Я стремительно засыпала, уговаривая Морфея сжалиться надо мной и подарить светлый, добрый сон, в котором все будет хорошо. У папы со Сью, у меня и у мерзавца. Или у меня с мерзавцем. Я не успела определиться – сон накинул удавку и поволок в темноту.       Проснулась от тихой, но изощренной итальянской ругани. Повернув голову, обнаружила, что Неро, перегнувшись через край кровати, пытается отыскать что-то на полу. За окном накрапывал дождь, капли разбивались о стекло и стремительно скатывались вниз. Накрыв голову одеялом, я планировала вновь провалиться в густую обволакивающую тьму. И уже падала в эту черную дыру, когда мерзавец опять нарушил все мои планы.       – Маттео, – сон отошел в дальний угол. – Сейчас? Не думаю, что это подходящее время, – со своей половины кровати мне было слышно, что Маттео заговорил громче. – Хорошо, – согласился Неро. Закончив разговор, он положил телефон на край кровати, а затем резким движением смахнул его на пол. Потом он повернулся ко мне. – Какого черта ты делаешь в моей постели?– нужно было делать ноги, но я продолжала лежать.       – Доктор велел присмотреть за тобой, – надеюсь, только что я не подписала ему смертный приговор. – Ну… раз с тобой все в порядке, я пойду, – выскользнув из кровати, я направилась к выходу. Он следил за мной взглядом до самой двери.       – Стой, – я замерла, сжимая прохладную гладкую ручку. – Маттео пригласил нас на ужин. Отметить бракосочетание.       – Чье? – в ответ он многозначительно поднял бровь. – Они уже знают? – Неро поднял руку, на безымянном пальце которой красовалось чернильное кольцо. – И кто там будет?       – Только мы и Маттео с Агатой. Обычный семейный ужин.       – На обычный семейный ужин не заставляют явиться.       Неро откинул одеяло и поднялся на ноги.       – Химена, мы идем на ужин. Это все, что тебе нужно знать, – сказал он, и я молча отправилась собираться. Возможно, я стану ему хорошей женой.       Душ помог взбодриться. Выйдя из ванной, я обнаружила его, ожидающего свою очередь. Надо же, у этого мужчины бывает терпение.       Подсушив волосы феном, я расчесалась, убрала передние пряди за уши и решила больше ничего с ними не делать. Замазала синяки на шее, накрасила ресницы и добавила красную помаду, которая будет сочетаться с платьем и, надеюсь, отвлечет внимание от неидеально замаскированных синяков.       Неро показался в дверях моей спальни, когда я уже была готова. Черные волосы с боковым пробором, острые скулы, жесткий воротник белоснежной рубашки, запонки и запах… Тяжелый, подавляющий волю.       – Подойди ко мне, – я позвала его к зеркалу. Он удивленно приподнял брови, но подошел.       Узкое зеркало, которое он отнял для меня у лифта, показывало странную пару: высокий, хорошо сложенный мужчина с внимательным холодным взглядом, весь черно-белый и непоколебимый, а рядом – худая и оттого угловатая девчонка, молодая, с распахнутыми глазами и красными губами. Неро поднял левую руку, показывая отражению кольцо, я повторила его жест. Теперь пара смотрелась органичнее – по крайней мере, у них появилось что-то общее.       Неро наклонился к моему уху и, глядя в мои глаза через зеркало, прошептал:       – Мы всех обманем, amore mio.       Да уж, главное – не обмануться самой.       Спустившись на парковку, я обнаружила Каса с двумя коллегами и еще то, что сегодня вторник – Неро подошел к темно-синему «порше».       – Можете взять три часа перерыва, – сказал он охране, те кивнули.       Проходящие дни казались мне ужасно длинными, однако эти длинные дни сменяли друг друга головокружительно быстро. Неро стремительно выехал на улицу, свистя шинам громче обычного. В моей голове созрела характеристика его вождению – он вел машину так, словно был уверен, что подвинуться должны здания, стены, столбы, другие участники движения, но точно не он. Я пристегнулась.       Вытащив из кармана телефон, он протянул его мне.       – Позвони отцу, – я успела забыть о том, что мы планировали сделать это еще вчера вечером.       – Я должна сказать что-то определенное?       – Сориентируешься по ходу. Сделай так, чтобы он не обратился в полицию.       – Хорошо, – я набрала номер телефона.       – Да? – родной голос с хрипотцой ответил после первого гудка.       – Привет, пап, – осторожно сказала я несколькими секундами позднее, чем следовало.       – Мена? Ты в своем уме?! – закричал он, я отвела трубку в сторону. – Где тебя носит? Я уже собирался писать заявление…       Неро улыбался, похоже, наслаждаясь неприятностями, в которые я попала по его вине.       – Папа! – я сжала телефон крепче. – Собирался, но не написал? Со мной все в порядке, я жива и здорова, – «и вышла замуж», добавила я мысленно.       – Нет, не написал. Где ты? – он чуть убавил громкость, успокаиваясь. – Мена, я места себе не находил. От тебя никаких вестей с четверга. Ты уже взрослая! – опять начал заводиться. – Я думал, мы уже прошли этот период… Ты мне обещала.       – Я знаю, папа, прости. У меня все хорошо. Вышло… недоразумение.       – Я тебя внимательно слушаю.       – В четверг после работы я встретила… Гарри и его сестру Лили. Помнишь, мы учились вместе в университете? И представляешь, они тоже здесь… проездом. Я собиралась позвонить, но телефон разрядился, а когда мы приехали к ним… они сняли домик за городом… там не оказалось связи.       – Ни у кого из вас троих?       – Ни у кого, пап. Мне жаль.       – И вы не смогли решить эту проблему в следующие четыре дня?       – Папа, пожалуйста…       – Ты не ходишь на работу? – спросил он строго. Я наклонилась и ударилась головой о приборную панель перед собой. Дважды. – Мена, что происходит? Где ты находишься прямо сейчас?       – Так. Хорошо, – выбранная тактика не работала. Я выдохнула. – Папа, я кое-кого встретила и планирую остаться с ним… на некоторое время, – Неро поддал газу.       – Кое-кого? Не самое лестное определение.       – Папа, прошу тебя…       – Где. Ты. Находишься.       – В машине. Еду в ресторан, – я выпрямилась.       – Мена.       – Папа.       Мы упрямо помолчали.       – И как зовут твоего кое-кого? – папин тон стал деловым. С этим уже можно было иметь дело.       – Его зовут Неро. Больше я ничего не скажу.       – Вот как?       – Я не хочу, чтобы через пару часов ты знал о нем больше меня. Если ты попробуешь найти его…       – Продолжай, дорогая дочка. Пропавшая без вести, а теперь объявившаяся и угрожающая собственному отцу, – он немного перестарался с драматичностью в голосе.       – Если ты попробуешь найти его… – продолжила я, – значит, я была права, скрывая его от тебя. Мне нужно личное пространство. Обещай, что не станешь, а я пообещаю, что буду звонить.       – Это удар ниже пояса.       – Ты сам учил меня самообороне, – сказала я мягче.       Мы снова помолчали.       – Могу я хотя бы узнать, чем занимается наш таинственный Неро?       – Он занимается… экспортом алкоголя.       – Просто отлично.       – Папа, не начинай.       – Зачем нужно было бросать работу?       – У Неро партнеры по всей Европе. Мы будем много летать…       – Что?! Ты не можешь покинуть страну без моего согласия! – новый взрыв.       – Вообще-то, могу.       – Химена Тереза Аспен, – я не стала говорить, что теперь меня зовут по-другому, – возвращайся домой. Сегодня же. Я хочу посмотреть в твои бесстыжие глаза.       – Папа, пожалуйста, послушай меня, – мысли заметались в голове. Я просила его послушать, не зная, что собираюсь сказать. – После смерти Лиама… он первый, с кем мне захотелось остаться. Он заботится обо мне. У меня все хорошо. Я приеду увидеться с тобой, но не сейчас. Я буду звонить и писать на электронный ящик. Мне нужно… наладить свою жизнь. У тебя есть Сью, у меня тоже должен быть… кто-то. Я не маленькая, и я не брошу тебя как мама. Но сейчас мне нужно побыть с самой собой… и с ним.       Я выдохнула, ожидая его реакцию несколько долгих секунд.       – Ты уверена, что он надежный? Лучше бы мне его проверить… – папа сдался. – Мне это не нравится, Мена.       – Зато мне нравится. Ладно, пап…       Он перебил:       – Нет, еще минутку. Почему номер не определился?       – Я утопила свой телефон, скоро у меня появится новый, и я дам тебе свой постоянный номер.       – Не пропадай, Мена. Иначе мне придется сделать то, чего ты просишь не делать.       – У нас может быть разница в часовых поясах, поэтому, прежде чем идти в полицию, проверяй свой электронный ящик, пожалуйста. Я буду писать. Люблю тебя.       – И я тебя.       – Все будет хорошо, пока, – сбросив вызов, я протянула телефон мерзавцу. – Как думаешь, сколько в этом городе мужчин с именем Неро?       Он улыбнулся уголком губ.       – Не думаю, что полиция возьмется искать кого-то, имея одно лишь имя.       – Надеюсь, он не решит на всякий случай пробить меня, иначе у него будет и твоя фамилия тоже.       – Да, это может стать проблемой, – согласился он и припарковал автомобиль.       Я выглянула в окно и прочитала название – La Cosa Nostra. Здесь мы уже бывали, завтракали нашим первым совместным утром. Тогда я еще не понимала, насколько иронично название…       – Хороший выбор заведения, – саркастично резюмировала я.       – Оно принадлежит Маттео.       – Здесь ты заказываешь для меня еду? – интуиция не поддержала такое предположение, и я попробовала еще раз: – Или у тебя тоже есть ресторан?       – Нет, – Неро заглушил мотор. – У меня сеть автомобильных салонов.       Я обернулась к нему:       – Зачем? – на самом деле, я имела в виду не то, зачем ему салоны, а скорее зачем ему та, другая работа, если есть эта.       – Затем, что грязные деньги нужно отмывать, – он отвернулся, открыл дверь, обошел автомобиль и помог мне выйти. Представление началось.       Мы вошли внутрь. По запаху было понятно, что здесь разрешают курить. Я вспомнила, что в прошлый раз Неро попросил пепельницу. Конечно, это было незаконно. Но что им закон?       – Добрый вечер, мистер Неве, миссис Неве. Рад вас приветствовать, – метрдотель склонил голову. – Я провожу вас, – он двинулся вглубь темного зала, к столу на четверых. Вокруг было много тяжелой ткани.       За столом сидели двое: Маттео – на нем был костюм в белую полоску, из нагрудного кармана элегантно выглядывал шелковый бордовый платок, рядом, по всей видимости, была его жена, Агата, которая, должна признать, произвела на меня впечатление…       Зрелая, навскидку, лет сорока пяти. Благородного плотного телосложения. Крашенная платиновая блондинка, с собранными в высокий идеальный хвост волосами – так туго, что ее глаза казались излишне раскосыми. Может быть, таким образом она компенсировала процедуры по подтяжке лица. Округлые плечи и полная красивая грудь соблазнительно оголены. В ушах сверкающие серьги, на пальцах массивные кольца. Она выглядела претенциозно, и ей это шло.       Переварив первое впечатление, я заметила, что кое-что в наших образах перекликалось: красные губы и красные платья. Но это нисколько нас не объединяло, скорее наоборот, подчеркивало и без того очевидный контраст.       Агата окинула меня долгим оценивающим взглядом. И, по-моему, то, что она увидела, ее не впечатлило. Ладно. Вообще-то, я не особо и старалась.       – Маттео, – Неро пожал ему руку. – Агата, – та величественно кивнула в ответ. – Моя супруга: Химена Тереза Неве.       – Добрый вечер, – я не знала, как полагается приветствовать первое лицо мафиозного клана. Должна ли я поцеловать ему руку? Ну, тогда ему придется очень сильно ее вытянуть, чтобы я смогла подойти, не задев его живота. Интересно, сколько неудобств он приносит? Как, например, Маттео справляется с ним в постели? Ведь это уже почти секс втроем. Возможно, поэтому Агата такая недоброжелательная. Была бы она счастливее, если бы…       Неро стрельнул в меня убийственным взглядом, отодвигая стул. Я села по левую руку от мерзавца и напротив жены его брата.       – Приятно с тобой, наконец, познакомиться, Химена. Мы уж было подумали, что Неро прячет тебя от нас, – у нее был богатый грудной тембр.       – Взаимно. Надеюсь, я не обманула ваших ожиданий.       Рядом материализовался официант:       – Вы готовы сделать заказ, мистер Неве? – мерзавец на него не взглянул.       – Черный кофе, – от удивления я приоткрыла рот. Ужин в ресторане без алкоголя? Вероятно, общение с врачом пошло ему на пользу. – Стейк слабой прожарки. Лучше, если будет с кровью, – Неро вернул официанту меню, которое даже не открыл.       – Отличный выбор. Могу я предложить вам гарнир?       – Нет.       – Понял, сэр, – официант повернулся ко мне. – А вы, миссис Неве? Готовы сделать заказ?       Я стремительно опустила глаза в раскрытое меню без картинок.       – Карпаччо, пожалуйста, и… томатный сок.       – Спасибо за заказ, – официант удалился.       – Сырое мясо? Муж и жена – одна сатана, – проговорила Агата, всматриваясь в отражающую поверхность столового серебряного ножа. Маттео засмеялся, а через секунду его смех превратился в сухой кашель.       – Хорошо выглядишь, Неро… в свете последних событий, – имел ли он отношение к равной ране на груди мерзавца?       – Твоими молитвами, – мерзавец сорвал с тарелки салфетку и швырнул ее на соседний пустующий стол. Я огляделась, в этой части ресторана никого, кроме нас, не было. А может, и не только в этой части.       Принесли напитки, за столом началось движение. Агата и Маттео пили чистый виски. Неуютное молчание поднимало во мне неприятную холодную волну – она двигалась от кончиков пальцев на ногах все выше и выше. Я пожалела, что не заказала что-то спиртосодержащее. Возможно, высокий градус нейтрализовал бы поглощающий меня холод. Или, вероятно, так начинается алкоголизм.       – Синьора Химена, знаете ли вы, что, сыграв тайную свадьбу, оскорбили всю семью? У нас принято делиться счастьем с близкими, – Маттео пригвоздил меня к стулу своим тяжелым взглядом. Его густые, местами поседевшие брови приподнялись вверх. Он ожидал ответа. Я глотнула из своего стакана, чтобы выиграть немного времени.       – Свадьба не был тайной, она была спонтанной.       – Не тебе был задан вопрос, Неро, – Маттео не сводил с меня пристального взгляда. – Итак, синьора Химена?       – Мм… такой жених как мой Неро, – я подарила тому, о ком говорила, полный обожания взгляд, на дне которого плескалась паника, – не делает предложение дважды, – собрав волю в кулак, я вернула взгляд к Маттео. – Пришлось ковать железо, пока оно горячо. Я не могла себе позволить его упустить. Вы меня понимаете? – улыбку почти пришлось держать руками, чтобы она не сползла с моего лица под стол. – Приношу свои извинения.       Взгляд Маттео продолжал давить. Он не улыбнулся в ответ.       – Химена, – вступила Агата, и я с облегчением выскользнула из-под промышленного пресса Маттео.       – Да?       – Ни для кого не секрет, что наш Неро, – я ощетинилась, услышав ее «наш», – не создан для семейной жизни. Он рассказал тебе, что происходит с бывшими женами?       – Почему? – я наклонилась к ней через стол.       – Не поняла, – Агата подняла одну бровь, улыбаясь.       – Почему Неро не создан для семейной жизни?       Она засмеялась, красиво поставленным театральным смехом.       – Ты ведь живешь с ним, не я. Тебе лучше знать, почему.       – Агата, довольно, – Неро смотрел в сторону, его голос звучал сдержано.       – Боишься, что она одумается и сбежит от тебя?       Теперь засмеялся Неро.       – Она не сбежит, – он сжал мою коленку.       – Зря. Очень зря. Была бы я на ее месте, бежала бы без оглядки, – небрежно бросила она.       Я посмотрела ей прямо в глаза, сбитая с толку вспыхнувшей яростью. Почему я злилась? Потому что она представила себя на моем месте? Или потому что, я точно это знала, она бы хотела оказаться на моем месте? Хотя бы разок. А может, потому что она говорила так, будто знала Неро лучше меня?       Поводов было достаточно, потому я подобралась и атаковала:       – Но ты не на моем месте. И советов я не просила. Так что лучше верно распорядись своим, – щеки вспыхнули.       Я продолжала смотреть в ее глаза – сначала раскрывшиеся шире, а затем чуть сузившиеся. Неро рассмеялся громче, накаляя обстановку сильнее. Он был прав: я слишком болтлива для жены мафиози.       От расправы меня спас официант, который лопнул возникший пузырь – он подкатил сервировочную тележку и засновал вокруг стола, расставляя блюда. Агата отвела взгляд. Маттео закурил сигару. И пока все ждали, когда официант закончит, Неро наклонился ко мне, чтобы прошептать на ухо:       – Пароль от сейфа: 8996900, – в его голосе не было и намека на смех, который прозвучал десятью секундами ранее.