Иной исход

Я снова просыпалась с мыслями «спасибо, что не умерла» и «как же сильно всё болит». Эта привычка определённо была ужасной, но всё же нравилась мне больше, чем смерть. Пока что. Хотелось бы снова проснуться одной в тихой комнате. Тогда я могла бы просто ещё раз пойти на кухню, и в этот раз стащила бы еду более удачно. Но ещё до того, как я открыла глаза, было понятно, что в этот раз всё будет не так спокойно. Голос Деррика вообще никогда ничего хорошего не предвещал, а особенно когда он говорил шепотом. — Когда она очнётся? — Рейнольд тоже был здесь. — Не знаю, Второй Господин. Она в тяжелом состоянии. Миледи так исхудала, думаю это последствие тяжелой болезни. Болезни? Кажется, я пропустила что-то очень важное. Когда это у меня успела появиться «тяжелая болезнь»? Любопытство оказалось сильнее, чем усталость, и я силой заставила себя поднять веки. И правда, я была у себя в комнате, в своей кровати. К моему удивлению, постель пахла средством для стирки. Когда это Эмили, которая не убирала даже тогда, когда я просила, успела её постирать? На стуле, прямо возле моей кровати, сидел Рейнольд, вид у него был довольно печальный. Чуть дальше стоял незнакомый мужчина в одежде врача, а возле него Деррик, нервно сжимающий руки в кулаки. На столе стояли две коробки с лекарствами: одна — та, которую Эмили приносила утром, а вторая, очевидно, принадлежала врачу. А возле них вазочка с красными яблоками. Они таки собрали их с пола для меня, как мило! Кажется, я навела шороху. Одно дело, когда вы с братьями соритесь, а другое — когда ты падаешь в обморок от голода. Слухи о бешеной псине Эккартов всегда были весьма популярны среди знати, так что этот врач сегодня вечером без труда найдёт себе несколько пар внимательных ушей, которые с радостью согласились бы послушать за стаканчиком виски, а позже и распространить историю о том, что же я сделала на этот раз. Я хотела бы отомстить братьям за пренебрежение, но подставлять герцога… это слишком. Этот человек дал мне шанс на новую жизнь и постоянно терпел мои сумасшествия. Даже не выгнал из дома, когда в прошлых жизнях Ивонна нашлась. Он не заслужил таких проблем. Но тут я заметила в углу комнаты ещё одну персону. Эмили стояла так, будто не хотела издать ни одного шороху. Её лицо было такого же цвета, как моё любимое ожерелье из белого жемчуга. Вот кто здесь был по-настоящему напуган! Ведь, если я скажу что-то лишнее, всю вину будут сваливать на служанку. Бедная моя Эмили, кажется, сегодня тебе хорошо достанется. — Пенелопа! — Рейнольд вскрикнул, даже громче, чем обычно. Ещё никогда я не слышала, чтобы он говорил моё имя таким голосом. Даже не так, будто обращался к мусору. Лекарь тут же оказался возле кровати. — Миледи, как ваше самочувствие? Честно говоря, ощущения такие, будто я умерла. Ах да, точно. — Немного кружится голова, — голос звучал непривычно слабо. — Вы помните, что произошло? Ох, конечно же помню, мой дорогой друг. — Кажется, я встретилась с братом в коридоре, а потом мне стало плохо. Рейнольд выглядел до жути нелепо, и если бы мне не было так плохо, то я бы точно рассмеялась от его напуганного вида. Не ожидала, что ему будет не плевать, даже если я умру. — Вы хорошо едите в последнее время? — Ем… Не очень… Он задел больную тему. Я мысленно молилась о том, чтобы живот не заурчал прямо сечас от одной только мысли о тех бутербродах, которые остались в том злопакостном коридоре. Эмили стало ещё хуже, лицо покрылось явно нездоровыми пятнами, а губу она закусила так, что та стала такой же бледной, как и кожа. — В последнее время у меня не было аппетита, — такое часто говорили всякие аристократки на приёмах, когда хотели показать, что обеспокоены чем-то. У меня же до аппетита не доходило. Я была, откровенно говоря, голодна. Врач сокрушительно покачал головой. И указал на раненую руку, которая была перебинтована намного аккуратнее чем тогда, когда ею занималась горничная: — Откуда у Вас этот порез? — Случайно разбила вазу сегодня утром… — Нарушения в координации, — он принялся перечислять все «симптомы», которые умудрился у меня найти каким-то образом, — тошнота, сыпь… — Но у меня нет высыпаний! Он немного поднял обрезанный ниже локтя рукав — кто позволил им портить мои платья? — и наконец-то стало понятно, о чём это он говорил. Те самые пятна на моей руке, которые я не смогла опознать утром. Это было мало похоже на сыпь. Деррик выглядел недовольным. Это было предсказуемо, теперь будет много хлопот с тем, чтобы пресечь новые слухи. — У Вас есть аллергия на что-либо? — Не уверена… Я взглянула на Эмили. Она дрожала, как осиновый лист. Это уже не было похоже на простой страх потерять работу. Когда наши глаза встретились, мне показалось, что девушка заплачет. «Ты же никак не причастна к этому, да, Эмили?» — Будем надеяться, что это пройдёт, — врач подошел к столу и начал писать что-то на листочке, — сейчас Вам нужно больше свежего воздуха. Попытайтесь больше гулять в саду и почаще проветривайте комнату. Пейте эти лекарства три раза на день. Когда он закончил выкладывать пузырьки с лекарствами на стол, Деррик жестом показал Эмили, чтобы она проводила мужчину. — И ещё, — перед уходом добавил лекарь, — думаю, Вам стоит немного пересмотреть свой рацион. Постарайтесь есть что-то более калорийное. — Это будет не сложно, — сказала я и мне едва удалось сдержать смех до того, как горничная закрыла ними дверь. — Тебе это кажется смешным? — Деррик старательно прожигал меня злобным взглядом. — Конечно, — всё ещё смеясь, я откинула одеяло и сползла с кровати, — любая еда будет калорийнее того, что я обычно ем, если я обычно не ем ничего! Братья не оценили мой юмор. Рейнольд начал говорить, что мне ещё нельзя вставать, на что я благополучно махнула рукой, ведь было кое-что поважнее. Хоть голова до сих пор раскалывалась, а ноги дрожали, я уверено преодолела несколько шагов до стола и наконец-то добралась до злощастных яблок. Протерев одно об подол испорченного платья, я жадно впилась в него зубами. Это было самое вкусное яблоко в моей нечастной жизни. — Всё ещё не могу понять, как всё дошло до этого, — старший брат опустился в кресло с таким видом, будто это у него здесь был самый тяжелый день, — почему ты не ела ту еду, которую тебе приносила горничная? — Мне приносили не еду. — Что значит «не еду». — Если бы я ела то, что мне приносили, то умерла бы гораздо скорее, чем от голода, — от мысли о зелёной жиже по коже прошёлся холодок. — Ты драматизируешь. Хотелось бы ему возразить, но я знала, что будет дальше: я обвиню Эмили в том, что мне приносили каждый день помои, а она скажет, что я лгу, и повара её прикроют. А то, кому из нас они поверят — своей сестре или слугам, я не хотела сейчас узнавать. — Хорошо, просто скажи, что ты хочешь есть, и повар сейчас приготовит, — вздохнул Деррик. Я задумчиво догрызала уже третье яблоко. Если уж молодой господин отдаст приказ, то мне действительно подадут нормальную еду. — Бутерброды с сыром… и ветчиной. — Что, прости? Мне пришлось повторить свое пожелание. Глаза брата округлились ещё больше. — Пенелопа, — было заметно, что он держался из последних сил, — тебе сказали нормально питаться. Почему тебе не подходит та еда, которую едят остальные члены семьи? — Деррик, — я попыталась изобразить его высокомерный голос, — если бы тебе подавали то, что мне, половину работников кухни, если не всех, уже давно бы уволили. Мои слова пропустили мимо ушей и, по правде говоря, я не рассчитывала на большее. Большим успехом было уже то, что он всё же сказал, что мне сделают мои бутерброды, и ушёл. Теперь мы остались с Рейнольдом наедине в тишине, что было очень непривычно. Обычно мы сорились каждую минуту того времени, что находились в поле зрения друг друга, а сейчас он заметно притих. — А ты, случайно, не хочешь тоже уйти? — я попыталась сделать вежливый намёк. — Тебе может снова стать плохо, — он наконец-то оторвал взгляд от окна и посмотрел на меня. — Разве что от вида твоего лица. Он ничего не ответил. Я начала подозревать, что это он серьезно болен, ведь Рейнольд, которого я знаю жить не смог бы, если бы меня не задел. Если подумать, то он даже не лез, когда я спорила с Дерриком, а это уже очень страшный симптом. — Между прочим, если бы ты не остановил меня тогда, я бы спокойно поела, и этого всего не случилось бы. Опять промолчал. Что-то определённо не сходилось. Он выглядел так, будто и сам понимает, что виноват. Меня осенила до жути неприятная догадка. — Рейнольд, — кажется, он заметил, как посерьезнел мой тон, и резко встал с места, — я хочу спросить… — У меня нет времени. Брат развернулся и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова, тем самым подтверждая мои мысли. Рейнольд знал, что Эмили мне подавала. Когда я пошла на кухню, служанка сразу же бросилась к нему. Он не говорил, что я притворяюсь и что потеряла сознание, даже позвал врача, потому что знал, что я действительно голодала и могла умереть. Поэтому он сидел так тихо — боялся, что я начну кричать перед врачом, что меня морят голодом. — Мразь! — крикнула я уже закрытой двери. Вряд ли он услышал это, но было уже плевать. Через несколько минут дворецкий принес еду. Кроме того, что я просила, здесь также были суп и салат. Видимо, Деррик хорошо их напугал. Но лучше от этого мне не стало.