Иной исход

Тело летело вверх, сколько я помнила.       Сознание зажглось, как свеча. Голова раскалывалась. Сотни мыслей зароились в ней, будто пчёлы в улье. Прошло немало время прежде, чем я снова научилась собирать их в одно целое. К счастью, ужасная ноющая боль во всём теле хорошо отрезвляла. «Я дышу.» — и это меня безумно радовало. В комнате уже можно было различить предметы, так что время было где-то около рассвета. «Просто кошмар…»       Забыв о боли и о том, что конечности затекли, я бросилась к большому зеркалу в углу, по дороге врезавшись в край кровати и тумбу из-за головокружения. Когда перед глазами показалось изображение худой измученной меня, я была несказанно рада тому, что малиновые волосы всё ещё были на голове, которая всё ещё была на плечах. Но также взгляд наткнулся на что-то странное — на длинном рукаве было пятно крови. Осторожно отодвинув ткань, я судорожно вздохнула: чуть ниже локтя из кожи виднелся маленький прозрачный осколок. Некоторое время я тупо смотрела, как капелька крови стекает вниз по руке и падает на изодранный подол ночнушки. «Не может быть.» Отсутствие сил и недоедание напомнили о себе, и я устало опустилась на кровать, закрыв руками лицо и продолжала повторять свою мантру. — Не может быть… Этого просто не может быть… Поверить в произошедшее было невозможно. Тогда казалось, что всё было не больше, чем плодом больной фантазии умирающего с голоду человека. Ему ведь и не такое может причудиться. — Лейла? Не может быть… Я просидела так довольно долго, пытаясь собраться. Наверное, слишком долго, ведь к реальности меня вернула уже возня в коридоре. «Чёрт подери, неужели уже завтрак?» — действительно солнце уже поднялось довольно высоко, а это значило, что вот-вот должна была зайти Эмили. Я ещё раз взглянула на рану. Надо было придумать что-либо. Очень удачно на глаза мне подвернулась пустая хрустальная ваза, стоящая на письменном столе. «Всё равно цветов не приносят.» — подумала я, без сожалений бросая предмет на пол. Дорогущий хрусталь разлетелся во все стороны как раз вовремя, сразу после этого дверь открылась, впуская горничную со столиком официанта. — Госпожа Пенелопа, что тут произошло?! — Осторожнее Эмили, я случайно разбила вазу… — в ответ служанка подозрительно и недоверчиво покосилась на меня. Ну конечно! «Осторожнее Эмили», я и не подумала, когда говорила это. — Это Вам нужно быть осторожнее… — Девушка смущённо опустила голову и засуетилась, — посмотрите! Вы поранились! На её лице читался почти что ужас, когда я медленно перевела взгляд на окровавленную ткань и выдавила удивлённый вздох. Даже если моя ложь была наигранной, сработала она хорошо, даже слишком. Эмили быстро оказалась возле меня и начала осматривать руку. Отчего-то её беспокойство мне сразу же показалось странным. — Я сейчас её обработаю, чтобы Вам не пришлось идти к доктору. «Когда это ты так обо мне заботься начала?» — меня ненавидели все слуги в доме. И это, от части, было не их виной, но такая перемена в отношении, даже у наивной меня вызывала дикое ощущение подвоха. Смотря в спину служанке, которая побежала за бинтами, я не прекращала думать об этом. Взгляд упал на столик официанта: грязная посуда и еда, по качеству напоминающая ту, которой мы с мамой питались, когда она была уже при смерти — вот и свидетельство истинного отношения Эмили ко мне. От одного только вида этих «блюд» меня начало тошнить. И эта мразь прекрасно знает, что я уже несколько дней почти ничего не ем и вот-вот упаду в обморок от голода. До того, как войти в комнату и увидить пораненную руку она собиралась скормить мне что-то, от чего явно было бы гораздо хуже, чем от маленького пореза. И тем не менее, план сработал, а это сейчас меня должно было волновать больше. «Теперь можно избавляться от всего этого.» — я аккуратно, чтобы не напрягать раненую правую руку, стащила с себя сорочку. Когда я последним движением сняла правый рукав, рана из-за прилипшей ткани начала ныть. Но всё это показалось настолько незначимым в сравнении с предыдущей ночью, что я даже не удосужилась пожалеть себя по этому поводу. Уже достаточно за последние годы я нажалела себя. Настолько, что ни в одной из своих жизней так и не смогла ничего добиться. «С этого момента никакого нытья и жалоб.» — решила, даже не задумавшись, насколько это невыполнимое обещание. И времени размышлять об этом я так и не нашла тогда, ведь, смотря на рану, я подняла взгляд чуть выше — на плечо. Несколько пятен, которые издалека могли показаться родимыми, оказались ничем иным, как ранами. Меленькие точки, будто от укосов или уколов, рассыпались по всему предплечью. Некоторые из них почти успели зажить, а другие явно были свежими. «Это тоже последствия моей смерти? Или в простынях просто завелись клопы?» — мои метание прервал скрип двери. Тяжело дышащая, Эмили держала в руках бинты и несколько флакончиков, очевидно с лекарствами. Даже не будучи ознакомленной с медициной, я хорошо понимала, что этого явно слишком много для, пусть и глубокой, царапины. «Что же ты творишь, Эмили?» Служанка, тем временем, застыла у входа с очень странным выражением лица. Сначала я подумала, что это из-за того, что на мне было только бельё, но такой пустяк не должен был вызывать никакой реакции. Её испуганный взгляд был направлен на мою правую руку. «Да ладно? Ты так боишься крови?» — Госпожа… Вы уже сняли… Простите! Я сейчас же всё сделаю! Присядьте, пожалуйста… — она подошла ближе, поправив на ходу и без того идеальную причёску-пучок. Хоть я и послушно села в кресло, но это было, скорее, от отсутствия сил, а не от доверие к ней, которого не было и в помине. Тем, временем горничная вылила немного прозрачной жидкости на рану. Начало сильно щипать, я немного скривилась, но продолжила молча наблюдать. — Потерпите, пожалуйста, может немного жечь, но так нужно… — она покосилась на меня с некой опаской и нервно пригладила свои волосы. «Ты думала я из-за этого сейчас начну на тебя кричать? Ну не настолько же я сумасшедшая!» Девушка подождала, пока все пузырьки прозрачной жидкости на моей руке не полопаются, и начала мазать что-то другое. Едва уловимо, она постоянно бросала украдкой взгляд на предплечье, а после сразу же возвращала себе внимательный вид, делая перевязку. «Ты же не замешана в этом, Эмили?» Слой за слоем на мою руку наматывали бинт, и в то же время нарастали мои подозрения. Я не сводила с неё испытующего взгляда, когда случилось это: горничная закончила перевязку и начала собирать медикаменты, солнечный луч скользнул по её волосам, и я заметила слабый блеск метала в пучке, среди светлых прядей. Как заколдованная, я не сводила с него глаз, пытаясь угадать, что же это. — Госпожа, я всё — как на зло, именно сейчас она закончила и отстранилась, и я так не успела вытащить нечто, — Вам стоит позавтракать. А вот эту Эмили я уже узнавала: отойдя на пару метров она взглянула на меня фирменным взглядом, будто смотря на потешную обезьянку. Она переложила тарелки на стол, за которым я обычно ела. Странное нечто, что мне предлагали есть, вблизи было ещё отвратительнее. — А где, собственно, завтрак? — Вот же он, госпожа Пенелопа, — горничная указала на заполненные тарелки. Желудок отозвался громким урчанием — я была ужасно голодна. Но это было явно несъедобным. Первым порывом было бросить одну из них в служанку. Вторым — заставить её саму сожрать всё это. Но рана на руке всё ещё саднила, напоминая, что я умерла не так давно. «Нельзя тратить последний шанс на то, чтобы устраивать скандалы с прислугой. Меня и так все ненавидят в этом доме.» — Разве завтраком называют не приём пищи? — холодно спросила я, пытаясь не смотреть на стол, чтобы унять тошноту. — Верно, госпожа… — Так почему-же я не вижу ничего съедобного? — Госпожа… Эмили сделала слишком встревоженный вид, и начала оправдываться: — На кухне мне сказали отнести Вам это. На мгновение я потеряла контроль, и моя рука дёрнулась, но чудом мне удалось быстро взять себя в руки. Горничная действительно брала эту еду на кухне. Если я лично пришла бы туда, то они, как бы сильно ни ненавидели меня, не смогли бы отказать в еде. Достаточно было просто прийти к ним и спокойно потребовать, без всяких скандалов или криков. — Убери это немедленно, — бросила я перед тем, как развернуться и покинуть комнату. Она что-то говорила вслед, но мне было не до этого: я была голодная и уставшая, а ещё у меня раскалывалась голова от всего того, что произошло. «Возьму поесть и тогда разберусь во всём этом.» На слабых ногах идти было тяжело. Пока неровным и быстрым шагом добралась до кухни, я успела пожалеть, что решила пойти лично. Ещё при входе в коридор между служебными помещениями можно было услышать гомон работников и, к огромному ужасу, прекраснейший запах еды, которая на вкус, уверена, была ни капли не хуже. Для до ужаса голодной меня, это было почти что настоящей пыткой. Стоило только открыть дверь на кухню, как после испуганного «Ах» все сразу же умолкли. Оглушающую тишину прерывало только тихое бульканье из большой кастрюли. Здесь пахло ещё вкуснее, чем в коридоре. Желудок тут же отозвался бешеным урчанием. — Госпожа Пенелопа? Вам нельзя сюда приходить, — отозвался один из поваров. «Нахал!» — возможно, имей я чуть больше сил, то устроила бы истерику. Может быть, разбила бы что-то. Но, к счастью для них всех, сил хватало только на раздраженное «Пф». Единственным, чего я хотела, была еда, и я пришла с твёрдым намерением её добыть. Даже если потом нужно будет выслушать нотацию от Дерека. Сегодня я чуть не умерла, а значит не могла себя ещё раз довести до такого. На столе лежал нарезанный хлеб и немного сыра, а в корзинке в углу были красные яблоки. На минуту меня даже, посетила мысль о том, как это жалко: собираюсь стащить еду у слуг, но другая мысль её тут же прогнала. «Не настолько жалко, как помереть от голоду.» Я сделала непринуждённое лицо, прошествовала к корзинке с яблоками и взяла несколько штук, развернулась, подошла к столу, сложила себе несколько простеньких бутербродов. Всё это время все на кухне смотрели на меня, не решаясь что-либо сказать, а повариха даже не заметила, как позади неё на плите убегало молоко. Когда я удостоверилась, что еды будет достаточно для того, чтобы дожить до завтра, то развернулась и, бросив издевательское «благодарю», ногой захлопнула за собой дверь. Хотелось наброситься на бутерброды прямо там. Голова кружилась сильнее от запаха вкусностей, ноги еле держали, а живот ныл, но следовало дойти до комнаты, а не есть здесь, словно бродячая собака, которой удалось стащить кусок хлеба. Хотя… разве я чем-то отличалась? К моему огромному разочарованию, просто так пойти к себе мне не дали. Меньше всего после тех страшных видений мне хотелось бы видеть кого-то из братьев. Но Рейнольда не заботили мои желания. Судя по нахмуренным бровям и оскалу, его заботило что-то другое. — Что ты себе позволяешь? — Начал он, едва увидев меня. Увидев его розовые волосы, я сразу же подумала об Ивонне из сна. У неё они были такого же цвета. Невероятно красиво выглядит, если честно. Наверное намного лучше, чем мои тёмные и распластанные. — Что с лицом? — грубо спросил Рейнольд. Кажется, я не сдержалась и скривилась при виде его. — Всё в порядке, — как можно беззаботнее ответила я и попыталась просто обойти его. Но, видимо, брат очень сильно хотел со мной поговорить. Именно поэтому, меня схватили за локоть и потянули назад. Яблоки тут же упали на пол и покатились в разные стороны. — Ауч! — он схватил меня за раненую руку и, кажется, сдвинул повязку под рукавом. Край бинта развязался и теперь свободно болтался. — Эмили мне всё рассказала! — Правда? Всё-всё? — я не могла ответить без издевки. Слишком сильно для этого у меня болела голова от его криков. — Ты устроила истерику на кухне! — Что, правда? Может быть мне стоило оправдаться, как всегда. Но что поделаешь, если это всё равно бесполезно. Как же я раньше не понимала, что мне не стоит ему что-либо объяснять? Рейнольд начал говорить о том, как мне стоит быть благодарной за всё, что Эккарты сделали для меня. Едва сдержалась, чтобы не поблагодарить за то, что позволили мне умереть бесчисленное количество раз. Он сказал что-то о милосердии, но я уже не слушала. Организм напоминал мне, что ещё немного вот такой пустой болтовни он не выдержит. Одно из яблок лежало почти возле нас, и я наклонилась, чтобы поднять его. — … как может носить нашу фамилию девка, которая не умеет даже… у тебя кровь? — Где? — оказалось, что он таки сильно задел рану. Несколько капель крови запачкали рукав платья, — похоже на то. Я выпрямилась, чтобы сказать Рейнольду, что ему пора отстать от меня, но сразу поняла, что это было ужасным решением. От резкого движения в глазах вдруг потемнело, а ноги подкосились. Я успела только понять, что падаю и зажмуриться. К счастью, у идиота с розовыми волосами реакция была довольно хорошей, и мне не пришлось ударяться головой об каменный пол. Не знаю, правда, с каких пор он стал таким хорошим, чтобы ловить меня. — Не притворяйся! — проорали прямо в ухо, из-за чего мне стало только хуже. Хотелось ему ответить чем-то резким, но я не смогла. Сил хватило только на то, чтобы открыть глаза, но не на то, чтобы повернуть голову. Последнее, что я видела: как красное яблоко, которое я подняла, снова катится по грязному полу. Стоило съесть бутерброды сразу же.